Рай на земле

Just for moment The briefest second Paradise is just inside my reach It's just for a moment For the sweetest second It's you and me

Это странно. После того как они находят Ханджи, всё меняется, но не так, как ожидалось. Леви почти предпочёл бы, чтобы всё было именно так: вспомнить всё в свои двадцать с небольшим, найти друзей из прошлой жизни, которые понимают, через что он проходит, но также понимают, что важно создавать новые воспоминания и новую жизнь здесь. Он даже представить не может, каково было Кенни, который вспомнил в таком юном возрасте. Наверняка он боролся с принятием происходящего и всё равно пытался жить нормальной жизнью… смотрел, как растёт его сестра, а потом и племянник, зная, что они не помнят. Леви благодарен, что всё сложилось так, как есть. Конечно, не идеально — кошмары и воспоминания порой заставляют его думать, не ПТСР ли у него, только об этом не поговоришь с терапевтом, — но терпимо. Он благодарен, за то, что живёт с тем, кто понимает и справляется с теми же проблемами в реальном времени. Ещё благодарен за друзей вроде Фарлана, Изабель и особенно Ханджи с Моблитом, с которыми он может быть на одной волне. Честно говоря, эти пятеро сделали для него больше, чем он мог бы выразить, и к лету Леви наконец начинает ощущать подобие нормальности в своей жизни, несмотря ни на что. У него есть крепкая поддержка, нормальная работа и многообещающее будущее. У него есть всё, чего не было в прошлой жизни, и хоть порой это приносит чувство вины, оно того стоило. Леви не особо верит в рай или ад, и всё ещё сомневается — вдруг это загробная жизнь? — но думает, что это максимально близко к мечте. У него есть всё, что он мог бы пожелать, кроме… Эрвина. Эта мысль немного эгоистична, учитывая, что Эрвин — его лучший друг и сосед по квартире, но… Если он раньше думал, что был влюблён в Эрвина, то сейчас это какой-то новый уровень. В прошлой жизни он влюбился в драйв Эрвина, его страсть, харизму, решительность и, главное, в скрытую доброту за каждым его решением. Эрвин из той жизни клялся, что он ужасный человек, что однажды поплатится за всё в аду, но Леви знал тогда и думает так же сейчас: Эрвин не попадёт в ад. Он заслуживает весь мир и даже больше. А в этой жизни Леви влюбился в авантюрный дух Эрвина, его доброту и готовность учиться. Он влюбился в эти яркие голубые глаза и тёплую улыбку ещё до того, как понял, что такое любовь. Можно поспорить, что это просто привязанность из прошлой жизни, но Леви поклялся бы, что влюбился в Эрвина заново. Но теперь… теперь всё иначе. Трудно объяснить, но тяжело сидеть за общим кухонным столом и смотреть на человека, которого ты любил целую жизнь назад, на парня, который сначала стал твоим лучшим другом, а потом медленно твоей первой любовью, и не верить в судьбу. И если Леви думал, что любил Эрвина раньше, то он просто не знал, что такое настоящая любовь. Но он уверен, что теперь точно понимает это, когда видит, как Эрвин смеётся — по-настоящему, от души — над чем-то, что сказала Ханджи за ужином, или слышит, как он говорит о чём-то важном с той же страстью, что была у него в прошлой жизни. Это банально, глупо и так не в духе Леви чувствовать себя таким очарованным, но логика есть, если подумать. Эрвин был единственным, кому он полностью доверял, кому полностью отдал своё сердце в той жизни. И в этой жизни Эрвин стал первым и единственным, кто по-настоящему его понимал. Что бы ни происходило, вселенная продолжала их сводить. Это же должно что-то значить, верно? Не раз Леви подумывает просто признаться во всём Эрвину. Это было бы так просто. Он знает, что Эрвин ни с кем не встречается — он даже не проявлял интереса к отношениям после Мари — и всё сходится. Они уже живут вместе. Практически женаты, как выразилась Ханджи. Чёрт, он хочет сказать ему, хочет, чтобы Эрвин знал, как много для него значит, хочет выкинуть это из груди, но… Он боится. Как глупо. Леви прошёл через вещи куда хуже, но почему-то это одно из самых трудных решений, с которым он столкнулся. В прошлой жизни он видел смерть матери и был вынужден повзрослеть слишком рано. Потом, когда он наконец понял, кто он, его бросили на войне, которую он не хотел вести. Затем он увидел, как два его ближайших друга умирают прямо перед ним. Вся жизнь была полна смерти и боли. Он нашёл того, кому полностью доверял и кого любил, но и его тоже отняли слишком рано. Так что Леви не должен бояться. Он ведь уже прошёл через худшее. Но он не может не бояться снова потерять Эрвина, отпугнуть его, создать между ними пропасть. Поэтому он не признаётся. И какое-то время его это устраивает. Но чувства имеют свойство всплывать, когда меньше всего ожидаешь. И, ну… алкоголь делает только хуже. Тёплым летним вечером Ханджи и Моблит вытаскивают Эрвина и Леви в тур по барам с кучей их коллег по работе. Ханджи достаточно умна, чтобы не звать Леви на мероприятия, которые ему не понравятся, так что когда она упоминает пивоварни, бары и парочку ненавязчивых забегаловок в центре в субботу вечером, Леви трудно отказаться. Эрвина тоже легко уговорить, и вот они уже в такси, едут в место под названием «Линджер» — бывший морг, превращённый в ресторан. Конечно, Ханджи выбрала именно такое. Вечер начинается довольно спокойно: закуски на крыше ресторана, потом местная пивоварня неподалёку — Эрвин даже подмечает, что у Ханджи хороший вкус, обращаясь к Леви, — но чем больше они пьют, тем более мутные бары они выбирают. И чем больше они пьют, тем меньше Леви это волнует, потому что Ханджи и Моблиту явно весело, и, судя по розовому румянцу на щеках Эрвина и почти постоянной улыбке, ему тоже. Леви знает Эрвина достаточно, чтобы понять, когда тот пьян, и сам он, честно говоря, чувствует себя неплохо, так что не спорит, когда поздно ночью Ханджи предлагает заглянуть в бар, который обожают студенты. Если бы до первого визита кто-то сказал Леви закрыть глаза и представить паршивый студенческий бар, он бы даже близко не смог представить бар «Экстра Лайф». Это заведение в подвале офисного здания на тихой улице в центре оживает по выходным и летними ночами, наполняясь студентами. Спустившись по каменным ступеням, в лицо сразу бьёт громкая музыка, душный горячий воздух и яркие огни. Из-за того, что здесь всего одна маленькая барная стойка, почти невозможно достать выпивку, если не перехватить одну из полуголых официанток, что бродят в толпе с подносом шотов. Добавьте к этому кучу старых игровых автоматов вдоль стен, неудачно поставленный бильярдный стол, маленький танцпол и платформы для танцоров в оживлённые ночи — и вот тебе бар, который Леви ненавидит больше всего в городе. Честно, надо было подумать — Леви возненавидел это место, когда только стал совершеннолетним и его притащили сюда Фарлан и Изабель, — но он согласился, когда Ханджи предложила, потому что звучало весело. И вот, стоя в толпе у бара, он уже жалеет об этом решении. И конечно, Эрвин выбирает этот момент, пока они ждут обслуживания, для подколки. Вдруг на спине Леви, между лопаток, появляется мягкая рука, и Эрвин наклоняется, перекрикивая громкую музыку: — Кажется, в прошлый раз ты говорил: «я в этой грязной дыре окажусь только через мой труп». Леви бросает на Эрвина сердитый взгляд, но встречает весёлую улыбку и тёплые глаза, и, чёрт, глядя на это, он не может злиться. Он приподнимается на носки, чтобы ответить: — Я не отказываюсь от своих слов. Ханджи повезло, что я её люблю. Эрвин смеётся в ответ и снова наклоняется: — Значит, у тебя всё-таки есть сердце. Он не успевает отстраниться, как Леви огрызается: — За эти слова с тебя выпивка. Крепкая. Эрвин смеётся, бормоча что-то вроде «Справедливо», но слова теряются в грохоте музыки этого подобия клуба. После этого он проталкивается вперёд, привлекая внимание бармена и заказывая напитки. Леви не совсем улавливает, что именно, но доверяет Эрвину заказ, вместо того чтобы торчать рядом. Он использует момент, чтобы найти место подальше от толпы, но поближе к Ханджи и её друзьям, у стены рядом с танцполом. Эрвин быстро его находит, и когда он появляется рядом, Леви удивлён. Эрвин не только балансирует с пивом, которое он взял для себя, и джин-тоником для Леви, но ещё и держит два шота, с солью и лаймом. — Текила? — недоверчиво спрашивает Леви, принимая свой напиток. — Ты просил покрепче, — парирует Эрвин, протягивая один из шотов, и Леви берёт его. Но он явно не в восторге. — Господи, — бормочет он, — не это я имел в виду, но… спасибо. Эрвин поднимает свой шот, слегка покачивая им перед лицом Леви. — За здоровье? Закатив глаза, Леви чокается с ним, выпивает текилу залпом, закусывает лаймом и делает глоток своего коктейля. Спустя секунду на отдышку, Эрвин смеётся, придвигаясь чуть ближе и бормоча: — Ладно, не лучшая моя идея… — Думаешь? — поддразнивает Леви в ответ, но когда отстраняется, Эрвин ухмыляется. — Нравится тебе тут? Его голос почти не разобрать за громкой музыкой, но Леви слышит и закатывает глаза. — Ты реально сейчас это спрашиваешь? На этот раз, когда Эрвин наклоняется, он кладёт руку на плечо Леви, и тот игнорирует, как это касание пробегает по его телу. — Да. Потому что ты ещё не сбежал отсюда и не угрожал никому дракой. Леви не может сдержать смех, и он понимает, что да, несмотря на обстановку, ему нравится. До этого Ханджи отлично выбирала бары, и снова видеть её с Моблитом приятно, так что… да. В этом он может признать правоту Эрвина. — Ну, учитывая, что тут не воняет, как в сортире, и у меня ещё чистая одежда… Ладно, немного нравится, — признаётся Леви. Эрвин отстраняется, его лицо буквально светится, но прежде чем он успевает ответить, подлетает Ханджи, обнимая их с Эрвином за плечи и почти крича: — Пойдём танцевать! И когда широко раскрытые глаза Леви встречаются с глазами Эрвина, он клянётся, что видит, как тот чуть не выплёвывает пиво от хохота. Несмотря на все усилия, Ханджи затаскивает Леви на переполненный танцпол к остальным друзьям. Эрвин и Моблит следуют за ними, и Леви быстро вспоминает, что, возможно, худшее в этом заведении — именно это. Да, бар паршивый и забитый до отказа, но танцпол — это слишком. Слишком много дыма от дымовой машины, слишком темно, что полезно только для парочек, которые ускользают в укромные уголки, чтобы целоваться или… Леви не хочет об этом думать. Вместо этого он сосредотачивается на том, чтобы не оторвать Ханджи голову, пока она заставляет его участвовать в пьяном, неуклюжем танце, хватая за запястья и пытаясь его раскрутить. Чтобы не пролить весь коктейль, Леви секунду колеблется, потом выпивает его залпом и ставит стакан на ближайший стол. — Знаю, что я тебя сейчас бешу, но спасибо, что подыгрываешь, — заплетающимся языком говорит Ханджи, снова притягивая Леви ближе. Она слишком размашисто виляет бёдрами, слегка не в такт музыке, и хотя Леви действительно ненавидит танцевать, он не может не рассмеяться над ней. — Всё ради того, чтобы потом поржать над твоими танцами, — почти кричит Леви в ответ поверх музыки, прямо перед тем, как Ханджи пытается его покружить. И чёрт, он не осознавал, сколько выпил, пока не закружился на тускло освещённом танцполе. — Твои лучше, что ли? — ухмыляясь во весь рот, парирует Ханджи. — Давай, покажи, на что способен! Леви морщится и качает головой: — Ни за что. Но Ханджи не сдаётся, теперь держа его за бёдра и слегка покачивая, будто это его расшевелит. Оглянувшись через плечо, Леви замечает Эрвина в паре метров, наблюдающего за шоу Ханджи, пытающейся заставить его танцевать, с ухмылкой на лице, и, господи. Эрвин ещё долго будет это ему припоминать. — Боишься, что опозорю тебя перед Эрвином? — дразнит Ханджи, и внимание Леви тут же возвращается к ней. — Что? — Потанцуй с ним! — восклицает Ханджи с горящими от этой идеи глазами. — Нет, — тут же возражает Леви. — Ханджи, прекрати. Но Ханджи снова хватает его руки и теперь ведёт в сторону Эрвина, который едва двигается в такт музыке, выглядя не в своей тарелке на танцполе. — Поздно, — бормочет она, практически толкая Леви на Эрвина. — Эрвин! — она пытается перекричать музыку, пока тот ловит Леви за руки. — Потанцуешь с ним, пока я схожу за напитками? Она не ждёт ответа и тут же убегает к бару, оставляя Леви и Эрвина неловко стоять на краю танцпола. Леви — с удивлённо раскрытыми глазами, а Эрвина — с весёлым выражением на лице. — Эрвин, нам не… — О, нам точно надо, — перебивает Эрвин, начиная вести Леви обратно к центру танцпола. Он наклоняется, добавляя: — Если только ты не хочешь разбираться с Ханджи, когда она вернётся, а нас здесь нет. — Можем просто свалить, — спорит Леви, даже позволяя Эрвину сплести их пальцы и слегка покачивать его в такт музыке, но уже не так хаотично, как Ханджи. — Да ладно, — настаивает тот, — не так уж плохо, вот… Он поправляет руки, находящиеся на Леви, беря инициативу, находя ритм музыки, отстраняясь в нужный момент, чтобы покружить Леви так, как раньше хотела Ханджи, и притягивая его чуть ближе. Движение такое плавное, что Леви не сразу замечает, что одна рука Эрвина теперь лежит на его бедре. Эрвин не теряет ритм, двигая их в такт музыке, пока Леви наконец не начинает поспевать. Не зная, куда деть руки, Леви неловко прижимает их к груди, пока Эрвин не направляет одну из них на поясницу. Другая ложится на бицепс Эрвина и… Они очень близко. На секунду Леви задумывается, когда вернётся Ханджи, но тут Эрвин кладёт вторую руку на его бедро, притягивая ещё ближе, и… И вот Эрвин — единственный человек в комнате. Леви сглатывает и смотрит на него, удивляясь, встретив ответный взгляд. — С каких пор ты умеешь танцевать? — поддразнивает он, чтобы снять напряжение и сделать ситуацию менее странной. Менее похожей на то, о чём юный Леви мечтал бесчисленное количество раз. Эрвин пожимает плечами. — Просто двигаюсь под музыку. И Леви, отбросив сомнения, страхи и неуверенность, отдаваясь тёплому, расслабленному чувству от алкоголя и музыки, на миг забывает обо всём и просто… двигается. Он позволяет Эрвину вести, взять инициативу, и вскоре они покачиваются среди других пар, друзей и тел. И прежде чем он понимает, что делает, Леви обхватывает руками тело Эрвина, притягивая его чуть ближе, и… Тот не отстраняется. Даже делает обратное. Одна рука остаётся на бедре, другая скользит вокруг талии, оседая на пояснице. Всё это очень интимно, но Леви пьяный, и так приятно поддаться этому, касаться Эрвина… позволять Эрвину касаться его. Лишь когда Леви снова смотрит на него, он понимает, что происходит. В момент ясности он смотрит на своего партнёра по танцу и встречает его удивлённый взгляд. Но вместо того чтобы отстраниться, Леви решает перейти черту ещё больше. Одна рукой он скользит по спине Эрвина, пока пальцы не касаются коротких светлых волос на затылке, и тогда удивление на лице Эрвина превращается во что-то другое. Его глаза полуприкрыты, он смотрит на Леви сверху вниз, притягивая его ещё ближе, всё ещё двигаясь в такт музыке. К чёрту. Леви решает прямо здесь и сейчас, что пойдёт до конца, что будет плыть по течению и посмотрит, что выйдет, вместо того чтобы бояться, как влюблённый подросток. Потому что он этого хочет, и, судя по выражению лица Эрвина… Леви двигается, обхватывая руками его плечи, чтобы притянуть к себе, запуская пальцы в волосы, и вот они уже не танцуют. Эрвин отводит взгляд, смотрит на губы Леви, затем снова вверх. Леви кажется, что ему мерещится, но Эрвин наклоняется, или… — Шоты!!! Голос Ханджи. Так же быстро, как Эрвин был рядом, он исчезает, отстраняясь, чтобы посмотреть в сторону их подруги. Очень вовремя. Завтра Ханджи точно получит. Для того, кто постоянно подначивает Леви просто сделать шаг, она мастерски умеет всё испортить. Будто не замечая, что только что прервала, Ханджи радостно раздаёт шоты своей небольшой компании, разливая янтарную жидкость резкими взволнованными движениями. Эрвин смеётся, любезно принимая свой напиток одной рукой. Вторая всё ещё лежит на пояснице Леви, а тот… Тот не может заставить себя пошевелиться, остро ощущая, где лежит рука Эрвина, где только что были его собственные руки, что именно чуть не произошло. Даже когда Ханджи суёт ему шот, Леви берёт его машинально, без язвительного комментария или закатывания глаз. Его мысли совершенно в другом месте. И после того, как все чокаются и выпивают, Леви всё ещё не может сосредоточиться. Его, скорее всего, из-за выпивки, однобокое мышление сейчас может переварить только то, что Эрвин всё ещё касается его. Леви хочет только одного — выбраться из этого паршивого бара и поехать домой. Он хочет повернуть время вспять, рискнуть, притянуть Эрвина для поцелуя и посмотреть, что будет. Леви бормочет, что ему надо в туалет, и выскальзывает из-под руки Эрвина и любопытного взгляда Ханджи, пробираясь через толпу пьяных посетителей. Но идёт он не в туалет. Он целенаправленно движется к выходу, взлетая по ступенькам через две, пока не оказывается на тротуаре, вдыхая свежий воздух и пытаясь привести мысли в порядок. Чёрт, он редко курит, но сейчас бы убил за сигарету — хоть что-то, чтобы успокоить нервы и расслабиться. Леви стреляет сигарету у первого же человека, который выходит из бара и достаёт пачку из кармана. К счастью, в этом студенческом городке щедрые люди, и вскоре Леви уже прислоняется к кирпичной стене здания, делая долгую затяжку и пытаясь взять себя в руки. Последний шот нехорошо осел в желудке, и он знает, что перебрал, и теперь ему хочется только одного — свалить. А утром извиниться перед Ханджи, Моблитом и даже Эрвином. Он всегда может придумать какую-нибудь отмазку — плохо себя чувствовал, встретил друга, который предложил подвезти, — но только Леви достаёт телефон, чтобы вызвать такси, как слышит знакомый голос. — Так и знал, что ты здесь. Леви не нужно смотреть, чтобы понять, что это Эрвин. Он поднимается по ступенькам и присоединяется к нему. Эрвин, тот самый человек, из-за которого у него сейчас кружится голова и всё страшно путается, но когда Леви поднимает взгляд на его улыбающееся лицо и тёплые глаза, это немного его успокаивает. Это Эрвин. Его Эрвин. Не стоит так переживать. Леви затягивается сигаретой, слегка запрокидывая голову. — Поймал меня, — бормочет он на выдохе. Эрвин прислоняется к стене рядом с ним, и когда он протягивает руку, Леви отдаёт сигарету, чтобы поделиться. Эрвин затягивается и возвращает её. — Знаешь, ты продержался там куда дольше, чем в прошлый раз, — игриво подмечает он. — Ага, — бормочет Леви, делая ещё одну затяжку. Неловко. Как же неловко. Он хочет домой. Он хочет, чтобы всё вернулось в норму, он хочет… — Хочешь, уйдём? — спрашивает Эрвин, прерывая ход мыслей. Вопрос простой, но Леви всё равно поворачивается к нему, приподняв брови. — Что? Он пожимает плечами: — Ну, Ханджи так надралась, что, наверное, даже не заметит. Можем соврать, что мне поплохело, и тебе надо было отвезти меня домой. Чёрт, Леви любит этого человека. — Даже не попрощаемся? — спрашивает он, просто чтобы убедиться. Но Эрвин лишь качает головой, слегка отстраняясь от стены. — Не. Поехали. Спустя пять минут и одну поделённую сигарету Леви оказывается на заднем сиденье такси вместе с Эрвином. А через десять минут езды, вопреки здравому смыслу, Леви тянется в темноте машины, ищет руку Эрвина и переплетает их пальцы. Эрвин лишь сжимает его руку в ответ. Не отстраняется. Когда они добираются домой, Леви уже твёрдо решил. Надо что-то сделать. Надо признаться. Он устал от этого дерьма, от вечных раздумий, от страха действовать. Он устал от идеальных маленьких моментов, вроде этого, когда он держит Эрвина за руку в машине или танцует с ним в баре, а потом ничего не происходит. Так что, когда они проходят через входную дверь, Леви решает, что сделает что-то. Но пока не знает, как. Вместо этого он роется в холодильнике, достаёт пару бутылок пива, вручает одну Эрвину и садится за кухонный стол. Глубокий вдох, и… — Не знал, что ты так танцуешь, — бормочет он, хватая блютуз-колонку со стола. Он включает её, подключает телефон и ставит плейлист на случайное воспроизведение, чтобы добавить фонового шума, чтобы было чуть проще. — Как-то само вспомнилось, — с улыбкой признаётся Эрвин, поднося пиво к губам и останавливаясь, чтобы ответить. — Столько балов было… Леви приподнимает брови. — Да? С такими танцами? Уверен, дворянки были в восторге. Эрвин смеётся: — Это уже с вечеринок в колледже. Леви лишь закатывает глаза. — Никогда не танцевал на этих ужасных вечеринках, — бормочет он, возвращая разговор к балам, на которые их заставляли ходить ради финансирования экспедиций. — Я только развлекал всех этих любопытных придурков историями про титанов. — Леви произносит это с насмешливой интонацией, и Эрвин отвечает понимающей улыбкой. — Я точно помню, как ты их один раз напугал, — замечает Эрвин. — Ну, нечего было спрашивать, — огрызается Леви. Потом, не давая себе передумать, надеясь, что это к чему-то приведёт, он спрашивает: — Так как ты там танцевал? Улыбка Эрвина смягчается, становится какой-то далёкой. Тёплая ностальгия. Воспоминания берут верх. — Включи что-то помедленнее. Леви находит подходящую песню, что-то медленное, под что легко танцевать. И вот, не успевает он опомниться, как Эрвин протягивает руку, и после секунды колебания Леви её принимает. Это совсем не то, что было в баре. Больше нет громкого баса, алкоголя, жгущего горло, горячих рук Эрвина на его теле. Только мягкие звуки клавиш пианино и Эрвин, который, несмотря на их затуманенный алкоголем рассудок, аккуратно ведёт Леви на их маленькой кухне. Он двигается с такой грацией и лёгкостью, что Леви почти забывает, что тот пил. Всё кажется естественным: как их тела движутся вместе, как их руки сплетены. Вскоре песня замедляется, подходя к концу, и без предупреждения Эрвин меняет движение, слегка наклоняя Леви, и… Он замирает. Всего на пару секунд, пока песня ещё играет, но Эрвин останавливается, его глаза такие далёкие, он смотрит на Леви так, будто… будто тот что-то драгоценное. Потом, как Леви в баре, Эрвин опускает взгляд на его губы, затем снова встречается с ним глазами. Леви сглатывает, пытаясь собраться, и вот Эрвин поднимает его обратно, снова притягивая ближе, чтобы закончить танец. Только теперь он двигается не так плавно. Его движения спотыкаются, замирают. Вот они стоят на кухне, музыка затихает, и… Леви знает, что это его шанс. Надо что-то сделать. Но прежде чем он успевает действовать, даже начать строить план, Эрвин тянется вперёд, пальцы едва касаются челюсти Леви, тёплая ладонь ложится на щёку, и… У Леви перехватывает дыхание. Он чувствует поцелуй до того, как тот случается. Всё замедляется. Рука Эрвина на его талии притягивает чуть ближе, но когда их губы касаются, это всё равно неожиданно. Леви мысленно возвращается к их поцелую на Новый год, но это… это совсем другое. Это нежно, сладко, интимно. Эрвин притягивает его ближе, рука перемещается, находя затылок Леви. Мягкая музыка разливается по дому. Эрвин сам предложил поехать домой, сам настоял на танце в баре… Чёрт. Леви углубляет поцелуй, слегка наклоняя голову, приоткрывая губы и наслаждаясь вкусом дешёвого пива, виски, сигарет и Эрвина. И, господи, это совсем не то, что он представлял в своих фантазиях, лёжа один в комнате, но это всё, чего он хотел. Эрвин, крепко держащий его. Эрвин, следующий за инициативой Леви, осторожно проводящий языком по его нижней губе, прежде чем поддаться и ответить на поцелуй. Леви с опозданием понимает, что его правая рука просто болтается вдоль тела, а левая сжимает запястье Эрвина, будто удерживая его на месте. Так не пойдёт. Спустя мгновение Леви тянется вверх, обхватывая руками шею Эрвина, притягивая его ещё ближе. И всего через несколько секунд они отстраняются, всего на пару сантиметров. Леви, как обычно, просто улыбается, глядя на Эрвина. Их глаза встречаются, и он тихо шепчет: — Да, — и тут же они снова целуются. На этот раз глубже, страстнее, оставляя Леви без дыхания, но жаждущим большего. Он подаётся вперёд, слегка прикусывая нижнюю губу Эрвина, и вздох, который это вызывает, — всё, о чём Леви когда-либо мечтал. Леви не знает, как долго они так целуются в кухне, но в какой-то момент Эрвин двигается, прижимаясь к столешнице, и Леви быстро понимает намёк, подтягиваясь, чтобы сесть на стол. Он раздвигает ноги, чтобы Эрвин мог встать ближе, тот тут же шагает вперёд, кладя руки на бёдра Леви. Их губы снова встречаются, и это… это уже неправильно понять просто невозможно. Да, пьяный поцелуй на Новый год — это одно. Но сейчас у Эрвина была куча возможностей отстраниться, остановить это, но он не стал. И Леви его не уговаривал. Если уж на то пошло, он сам просто отвечает на его инициативу. Эрвин улыбается в поцелуй, когда Леви обхватывает его талию ногами. Через пару мгновений он отстраняется, чтобы начать целовать челюсть Леви, шею, оставляя небрежные метки на коже. И, господи, обычно Леви послал бы любого, кто пытался бы оставить засосы на шее, но он упивается мыслью, что его метит Эрвин, идеей, что утром он посмотрит в зеркало и увидит синяки, которые оставил Эрвин. Так что Леви просто откидывает голову в сторону, выдыхая со вздохом и пальцами перебирая светлые волосы. Вскоре их губы снова встречаются в поцелуе, на этот раз чуть небрежнее, чуть отчаяннее. Леви движется, используя своё положение, чтобы оттянуть голову Эрвина в сторону, целуя и покусывая шею, пока не доходит до воротника рубашки. И после короткого сомнения Леви тянется вниз, чтобы начать расстёгивать рубашку Эрвина ловкими пальцами. Это на самом деле происходит. Да, они выпили, и, может, это не совсем так, как он представлял, но это происходит, и больше ничего не важно. Эрвин хочет его. Больше ничего не важно. Но когда Леви начинает возиться с третьей пуговицей, рука накрывает его собственную, останавливая, и Эрвин слегка отстраняется. — Леви, — тихо говорит он таким мягким, таким интимным и нежным голосом. Рука на руке Леви становится чуть твёрже. — Леви, погоди… Леви наконец поднимает глаза, встречаясь с ним взглядом. И ждёт, пока Эрвин сглатывает, собираясь с мыслями, прежде чем сказать: — Слушай, мы оба пьяны… Я не хочу пользоваться твоим состоянием. Леви не может сдержать смех. Из всех людей, Эрвин думает, будто может воспользоваться Леви. Он мягко отмахивается от руки Эрвина. — Ты не пользуешься. Давай. Я этого хочу. Это первый раз, когда Леви прямо это озвучивает, и так хорошо наконец выкинуть это из груди. Будто груз свалился. Леви подаётся вперёд, чтобы снова поцеловать Эрвина, но к его удивлению, тот слегка отстраняется, оставаясь вне досягаемости. — Я тоже, — уверяет он, — но, может, стоит подождать, пока протрезвеем. Леви закатывает глаза: — Ты ведёшь себя так, будто мы раньше не целовались. Забыл, что ли… — Нет, — твёрдо перебивает Эрвин. — Нет, не забыл, но тогда мы тоже были пьяны, и… я… слушай, я просто хочу убедиться, что мы делаем правильный выбор, ладно? А. Вот в чём дело. Тот новогодний поцелуй… их разговор на следующее утро. Леви так легко ответил тогда, боясь признаться в своих чувствах Эрвину. Чёрт. Он вздыхает, больше раздражённый на себя, чем на Эрвина. Эрвина, который просто хочет поступить правильно. — А если я скажу, что знаю, что делаю правильный выбор? Эрвин тянется, рукой едва касаясь подбородка Леви, большим пальцем проводя по нижней губе. Леви хочет потянуться за этим касанием, но так же быстро, как оно появляется, оно исчезает. — Тогда ты скажешь то же самое утром, когда протрезвеешь. Ну… ладно. Леви снова вздыхает, зная, что Эрвина не переубедить. Он понимает, что было бы проще пойти на поводу у инстинктов, просто позволить этому случиться сегодня, чтобы не пришлось объяснять свои чувства Эрвину связно, но Эрвин прав. Как всегда. Так что Леви спрыгивает со столешницы, поправляя себя, и бросает взгляд на Эрвина, который, конечно, всё ещё смотрит на него. — Ну, тогда пойду спать, пока не натворил глупостей, — бормочет он, отводя взгляд, но когда делает шаг, чтобы уйти, Эрвин ловит его за запястье, останавливая. — Леви… Эрвин смотрит на него, будто хочет что-то сказать, будто хочет остановить его или забрать свои слова назад, но когда открывает рот, ничего не выходит. Вместо этого он просто двигается, наклоняясь, чтобы быстро и мягко поцеловать Леви в губы. А потом отстраняется. — Спокойной ночи, — наконец нарушает он тишину. И Леви собирает все силы, чтобы тихо выдавить: — Спокойной ночи, — в ответ, а затем наконец уйти.