Спасибо, Лора Питерсон

Ранняя весна в Монтане по обыкновению не слишком холодная, но очень снежная. Особенно в горах. Машина показывает небольшой минус за бортом, а за окном их второй час окружают сугробы. Раскидистые ветви огромных елей клонятся вниз под тяжестью снежных шапок, а их макушки при тусклом свете фар кажется, что заканчиваются высоко в небе. Лора всегда знает, когда она права, и чаще всего жалеет, если не прислушивается к своему разуму и интуиции. Разум твердил не выезжать так поздно, хотя не слишком здравый смысл в лице Брэдли Джексон каким-то чудом всё же сумел его одолеть. Впрочем, было не слишком сложно убедить брюнетку, что до отеля в горах ехать не так уж долго, а понежиться в тёплой постели лишние пару часов после завтрака – допустимая вольность в их редкий свободный день. Интуиция тоже сработала исправно. Она нехотя отдала ключи от машины Брэдли, последствия чего не заставили себя долго ждать. Лора мысленно поклялась всегда прислушиваться к своему внутреннему голосу, когда девушка, увлечённая обсуждением их предстоящего уик-энда, забыла, что они в Монтане и безобидным снегом припорошён обледеневший асфальт. Возможно, она просто не посчитала нужным сбрасывать скорость в повороте, слишком поверив в свои водительские навыки. Как бы то ни было, исход этого очевиден, и веры в себя оказывается недостаточно, чтобы удержать автомобиль на скользкой дороге. Особенно, когда ты в панике делаешь всё необходимое ровно наоборот. Когда машину заносит вправо, девушка инстинктивно ударяет по тормозам, хотя единственное, что стоило сделать – чуть повернуть руль и добавить газа. Всё происходит слишком быстро. Ни одно из нравоучений инструктора по вождению из старшей школы не успевает всплыть в голове за доли секунды, поэтому машина тормозит в толстом слое снега на обочине. Брэдли не сразу осознаёт, что произошло. Она смотрит на дерево, в метре от которого затормозил автомобиль и быстро отгоняет страшные мысли. Их ведь даже никто бы не нашёл до утра. — Напомни, почему я позволила тебе сесть за руль? — Лора не выглядит испуганной и вроде бы даже не сильно злится на девушку, которая только что чуть не разбила её машину. Ей не нужно много времени, чтобы прочитать весь каскад эмоций на лице Брэдли и сменить ироничный тон на свой привычный – невозмутимый и ровный, от которого становится спокойнее даже ей самой, — Ладно, всё хорошо. Мы не улетели в овраг и не врезались в дерево, ничего страшного не случилось. Только теперь за руль сяду я. Брэдли согласно кивает. Всё желание покататься по живописной горной дороге испарилось, и она про себя надеялась, что Лора решит лишить её возможности попытаться убить их ещё разок. Она никогда в жизни не попадала в аварии. Количество адреналина, хлынувшего в кровь, делает её движения слишком резкими, что не ускользает от внимательного взгляда зелёных глаз. Сказанное «Успокойся» ведь никогда не приносит должного эффекта? Но из уст Лоры избитая банальность звучит совсем иначе, и после пары глубоких вдохов девушка чувствует, как пережитый шок начинает смещаться на второй план. Брюнетка открывает дверь и, поёжившись от пробирающегося под тёплый свитер мороза, выходит из машины в сплошной сугроб. Оказавшись почти по колено в снегу, она только кидает себе под нос неутешительное «Чёрт!». Передние колёса утонули в белом покрове, а задняя часть машины очень некстати находится чуть выше передней, — Не хочу пугать тебя ещё больше, но возможно, мы здесь застряли, — приходит к очевидному выводу Лора, критично оценив ситуацию. — Сотовой нет, проверь на своём, — резюмирует Брэдли, когда попытка поднять телефон повыше не приносит результата. — Здесь испокон веков не было связи, — женщина достаточно уверена, чтобы даже не взглянуть на экран телефона. Лора обходит машину сзади, пробираясь по снегу, внезапно переставшему ассоциироваться с зимней романтикой. И какого только чёрта их понесло в горы? Она садится на водительское сидение и отряхивает с себя белые хлопья, прежде чем закрыть дверь. Брюнетка переводит машину в режим ручного управления и включает первую передачу. Не то чтобы на успех этого плана стоило делать большие ставки, но попробовать всё же нужно. Лора плавно трогает машину с места, стараясь нажимать на газ как можно плавнее, чтобы колёса не прокручивались. В какой-то момент даже начинает казаться, что это сработает и машина сама вызволит себя из снежного плена, но она предсказуемо начинает буксовать на небольшом склоне, — Ладно, этого стоило ожидать, — брюнетка спокойно принимает неудачу и пробует другой способ: едет вперёд, тормозит, сдаёт назад, пытаясь раскачать машину. Она повторяет нехитрую схему раз за разом и злится, когда ни черта не выходит, хоть и не показывает этого слишком явно, — Почему я решила, что покупать переднеприводную машину на автомате в Монтане, а потом ехать на ней в горы – это хорошая идея? — Есть в этом мире вещи, в которых ты не разбираешься? — Брэдли наблюдает за осознанными и слишком уверенными действиями для человека, который обычно передвигается по Нью-Йорку, да ещё и с водителем. — Их много, — уверяет брюнетка, наконец прекращая издеваться над коробкой передач. — Квантовая механика, герменевтика Шлегеля, генная инженерия. — Ладно, ты заставляешь меня чувствовать себя глупой. Когда, по мнению Брэдли, безвыходная ситуация меняется в статусе на безнадёжную, у Лоры всё ещё остаётся в запасе парочка идей. Одна из них возможно даже сработает. Она снова нехотя выбирается на улицу, посмотрев на прикатанную колею, достаёт из машины коврик, подкладывает его под колесо и велит девушке повторять за ней. Когда бы ещё звёзды UBA прочувствовали на себе истинную романтику зимних автопутешествий? Лора снова садится в машину и повторяет простую схему с первой передачей. Но последний отличный план тоже терпит крах, потому что небольшой склон мгновенно возвращает едва поймавшую сцепление машину обратно в сугроб. Сделав глубокий вдох, чтобы прекратить злиться на эту идиотскую ситуацию, Лора складывает руки на руль, — Прости, но идей у меня больше нет. — Не ты должна извиняться. Мы застряли тут из-за меня. — Согласна, — серьёзно отвечает брюнетка, но, не сумев продержаться слишком долго под взглядом Брэдли, смеётся. Девушка легонько толкает её в плечо и улыбается. — По крайней мере, у нас в багажнике есть бутылка хорошего рома, — вспоминает блондинка, перебираясь на заднее сиденье. Ещё раз выходить из машины ей не хочется больше, чем изображать чудеса акробатики в тесном салоне. — Как мы умудрились попасть в такую глупую ситуацию? — Лоре всё ещё смешно, но теперь исключительно из-за абсурдности происходящего, ну и немного из-за Брэдли, которая умудряется второй раз за полминуты удариться головой о потолок. — Мы в лесу, без связи, в машине, застрявшей в сугробе. — Зато теперь с ромом, — перебравшись обратно на пассажирское сидение, блондинка откупоривает бутылку «Легендарио», делает слишком большой глоток, морщится и с трудом пытается не закашлять, забавно пытаясь не подавать виду. — Жизнь налаживается, — улыбается Лора, позволяя девушке почувствовать, что она хорошо справилась с актёрством. Брюнетка и не вспомнит, когда последний раз вот так пила с горла крепкий алкоголь, возможно, в университетские годы. Она бы, конечно, предпочла хороший виски, а не сомнительный ром, но разливающееся по телу тепло – то, что сейчас нужно. Какое-то время они поглощают крепкий кубинский напиток в ненавязчивой тишине, которую нарушает только тихий звук мотора и жутковато воющий за окном ветер. Лора продолжает перебирать в голове способы добраться до цивилизации, а Брэдли наблюдает за падающими в свете фар хлопьями снега и пугающими тенями от причудливых кустов. В уже немного помутнённом алкоголем сознании возникает вопрос, который девушка сразу же озвучивает, — Какого чёрта мы вообще поехали сюда в этот жуткий снегопад? — Разве не тебе хотелось праздника? — Застрять на ночь в сугробе на горе, где даже сотовый не работает, – это не очень празднично, — голос отчего-то становится более резким, хоть Брэдли и ругает себя за это на задворках сознания. — Напомнить, кто захотел ехать за рулём и вписал нас в этот сугроб? — брюнетка делает глубокий вдох, чувствуя, что начинает кипятиться из-за проскользнувшей в голосе девушки нотки упрёка, — Так, спокойно. Мы ругаемся, потому что не знаем, куда деть негативные эмоции. Нужно сублимировать их во что-то другое. — Например? — тон блондинки, кажется, становится ещё более возмущённым, но Лора не поддаётся собственному желанию продолжить эту беспочвенную ссору. — Успокойся. Даже если мы не выберемся отсюда сегодня, то завтра утром нас точно кто-то найдёт. Подумай, когда бы мы ещё провели вечер без телефонов, ноутбуков, интернета… — Сотовой связи, электричества, туалета. — С едой, ромом и в неплохой компании. Брэдли откидывается на спинку кресла, которое перестало казаться удобным, стоило только вспомнить, что им придётся провести тут ночь, — Я рада, что застряла здесь с тобой, — блондинка, ещё не договорив фразу, понимает, что в голове это звучало лучше, — Я имею ввиду, что из всех людей в этом мире я бы предпочла провести ночь в машине посреди леса с тобой. — Почему? — брюнетка задаёт этот вопрос не чтобы получить пару очевидных комплиментов, ей искренне интересен образ мыслей сложной, не всегда понятной и местами пугающей Брэдли. — Я бы психовала и нервничала, и боялась. Я и сейчас нервничаю и немного боюсь, но рядом с тобой у меня всегда есть совершенно иррациональная уверенность, что всё будет в порядке. Я думаю не о том, что мы можем замёрзнуть насмерть, если закончится бензин, или стать ужином медведей, а о том, что это место достаточно популярно, чтобы завтра утром кто-то помог нам выбраться. А потом мы сможем приехать в наш чудесный коттедж с видом на горы и провести весь уик-энд в горячей ванне, если захотим. — Знаешь, — Лора делает паузу: то ли для драматичности момента, то ли чтобы перевести в шутку свои задуманные раньше серьёзные слова. — Теперь я думаю, что мы можем стать ужином медведей. Брэдли смеётся и тянется за неспешным поцелуем. Именно поэтому ей так отчаянно хочется быть рядом с Лорой. Эта женщина может заставить её смеяться даже сейчас, когда порывы ветра швыряют в стекло снег и ветки, она едва чувствует пальцы на ногах от пробирающегося под одежду холода, а впереди целая ночь. Но завтра утром всё будет хорошо, потому что иначе быть не может.