Айдолы и я

      Утро добрым не бывает. За окном пасмурно, небо затянуто тучами, грустно. Но я смогла поднять себе настроение. Все началось, когда я проснулась.       Встала я на удивление рано. На часах была половина восьмого утра. Сегодня мне никуда не нужно было идти, но раз я встала в такую рань, то решила приготовить парням завтрак. Удивлю их своими кулинарными талантами. И сейчас, дамы и господа, начинается шоу-программа под названием: «Шокированные отсутствием стеснительности у своей соседки корейские звезды».       Сплю я обычно в красивом нижнем белье. Семье в принципе плевать, в чем я хожу дома, отец, наоборот, поощряет мою любовь к красивой и качественной одежде. Нет, ну а что?! Средства у семьи позволяют, и я люблю себя и комфорт, так что проблем в этом не вижу. К тому же, у меня большой дом в России, в нем постоянно тепло и спать в каких-то штанах или футболках жарко. Как объяснил Леша, когда я не увидела привычной батареи у него в квартире, в Южной Кореи их в принципе нет. Тут все обогревается теплыми полами. Так что мне повезло, что приехала летом. Я еще то теплолюбивое создание.       В этот раз я спала в красивом серебристом пеньюаре и только сверху накинула легкую полупрозрачную накидку. Представьте удивление Чон Хо, корейца, жителя консервативной Кореи, что стоял в полотенце, завязанном на бедрах, и чистил зубы, когда я зашла в своем привычном спальном виде, пожелала ему доброго утра и невозмутимо стала умываться и расчесывать волосы.       — Что-то не так? — спросила я, заметив недоумение Чон Хо.       Он перевел взгляд к зеркалу и продолжил чистить зубы. Я пожала плечами и, насвистывая мотив песни из моего плейлиста, продолжала расчесывать волосы. Нервный взгляд корейца начал раздражать.       — Чон Хо, что не так? — я обернулась к нему.       Тот быстро отвел взгляд и засмущался.       — Все… все нормально.       — Ага, как же, — я скрестила руки на груди, от чего Чон Хо шумно сглотнул и отвернулся к зеркалу.       — Чон Хо?       Молчание.       — Ладно, не хочешь говорить, не надо, — я вернулась к своим утренним процедурам.       В ванну открывается дверь и на пороге возникает Кан Ын, вскрикивая. Я с Чон Хо подпрыгнули, а Кан Ын, поскользнувшись, упал. Полотенце на его бедрах решило приоткрыть завесу тайны своего хозяина, и Кан Ын, смущенный и красный, начинает лихорадочно заворачивать свое хозяйство обратно. Он еще так забавно пыхтел, а руки от волнения его не слушались.       — Кан Ын, ты в детстве, судя по всему, ел много растишки и расширишки?       Я начинаю громко смеяться, Чон Хо с щеткой во рту тоже улыбается. На шум приходят оставшиеся трое парней и лицезрят такую картину: Кан Ын, смущенный, сидит на кафеле в ванной, я, заливаясь смехом, на корточках у ванны, и все еще улыбающийся Чон Хо с зубной щеткой во рту. Вытерев слезы и более-менее успокоившись, я встала и решила больше не смущать парней.       — Доброе утро, — я начала перешагивать через беднягу, — зря стесняешься, у тебя там все в порядке, даже очень хорошо! — я посмотрела на Кан Ына, погладила его по голой коленке, улыбнулась всем и, подняв голову, встретилась с вытаращенными глазами окружающих меня азиатов.       — Что? — я уже начинала раздражаться. — Чего вы так на меня смотрите, в конце-то концов? На мне что-то не так? Пятно на одежде?       Я начала вертеться на месте, пытаясь разглядеть то, на что так реагируют эти люди. Мои метания остановила рука Джэ Сона.       — Твоя одежда.       Я глупо уставилась на него.       — А что с ней не так?       — Ну, это просто…— Джэ Сон пытался подобрать слова, бросая на меня смущенные взгляды. Так же смотрели на меня и другие.       — Ты можешь нормально объяснить, в чем проблема? — устало вздохнула я. — Я вас совсем не понимаю.       — Проблема в том, что под ней у тебя ничего нет! Вернее, она почти ничего не скрывает! Ты так же и в России у себя ходишь? Или это только из-за нас? — Ёнг Хо откашлялся и, бросив взгляд на меня, резко отвернулся, открыв взору покрасневшую шею и уши.       Я посмотрела на него как на идиота.       — Это пижама. Конечно, у меня под ней ничего нет. У вас тут что, пижамы не носят?       Я с удивлением наблюдала, как они синхронизировано покраснели.       — Господи, просто оденься, пожалуйста. Ты одна девушка в доме с пятью парнями! — подал голос сидящий на полу Кан Ын.       Я удивленно уставилась на него, глядя, как он сидит, закрыв руками горящее от смущения лицо. Полотенце он сжал ногами.       — Вы все тут меня старше на несколько лет, даже маннэ, а он среди вас самый младший. И вас смущает мой внешний вид? Вы что, монахи все, что ли? Никогда девушку полуголой не видели?       — Да! — хором ответили они. — В смысле, нет! То есть….       Не выдержав, я заржала, аж слезы на глазах выступили, но, увидев, что парни серьезны и это не шутка, постаралась успокоиться.       — Ладно, ладно, — я подняла руки вверх в сдающемся жесте, продолжая смеяться. — Я переоденусь, хорошо.       «INBOW» провожали меня внимательным взглядом до тех пор, пока я не скрылась в своей комнате. После этого я услышала коллективный выдох и нервный смех. Видимо, я все-таки добила их.       Спустившись в кухню, предварительно переодевшись в шорты и футболку, на завтрак я решила приготовить оладьи. А что? Быстро и вкусно.       В холодильнике нашла что-то наподобие варенья или джема и молоко. Быстро сделала тесто и раскалила сковороду. Пока готовила, включила телевизор, нашла какой-то музыкальный канал и принялась подпевать и танцевать.       Парни подтянулись, когда оладьи были уже готовы. Я их не заметила, полностью погрузившись в музыку и свои мысли.       — Кхм, — у меня над ухом раздалось деликатное покашливание и, резко обернувшись, стукнулась лбом в чью-то челюсть. Несчастным оказался Джэ Сон.       — Что такое? — я потирала ушиб, смотря на него.       — Ты переоделась. Спасибо, — потирая челюсть, кивнул Джэ Сон.       — Эм, пожалуйста, — кивнула я в ответ. — Какие вы все-таки странные.       — Что ты сказала? — Джэ Сон не сводил с меня внимательного взгляда.       — Завтрак готов, говорю. Садитесь. Кто-нибудь, достаньте тарелки и чашки, — я вновь повернулась к плите, переворачивая последнюю оладью, и выключила ее.       За спиной гремела посуда, а чайник известил всех, что он готов к разливанию горячего. Я быстро перекладываю оладью в общую кучу и ставлю на стол. Затем разливаю чай и кофе, достаю молоко и сахар из холодильника и все наконец-то начинают трапезу.       — Это вкусно, — произнес Мин Хёк, — мои комплименты шеф-повару.       — Спасибо. Когда живешь одна, волей-неволей приходится учиться делать все самостоятельно, — я уплетала оладьи и смотрела клипы по телевизору.       — Кто это? — я указала на танцующих парней, которые пели что-то про не сегодня и что будут выживать.       — Это «BTS» и их песня «Not to Day», — ответил Джесси, посмотрев на экран, где транслировалась передача.       — BTS? Что-то такое слышала. Это тоже какая-то группа местная?       — Ты не знаешь BTS? — удивились парни.       — А должна?       — Ну, ты же в курсе, кто мы, и про Корею не совсем уж не сведуща. Как так получилось, что ты не в курсе про BTS? Они же сейчас на пике популярности. Про них все говорят.       Я лишь пожала плечами.       — Предстоит тебе многое узнать, — усмехнулся Ёнг Хо. — У нас в Корее групп достаточно, а в твоей стране разве нет?       — Честно, сама не знаю. Я как-то не особо следила за тем, что творится в российском шоу-бизнесе.       — Но ты же журналист, разве нет? Как это так ты не знаешь о том, что творится у тебя в стране?! — удивился Мин Хёк.       — Вы сами прекрасно знаете, какая Россия большая и необъятная. Всего не запомнишь. Если что-то надо узнать, я найду, как мне это сделать, а так не стремлюсь знать все обо всем. Как говорится: меньше знаешь, крепче спишь.       — Ты странная, — произнес Чон Хо.       — Я слышу это с самого рождения: «Ты странная», «Почему у тебя такие странные мысли в голове?», «Ты любишь разговаривать сама с собой? Ты сумасшедшая?», «Ты же девочка, тебе не пристало одеваться как мужик и заниматься драками» и так далее. Со временем привыкаешь.       — Ты дерешься? Ты боец?       — Муай тай. Уже три года занимаюсь, возможно, следующей осенью прекращу. Хотя буду скучать по ребятам и тренеру. Ха-ха, всегда любила, когда он кричал, так забавно выглядел со стороны.       — Ты профессионально занимаешься им? — удивился Мин Хёк.       — Нет, я для себя. Одно время посещала фитнес, но быстро наскучило, а тут друзья затащили меня на тренировку по муай тай, и я втянулась.       — Эм, мы не в теме, что такое муай тай? — спросили корейцы.       — Тайский бокс.       — Ты боксер! — судя по всему, их шок был в шоке.       — А что такого? Я что, не могу заниматься боксом? Это где-то написано, что русские девушки не имеют права изучать тайский бокс?       — Да нет, просто удивительно. Мы не часто встречаем девушек, которые борьбой занимаются.       — Приезжайте в Россию. Там и не такое увидите, — пожала я плечами.       — Чем же ты еще занималась? — заинтересовался Мин Хёк.       — Я не такая уж и интересная персона, лучше расскажите о себе вы.       — Все, что нужно, ты узнаешь из журналов и интервью, — ответил Джесси.       — Не хочу лазить по журналам. Лучше вы сами мне расскажите. Кан Ын, чего ты притих? Скажи уже что-нибудь.       Я смотрела на притихшего парня, который после инцидента в ванной решил имитировать мебель.       — Ха-ха, наверное, парни правы. Тебе лучше все самой узнать, — неуверенно ответил он.       — Ладно, я не рассчитывала на легкую победу. Итак, мне прежде стоит заслужить ваше доверие? — я посмотрела на парней. Они кивнули. — Гуд! Посуду сложите в раковину, я потом помою.       — Ух, у тебя красивые ноги, — присвистнул Джесси, — носи одежду, которая их не скрывает. И зачем мыть посуду, если у нас есть посудомоечная машина?       — Сегодня утро комплиментов? Спасибо, Джесси.       — Как ты меня сейчас назвала? — опешил он. — Что это за собачья кличка?       — Ой, вырвалось. Просто так звучит милее. Твое Джэ Сон очень грубое имя, а ты — прям милашка-милашка и, по моему нескромному мнению, твое сценическое имя тебе не подходит.       На это Джесси ничего не ответил, только покачал головой и я пошла к себе в комнату.       Учитывая разницу во времени, не стала звонить домой, хотя и соскучилась по родным голосам.       Вообще, с тех пор, как уехала в Корею летом, общалась с семьей только несколько раз в неделю на короткое время. Но я скучаю, даже по старшему дураку-брату, который вечно прикалывается надо мной. Но в этом и прелесть отношений брата и сестры. Моя мама развелась с моим биологическим отцом и он бросил нас ради более красивой и успешной женщины, а она бросила его ради еще более красивого и успешного. Карма, она такая. Потомимама встретила моего нового папу и очень долго не хотела выходить за него замуж. Только усилиями ее детей, то есть брата и меня, мы буквально силой заставили ее идти под венец, о чем она сейчас ни капли не сожалеет и радуется. Папа принял нас как родных, его бывшая жена изменяла ему со всеми подряд и родила не от него, за что он послал сию даму туда, куда Макар телят не гонял, и с помощью своих влиятельных друзей оградил себя от ее влияния. Так мы жили, радовались жизни и не скучали дружной семьей. Даже папины родственники относятся к нам как к родным и всегда рады. Но детство прошло, наступила взрослая жизнь. Брат окончил школу и уехал жить в общежитии в университете, а я, проучившись в университете три года, уехала на лето в Корею. Брат нечасто приезжает, больше работает и гуляет со своей компанией и очередной девушкой. Мы с ним ограничиваемся парой звонков в неделю и редкими встречами парой раз в месяц, когда у него появляется свободное время. Мама с папой возмущаются по этому оводу, конечно, но понимают, что ребенок вырос и у него уже есть своя личная жизнь.       За своими мыслями я не заметила, что парни куда-то собирались.       — Вы куда? — спросила я, выглянув из комнаты.       — В компанию, хотим репетировать. Ты с нами поедешь? — ответил Мин Хёк, надевая футболку и кожанку.       — А надо? — спросила я, не желая переодеваться и куда идти в такую рань.       — Ну, тебе решать, но ты же хочешь узнать нас как можно лучше? — не мог не вставить свое слово Джесси.       Я показала ему язык и, сказав, что поеду с ними, начала собираться.       Ехали мы на машине, водитель молча вел тачку, в салоне, где мы сидели, стояла тишина. Парни молча уткнулись в телефоны, и да, меня уже начинает раздражать это общество задротов. Эх, жизнь моя жестянка!       Я сидела у окна и, прислонившись к нему, уже начала дремать, как Джесси решил прервать мой сон.       — Мне нравится твой стиль, — сказал он, осматривая мой панко-рокеро-хипповский наряд в стиле «верните мой 2007», состоящий из косухи, черных потрепанных и рваных джинс, ботинок, разнообразных плетеных фенечек на руках, такого же расшитого бисером тканевого обруча на шее и болотного цвета облегающего топа.       Я на это лишь пожала плечами.       Тут машина резко тормозит, я начинаю падать лицом вперед, но меня ловят сзади, и я приземляюсь на чьи-то колени.       — Спасибо, — поблагодарила я Кан Ына.       Он, кстати, некоторое время считался, мягко говоря, не красавчиком по корейским меркам. «Тактичные» корейцы не раз говорили ему в лицо, что он не такой красивый, как остальные в его группе, и стоит тебе, молодой человек, посетить дядю пластического хирурга. Кан Ын этого так и не сделал, за что я была ему очень благодарна. В принципе, все в «INBOW» ни разу не ходили к дяде в белом халате, чтобы подправить внешность. По корейским меркам, они не типичные сладкие мальчики и именно поэтому они меня заинтересовали в свое время.       — Тебе нормально? — спросил Чон Хо, на котором лежали мои волосы.       — Вполне, — я свесила волосы с ног парня и, удобно устроившись на ногах Кан Ына, уснула.