Айдолы и я

      Проснулась я на диванчике в студии. Где-то вдалеке пели, а меня кто-то накрыл пледом. Какая забота!       Я сонно озиралась по сторонам и, потянувшись, встала. На часах было три часа дня. Хм, я неплохо поспала. Студия была небольшой, вернее, это даже не студия, а гримерка какая-то. Здесь много одежды, зеркала, столы. На одном из них лежал журнал. Подняв его, я пробежалась глазами по буквам-иероглифам и поняла только то:       1. На главной странице огромными буквами написано «Stars Boys» (почему-то в моей голове название группы было произнесено голосом Немезиса из знаменитой на весь мир игры «Resident Evil»). И во всю страницу фотка всей группы. Участников было человек пять и это были типичные корейские сладкие мальчики. Здравствуйте, сто пятьсот из ларца одинаковых с лица, давно не виделись!             Пришла к выводу, что это очередная набирающая популярность группа.       2. Это единственное, что я смогла понять. Нет, Корея явно не моя страна.       Положив журнал на место, я отправилась на поиски своих подопечных. На этот раз в здании агентства было оживленно, светло и громко. По голосам нашла своих звезд.       У студии, где были мои парни, собрался народ, кто-то фотографировал, переговаривался и показывал что-то в телефоне, указывая на корейцев. Я, облокотившись о стену, смотрела, как репетирует группа. Вот Чон Хо, выйдя вперед, начинает махать руками и двигать ногами; позади него Мин Хёк и Кан Ын с подтанцовкой что-то поют и танцуют, периодически переходя на брейк. Затем появляется Джесси, делает сальто, все участники встают в одну позицию, снова поют и синхронно начинают двигаться. Учитывая, что группа не особо уделяет время танцам, больше делает упор на музыку и смысл своих песен, выглядит весьма неплохо. Особенно для Ёнг Хо, который с танцами не дружит от слова совсем. Даже у него получается что-то интересное и необычное. В толпе зрителей прокатились перешептывания и восхищенные возгласы. Я уже собиралась уйти, как столкнулась с одной девушкой. Она была ниже меня, но высокомерие во взгляде с лихвой равняло нас в росте. Ко всему прочему, девушка оказалась кореянкой.       — Отойди! — крикнула она. Перекроенное у пластического хирурга лицо сморщилось и превратилось в куриную жопку.       — Прости, я не понимаю…— начала я, но девушка решительно прошла вперед и грубым толчком в плечо сместила меня с места.       — Чего встала в проходе, мешаешься!       Я потирала плечо и злобно смотрела вслед этой гадине. Вот же стерва!       Тренировка парней закончилась спустя еще пятнадцать минут. Все смотрящие и громко ахающие уже успели разойтись по своим делам. Я тихонько отворила дверь и вошла в студию.       Члены группы были уставшими, взмокшими, но довольными.       — Выспалась? — спросил Мин Хёк, выливая себе на голову воду.       — Да, я уснула на ком-то из вас? Простите, — замялась я. — Есть за душой грешок.       — Да ладно, не страшно, Кан Ын уж точно кайф ловил, — Ёнг Хо получил полотенцем от друга.       — Не сходишь за водой? — попросил Чон Хо, выдавая мне деньги. — Там, внизу, на первом этаже прямо у входа автомат есть, хорошо?       — Окей, скоро приду, — я вышла из студии и, спустившись вниз, нашла автомат с водой.       Уже предвкушая новую войну с этим аппаратом и местным наречием, на свою удачу увидела в автомате те же бутылки воды, что стояли у нас в доме в холодильнике и, о слава Одину, помимо корейского, все было продублировано на английском. С воодушевлением я сунула деньги в автомат и нажала нужную кнопку. Чудо технического прогресса дань получило, зашумело и начало выдавать мне живительную влагу. Только хотела вытащить бутылки, как одну из них утаскивает чья-то рука. Поднимаю глаза — та самая стерва.       — Простите, но это моя вода, — говорю я ей и собираюсь отнять свое.       — Куда руки тянешь? — снова она кричит. — Это моя вода! — и тянет бутылки на себя.       — Я ее в автомате купила, верните! — я указываю рукой на автомат.       И ведь по глазам вижу, что эта сучка все понимает, но душонка-то гнилая.       Вокруг нас уже начал собираться народ.       — Пожалуйста, верните бутылку! — вновь потребовала я.       Тут эта стерва меняется в лице, что-то кричит, указывает на меня. Толпа оживляется, на меня тыкают пальцем и шепчутся. Какого черта?!       Я, почуяв неладное, беру оставшиеся бутылки и уже хочу уйти, как вдруг чувствую, что по спине что-то течет. Резко оборачиваюсь и вижу, что эта стерва обливает меня водой.       — Да что я тебе сделала-то?! — я от неожиданности кричу и бутылки выпадают у меня из рук.       Эта стерва ухмыляется и, долив на меня последние капли, кидает пустую бутылку к моим ногам и уходит.       Я стою пару секунд, опешив, затем у меня резкий порыв надрать задницу этой сучке, но вокруг еще много людей, не нужно мне лишнее внимание. Поэтому, мокрая и злая, я поднимаю бутылки с пола и возвращаюсь в студию.       — Ты чего вся мокрая? — спросил меня Кан Ын, когда я вернулась в студию.       — Ничего, — злилась я. — В Корее все такие чокнутые? Или это у вас своеобразное посвящение в общество?!       — Что произошло? — парни собрались вокруг меня, осматривая мою мокрую одежду.       — Что это за стервозная блондинка? — я рассказала им о девушке и о том, что произошло. — Что я не так ей сделала?       — Это недавно дебютировавшая Но́на, такая высокомерная и лицемерная, ты не первая ее жертва, — мне дали сухое полотенце, хоть оно и не особо спасло. — Она не трогает уже состоявшиеся группы, издевается только над новичками.       — Я вообще не новичок, а посторонний! Чего она ко мне-то прицепилась? У-у-у, доберусь я до нее! — и дальше «INBOW» слушали мой отечественный неправильный, ошарашенные моим эмоциональным порывом.       — Знаменитый русский мат? — догадался Мин Хёк.       — Если да, то девушке не пристало ругаться, — Ёнг Хо покачал головой.       — Я не ругаюсь без повода! А сейчас повод был!       — Ты грубая и слишком громкая, — продолжал гнуть своё Ёнг Хо.       — Ну, извини, что я не кореянка и не строю из себя милашку-очаровашку! — я скорчила рожу и развела руки в стороны.       — Не люблю таких девушек. Девушка должна быть милой и доброй.       Я зло посмотрела на Ёнг Хо.       — Если ты забыл, то я повторю еще раз: я не кореянка, а русская. У нас бы за такое она справедливо получила по лицу. Меня вся эта ситуация бесит!       — Ты приехала в чужую страну, так будь добра вести себя соответствующе. В Риме веди себя как римлянин! — Ёнг Хо все не унимался.       — Предлагаешь мне и дальше быть смиренной овцой? — я сощурила глаза.       — Просто уважай чужие традиции и нравы. Это твой долг.       — Я никому и ничего не должна. А если тебя что-то не устраивает, то не смотри на меня. И не слушай. И вообще лучше игнорируй! — рявкнула я.       — Чего ты так завелась-то? — удивился Чон Хо. — Ёнг Хо-хен же правду говорит. Да, она поступила некрасиво, но так ругаться незачем.       Я зло смотрела на парней. Вот еще одна проблема, с которой я очень часто сталкиваюсь в Корее. Долбанная разница в менталитете. Русский свободный и бунтарский дух не позволяет мне смиренно принять все условности и правила жизни закрытых, напряженных и порядком отстраненных корейцев. Один раз я начала спорить со своим коллегой, мы поругались на почве стереотипов о наших странах. В какой-то момент мы перешли с английского на родные языки, вокруг нас собрался народ, пытался утихомирить, но я не выдержала и первой начала драку. Дело дошло бы до полиции, но вовремя вмешался Леша, принявшись извиняться перед тем корейцем, с которым я дралась, от чего я еще сильнее завелась и конфликт был исчерпан. Потом Леша, мне, конечно, знатно мозги пропесочил на тему взаимоотношений в Корее. Того корейца перевели в другой отдел на следующий день, а со мной теперь контактируют только через Лешу.       Вот и сейчас я сжимала и разжимала кулаки, громко дыша, готовая разразиться очередной гневной тирадой с упоминанием всех родственников участников группы до первого колена. Но снова вмешался Леша, начав звонить мне.       — Нет же, я… — начал было Ёнг Хо, но я демонстративно взяла телефон и ответила боссу.       — Да, Леша? Приехать надо? Хорошо, сейчас, — я кивнула парням и, громко хлопнув дверью вышла, оставив их самих разбираться.       Вечер я проводила в кабинете Леши, обнимая бутылку горячительного.       — И что со мной не так? Что я не так сделала? Я же их не оскорбляла! — сокрушалась я, заливая горе водкой.       — Корея — страна, где господствует уважение. А ты наорала на девушку, пусть и не ей в лицо. Сколько раз так было? Когда научишься сдерживаться? —ответил Леша, смотря на мои попытки напиться.       — Так ведь не за просто так! Она меня вывела! Я же мирное существо и никого не обижу. Сдерживаться я научусь, когда свалю из этой дыры! — похоже, половина выпитой бутылки наконец-то подействовала.       — Они тебе звонили? — спросил Леша.       — Не знаю, я отключила телефон. Леш, что мне делать? Мы так никогда не поладим. Может, кого-то другого возьмешь на эту роль? — вздохнула я.       — Кого? На них вся Корея молится.       — А антифанаты? Пусть кто-то из них проживет с ними, узнает их лучше. Глядишь, мнение поменяют.       — Антифанаты — это еще хуже, чем просто фанаты. Они могут устроить проблемы. Неужели ты хочешь сдаться? Не верю! Пожалуй, тебе хватит. Я вызову такси, — Леша отобрал у меня бутылку.       — Не надо, — я резко встала и покачнулась, — я хочу пройтись, проветриться.       — В таком состоянии? Ты в своем уме? — Леша подошел ко мне и попытался поставить меня ровно.       — Я себя еще вполне контролирую. Я прогуляюсь, а потом поеду домой и отзвонюсь тебе. Клянусь! — я улыбнулась и икнула.       — У тебя хронический топографический кретинизм. Ты не помнишь даже дорогу от магазина до дома, а надо пройти всего лишь пару кварталов! — восклицал Леша, пытаясь меня остановить.       Я вырвалась и, прихватив телефон, выбежала на улицу. Ну, как выбежала… Скорее, это было эффектное бегство в стиле краба. По стеночке так, аккуратно.       Я медленно шла… шаталась по улице, ежась от холода, и пыталась найти, где можно купить алкоголь. Наконец набрела на круглосуточный магазин и там затарилась пивом.       — К черту. Упьюсь в дрова и ни о чем не буду думать! — нашла более-менее пустынное место с одинокой стоящей лавочкой под слабо работающим фонарем и принялась напиваться.       Очень трудно жить в стране, где менталитет и правила в корне отличаются от тех, к которым привыкла ты. Тут никто не говорит на русском, смотрят на тебя как на пришельца, а когда очередные люди, у которых ты берешь интервью, видят тебя, то долго в себя прийти не могут. Ну что тут такого, в самом деле! Двадцать первый век, туристов пруд пруди всех мастей и возрастов, а нет, перешептываются за спинами и в рот смотрят. А если сделаешь что-то не так, то будешь виновата, даже если и не по твоей вине! Ты же иностранка, понятно, что ничего не знаешь. Бесят! Еще и записали в няньки группе мужиков, которым уже давно пора жениться и своих детей нянчить. Как с ними поладить, если я не могу соответствовать их ожиданиям, а они — моим?! Да и какие у меня от них ожидания? Я никогда с иностранцами не общалась, даже в Москве никому дорогу не подсказывала. А от меня требуют быть ходячей тенью и сталкером по совместительству на добровольно-принудительной основе. Да почему я-то?       — Эй, Господь Бог! — я подняла голову наверх, смотря на ночное небо. — Если ты там следишь за всеми нами, то, может быть, ответишь, почему все свалилось на меня? Это что, проверка такая на вшивость? Хочешь посмотреть, вывезу я все или окончательно тронусь головой? Ну, хоть знак какой-нибудь дай!       Естественно, мои изречения были посланы в никуда.       Не знаю, сколько прошло времени, но, когда последняя банка была выпита и сидеть уже было холодно, я с третьей попытки встала и решила пойти домой.       Включила телефон и сразу увидела кучу пропущенных от Леши и от группы. Время ровно час ночи. Класс.       Тут у меня снова зазвонил телефон.       — Алло? — икнув, ответила я.       — Ты где? — мужской голос на том конце был злым и раздраженным.       — А это кто? — я даже внимания не обратила, что он не говорит по-русски, а я не понимаю его слов.       — Это Джэ Сон, ответь, где ты? — судя по голосу, он куда-то бежал. Или откуда-то.       — Джэ Сон? Кто это? Кто ты… блядь! — пьяный мозг начал работать, а я бешено крутилась на месте, кажется, меня сейчас стошнит. — Черт! Где я?!       — Быстро скажи, где ты! — заорал Джесси в трубку.       — Не ори! — заорала я в ответ. — Я не знаю, где я! Какой-то парк или пустырь. Не знаю! По GPS посмотрите! — напомню, что разговор до сих пор идет на двух разных языках одновременно.       Тут кто-то выхватывает телефон у него и я услышала Лешин голос.       — Если ты сейчас же скажешь, где ты, то обещаю, что убью тебя не сразу.       — Да прекратите повышать на меня голос, в конце-то концов! — раздраженно ответила я, немного протрезвев. — Сказала же, в душе не ебу, где я! Место безлюдное, тут лавка, асфальтированная дорога и фонари с кустами и деревьями. А через пару метров проезжая часть!       — Там нет указателей? — спросил он.       — Господи, Леша! Посмотри по GPS. Номер мой пробей, не знаю, как еще тебе объяснить. Я никуда не уйду, все, давайте!       Отключилась и услышала шаги за спиной. Обернулась и увидела, как ко мне подходят какие-то мужики. Черт, как по сценарию. И вовремя. Я села на лавку, чтобы прийти в себя, решительно смотрела на дорогу. А надо бы валить.       — Эй, дамочка! — они остановились в паре метров от меня. — Эй, вы нас слышите?       Я слегка дернулась, но все равно продолжала сидеть на месте.       Мужики подошли ближе и на меня накатил запах перегара. Вот и приплыли.       — Ты чего тут одна делаешь? — один из них взял меня за руку, но я резко выдернула ее и собиралась уйти, но они встали по бокам. — Куда-то собралась?       — Опа, смотри, иностраночка! Да еще и одна! Эхскьюзми, хау е нейм?! — произнес один из них с кашлем и дурацкой улыбкой.       Я обвела их взглядом и начала тихо отступать. Драться с ними сейчас не вариант. Я все еще пьяна. Мужики схватили меня за локти и резко потянули на себя. Я не удерживаюсь, падаю на колени и рычу. Они от неожиданности ослабляют хватку, я резко вскакиваю, пошатываясь и ломаю одному из них нос.       — Ах ты тварь! — второй набрасывается на меня, я пытаюсь уклониться, но не выходит. Телефон в кармане вибрирует, но мне как-то не до этого.       Тот, кого я побила, оживает и хватает меня за руку, заламывая ее. Другой держит меня за волосы. В этом их ошибка. Ноги у меня намного сильнее, чем руки.       Я наступаю им обоим на ноги со всей силы, они взывают и отпускают меня. Пара шагов вперед, резкий разворот с выставленной правой ногой, как учил Жан-Клод Ван Дамм, и один из мужиков падает нокаутированный на землю. Второй замирает на месте. Я резко поддаюсь вперед, но закружилась голова, и я вновь падаю. И где по сценарию мое героическое спасение? Я так долго не протяну. Меня сейчас стошнит прямо на них!       Героическое спасение подоспело, когда оставшийся в сознании мужик приставил нож к моему горлу и уже хотел было увести меня, но стоило ему повернуться спиной, как кто-то его остановил. А когда он обернулся, то получил идеальный хук справа в челюсть.       Я, сидя уже в который раз на земле, смотрю на своих спасителей.       — Мальчики! — смеюсь и протягиваю к ним руки.       Мужик решительно дал деру, и я думаю, что бронзу на олимпиаде он бы получил. Меня поднимают с земли, осматривают и отряхивают. А мне весело, мне хорошо.       — Васька! — ко мне подлетает Леша, весь запыхавшийся и злой.— Ты совсем рехнулась?! Ты с головой в союзе хоть немного состоишь?! Или последние мозги пропила?! Какого черта мы должны искать тебя по всему Сеулу? Еб твою мать, ты че тут устроила? Ты вырубила мужика?       Леша подошел к лежащему на земле корейцу. Прощупав пульс, Леша заметно расслабился и с негодованием по взгляде повернулся ко мне.       — Василий, ты алё? Ты его убить могла! Почему мозг не кликает?!       Я лишь пьяно улыбалась и кивала, а затем успела выхватить пакет из рук Чон Хо, отвернуться и начать исторгать из себя все то, что хранилось в желудке за весь день.       Леша и кто-то еще держал мне волосы, пока я очищала организм.       После этого мне стало очень плохо, ноги меня не держали, и я вновь осела на землю, заревев. Вот так просто начала истерить.       — Леха! — рыдала я. — Мне так плохо!       — Господи Боже мой, как же ты порой меня бесишь. Вставай давай! — в голосе ни намека на жалость, поэтому я, всхлипывая, попробовала подняться, но ничего не выходило.       — Не могу! — я стукнула кулаками о землю, кажется, завтра будут саднить.       — В могилу сведешь, — Леша закинул меня на плечо, я снова икнула и рассмеялась. — Испортишь мне костюм, я тебя убью.       — Хорошо! — я смотрела, как позади неуверенно плетутся парни, вновь ошарашенные мною.       — Мальчики, а вы классно выглядите.       — Они не понимают, говори на английском, — ответил Леша, чуть подкинув меня на плече.       — Айгу! Мальчики, я вас люблю! Мне нравятся твои зеленые волосы, Джесси! И твои голубые, ик, Ёнг Хо! И Кан-ик-Ын, у тебя, наверное, отбоя нет от девушек, с твоим-то большим ху… ой! — Леша ударил меня по жопе свободной рукой. Кан Ын прикрыл лицо руками. Парни молча положили руки на его плечи в знак поддержки. — Мин Хёк такой милашка! Так бы и съела! — я сыпала на них комплименты и смеялась, пока меня вновь не затошнило.       — Все, поехали домой. Нагулялась, хватит, — Леша посадил меня на переднее сиденье и пристегнул.       — Домой? Домой это хорошо, — стоило мне принять вертикальное положение, как я тут же отрубилась.       Проснулась я где-то в обед. Голова раскалывалась, в горле пересохло, а во рту будто коты насрали. Кое-как сползла с кровати и попыталась встать. Не сразу, но вышло. Медленно держась за стенку, я направлялась на кухню. Где-то вдалеке работал телевизор, значит, кто-то дома. Боже, что вчера было? Ни черта не помню.       Не заметила препятствие в виде порога, запнулась и полетела вниз. Голова встретилась с полом, я очень громко и четко выразила свое мнение и от боли даже слезы выступили. Встать была не в состоянии, вообще ничего не в состоянии делать. Услышала топот. Кто-то поднял меня.       Убрав волосы с лица, на меня смотрел Мин Хёк, а позади него остальные парни. Меня держал Чон Хо.       — Ты в порядке? — он потрогал мой лоб, но я лишь сморщилась и шикнула, отрицательно помотав головой. Даже говорить не могу. Боюсь, что открою рот и заору.       Не спеша и аккуратно меня отвели обратно в комнату. Кан Ын принес таблетку и стакан воды. Я проглотила белый кружочек и залпом выпила содержимое стакана.       — Лучше? — спросил Чон Хо.       Я чуть кивнула и простонала:       — Что было вчера?       Парни переглянулись, явно не зная, с чего начать или кто вообще должен что-то объяснять. Я напряженно ждала, когда хоть кто-то из них откроет рот и объяснит, наконец, что происходит. Перестал звенеть яйцами Кан Ын.       — Ты вчера поругалась с нами…       — Что? — я от удивления даже привстала. — Почему?       — Ты не помнишь?       — Последнее, что помню — как меня облила водой какая-то блондинка. Дальше провал. Я надеюсь, я ничего не натворила?       По их переглядываниям я поняла, что что-то с моей легкой руки все же случилось.       — Леша тоже замешан? Мой босс, — я положила руки на лоб.       Они неуверенно кивнули. Я вновь простонала и только сейчас почувствовала, что руки у меня болят. Посмотрев на них, я тихо вскрикнула и резко села на кровати. Костяшки сбиты, сами руки в синяках. Откинула одеяло с кровати — колени ободраны и так же в синяках. Одета я была в чью-то футболку. Она точно не моя. Что. Вчера. Мать. Вашу. Было?       — Я что, дралась?! — я лихорадочно пыталась вспомнить, что произошло, но голова лишь сильнее болела.       — Успокойся, все в порядке, — на кровать сел Кан Ын и положил мне руку на плечо, — не дергайся, хуже будет. Мы сейчас все расскажем.       По мере их рассказа мои глаза становились все больше, а краска к лицу приливала все сильнее. В конечном итоге, я, с писком: «Мама дорогая!», накрыла голову одеялом и молилась о смерти.       — Да смысл уже краснеть? Раньше надо было! — Джесси откровенно угорал. — Ты вчера дала маху. Умеешь удивлять. Мы запомним, что тебя злить опасно.       Парни откинули одеяло с моей головы.       — Твой босс скоро приедет, тоже хочет тебя проведать. Так что давай, приводи себя в чувство.       Они ушли, а я, закрыв лицо руками, хотела просто исчезнуть. Через какое-то время в дверь постучали.       — Ну что, алкашка, очнулась? — Леша вошел в комнату, сев на кровать. — Как ты?       — Леш, прости меня. Я знаю, что вчера плохо себя повела и неправильно, не знаю, что на меня нашло! — я нервно теребила край одеяла и кусала губы.       — Посмотри на меня.       Я медленно подняла голову и увидела ржущего Лешу.       — А-ха-ха, видела бы ты себя сейчас!       — Леша, блин, — я кинула в него подушку. — Я серьезно! Мне капец как стыдно!       — Ты не передо мной извиняться должна, а перед ними, — он кивнул в сторону открытой двери, где в другой комнате находились парни. — Они тебя по всему городу искали, а когда тебя домой притащили — следили за тобой. В машине, когда ехали, они спрашивали о твоем состоянии. Так что приходи в себя и извиняйся как положено. Ей богу, Вась! В девушке должна быть изюминка, а не изюм вместо мозга! Это надо же было додуматься: поругаться с парнями, свалить фиг пойми куда в незнакомой стране, напиться, отключить телефон, пьяной подраться с какими-то алкашами, потом еще проблеваться на виду у парней, наговорить им такого, чего приличной девушке знать и говорить не положено, и отключиться в машине! Можешь собой гордиться, экзамен на главную героиню дорамы сдала с отличием. Ну, ты точно герой нашего времени! Истинно русская дивчина! Того мужика на скорой отвезли, если тебе интересно. Не знаю, каким чудом господнем, но он жить будет. Правда, сотрясение и вывих челюсти ты ему оставила на память о себе.       Я вжала голову в плечи и попросила его позвать парней. Он кивнул и вышел, а я лишь горестно вздохнула. Совесть не вовремя проснулась. Дурацкое чувство. Не люблю его.       Парни зашли в комнату и молча уставились на меня.       — Что-то хотела? — спросил Джесси.       Я встала с кровати и, стараясь не упасть, подошла к ним. Они следили за моими передвижениями и, кажется, были готовы поймать меня в случае чего.       Я вздохнула и посмотрела на каждого в отдельности. Затем, сжав руки в кулаки, резко поклонилась.       — Я приношу извинения за свое неподобающее вчерашнее поведение. Не знаю, что на меня нашло, но я причинила всем неудобства, да и сейчас их доставляю, так что простите меня, пожалуйста!       Я так и не подняла головы, пока не услышала тихое перешептывание и хихиканье. Парни вместе с Лешей стоят и смеются — вот же сволочи!       Я резко делаю шаг вперед, начинаю падать, но меня ловит Джесси и у нас происходит зрительный контакт. А все же у азиатов глаза красивые. У Джесси они темно-карие и блестят при освещении.       — Знаешь, вчера ты говорила, что тебе нравятся мои волосы, — Джесси сощурил глаза, улыбаясь уголками губ.       — Я и не отрицаю, — медленно протягиваю руку и касаюсь его волос. — Мягкие и цвет красивый. Сочетается с твоими глазами, как шоколад с мятой.       Мы молчим, и я сама не знаю почему, но зарываюсь в неоново-зеленую копну волос корейца. Джесси вздрагивает от моих движений, зрачки у него расширяются, а пальцы, что держат мою талию, сжимаются чуть сильнее, но он не издает ни звука.       — Кхм-кхм, — послышалось покашливание, — если надо, мы можем уйти.       Я моргнула и удивленно перевела взгляд на стоящих рядом корейцев. Джесси лишь покачал головой и поставил меня на пол, сам вставая рядом. Парни начали умиляться и делать пальцами сердечко, на что Джесси молча закатил глаза, но это не остановило.       — Да, Васька, где ты, там всегда дурдом. А вообще, я не просто так зашел. Держи, — Леша вытащил из пакета небольшую банку с рассолом.       — Леша! — я схватила банку и повисла на боссе. — Спасибо тебе!       — Должна будешь. В Корее не так-то просто найти идеальное средство от похмелья.       «INBOW» недоуменно наблюдали, как я пила из банки какую-то мутную бурду да еще и со счастливым видом.       — Это древнее русское лекарство от похмелья, — объяснял им Леша. — Огуречный рассол. Лучше пить холодным, так эффекта будет больше.       Я, выпив полбанки, со счастливым видом закрыла ее и почувствовала себя бодрее.       — А метод-то работает еще! — я встрепенулась. — Уже намного лучше!       — Но пить больше не будешь. Ладно, я поехал по делам, а ты отлеживайся. Чтобы завтра была как огурчик.       — Будет сделано, босс! — я подняла большой палец и подмигнула. — Вот увидите, справлюсь! Это же Великий Я!       Леша махнул рукой и, попрощавшись с парнями, ушел.       Посмеявшись над этой ситуацией еще немного, я все же решила сделать так, как сказал мне мой босс, и наконец-то включить свой мозг.       — Знаете, я тут подумала, может, начнем все с начала? Я буду стараться держать себя в рамках и не заставлять корейцев в панике бежать от меня.       Парни обдумывали мои слова некоторое время и потом Чон Хо заговорил:       — Если хочешь начать все с чистого листа, то не смей кардинально изменяться.       — Почему?       — Нам интересно, насколько хватит твоего безумия. К тому же, Южная Корея такого потрясения в виде одной чокнутой русской девчонки не переживет. Этот крест мы понесем сами.       Я молча уставилась на группу, после чего усмехнулась и кивнула.       — Хорошо. Итак, меня зовут Василиса Ходокова, но зовите меня В́иса для вашего удобства. Мне двадцать один год, я из России, приятно с вами познакомиться, надеюсь, мы сработаемся.       — Квон Дон Джин, более известен как Джэ Сон, лидер группы «INBOW», приятно познакомиться, Виса Ходокова.