Айдолы и я

      «Ветер весело шумит, судно весело бежит, мимо острова Буяна, к царству славного Салтана».       Строчка из известного произведения Александра Сергеевича пронеслась в моей голове болидом, тараня любой другой вариант. А море действительно шумело, правда, не весело, а как-то лениво, но сути дело не меняло. Ли Хон в обнимку с Ноной и другими корейцами стояли перед нами, а я, закрывая друзей, пыталась лихорадочно сообразить, что, собственно, нам делать.       — Вы собираетесь уходить? — Ли Хон посмотрел время на телефоне. — Да бросьте, время совсем детское.       — Может, по вашим меркам и да, но нам действительно пора, — я развернулась к друзьям, жестами показывая, что надо уходить. Дима и Гоша начали собирать вещи, Катя нервно схватилась рукой за мою и крепко сжала.       — Не хотите с нами прогуляться? Я бы с радостью узнал твоих друзей поближе. Всегда хотел подружиться с иностранцами, — Ли Хон отпустил Нону и подошел ближе к нам. Катя дернулась.       — Спасибо, Ли Хон, но нам правда пора. Давай как-нибудь в другой раз, — я потянула Катю и остальных за собой.       — Ты боишься меня, что ли? — вопрос, неожиданно заданный Ли Хоном, заставил меня замереть на месте. — Разве я давал повода меня опасаться?       Я не двигалась с места, но и к нему не поворачивалась.       «Ага, конечно, не дал. Просто забил ломом человека и даже глазом не моргнул. Волноваться ведь не о чем, так?»       — Ли Хон, не знаю, что ты себе там надумал, но ЧСВ у тебя явно завышенно. Спустись с небес на землю, ладно? — я попыталась отшутиться и скрыть дрожь в голосе.       Ли Хон лишь криво улыбался, но потом что-то сказал своим и подошел к нам.       — Знаете, я могу вам предложить один очень интересный вариант, — Ли Хон как ни в чем не бывало положил руки на плечи Гоше и Диме и, повернувшись, кивнул нам с Катей. — Идемте, вы не пожалеете.       Понимая, что все пошло не по плану и выхода у нас особо нет, я переглянулась с Катей, что пребывала в панике, и, сжав ее руку, двинулась за Ли Хоном и парнями.       Мутный представитель южных корейцев привел нас к своей машине и сказал, чтобы быстро залезали и располагались. Я села впереди, друзья сели сзади. Все мы вчетвером были очень напряжены.       — Куда ты везешь нас, Ли Хон? — спросила я, когда мы тронулись с места. — Нам действительно пора домой.       — Виса, я хочу подружиться и узнать тебя как можно лучше. Я ведь это уже говорил, кажется.       — Что-то не припомню.       — Ну, тогда скажу снова. Ты мне очень интересна. Ты самая необычная девушка, которую я встречал за всю свою жизнь.       Я нервно улыбнулась, не зная, куда себя деть. Радости от его признания у меня не было, а вот мурашки от ужаса пронеслись по телу галопом. Я вдруг представила, что если я как-то обижу Ли Хона, то окажусь на месте того убитого мужика. Я уже представила свое избитое и окровавленное мертвое тело и как над ним стоит и курит Ли Хон. Схватившись за ручку дверцы я уже готова была открыть её и вылететь из машины на ходу. Лучше отделаюсь ссадинами и переломами, чем стану очередной жертвой корейца.       — Я хочу стать тебе другом и надеюсь, что ты ответишь мне взаимностью. Думаю, чтобы ты стала мне доверять, нужно сначала произвести хорошее впечатление на твоих друзей.       Я кинула взгляд на мою троицу. Они посмотрели на меня, все были встревожены и готовы отражать любой удар.       — Боюсь, это может даться тебе ой как непросто, — я посмотрела на Ли Хона.       — Я и не рассчитываю на легкую победу, — он вжал педаль газа, и мы на полной скорости рванули куда-то вперед, проскочив не один красный свет и чудом не вписались в аварию.       — Ты совсем с ума сошел? — верещала я, до побеления вцепившись в сиденье и дверь. — Сейчас же сбавь скорость и высади нас!       — Дороги почти пустые, что удивительно. Расслабься, я хорошо вожу.       — Ли Хон, ты вообще меня слышишь? — я начала бояться за наши жизни. Кто знает, что он употреблял до того, как присоединился к нам? И когда убивал.       Мы вчетвером совершенно не знали, куда нас везут и что будут делать. Дорога слилась в один сплошной поток, я еле успевала различить здания вокруг. Покружив еще какое-то время, мы наконец-то остановились у какого-то места.       — Куда ты нас привез? — спросила я, когда мы все вылезли из машины.       — О, это место мало известно среди туристов. Вернее, не особо популярно. Представляю вашему вниманию — Железнодорожный парк Хварандэ.       — И что тут делают? — я осторожно ступала вперед. Друзья след в след шли за мной.       — Ну, ничего такого. Тут просто можно погулять, сделать фотографии. Этот парк построен на месте бывшей железной дороги. Тут и музей, кстати, имеется.       — А это разве законно, в такое время находиться тут? — я с сомнением смотрела на входные ворота. — У вас же комендантский час введен, нет разве?       — Парк заброшен, мало кто следит за ним. В такой час тут людей днем с огнем не сыщешь.       Ли Хон меня, конечно, не сильно-то и убедил, но закатывать сцену я не стала.       — Зачем мы сюда приехали? — спросил меня Дима, когда я поравнялась с друзьями.       — Самой бы знать. Сказал, что хочет нас узнать получше.       — Он что, уже наметил нас в свои жертвы для экспериментов? — возмутилась Катя. — Я в его играх пешкой быть не собираюсь.       — Да никто тоже не собирается. Давайте успокоимся и будем решать проблемы по мере поступления, — Гоша, как всегда, был самым рациональным и ответственным среди нас.       Ли Хон оглядывался на нас, пока шел вперед, через меня задавал вопросы моим друзьям, рассказывал нам об этом парке. Слушала я его вполуха, друзья так вообще игнорировали. На что рассчитывал Ли Хон, везя нас, как сообщников или прикрытие, черти куда? Мне это совсем не нравилось.       — Твои друзья не шибко разговорчивы, — Ли Хон поравнялся со мной, рассматривая Катю.       — Дыры в ней не прожги, — я сжала локоть Ли Хона. — Ее парень, Дима, сейчас тебя отделает, как бог черепаху.       — Он тоже занимается муай-тай? А твоя подруга?       — Они вполне способны дать отпор. И к чему ты задаешь эти вопросы? Зачем привез нас сюда? Для чего тебе с нами дружить? Мы скоро уедем и навряд ли вернемся снова. Мои друзья так точно.       — А ты? — Ли Хон остановился и посмотрел на меня.       — Что я? — я прикинулась дурочкой.       — Ты вернешься?       Я, прищурившись, пыталась разгадать план Ли Хона. Он явно что-то задумал, иначе зачем ему возиться с нами и нести всю эту чепуху про дружбу, май и жвачку?       — Я не знаю, Ли Хон. Не могу сказать, что за это время смогла проникнуться Южной Кореей, — да и некогда мне было. То спасай группу, то разоблачай одного говнюка, то бегай от сумасшедших фанатов. Какое уж тут окультуривание?       — Мне кажется, что ты тут очень хорошо вписалась. Ты такая яркая и забавная. С тобой не скучно, — Ли Хон осторожно дотрагивается до моих волос, путая в них пальцы. Я вздрагиваю.       — Ли Хон, что ты делаешь?       — Я ведь уже говорил тебе. Ты мне нравишься. Хочу узнать тебя лучше. Ты загадка.       Он подходит ближе, сокращая расстояние между нами. Я смотрю в его темные глаза, в них отражаются свет фонарей и подсветки вокруг. Его темно-вишневые волосы из-за освещения стали рубинового цвета, да и сам он казался каким-то другим. То ли атмосфера делала свое дело, то ли еще то, но на какое-то мгновение мне показалось, что мы остались только вдвоем. Ли Хон, видя, что я не сопротивляюсь, смелеет и кладет обе руки мне на щеки, притягивая к себе еще ближе. Его дыхание горячее, а кончики пальцем приятно покалывают скулы.       — Я хотел бы, чтобы ты осталась. Может, переведешься учиться сюда?       Я вытаращила глаза. Приятно, конечно, что к тебе проявляют такой интерес, особенно известный и богатый, пусть и азиат, но я не строила воздушных замков и отношения с наркоманом, который еще и в криминале увязан, это явно не то, чего я хотела в своей жизни. А тем более, этими вот руками он недавно убил человека!       — Ли Хон, я не уверена, что хочу связывать свою жизнь с Кореей и Азией вообще, — я отступила на несколько шагов. — Пока что все очень сложно. Сейчас я не смогу дать тебе того ответа, что ты хочешь.       Он, чуть прищурившись, смотрит на меня, а затем целует. Я дернулась, чувствуя, как ужас и паника накрывали меня волнами. Я попыталась вырваться, но Ли Хон крепко прижал меня к себе. На этом он не остановился и снова поцеловал, но уже усилил напор, пытаясь разомкнуть мои губы.       — Ли Хон, остановись.       Он, улучив момент, проник языков в мой рот и сплел его с моим. Я в тот же момент согнула колено и ударила его в печень. Он отпустил меня и простонав, сжал бок. Я, тяжело дыша, смотрела на него, сжимая кулаки.       — Я же сказала, не сейчас. Ты не понимаешь слова «нет»?       — Прости, я увлекся, — Ли Хон, шипя, встал.       Я же повернулась к друзьям.       — Отвези нас домой. Или высади у ближайшей остановки. Мы вызовем такси и уедем.       Друзья видели наш неловкий романтический момент, так что, стоило мне подойти к ним, Гоша и Дима завели меня себе за спины и недоверчиво смотрели на Ли Хона. Катя сжала мою руку и молча улыбалась. Я кивнула ей.       Разочарованный, Ли Хон прошел мимо нас, и мы уже было двинулись за ним, как вдруг услышали несколько приглушенных голосов недалеко. Замерев, мы вслушивались в звуки.       — Ты же сказал, что тут никого, кроме нас, в такое время не будет, — я начинала злиться. Он снова втянул нас в какое-то свое дело.       — Нет, тут реально только мы и должны быть…— Ли Хон на удивление очень хорошо разыгрывал растерянность.       Мы спрятались за одним из заброшенных вагонов. С другой стороны мимо нас прошли двое мужчин корейцев. Они переговаривались между собой, одетые в непримечательные одежды, а на груди у них болталась кобура, в руках один держал биту, а другой какую-то палку, похожую на полицейскую дубинку.       — Ты их случайно не знаешь? — издевательски спросила я его.       — Нет, их речь мне незнакома. Это корейский, но как будто совсем другой.       — Как такое может быть? — шепотом спрашивала я, боясь лишний раз дернуться.       — Если только это не северные корейцы, — предположил Ли Хон.       Я застонала, прикрыв глаза. Ну, конечно, иначе и быть не могло.       — Что происходит? — Гоша был напряженным, как пружина.       — Поздравляю нас всех, — оповестила я друзей торжественным тоном, — мы попали на сходку двух враждующих сторон.       — Ты это о чем? — Катя недоуменно посмотрела на меня.       — Тут ходят северные корейцы. Вооруженные.       — Ебать меня через колено, — Дима коротко и лаконично высказал общее мнение об этой ситуации.       — Они могут это легко устроить.       — Ли Хон, нам надо уходить. Выведи нас. Здесь опасно оставаться. Если это действительно северные корейцы, то наше тут присутствие им явно не на руку.       Кивнув, Ли Хон осмотрелся. Я ждала, когда он начнет давать указания.       — Идите за мной. Не издавайте ни звука.       Ли Хон осторожно выглянул из-за вагона и махнул нам рукой. Мы перебежками бежали от кустов и деревьев до вагонов, замирая, как кролики пред удавом, когда слышали шаги и голоса. Неожиданно я уперлась в спину замершего Ли Хона, а в меня врезались мои друзья.       — Ты чего встал? — я выглянула из-за спины корейца.       Мы стояли относительно недалеко от места, где в открытом вагоне за небольшим столом сидело несколько корейцев. Среди них был брат Ли Хона. Он разговаривал с другим корейцем, а вокруг них стояли вооруженные люди.       — Это твой брат? — я удивленно смотрела на происходящее. — Что он здесь делает? Почему он общается с вашими врагами?       Ли Хон чертыхнулся и повел нас дальше, стараясь не попадать на свет от фонарей и скрываться в темноте. Мне вся ситуация совсем не нравилась. Дело в очередной раз приняло скверный оборот. Теперь тут, помимо непонятной мести Ли Хона, вплелась еще и политическая повестка, а возможно, и целый военный конфликт. Отец Ли Хона как раз собирается выдвигаться в какие-то политические ряды, а тут его сын переговаривается с их соседями с севера. Что-то явно происходит.       За своими размышлениями я не заметила, как отстала от Ли Хона и врезалась в ногу одного из северных корейцев, что патрулировали парк. Азиат удивленно посмотрел на меня, стоящую у его ног на четвереньках и всеми силами пытавшуюся сделать вид, что я часть природы этого парка, после его взгляд метнулся к троице моих друзей, что хоть и были напуганы, но пытались так же безуспешно слиться с землей, и секундной заминки ему хватило, что что-то прокричать и наставить на нас оружие, а нам чтобы резко встать и дать деру. В итоге, мы, в лучших традициях фильмах ужасов, разделились и разбежались по всему парку.       Неслась, как торпеда, не заботясь о том, что меня видно и я сейчас живая мишень. Не теряя времени, на одном адреналине умудрилась ухватиться за ветку ближайшего дерева и, как обезьянка, от которых мы все произошли, забралась на несколько веток, пытаясь скрыться в листве. Под моим деревом появилось двое корейцев, оглядывающихся вокруг и кричащих что-то другу. Я старалась не дергаться, даже дышала через раз. Ветки у дерева были не самые устойчивые, но лезть выше было чревато моим обнаружением. Корейцы уходить не собирались, а я постоянно соскальзывала. Да свалите вы уже куда-нибудь!       Наконец они решили разделиться. Один ушел налево, другой, постояв еще немного, ушел направо. Я же, выждав еще пару минут, спрыгнула с веток, чуть не сломав себе ноги. Не теряя времени, побежала вперед петлять среди парка в надежде, что смогу найти своих друзей. Пока бежала, периодически оглядывалась назад и в очередной свой «я оглянулась посмотреть, не оглянулись ли они, чтобы оглянуться и спастись» врезалась в чью-то спину. В меня тут летит кулак и попадает в живот, от чего я морщусь и смотрю на обидчика. Ли Хон.       — Ты, блядь, родился назло презервативу, что ли? — шипела я, потирая место удара.       — Блядь, прости! Я не увидел тебя, — Ли Хон протянул руки, чтобы помочь мне подняться, но я справилась сама.       — Ты совсем? А если бы зарядил мне по голове? Она и без того вся плохая.       — Прости. Сильно болит?       Помотав головой, спросила у него, не видел ли он моих друзей.       — Видел. Они туда побежали.       — Тогда я пошла туда, — я уже собиралась встать и пойти, как Ли Хон остановил меня, взяв за руку.       — Стой. Одна ты никуда не пойдешь.       Я вырвала свою руку из его.       — У тебя есть какие-то идеи? Доверять тебе у меня нет никакого желания. Не держи меня за дуру. Там твой брат с северными корейцами переговоры ведет. А тут куча вооруженных людей и ищут нас. А ты завел нас сюда, вот только мне не понятно для чего. Мы что, приманка?       Ли Хон нервно кусал губы и сжимал руки в кулаки.       — Что молчишь? — я начала злиться и повышать голос.       — Виса, не кричи, привлечешь к себе внимание! — Ли Хон пытался вразумить меня, но это было бесполезно.       — Не указывай мне, что делать. Из-за тебя я и мои друзья в опасности, а я даже не знаю, что с ними сейчас происходит. Это твоя вина и вся ответственность за наши жизни на одном тебе! — я тыкала в него пальцем, от чего он тоже начинал злиться. — А теперь еще и препятствуешь нашему спасению. Не ходи за мной и не трогай меня! Ты опасен!       — Никто тебя не просил слепо идти за мной, как овца из стада.       — Ах вот как! Ты сам нам выбора не оставил, пристал, как банный лист к жопе!       — А чего ты не отлепила этот лист со своей задницы, раз он так мешался тебе, а?       За совместными упреками, я не сразу почувствовала тычок в спину. Замерев и резко обернувшись, увидела, что в меня целится один из северных вооруженных корейцев.       — Я вам не мешаю? — он кивнул нам головой и показал жестом, чтобы мы подняли руки вверх.       Вся эта ситуация достигла крайней точки, и я решила, что сгорел сарай, гори и хата. Резко поддавшись вперед, обхватила ствол пистолета рукой и потянула на себя. Северный кореец этого не ожидал и сбился с шага, замерев с расставленными в разные стороны ногами.       — Ублюдок, мать твою, а ну, иди сюда, говно собачье, а? Что, сдуру решил ко мне лезть… — кричала я с безумным взглядом.       Кореец, вытаращив глаза, слушал мою гневную тираду, пока я все ближе натягивала ствол пистолета в свою сторону. Ли Хон позади меня замер и молчал. Наконец пистолет оказался в моих руках, а растерянный северный кореец с каким-то смятением и ужасом взирал на меня. Я наставила пистолет на него.       — Ты еще здесь? — орала я, ни на октаву не понижая тон голоса. Вспомнила цитату из еще одного фильма моего детства. — Бегом в комнату! И чтобы через десять минут там все блестело! Или сейчас же побежишь по улице в трёх башмаках — два на ногах и один в жопе, придурок! Я вам, блядь, устрою сейчас Херасиму и Ниггерсаки! Последний понедельник, нахуй, живешь! — и в завершении своего монолога, я подняла пистолет вверх и выстрелила, а пока кореец стоял растерянный, то со всей дури с ноги врезала ему по челюсти. Он отлетел, потом завыл, встал и побежал куда-то в неизвестном направлении.       Обтерев пистолет об одежду, я выбросила его куда подальше.       Ли Хон сзади меня заржал в голос. Я обернулась к нему и от души влепила затрещину.       — Виса, когда мы выберемся, я отведу тебя в ЗАГС! — Ли Хон уже хрюкал от смеха, вытирая глаза от слез.       — Еще слово, и в ЗАГС ты поедешь по частям, — я уже откровенно рычала. Страх уступил место гневу и злости. Как они меня все заебали!       — Никогда не думал, что все эти истории про страшных русских и ваш язык окажутся правдивыми.       — Я тоже.