Айдолы и я

      Я неспешно шла, домой поднимаясь по дороге вверх. Ночь опустилась на Сеул, стало холодно. Выдыхая облачко пара, я потирала себя руками в попытках согреться. От нервов и напряжения было еще холоднее. В голове хаотично бегали мысли, и я ни на какой не могла сосредоточиться. Я не знала, как объяснить все корейцам, морально подготавливая себя к тому, что ссоры не избежать и мне надо будет рассказать им всю правду. Но как мне это сделать? Как правильно подобрать слова и с чего вообще начать?       Ворота открылись с тихим писком. Внутри нарастала тревога. Я потрясла дрожащими руками, чувствуя, как от холода и стресса пальцы начали неметь и покалывать. Плохо дело. Вокруг стояла зловещая тишина, даже свет в доме не горел. Странно, они до сих пор не вернулись?       Я подошла ко входу и открыла входную дверь. Тут же зажегся свет, реагируя на мое движение. Первое, что я увидела, были мои чемодан и сумка, стоявшие в углу. Я удивленно смотрела на свои вещи. Разувшись, я пошла вперед и дорогу мне преградили возникшие из темноты парни. Я вздрогнула, смотря на них, и нервно улыбнулась. У них был напряженный вид. Джесси скрестил руки на груди и, нахмурившись, смотрел мне в глаза. Ёнг Хо, скалясь, тоже флюиды дружелюбности не распространял. Мин Хёк неравно теребил рукава кофты, смотря в сторону, и лишь Чон Хо и Кан Ын стояли в стороне.       — Эм, привет, — я сделала шаг вперед, но тут же отступила назад, увидев, как на меня грозно двинулся Ёнг Хо. — Что-то случилось? Вы чего с нами не пошли в ресторан?       — Мы все знаем, — Ёнг Хо облокотился о стену, отрезая мне путь вперед.       — Знаете что?       — О твоих делах с Ли Хоном. Он все нам рассказал.       — О каких моих делах с Ли Хоном? — я включила дурочку. — Я не понимаю.       — Не надо прикидываться идиоткой. Ли Хон нам все рассказал и показал. Ты предательница.       Я совсем ничего не понимала. Как Ли Хон им все рассказал и показал? Что конкретно? Когда?       — Мы с ним встретились. Сегодня, после боя. Он был крайне убедительным. Не стал больше ничего утаивать и, в отличие от тебя, рассказал правду.       — Какую?       — Какую? — вскинул брови Ёнг Хо, нависая надо мной. — Какую? Ты еще спрашиваешь? Ты?       Я растерялась. Что происходит?       — Ты все это время была с ним в сговоре. Даже эта гребаная твоя стажировка и то, что твой босс предложил о нас блог вести. Все это было лишь для того, чтобы нас уничтожить. Вы втроем: ты, твоя подружка и твой босс ­­– вы все это продумали. Ловко водили нас за нос все это время. Но теперь не получится, правда вскрылась.       «Какого черта? Что он несет?»       Джесси подошел к нам.       — Ли Хон написал нам и предложил встретиться. Он тоже был на бое. И там рассказал нам о том, как вы втроем провернули свой гениальный план по уничтожению айдолов, где все в плюсе. Тебе удачная стажировка, твоему боссу огромный поток новостей, а подружке открытый путь к славе и богатству. Вы втроем выставили нас идиотами и превратили в изгоев. Ты довольна? Проделала большую работу, молодец, ничего не скажешь. Журналист из тебя выйдет отменный. Впрочем, можешь попробовать себя еще и в актерском мастерстве. Там тоже возымеешь успех. Как артист тебе говорю. Очень способная девочка.       Я переводила взгляд с одного на другого. Высказывались, в основном, Джесси и Ёнг Хо, но казалось, что осуждают меня все впятером.       — Прав я был тогда, когда говорил, что ты спишь с Ли Хоном. И как он тебе? Говорит, что ты горячая штучка. Может, нам тоже попробовать, а? Раз так можно убедить тебя сделать что-то.       Ёнг Хо схватил мою руку и прижал к стене. Я не знала, что мне предпринять. Ёнг Хо совершенно не давал мне и шанса оправдаться или вставить хоть какое-то слово. Никто из них не пытался вмешаться или хоть что-то сделать. Они мне не верят. Им плевать.       — Ну что же ты, давай, опускайся и начинай работать ртом. Ты ведь это умеешь делать, не так ли? Уже почти три месяца используешь нас всех, так почему и мы не можем сделать так же, а?       — Да что с тобой? Что со всеми вами? Я ничего не понимаю!       Джесси ушел куда-то внутрь дома и вернулся с моим ноутбуком в руках. Я ошарашенно смотрела на него. Джесси развернул экран ко мне и открыл несколько файлов.       — Это твой блог?       Я неверующе наблюдала, как он лазит по моему рабочему столу. Как он вообще узнал пароль? Как понял, где какой файл и как называется?       — Ты копался в моих личных вещах?       Джесси поднял на меня взгляд. Он смотрел на меня так, словно я предала его родину.       — Когда дело касается всех нас, личного не существует. Я спрашиваю снова: это твой текст?       Он открывал файл за файлом. Много текста, написанного на русском и английском. Я дернулась в хватке Ёнг Хо, и он отпустил меня, разрешая подойти ближе. Я вчиталась в написанный текст.       — Это не мое. Я такого никогда не писала.       — Да? — Ёнг Хо язвил, стоя позади меня. — Тогда почему отрывки из «не твоего» текста сейчас гуляют по всему интернету? Почему Ли Хон знает, что ты живешь вместе с нами? Почему он знает о нас то, что могла знать только ты, которая живет с нами?       Я обернулась. Ёнг Хо на взводе и любое мое слово не воспримет сейчас адекватно.       — Ёнг Хо, я не делала ничего, в чем в меня обвиняете.       — Да? Только вот все наши проблемы начались с твоим появлением, — Ёнг Хо навис надо мной. — Ли Хон сам все рассказал. Ты хотела славы и популярности, ты ее получила. Правильно, что я не доверяю чужакам. Они умеют всадить нож в спину.       — Ли Хон лжет! Он специально все это наговорил вам, чтобы вы…       — О, теперь ты его ставишь виноватым? Только он почему-то словами через рот рассказал обо всем, а ты молчала до последнего. Именно из-за тебя его вышвырнули из группы и теперь у них проблемы. Хотя, может, они и поднимут свой актив на нашей травле.       — Да, частично в этом есть и моя вина, но…       — Довольно! — Джесси захлопнул ноутбук и кинул его к моим ногам. — Ты уже все сделала.       — Джесси, я…       — Не смей! — крикнул он, и я вздрогнула. Джесси ни разу на меня еще голос не повышал. — Не смей коверкать мое имя. Для тебя я господин Джэ Сон.       Я сглотнула тяжелый ком в горле. Да что им всем Ли Хон такого наговорил?       Кан Ын, нервно потирая руки, подошел ближе.       — Может, все же выслушаем ее? Она ведь имеет право высказать свое мнение.       Но его слова были произнесены столь тихо и нерешительно, что никто не обратил на них внимания. Чон Хо так вообще отвернулся, не желая никакого участия принимать в самосуде. Мин Хёк последовал его примеру, но я видела, как сжимались его губы и кулаки. Ему явно было что сказать.       — Говори уже, — я смотрела прямо на маннэ. — Добей меня окончательно.       Мин Хёк дернулся и, вздохнув, повернулся.       — Я не хочу верить Ли Хону, но все факты указывают на то, что он прав. Я не знаю, чему верить. Ты либо оскароносная актриса, либо полная дура.       Я в ответ лишь хмыкнула. Просто прекрасно.       Ёнг Хо надоело изображать памятник самому себе и, подойдя ко мне, он меня развернул и вновь прижал к стене. Он сжал мое бедро, и я, наконец осознав всю плачевность ситуации, начала вырываться.       — Спасибо, что преподала нам столь ценный урок. Теперь мы знаем цену твоим словам и что из себя представляют русские, — Ёнг Хо наклонился к моему уху. — Предатели и мошенники. А конкретно одна еще и шлюха, готовая на все, лишь бы пристроить свою жопу как можно выгоднее.       — Ты хоть понимаешь, какими идиотами мы в тот момент себя ощущали? Мы действительно верили тебе, считали своим другом, чуть ли не сестрой. А ты играла с нами. Просто потому что захотела славы? И как, нравится? — Джесси сплюнул на пол. — Впустить тебя в нашу жизнь было большой ошибкой. Ты отравляешь все, чего касаешься.       Ёнг Хо со злостью во взгляде прижался ко мне сильнее и начал шептать на ухо, как он будет учить меня, плохую девочку, а потом меня научат остальные, и я не сдержалась. Я наступила ему на ногу и, ударив его ногой в бок, отбила от себя, от чего тот отлетел и ударился о стену, соскользнув по ней на пол. Тяжело дыша, я смотрела на то, как он безвольной куклой осел на пол. Перед глазами замелькало. Парни подбежали к Ёнг Хо, поднимая его на ноги и унося на диван в гостиную. Джесси развернул меня и толкнул в сторону выхода.       — Уходи. Ты опасна для нас. Забирай свои вещи и проваливай. Больше не появляйся рядом с нами.       Он продолжал толкать меня на улицу и выкинул вслед мои вещи, захлопнув передо мной дверь. Я смотрела на нее в окружении сумок и чемоданов и, вздохнув, взяв их с собой, покинула дом. На часах была полночь, холодно и телефон отказывался нормально работать. Куда мне идти? Что делать? И что я сейчас сделала? Я ударила Ёнг Хо?       Я остановилась на дороге. Я ударила Ёнг Хо? Я ударила его. Я его ударила.       Я развернулась, сжимая в руках ручку чемодана. Я его ударила. Ударила, ударила, ударила, ударила, ударила…       Развернувшись, я пошла обратно, с каждым шагом ускоряясь. Я. Его. Ударила. Я. Это. Сделала. Я. Ударила. Ёнг Хо.       Я перешла на бег, неслась по безлюдной улице вверх по дороге, остановилась у ворот и пыталась открыть их. Бесполезно, они больше не поддавались. Я билась в них кулаками и ногами, кричала, но все без толку. Никто ко мне не вышел и ничего не сказал. На воротах остались кровавые следы от моих разбитых костяшек, когда я поняла, что могу тут хоть до конца жизни простоять, но ничего не изменится. Они мне больше не поверят, я… а что я вообще тут делаю?       Я села на землю, прижав ноги к груди руками. Холод перестала чувствовать, вообще что-либо перестала ощущать. Прикрыла глаза. Может, так оно и лучше? Если я просто уйду.       Какое-то время я сидела без движения, выдыхая изо рта пар. Сбитые костяшки ныли, я часто шмыгала носом из-за холода, и когда вновь задрожала от низкой температуры, то покачнулась и упала на дорогу, разодрав щеку. Медленно поднявшись, я облокотилась о чемодан. Нужно найти какое-то место, где я смогу переночевать. Но куда идти? К друзьям не пойду, они начнут переживать, к Надин тоже, адреса не помню, к Леше тем более. Он в ярости на меня, как и все вокруг. Вдруг зазвонил телефон. Я красными руками нашарила его в кармане кофты. Звонила мама. К горлу тут же подкатил ком, и я зажмурилась. Не смогла не ответить.       — Василиса? Привет, не помешала? Ты, наверное, спишь уже? — голос мамы, как теплый луч света, согревал меня. Я, скрестив ноги и все так же облокачиваясь о чемодан, слабо улыбалась, слушая ее.       — Нет, мам. Я еще не сплю, — тихо ответила я.       — Что у тебя с голосом? — настороженно спросила она.       — Все в порядке. Все хорошо.       — Василиса?       — Я цела, мам. Просто устала. Очень. Хочу домой.       — У тебя точно все в порядке? Нам с отцом и Андреем не нужно приезжать или покупать тебе билет обратно прямо сейчас?       Чуть не произнеся «заберите меня отсюда, пожалуйста», я сжала кулак, впиваясь ногтями в ладони.       — Нет, мам. Я же скоро и так вернусь. Осталось всего нечего. Просто нужно потерпеть. Южная Корея, если честно, мне совсем не нравится.       — Ох, дорогая. Мне так жаль. Я хотела, чтобы твоя поездка стала для тебя радостью.       «Я сама все испортила, мама. Твоя дочь такая дура».       — Это ничего, мам. Все хорошо. Просто я слишком долго была одна без вас. Как там папа и Андрей?       — Все хорошо. Папа заключил новую сделку с испанцами. В следующем году поедем туда, хочешь, возьмем тебя с собой? Андрея на работе повысили. Стал начальником.       — Круто. Поздравь его от меня.       — Может, тебе и вправду закончить свою стажировку раньше? Я беспокоюсь за тебя.       — Все хорошо, мам. Я не должна бросать дело на финале. Сама считаю дни, когда наконец-то вернусь домой.       — Развлекайся больше и отдыхай. Не перетруждай себя на работе. Ты смогла с кем-то познакомиться?       — Да, мам. Смогла.       «И все разрушила».       — О, это же чудесно! Кто он или она?       — Девушка. Зовут Ми Ти Ён. Просит называть ее Надин. И Леша, вернее, Со Му Нёль, мой босс. Он, оказывается, в России долгое время жил. Они мне очень помогают тут.       — Ох, я так за тебя рада, доченька. И я очень скучаю по тебе. Мы все скучаем.       — Я тоже, мама. Я тоже очень по всем по вам соскучилась.       — Я слышала, у Гоши бой был в Корее, и он победил?       — Ага, это было зрелищно. Мы очень гордимся им.       — Отмечаете? Поэтому не спишь и голос такой, да?       — Ага. Ты права, мама. Права, как всегда.       Мама замолчала.       — Василиса? Ты уже уснула?       — Засыпаю, мам. Засыпаю.       — Хорошо… тогда спокойной ночи, солнышко. Мы уже считаем дни до твоего возвращения.       Мама отключилась. А я сидела вокруг чемодана и сумки, держала в руках телефон и пыталась сдержать слезы. Просидев так еще какое-то время, я шмыгнула носом и, глубоко вздохнув, встала на ноги.       — Хватит себя жалеть. Сделанного не воротишь. Надо двигаться дальше.       Вытерев рукавами кофты слезящиеся глаза, я пошла в противоположном от дома направлении, катя чемодан за собой. Разговор с мамой облегчил мое душевное состояние хотя бы на немного. Хотелось, на самом деле, все бросить и рвануть домой, но, как я сказала маме ранее, нельзя бросать все почти на финале. Я доведу свою стажировку до конца, чего бы мне это ни стоило. А потом уеду. И пошла эта Южная Корея вместе со своими айдолами куда-нибудь подальше от меня.       Остановившись на перекрестке, я думала, куда идти, но потом меня осенило. А почему я должна бояться вообще хоть где-то показываться? Пошли они все в сторону экватора, раз такие выебистые. Таких, как они, бояться, — себя не уважать. Оно уже случилось, к чему волосы на себе рвать? Я из России, а мы всегда пиздец встречаем лицом к лицу и только потом думаем, как его исправить или что с ним вообще можно делать.       Открыв приложение такси, заказала себе машину до редакции «M-Star». Пропуск у меня есть, а у Леши в кабинете широкий диван. Босс мне сделал дубликат ключа от своего кабинета на всякий случай. И вот он настал.       Добравшись до его кабинета, открыла дверь и повалилась спать, отключив свою голову.