Айдолы и я

      — Ну, я жду увлекательную историю, о которой невозможно молчать, — Леша навис надо мной, когда я проснулась у него в кабинете.       — Леша?       — Нет, тень отца Гамлета, — Леша сел в кресло напротив и, положив ногу на ногу, облокотился локтем о подлокотник. — Ну, начинай.       Я, потирая плечи руками, села на диване. Спина болела, и я замерзла. Голова гудела и настроения не было.       — Как друзья и тренер? Они в порядке?       — Василий, не уходи от темы, — Леша прикрыл глаза. — В порядке они, Витя обещал быть тише воды. Рассказывай. И только попробуй мне солгать.       Я вздохнула и, опустив голову, сглотнула. Я просто не знала, с чего начать.       — Василиса!       — Прости меня, Леша, — я не поднимала головы. — Я все испортила.       — Прежде чем я решу, казнить тебя или помиловать, мне нужны сведения. И лучше бы ты начала сейчас говорить. Я освободил свое расписание только до обеда, а мне вчера уже весь мозг выел Пак Хо Сок.       — Он сильно разозлился, да?       — Ты издеваешься?! — Леша стукнул кулаком по подлокотнику. — Я не шутки тут с тобой шучу! Что вчера произошло? Ты почему здесь ночевала? Что случилось с «INBOW»?       Я пыталась собрать мысли в кучу и хоть что-то объяснить.       — Василиса, — Леша был очень зол. — Я хочу услышать хоть что-то вразумительное. Иначе я реально начну верить в то, что ты подставила всех вокруг.       — Я никого не подставляла. Это все Ли Хон! — вскинулась я.       — Так, блядь, объясни нормально, что вообще нахуй происходит? Я нормально не спал из-за этой ситуации и очень-очень зол. И ты никак не помогаешь мне успокоиться. Почему ты мне ничего не рассказывала? Почему скрывала, а?       — Я не была готова…       — К чему, мать твою? — Леша устало выдохнул. Я посмотрела на него. Он и вправду выглядел не очень. Весь помятый, невыспавшийся и злой. — Вась, ну вот правда. Ты уже не ребенок, но почему не понимаешь такие простые истины? Ты же на журналиста учишься! Неужели не осознавала, к чему твое молчание может привести? И привело. Я реально без понятия, что теперь делать. Говно льется изо всех щелей. «M-Star» должно защищать «INBOW», а мы даже от нападок отбиться не можем, потому что сами не понимаем, что происходит. А виновница всего пиздеца сидит прямо передо мной и рот открыть не может, чтобы внятно объяснить причины своего поведения.       Я выдохнула.       — А я и не знаю, что должна рассказать! Меня обвиняют во всех смертных грехах! — я резко встала и гневно посмотрела на Лешу. — Давай и ты меня обвини. Мне уже плевать. На вас на всех, на эту ебаную Корею, на все вокруг. Насрать! Одни вы белые и пушистые, незапятнанные жертвы обстоятельств. Одна Василиса плохая и сжечь ее на костре, как ведьму!       Леша растерянно смотрел на меня, а меня несло все дальше.       — Заебало все меня уже нахуй! Раз вы все такие выебистые и ахуенно крутые, то сами свои проблемы и решайте. Я не нанималась в няньки этим идиотам, я не просила всего этого. Мое мнение все равно никого здесь не интересует! — я схватила свои вещи. — Пошло оно все, вы все. Я уезжаю домой, плевать мне на стажировку и рекомендации, можешь обосрать, у вас тут это хорошо получается!       — Василиса! — кричал мне Леша вслед, но я не остановилась, громко хлопнув дверью и позорно сбежала.       Телефон забыла зарядить, и он сел. А без него добраться до какой-либо гостиницы я не смогу. Денег на счету было мало и надо было что-то найти на оставшееся время. Вздохнув и покрепче сжав ручку чемодана, я пошла вперед, разглядывая улицы и знаки с указателями. Истерика, что я закатила у Леши, облегчения не принесла. Меня просто все достало. Я скучаю по России, здесь мне совсем не нравится. Я тут чужая.       Погода в это утро совсем не радовала. Было пасмурно и холодно. Всю ночь шел дождь. Я долго не могла уснуть, слушая его и мысли в голове, что бегали хаотично. «INBOW» меня ненавидят, другие на скандале делают себе пиар, а виноватой выставляют в обоих случаях меня.       Я, заметив толпу, натянула капюшон на голову сильнее, скрывая лицо, и быстрым шагом шла вперед. Толпа стояла и слушала выступлением корейца. Он играл на скрипке и, чем ближе подходила, тем отчетливее я слышала его красивую игру. Остановившись подальше от толпы, я слушала, как он играет. Это был кавер на «The Rains of Castamere» и до того это было красиво, что даже у меня выступили слезы на глазах. В это серое и холодное утро данная музыка идеально подходила под мое состояние. Я вновь вспомнила все события вчерашнего и сегодняшнего дня.       Подняв голову от земли, я огляделась. На другой стороне улицы были билборды. На них показывали фрагменты из вчерашних видеозаписей про «INBOW» и Ли Хона. Все как с ума посходили, обсасывая данную новость с ног до головы. Кадры с видеокамер, где «INBOW» дерутся с Ли Хоном, сменяются кадрами толпящихся у здания PM Entertainment журналистов, как эти самые папарацци караулят у домов «INBOW» и преследуют их по пятам, тыкая камерами и микрофонами им в лицо. Дикторы с новостей на корейском смотрели беспристрастно, но в их глазах и мимике читалось осуждение айдолов. Затем показывали страницы из соцсетей с комментариями. Даже не зная языка, я прекрасно понимала, что там явно половина слов вырвана из контекста и ни одного слова поддержки.       Окончательно замерзнув, я наткнулась на небольшую кофейню. Там точно должен быть кофе, что-то поесть, вай-фай и зарядка. Зайдя внутрь здания, я огляделась. Никого. Посетителей в такое ранее время еще не было, хотя это был будний день. Я подошла к кассиру. Это был молодой и явно невыспавшийся кореец. Он беспрестанно зевал, оглядывал что-то вокруг себя, заносил записи в записную книжку.       — Здравствуйте, — я мило улыбнулась.       Кореец поднял на меня взгляд.       — Можно мне что-то горячее, поесть и зарядку?       Кореец бегло осмотрел меня и кивнул в сторону меню. Либо он плохо понимал английский, либо мне попался не самый приветливый товарищ. Ну да плевать, мне сейчас важнее отогреться и снять недорогую гостиницу. Если сейчас попрошу денег у родителей, они могут что-то заподозрить. Обычно мне кидают сумму раз в месяц, а ту, что уже перевели, я большей частью потратила. Не знала ведь, что меня выгонят на улицу.       Заказав большую порцию эспрессо и пару сэндвичей, смогла подключить телефон к зарядке. Куча сообщений от друзей и Надин. Ни одного от корейцев и Ли Хона. Я вновь открыла соцсети и просматривала вчерашние видео. Споры и возмущения не утихали до сих пор. За одну только ночь набралось свыше ста тысяч комментариев. Переведя несколько с помощью переводчика, поняла, что бессмысленно тратить свое время на эту всю желчь.       За окном полил дождь, и я окончательно пала духом. На карте осталось не больше пятидесяти тысяч, а жить мне еще примерно месяц здесь. И это в лучшем случае. Дешевых гостиниц в Сеуле днем с огнем не сыщешь, с этим может помочь только Надин. Но к ней идти я не хочу, боюсь, что это может навредить ей.       Кассир позвал меня, и я забрала заказ. Кофе согрел, а сэндвичи хоть немного, но притупили голод. Я еще какое-то время сидела и смотрела в одну точку, а потом меня осенило. А почему я, собственно, должна сидеть тут и заниматься самобичеванием? Меня наняли, чтобы я писала об айдолах и помогала им. И сейчас им требуется помощь. Я могу с помощью блога все перевернуть. У меня есть факты, есть мои слова и воспоминания. Я могу выгородить парней, и они не увидят свет в конце туннеля. Я должна выполнить свою работу, несмотря ни на что. Это мой долг как журналиста. Это мой долг, как их пусть и уже бывшего, но друга.       Я достала из сумки ноутбук и, подключив его к сети, принялась писать. Я не позволяла себе отвлекаться, писала, не смотря ни на что. Мысли наконец-то собрались в кучу, и я смогла выдать что-то дельное.       Кофе давно остыл, сэндвичи потеряли свой товарный вид, а кассир кореец кидал на меня периодически косые взгляды. Я просидела в кафе несколько часов, прежде чем расплатилась за заказ и одухотворенной вышла из кафе. Дождь уже мелко моросил, но мне стало даже легче дышать, и я с улыбкой смотрела вокруг. У меня был шанс исправить если не все, то хотя бы частично сделать эту ситуацию менее отвратительной.       Телефон был заряжен, и я смогла найти хостел с приемлемой для себя ценой и магазинами поблизости. Жизнь вновь заиграла яркими красками.       Хозяйка хостела была невысокая полноватая женщина за пятьдесят с хитрым прищуром и явно не самым легким характером. Бегло осмотрев меня, она цокнула языком, что-то пробормотала себе под нос и махнула рукой, указывая на мою комнату. Маленькая, метр на метр, мне приходилось пригибаться, чтобы существовать в ней, без окон и с одной дверью. Благо тут был вай-фай и какая-никакая, а ванная комната. Кинув мне матрас и получив деньги, хозяйка ушла, оставив меня одну. Оглядевшись, я села на матрас и, подключив ноутбук к сети, вновь принялась писать.       Оторвалась от работы, только когда на часах уже показывало десять вечера. Желудок заурчал, а в глаза будто песка насыпали. Сохранив файл, я вышла из комнаты в ближайший круглосуточный магазин. На улице было темно и, несмотря на то, что вся улица была освещена, мне было жутко одной. Вокруг даже собачников не было и ни одной припаркованной машины. Быстрым шагом я зашла в магазин и, оглядевшись по сторонам, взяла корзину и пошла по рядам, смотря, что можно купить.       Мне повезло, что вокруг было много акций и я, гугля товары, представленные на полках, брала нужные мне. В магазине играла тихая музыка, из людей были лишь я да сотрудники. Закончив с выбором еды, я оплатила заказ на кассе и, взяв пакеты в руки, вышла. И остановилась. Возле входа была припаркована машина. Большой черный джип. Стекла затонированы и разглядеть, кто там сидел, возможности не было. Стараясь не привлекать к себе внимание, я быстрым шагом, смотря только вперед, старалась скрыться. Не факт, что это за мной, мало ли, может, за кем-то из сотрудников приехали. Я обернулась. К машине действительно подошел кто-то из персонала магазина. Я успокоилась и остановилась. Все моя паранойя, надо перестать дергаться по каждому звуку.       Не успела я обрадоваться, как врезалась в кого-то. Подняв голову, увидела над собой улыбающегося брата Ли Хона.       — Ну привет, — он доброжелательно улыбнулся, хватая меня под локоть. — Прокатимся?       — Пусти меня, псих конченый! — заорала я, вырываясь из его хватки.       Он тут же ударил меня под коленями, от чего я упала, пакеты выпали из рук и все их содержимое раскинулось по дороге. Я смотрела, как яблоки катятся, опережая друг друга, как разорванный от падения пакет молока толчками выплескивает на землю содержимое, и мне на мгновение почудилось, что это не белый напиток, а кровь и она заливает всю улицу, меня и все вокруг.       Брат Ли Хона меня резко дернул с земли и потащил в сторону машины. Я не сопротивлялась, смотрела на оставленные пакеты с едой и ничего не чувствовала. Устала я.       Меня кинули на заднее сидение машины, и брат Ли Хона быстро сел и поехал вперед.       — Куда ты меня везешь?       Брат Ли Хона бросил взгляд на меня в зеркало заднего вида.       — На семейную встречу. Папочка хочет побеседовать с тобой.       — Дон Корлеоне хочет видеть меня? Какая честь! Угрожать будете?       — Если не будешь сотрудничать.       — А с чего мне сотрудничать? Я ничего не знаю о вашей семейке. И мне плевать. Я уже говорила. Больше к айдолам и их делам не имею никакого отношения. И вообще, уже скоро страну покину.       — Покинешь, когда поболтаешь с папочкой.       Говорить больше нам было не о чем. Интересно, я переживу сегодняшнюю ночь?       Брат Ли Хона привез нас не на склад или в какой-нибудь притон, как я рассчитывала, а вполне себе приличный и красивый, богатый дом. Меня вытащили из машины и повели сразу внутрь, не устраивая никаких экскурсий.       — Гостеприимство явно не ваша семейная черта.       — Если так хочешь, то я устрою тебе тур по дому, не переживай, — он осмотрел меня. — Не в моем ты вкусе, конечно, но с этим можно что-нибудь сделать.       — А другого способа придумать не можете, как меня задеть?       — А почему тебя это задевает? Ты же и так спишь с моим братом.       — А тебе завидно, что ли? Сам хочешь ему постель греть? Так раньше надо было.       Брат Ли Хона припер меня к стенке. Сжав мое горло, он, как удав на кролика, впился в меня взглядом.       — Не дерзи мне. Ты еще дышишь только по нашей милости.       Задыхаясь, я вцепилась в руки Сон Су, пытаясь вырваться. Он сжимал хватку все сильнее и сильнее и отпустил только тогда, когда я уже начала закатывать глаза.       — Будь паинькой и вернешься в свою дыру живой.       Он открыл передо мной двери, где в хорошо освещенном кабинете за столом из красного дерева сидел отец Ли Хона. Он был невысокого роста, не выглядел как урод или красавец, вполне себе обычный чуть полноватый кореец. Но от него прямо веяло неприятностями. Взгляд был цепким и тяжелым. Сон Су посадил меня в кресло перед ним, а сам встал рядом со мной. Я молчала. Молчали и все остальные.       — Зачем притащили меня сюда? Что вам от меня надо? — я не выдержала этой давящей атмосферы.       — Найди мне Ли Хона, — сразу перешел к делу папаша.       — С чего вы все взяли, что я могу что-то знать о его местонахождении? Откуда? Мы с ним давно не общалась.       — Я не говорю, что ты можешь знать, я сказал найти его местонахождение.       — Да с чего он вам всем сдался? Ли Хон же послал всех вас. И правильно сделал.       Отец семейства встал и подошел ко мне. Я уже устала бояться и ждать пакости ото всех вокруг. Я не стала отворачиваться, а глядела смело на этого дона Корлеоне.       — Он нам должен, и только ты можешь найти его. Этот мелкий говнюк слишком хорошо заметает следы. Тут мой промах. Слишком хорошо я его тренировал. Мне лишь нужно, чтобы ты нашла Ли Хона, остальное не твои заботы. Мне плевать, как ты это сделаешь.       — А почему вы уверены, что он жив? Он же наркоман, вдруг откинулся от передоза?       — Ли Хон не дурак и не будет действовать себе во вред. Найди его или последствия не заставят себя ждать.       — Да с чего я должна вам вообще помогать? Меня и так выставили виноватой во всем!       — Кто виноват, что ты оказалась такой набитой дурой, — усмехнулся Сон Су.       Дон Корлеоне нагнулся, практически касаясь своим носом моего.       — Я знаю, что здесь твои друзья. Вчера был славный бой, мне даже понравилось. Я знаю, где они остановились, и в твоих интересах, чтобы они покинули страну благополучно. Плюс в моих руках большая власть, деточка. Я могу сделать так, что твои любимые айдолы больше никогда не выйдут на сцену. Их даже за людей перестанут считать.       — Что? — я вздрогнула. — Вы угрожаете мне их жизнью?       — Это не угроза, — папаша вновь сел за свое место. — Я говорю тебе, как будет. У твоих друзей будут проблемы, у твоего босса будут проблемы, у всех, кто тебя окружает, будут проблемы. Ищи Ли Хона. Сон Су будет присматривать за тобой, чтобы ты не наделала глупостей.       — Вы совсем с ума сошли? Почему я должна этим заниматься? Очнитесь, я никто! Ли Хон со мной даже говорить не будет!       — У тебя нет выбора. Из-за тебя он предал свою семью. Ты виновата, тебе и исправлять.       — Я не буду ничего делать! У вас что, в людях дефицит? Идите и ищите сами своего Ли Хона.       — Ну уж нет, милая моя. Ты будешь делать все, что я тебе скажу. Иначе наш разговор пойдет совсем по другому сценарию. А я так этого не хочу.       — Очнитесь, на дворе уже не девяностые! И угрожать мне смысла нет. Я вас полиции сдам.             — И что же ты предоставишь полиции как доказательство? Свои слова?       Я нахмурилась.       — Можешь язвить и ругаться сколько твоей душе угодно, вот только власть в руках тех, кто имеет деньги и связи. Я занимаюсь этим делом уже не один год и знаю, как все устроено. Айдолы всего лишь бизнес-проект, что хорошо приносит деньги, и лишь по воле таких, как я, они популярны и любимы всеми. Но если нам что-то не понравится, то… сама понимаешь, — папаша Ли Хона закурил, выпуская дым через нос. — Я могу помочь тебе с твоими айдолами. Скандалы прекратятся, журналистов укротим. Нужен лишь Ли Хон.       — Как я его вам найду? Я не знаю ничего в Корее.       — До этого же как-то крутилась и смогла узнать многое. Сделай так снова. Используй свои связи, Василиса.       Сон Су перегородил мне путь, когда я собиралась встать. Я не раздумывая ударила его ногой в живот, заставив отступить на несколько шагов. Он покряхтел, но быстро пришел в себя. Папаша с довольным видом наблюдал за нами.       — Может, ты все же не такая и бесполезная, как говоришь?       Я показала им двоим средний палец.       — В России все такие дерзкие и безрассудные? — Сон Су потирал живот. — У тебя хорошо поставлен удар. Может, поэтому Ли Хон с тобой и носится?       Я оставила их слова без внимания и вновь предприняла попытку уйти.       — Даже если сейчас уйдешь, тебе придется искать Ли Хона. Приведи его к нам, иначе будет другой разговор.       Я, не оборачиваясь, вышла из кабинета. Сон Су нагнал меня спустя несколько минут.       — Все же ты забавная девушка. Интересная.       — Я не собираюсь играть в ваши мафиозные игры. Я же сто раз это сказала.       — У тебя нет выбора.       — У меня есть выбор и его только что сделала. Я не буду вам ни в чем помогать, так что, будь добр, отъебись от меня нахуй.       Сон Су схватил меня за волосы и потянул назад, к себе. Я вскрикнула и начала царапать ему руки, пытаясь высвободиться. Когда он привлек меня к себе, то потянул за волосы вверх.       — Или ты прикрываешь свой наглый и грязный рот, или больше о тебе и твоих друзьях никто и никогда не услышит. За всеми вами уже следят с того самого момента, как ты пришла в агентство брать интервью у моего брата и его группы. Так что делай выводы сама, кто виноват в сложившейся ситуации.       Он потащил меня за волосы по всему коридору, до самой машины. Только там Сон Су отпустил меня, но лишь чтобы снова затолкать в машину и увезти обратно в тот район, где я снимала квартиру.       — Спокойно ночи, куколка! — Сон Су вытолкал меня из машины и скрылся.