Айдолы и я

      Леша уходит на работу утром и запирает меня в квартире. На мои возмущения он даже не реагирует и каждый час отписывается, требуя от меня того же. Сначала я игнорировала его, бесилась, но, когда он начал звонить и орать на меня в трубку матом, я поняла, что делаю только хуже своим упрямством. Друзья закидывали меня сообщениями в чате, спрашивали, что вообще происходит. Леша не запрещал мне общаться с остальными, но очень уж не хотел, чтобы я выходила хоть куда-нибудь. Мне разрешалось выползать на балкон и дышать в открытое окно. И то, Леша боялся, что я рискну спрыгнуть с одиннадцатого этажа. Мои заверения в том, что я еще не совсем чокнулась, никак его не успокаивали.       Надин тоже не молчала, а постоянно мониторила соцсети и скидывала мне все самые последние новости. Раз уж я теперь оторвана от мира, то хоть так узнаю, что происходит за пределами квартиры. А страсти кипеть продолжали. Люди откуда-то находили старые интервью, инфоповоды, писали не иначе как из головы выдуманные факты и тогда срабатывал «эффект Манделы». Все сразу верили, что действительно когда-то тогда-то такое-то событие было — и вот же оно, доказательство. Тех, кто писал, что все это чушь несусветная, быстра задавила толпа общественного мнения и призывала блокировать данных пользователей или вообще исключить их из жизни и прочего. Часть айдолов подхватила волну хайпа и начала тоже выдумывать какие-то факты, «обличающие» «INBOW». Все это превратилось в какой-то сюр, и как решить данную проблему — ни я, ни Надин не понимали.       Леша практически жил на работе, у него постоянно было плохое настроение и он часто срывался на меня, хоть потом и извинялся, но я все равно понимала, что сама во всем виновата. Мы с Надин чуть ли не ежедневно проводили мониторинг соцсетей, мозговой штурм, но это не приносило особой пользы.       — Надо разыскать Ли Хона, — я ела салат из миски, поставив Надин на громкую связь.       — Ты с ума сошла? Нет, нет и нет, Виса! — Надин слушала это уже не в первый раз. — Ты что, не понимаешь, что сделаешь только хуже? Ты уже натворила дел, сиди и не дергайся.       — От меня не отстанут, пока я не найду Ли Хона.       — К тебе никто и не лез за последнее время. И почему ты вообще должна что-то для них делать? Особенно после того, как тебя чуть дважды не убили. Ты уже скинула им его местонахождение, они больше не писали. Все, заканчивай!       — Надин, мне кажется, что если я найду Ли Хона, то что-то изменится. Сейчас, пока он на свободе, этот бесконечный поток срача не остановится. Нам надо найти Ли Хона и всю семейку на чистую воду вывести.       — Раньше надо было это делать. Теперь уже мы все под прицелом у них. Даже я.       — Ты?       — В последнее время я замечаю у окон своего дома черную машину, а когда иду куда-то, то чувствую, что за мной следят. Никто ничего не делает, да и вообще, может, это только моя паранойя, но, Виса, я призываю тебя и всеми богами заклинаю — не делай ничего. Все это приведет к краху. Ты себя погубишь и нас потянешь на дно.       — Но…       — Му Нёль уже занимается этим делом. Они вместе с господином Паком разгребают все это дерьмо и не нужно им мешать. Ты отдала все доказательства, хватит, успокойся!       — Но почему они ничего не делают?       — А как ты себе это представляешь? Думаешь, что они тут же опубликуют такую новость со всеми доказательствами? В полиции не идиоты работают, и по цепочке это всех захватит. Да и нет уверенности, что полицию не подкупил Чже Ван Ён. Раз он договаривался с Северной Кореей, то вполне возможно, что его связи простираются намного дальше нашей страны.       — Но мне надоело сидеть и бездействовать. Это наше с тобой дело. Мы все это сделали.       — И потому наша работа на этом закончена. Дальше действуют те, у кого больше опыта и связей.       — Но…       — Виса, все. Не желаю больше слушать об этом ничего. Ты сидишь дома и точка.       Я раздраженно скривила лицо.       — А о парнях слышно что-нибудь? Что они сейчас делают?       — Пытаются держаться на плаву среди дерьма, что же еще. Дела у них неважные. Каждого сейчас их чуть ли не под микроскопом рассматривают. Нетизены практически отыскали их выписки из роддома, будто это что-то может доказать.       — У вас в Корее одни психи.       — А где их нет?! Поэтому ты понимаешь, почему самодеятельность сейчас вообще не вариант? «INBOW» и так на грани распада, достаточно лишь искры, чтобы все взлетело на воздух.       Попрощавшись со мной, Надин отключилась. Я доела салат и, поставив миску в посудомоечную машину, вернулась к написанию блога. Просидев за ним несколько часов, я устало облокотилась о спинку стула. Я действительно не понимала, почему Пак и Леша медлят. У них на руках все карты, так почему они их не раскрывают? Они смогли бы прикрыть свои проблемы, очистить репутацию «INBOW». Почему они просто теряют время? Да еще и этот блог. Толку от того, что я пишу, если это нигде не опубликуется? Я просто набираю текст, вставляю фотографии и на этом все. Что вообще эти двое планируют делать?       Сидеть без дела в четырех стенах, как пленнице, мне уже порядком надоело. Хоть я и понимала опасения Леши, но не могла ничего не сделать. Друзья, как и Надин, в один голос призывают меня сидеть на жопе ровно, но когда я делала так, как мне велят?!       В голове начала прорабатывать план. Мне надо отвлечь внимание Леши, ослабить его бдительность, а потом выкрасть ключ и сбежать. Я должна быть там, на передовой, а не сидеть здесь и прятаться, как говно пассивное. Я не боюсь их, мне уже давно не страшно. Что они мне сделают, в конце-то концов? Я сильная, я справлюсь. Иначе я не Василиса Ходокова.       Леша вернулся домой после десяти. Как обычно в последние дни, он был уставшим, заебанным и рассеянным. Я вышла его встречать. Помогла снять верхнюю одежду и вообще вела себя как самый милый в мире человек. На это уставший Леша даже внимания не обратил. И мне это было на руку.       — Я ужин приготовила. Пойдем, поедим, — я потащила босса за руку на кухню.       — Дай душ принять, Вась. Я устал, как собака, — Леша вяло пытался вырваться.       — Да ты с ног валишься. Тебе энергия нужна. Давай поедим, потом в душ. Хочешь, спинку тебе потру?       — Уймись, извращенка, — лениво отмахивался босс. Я лишь улыбнулась и посадила его за стол.       Ужин я действительно приготовила. Корейский. Убила на это почти весь день, использовала весь свой богатый матерный арсенал, но смогла сделать два блюда — Сиряги Тямури (корейский суп из свинины и пекинской капусты) и пулькоги (жареная говядина в маринаде из груши). Леша, если и удивился сегодняшним моим творениям, не стал расспрашивать, а принялся есть и нахваливать мои умения. Я охотно принимала похвалу и даже разлила нам вина по бокалам, заставила выпить его со мной. После двух таких бокалов Лешу окончательно разморило и ни о каком душе и речи быть не могло. Я дождалась, когда он совсем станет сонным, и, встав, помогла ему дойти до спальни, раздела и, накрыв одеялом, пожелала спокойной ночи. Леша отрубился сразу же, как его голова коснулась подушки.       Не теряя времени, я вытащила его вещи в коридор и принялась вытряхивать. В карманах у него было множество фантиков, каких-то бумажек и прочего мелкого мусора. Сложив их в кучу, я достала сумку и принялась там рыться. Все, что меня интересовало, так это ключи от квартиры. Найдя их, я аккуратно сложила все вещи и, быстро обув кроссовки, выбежала на улицу, отперев дверь, оставив ключи на крючке в прихожей. С собой взяла только телефон, карту и кофту, ибо по ночам уже холодало.       Улица встретила меня радостной прохладой, свежим воздухом, шумом и чем-то неуловимо знакомым. Постояв некоторое время, я широко улыбалась и, натянув капюшон на голову, побежала вперед. Мне нужно было с чего-то начать. Нельзя просто так ждать и ничего не делать.       В голове проскальзывали мысли, что я делаю неправильные вещи и мне нужно вернуться, но пути назад уже нет. Я должна остановить Ли Хона и его семейку. Пусть даже и одна. Я понимала, что занимаюсь откровенной херней, но действительно не могла сидеть сложа руки. Я уже скинула местонахождение Ли Хона ранее, но не верила, что его можно было найти так просто.       Начинать поиски Ли Хона решила с того клуба, где впервые мы с Надин узнали о том, что он ввязался в криминал. Найдя в заметках название заведения, я пробила по картам, как до него добраться. Можно было доехать на метро, у меня как раз оставалось несколько проездных. Не теряя времени, я нырнула в ближайшую станцию и, дождавшись поезда, села в вагон.       Народу было много, и все теснились друг с другом. Я держалась за поручень и постоянно сверялась с картой, внимательно слушая станции, чтобы понять, когда надо выйти. Сделав несколько пересадок, я вышла на улицу и оказалась у здания клуба. Тут уже была длинная очередь, а тратить время на ожидание я не собиралась. Обойдя клуб, я подошла к черному входу и потянула за дверь. Передо мной тут же возник кореец. Он удивленно оглядел меня и встал в проходе, не давая пройти.       — К кому и куда? — спросил он, скрестив руки на груди.       — к Червю, — ответила я. — Где его искать? Он сказал мне, что устроит встречу здесь.       — Не надо мне тут сказки рассказывать. Червя давно никто не видел. Катись отсюда!       — Где мне его найти? Он нужен.       — Не знаю я, где его искать. Сама думай, пошла отсюда!       — Постой…       Кореец толкнул меня.       — Я сказал, проваливай. Нет тут Червя.       Дверь передо мной захлопнулась и, сколько бы я ни билась, никто больше не открыл. Пнув ее от досады, ушла дальше. Куда можно еще пойти искать Ли Хона? В голове перебирала всевозможные места наших с ним встреч. Может, тот пляж, где мы с ним вдвоем гуляли? Как же он там назывался… то-то на «н»… ниссан… нихан…       Открыв всезнающий Гугл, я принялась искать все пляжи Южной Кореи, начинающиеся на «н». Найдя нужный, поняла, что своим ходом добраться туда будет весьма и весьма проблематично. Машины под рукой нет, так что придется отмести эту идею. Думала отправиться снова к нему домой, но это было бы слишком просто. Однако все же решила и туда наведаться.       Естественно, дом пустовал. Вообще похоже было на то, будто в нем кто-то дрался. Все вокруг перевернуто, разбито и сломано. Сев на уцелевшее чудом кресло, я вновь вспоминала все моменты наших с ним встреч. Голова снова начала болеть, но к боли я уже привыкла и она даже начинала нравиться. Его нет в клубе, нет в доме, сомневаюсь, что и на пляже его смогу найти. Куда может пойти наркоман и криминальный авторитет?! Семья сама ищет, так что вряд ли это места, в которых они смогли бы его найти. И почему они вообще со всеми своими связями не могут найти собственного ребенка? Очень странно.       Я встала и начала ходить по обломкам, продолжая размышлять. Что-то точно упускала. Голова раскалывалась все сильнее и наконец, не выдержав, я вновь села на кресло, массируя виски. Боль стала мешать сосредотачиваться и это сильно отвлекало. А терять время мне нельзя было. По-хорошему надо было вернуться до утра, чтобы не вызвать подозрения у Леши. Иначе он этого так просто не оставит.       Я сидела и пыталась унять боль, пока не почувствовала, что кто-то положил руку мне на плечо, с силой сжимая. Вздрогнув, я обернулась. Надо мной навис Геракл. Его большая лысая голова блестела, а массивное накаченное тело пылало жаром и тяжело от дыхания вздымалась широкая грудь.       — Что ты тут делаешь? — я удивленно смотрела на него.       Он ничего не говорил, лишь продолжал с силой сжимать мое плечо.       — Тебя тут нет, это все просто мои глюки. Тебя нет! Уходи!       Геракл не уходил, а стоял и смотрел. Я попыталась вырваться, но не могла и двинуться от его хватки. Вдруг вспомнила, как он меня сжимал тогда на ринге. Это было точно так же, как и сейчас. Его массивные руки чуть ли не раздробили мои кости в тот момент. Я начала вырываться, кусала и била его, но он даже не дернулся. Тогда я схватила его за руку и оторвала от своего плеча. И в этот момент Геракл двинулся. Он завопил и, занеся надо мной руку, сжатую в кулак, стремительно направлял для удара. Я отскочила и предприняла попытку отбиться, но Геракл наконец-то двинулся ко мне, сшибая все предметы, раздавливая стекло под ногами и неотрывно смотрел в мою сторону.       Я попятилась, Геракл шел следом. Запнувшись о деревяшку, полетела на пол, Геракл навис надо мной. Он сжал руки в кулаки и принялся наносить удары. Я уклонялась и принялась отбиваться. Все это было очень похоже на тот самый бой три года назад. Только вокруг нет канатов ринга и рева толпы.       Геракл тянул меня за ноги и заламывал руки, я била его по голове и свободной ногой по почкам и ребрам. Я слышала хруст сломанных костей, видела, как кровь заливает его разбитое от моих ударов лицо и не обращала внимания на собственные повреждения.       Когда смогла сделать ногой подсечку и повалить его на спину, занесла над его лицом кулак, намереваясь превратить его в кашу, но он вдруг рассеялся перед моими глазами, а я увидела, что все это время дралась с собственным глюком. Я сидела на полу, тяжело дышала, костяшки рук были в крови из-за осколков и ссадин, полученных мною, пока я тут «билась». Вмиг накатила слабость, и я упала на деревяшки и стекла, чувствуя, как слезы подступили к глазам. Неужели это конец? Это мой финал, к которому я привела саму себя? Я действительно сошла с ума? Что мне делать? Почему я вообще здесь оказалась? За что борюсь?       Я моргала и смотрела, как пыль медленно оседает в слабом свете луны. Я проиграла? Все бесполезно? Я ничего больше не могу? Почему… Для чего вообще все это? Хочу домой. Я устала…       Я свернулась калачиком на разбитых досках, сдерживая истерику, что рвалась наружу. Тело болело от ран, голова ныла от боли и болезни, а я не знала, как заставить себя двигаться. В голове снова мелькали образы трехлетней давности, разговоры и вердикт врачей. Я здесь или нет? Может, мне все снится, а я до сих пор в больнице на кровати? Может, я до сих пор брежу и вообще уже нахожусь в психушке? Мне действительно начало казаться, что вокруг не дом Ли Хона, а белые стены палат. Я видела, как мелькали светильники, как ходили вокруг врачи и медсестры с медбратьями, как они разговаривали с пациентами, как давали им еду и лекарства, кому-то правили капельницы, меняли утки, присоединяли к каким-то аппаратам.       «Очнись!»       Я вздрогнула. Чей это голос?! Кто говорит?       «Очнись, Василиса!»       Я замерла.       «Очнись!»       Точно. Это все мне кажется. Я сейчас в Корее, я ищу Ли Хона, я должна помочь спасти своих близких. В этом моя цель. Хватит себя жалеть. Нельзя терять время.       Я медленно поднялась, шипя от боли. Руки расцарапаны, одежда вся в грязи и пыли. Не волнует. Ступая по разрушениям и осколкам, я покинула дом Ли Хона. В голове возникла идея, у кого можно выяснить местоположение парня…       — Говори, где он! — я прижимала лицо Ю Бина к стеклу, вдавливая в него. Остальные участник группы «Strars Boys» со страхом жались в угол.       — Да не знаю я! — вопил Ю Бин.       — Знаю я, что знаешь. Ты с ним общался, так? — я продолжала впечатывать его лицо в стол.       — Да откуда я мог с ним говорить? Сама подумай!       Пусть он и говорил, что не поддерживал с Ли Хоном никаких связей, в этом я совсем не была уверена. Не могли они так просто расстаться. Я уверена, что что-то все равно до сих пор их связывает друг с другом. Тем более он знал, куда мог отправиться этот психопат-уголовник.       — Тогда как вы до сих пор держитесь? И не надо мне тут заливать про то, что ловите хайп на скандале. Этого недостаточно для таких, как вы.       — Я правда ничего не знаю, я…       Я подняла Ю Бина за шкирку и ударила лицом о стол. Он под тяжестью корейца треснул, но не разбился. Ю Бин взвыл, а оставшиеся члены группы закричали.       — Скажи уже ей, Ю Бин! — Ким Хе трясся, как осиновый лист. — Она нас тут сейчас убьет. — Что он говорит? — я резко подняла Ю Бина за шиворот. — Переводи!       Ю Бин кряхтел, но, как партизан, молчал. Я вновь впечатала его лицом о стол, он еще сильнее трескался.       — Остановись, ты его убьешь! Я скажу тебе, где Ли Хон! — Ким Хе, звеня яйцами, подбежал к нам и схватил меня за руку. — Отпусти его.       Посмотрев на загнанно дышавшего парня, я отбросила Ю Бина в сторону и нависла над блондином.       — Говори.       Ким Хе трясся и шумно сглотнул. Не выдержав, я схватила его за шиворот и подняла наверх.       — Ну?       — Он… он может быть в психиатрической больнице Гонжам. Она давно заброшена и там почти никто не ходит….       — Вот и отлично, — Ким Хе забился в моих руках, когда я потащила его к выходу из здания. — Проводишь меня туда.