Айдолы и я

      В себя я приходила несколько раз. Последнее, что помнила, как падаю на ринге, а ко мне несется Леша. Он что-то кричал, но я уже не слышала, да и не вспомню. Потом очнулась, когда был какой-то шум, кто-то трогал меня, что-то говорил на непонятном языке, мигал свет. Меня куда-то везли. Кто-то кричал мое имя, держал за руку, о чем-о просил.       — Виса, пожалуйста!       — Виса!       — Быстрее, реанимация….       …       — Она не реагирует, следите за показателями!       — Какая у нее группа крови?       — Что с ней происходит?! Она будет жить?       — Виса!       — Кто из вас ее опекун?       …       — Что с ней?       — Опасности для жизни нет, но пока девушка под наблюдением в больнице. У нее множество травм, нужно ждать, пока придет в сознание.       — Как долго ждать?       — Сказать не могу, все зависит от нее самой. Есть еще что-то, что мне нужно знать о ней?       — Мы можем поговорить наедине, доктор Ли?       …       Открыв глаза, зажмуриваюсь от яркого света. Я находилась в просторной белой комнате, лежала на медицинской кушетке, рядом стояло куча мониторов и непонятных мне приборов, которые обычно показывают в сериалах и фильмах про врачей. Почему я в больнице?       Голова гудит и не дает нормально мыслить. Я приподнимаюсь на локтях и тут же об этом жалею. Грудь сдавливает от боли, в глазах темнеет, а комната начинает вращаться, как юла. От слабости меня повело, и я оперлась на локоть, почувствовав в сгибе боль. Дернувшись и закричав, увидела, что своими телодвижениями сдвинула катетер в вене и он встал под неправильным углом. Из раны полилась кровь, и я начала шарить рукой в поисках кнопки для вызова медсестры. Поняв, что бесполезно этим заниматься, я попыталась сама поставить катетер обратно, но лишь усугубляла ранение. В итоге выдернула его из руки и, сжав, медленно встала с кровати. Меня вело из стороны в сторону, как при шторме на корабле, но я упрямо шла к выходу и, когда дошла до двери, упала на нее всем весом, но, найдя свободной рукой ручку, открыла ее.       Тело не выдержало такого насилия над собой, а еще меня затошнило, и я осела на пол. Прислонившись к косяку, прикрыла глаза, казалось, на мгновение, но вновь открыла их уже на больничной койке. Рядом со мной стояла медсестра и настраивала капельницу. Увидев, что я очнулась, вместо доброжелательности она принялась меня отчитывать на английском с сильным акцентом.       — Девушка, ну что вы тут устроили! Как можно так наплевательски относиться к своей жизни! Чудо, что вы в больнице, где много пациентов и врачей! Иначе вас пришлось бы навещать уже на похоронах. Ну нужно же думать!       Медсестра возмущенно уперла руки в боки и, нахмурившись, смотрела на меня. Мозг у меня работал не ахти как хорошо и нормально ответить ей я не смогла. Только лишь слабо кивнула и вновь закрыла глаза.       Неясно, сколько еще лежала, но когда в очередной раз открыла глаза, то рядом со мной стояли знакомая медсестра и, судя по всему, мой врач. Тоже кореец, среднего роста, молодой, явно делал пластику. Он заметил, что я пришла в себя.       — Добрый день, мисс, — доктор мне улыбался приветливо, что-то писал ручкой в планшете. — Меня зовут Ли Ен Хван, я ваш лечащий врач. Как вы себя чувствуете?       — Не знаю, — я сама удивилась своей слабой и еле внятной речи.       — Ну, это не удивительно. Вас сюда доставили в тяжелом состоянии. Хорошо, что некоторые из врачей были свободны, иначе дело приняло бы скверный оборот.       — Сколько я уже тут?       Голос у доктора Ли был приятный и акцента в английском у него практически не было.       — Три дня. Я сообщу вашему опекуну и друзьям, что вы пришли в себя. Пока отдыхайте. Госпожа Мун, помогите нашей львице.       Я нахмурила брови. О чем он?       — Что со мной вообще было?       Доктор Ли криво улыбнулся, что-то черкая в своем планшете.       — Голова ваша как? — он подошел ко мне и осторожно ощупал.       — Вроде нормально… а что?       — У вас сотрясение мозга, помимо многочисленных ушибов и вывихов. А также сломано два ребра.       Я удивленно уставилась на мужчину. Он что, шутит?       Доктор Ли, закончив осмотр моей головушки, снова что-то начеркал в своем планшете, подмигнув мне, пожелал хорошего дня и вышел. Медсестра помогла мне сесть, подоткнула подушки и снова проверила капельницу.       — Что произошло? Почему я тут? И почему он назвал меня львицей?       — Лично я считаю, что вы просто безрассудная и отчаянная. Вы же девушка, как можно такое с собственным телом и лицом творить! Мне больно на вас смотреть.       — А что со мной не так?       Медсестра замерла и с какой-то тревогой или беспокойством посмотрела на меня.       — Вы правда хотите увидеть?       — Да что там не так? — возмутилась я. — Руки и ноги на месте, грудь, правда болит, да и общее состояние слабое, но я же в порядке. Могу двигаться.       — Лежать! — крикнула медсестра и дернулась, будто сама от себя такого не ожидала. — Вам нельзя пока вставать. Я принесу вам зеркало.       Не успела я и слова вставить, как девушка тут же скрылась где-то за выходом из палаты. Я со вздохом откинулась на подушки, поморщившись от боли. Попыталась вспомнить хоть что-то из прошлого, но в голове сплошной туман. Осмотрела руки. Костяшки в мясо сбиты, ногти обрезаны почти под корень и под ними частично осталась кровь. То, что было ниже моего тела, скрытого под одеялом, даже думать не хотела. Единственное, что радовало, так то, что я чувствовала свои конечности и двигала им. Слабо, но могла.       — Почему я тут? И почему в таком состоянии? Кажется, я куда-то шла, и кто-то что-то кричал. Кто-то меня звал…       Медсестра вернулась и подала мне зеркало. Взглянув на себя, я вытаращила один глаз и не верила, что это, мать вашу, я.       — Это что, грим к фильму ужасов?       — Если бы, — фыркнула медсестра. — Это ваше лицо. Мы над ним долго работали. Вы вся были как оно сейчас.       На меня смотрело опухшее нечто. Один глаз был полузакрыт и со здоровенным таким фингалом. Губы опухшие, одна бровь рассечена. Волосы всклокочены, и я даже боялась их трогать. Сама бледная, с синяками и гематомами. Это не я.       — Это не я.       — Это вы.       — Это не я.       — Это вы.       — Но я не могу быть такой страшной!       — Охотно верю. Но сейчас это вы.       Медсестра забрала у меня зеркало, а я находилась в какой-то прострации. Я где была все это время, что сейчас выгляжу как драугр из Скайрима?       — Скоро будет обед. Сможете держать приборы?       Я ошалело смотрела на медсестру. Она, покачав головой и что-то пробормотав, вышла.       Ебануться. Это просто какой-то сюр. Я сейчас могу кастинг на роль зомби в фильме пройти. Глубоко и размеренно задышав, я пыталась успокоить себя и попытаться хоть что-то вспомнить.       — Так, давай по порядку. Тебя выпнули из дома корейцы, ты шаталась по улице, думала, как дальше жить эту жизнь. Денег нет, но вы держитесь. Играть в переходе «бедной студентке заплатите котлетой» тоже не вариант было. Я не Лютик. Потом… потом я пошла к Леше… Леша!       Я встрепенулась. Ну точно! Леша. Он же меня у себя приютил! Он должен что-то знать. А почему он не связывался со мной? И где вообще мои вещи? Где мой телефон?       Я начала шарить по кровати рукой, смотрела на тумбе, окинула взором палату. Моих вещей нигде не наблюдалось. Так, мне это не нравится. Плевать, что там со мной. Где мои паспорт, телефон и карты? Я как домой-то вернусь? Меня же сожрут живьем за то, что я все проебала.       Хотела вновь встать, но тело было таким слабым, что лишний раз двинуться было для меня чем-то нереальным. Решила, что лучше полежу и повспоминаю побольше событий.       Кажется, я заснула на какое-то время, потому что, когда открыла глаза, учуяла запах еды, а рядом со мной стояла моя медсестра и снимала с подноса крышку. Кормили в Корее больных на порядок лучше, чем у нас в России. Передо мной было множество чеплашек с закусками, бульоном и одной булочкой.       — Если не сможете есть сами, я вас покормлю.       Рядом лежала ложка и палочки для еды. Осторожно взяв ложку в руку, зачерпнула ею суп. Она дрожала в моих руках и частично суп разлился по подносу. Я нахмурилась.       — Давайте я вам помогу, — медсестра протянула руку ко мне, но я покачала головой.       — Я сама.       — Девушка, ну нельзя вам перенапрягаться, не стройте героя сейчас. Я здесь, чтобы вам помочь и вы быстрее восстановились. Почему вы такая упрямая? Господи!       — Это ее нормальное состояние, — раздался позади медсестры голос Леши.       Мы обе вскинули головы на голос. В дверях стоял Леша, Надин и «INBOW». Я сжала ложку в руках, с какой-то тревогой смотря на них всех.       — Вы сможете совладать с этой упрямицей? — обратилась медсестра к Леше.       Он кивнул и девушка, оставив на него заботу обо мне, ушла. Дверь за ней закрылась. Первой не выдержала Надин. Она бросилась на меня с криком и крепко обняла, от чего я завизжала и оттолкнула ее, повалив на пол. Грудь тут же всю сдавило, и я скрючилась от боли. Ложка выпала из рук и с громким звуком, раздавшимся в тишине, упала на пол, откатившись куда-то в сторону.       — Черт, Виса, прости! — Надин тут же вскочила и смотрела на меня со страхом, не зная, куда деть руки.       Я помотала головой и тоскливо обозрела обед. Желудок заурчал. Леша, закатив глаза, подошел и, подняв ложку с пола, обтер ее салфеткой. Потом сел напротив меня и, зачерпнув суп, поднес её к моему рту.       — Открыла нахуй.       Я открыла. Ложка осторожно легла мне в рот.       — Закрыла и проглотила.       Команду выполнила. Так и съела весь обед. Надин и корейцы стояли вокруг нас молчаливой тенью. Я на них не смотрела, игнорировала, как могла. Когда наконец-то с едой было покончено, Леша вытер мне рот салфеткой и, выбросив ее в мусорку, осмотрел меня.       — Ну, привет, больная на голову женщина. Как ты?       — Н-нормально, — я отвернула голову. — Спасибо за помощь.       — Ебать, пожалуйста нахуй. Ты слова такие знаешь, вот уж не ожидал!       Я отвела взгляд.       — Ну, чего молчишь-то? Сказать больше нечего? Ты себя в зеркало видела? Выглядишь как внебрачный ребенок Пеннивайза и Гуля из Ведьмака. Просто пиздец, Василий.       Я возмущенно посмотрела на него.       — Ну давай, жги. Выдай что-нибудь гениальное.       — Я все равно ничего не помню.       — Ой, как удобно. Я не я, хата не моя. Нет уж, милая моя, за свои слова и действия будешь отвечать. Я из-за тебя, мелкой гадины, поседел и постарел! Я! А мне всего тридцать пять, мать твою, лет! Я ни разу у косметолога не был за всю жизнь, а за эти ебучие три месяца я успел схватить паничку, стрессовое расстройство, вспомнить все молитвы, уверовать во всех ебаных богов и разочароваться в них и столько денег спустить на твое лечение, потому что ты, тупица, без страховки, и смысла в твоем существовании не больше, чем в черве земном!       — Вообще-то, земляные черви полезны природе и…       Леша так посмотрел на меня, что я тут же заткнулась.       — Прости…       — Прости?! Прости?! А если ты бы, блядь, на моих руках сдохла, голова твоя садовая, я тоже твоим родителям сказал «простите»? И руками развел? И чтобы меня на месте убили или посадили? А потом жить нам всем с чувством вины? Василиса, еб твою налево!       Я не знала, что сказать.       — Мы все сидели как на измене, пока ждали звонка от врача. Все мы. Ты на меня смотри, на нас всех. Что молчишь, а?       Леша скрестил руки на груди и с такой злостью смотрел на меня, что мне стало не по себе. Надин стояла рядом со мной и мялась, не зная, видимо, чью сторону принять. «INBOW» встревать не спешили.       — Леш, я правда прошу прощения. Знаю, что поступила глупо и неправильно. Я виновата. И я все возмещу, со временем и…       Меня прервал Леша, осторожно обняв и чуть сжав мои плечи.       — Я так обосрался от страха за тебя, дурочка, — Леша погладил меня по волосам. Я вздрогнула от этой простой ласки. Меня всю затрясло в его объятиях. В глазах все расплылось и я, всхлипнув, прижалась лицом к его груди, заплакав. — Вот так, молодец. Надо было сразу так сделать, а не творить всю ту дичь вместе с Надин и не доводить себя и нас…       Он ворчал, но продолжал обнимать и гладить меня по голове до тех пор, пока я не успокоилась. Всхлипнув последний раз, я чуть отодвинулась от него и, увидев, что испачкала ему костюм, начала вытирать, размазывая грязь лишь сильнее.       — Ну все, прекращай, — Леша мягко взял мои руки в свои. — Я рад, что ты в порядке и очнулась.       — Ты расскажешь, что произошло? Я правда ничего не помню.       Леша вдохнул и покачал головой. Рядом всхлипнула Надин. Я обернулась, увидев, что она сдерживает рыдания, вытирая слезы рукой.       — Виса, ты такая идиотка! Я так испугалась за тебя! Не смей так больше никогда делать!       Я протянула ей руку, и она тут же обняла меня.       — Прости, Надин, — я слабо улыбнулась, тревога постепенно отпускала меня и стало легче. — Спасибо, что не бросила.       — Да за кого ты меня принимаешь?! Бросить тебя в такой ситуации? Я кто, по-твоему, такая?       — Самая лучшая девочка, — тихо рассмеялась я.       Намиловавшись, меня отпустили. Надин седа рядом и сжала мою руку. Я усмехнулась и, прикрыв глаз, положила голову ей на плечо. Послышалось покашливание. Среагировав на звук, увидела улыбающихся «INBOW». Радость померкла.       — А вы че такие счастливые? Со съемок рекламы кукурузных хлопьев пришли?       Они тут перестали улыбаться.       — Что вы тут вообще забыли?       — Виса… — открыл рот Кан Ын.       Я отвернулась.       — Виса, — краем глаза увидела, что ко мне двинулся Мин Хёк. Я дернулась, но Леша и Надин крепко держали меня.       — Послушай их, Васька. Хватит бегать. Пора остановиться, — произнес Леша. — Они хотят поговорить с тобой. Им есть что сказать. Как и тебе.       — Нечего мне им говорить!       — Василий! — с нажимом произнес Леша. — Я сделаю так, что ты полетишь домой отсюда.       Возмущенно охнув, я сделала самый обиженный вид.       — Виса, — вновь заговорил Мин Хёк, — мы пришли поговорить.       Видя, что я не реагирую, они беспомощно смотрели на Лешу и Надин. Те кивнули им, и они продолжили. Я наблюдала за ними краем глаза.       — Мы все знаем. Господин Со нам все рассказал. Правду рассказал. И…прости. Мы поступили с тобой неправильно.       Я не поворачивалась.       — Виса, мы перед тобой виноваты. Пожалуйста, прости нас. Мы не должны были так поступать с тобой. Нам надо было дать тебе слово, а не бросать одну.       Я все еще молчала.       — Виса, ты скажешь нам хоть что-то?       Я повернулась к ним.       — Мы разве не все выяснили? Чего вы еще хотите? Я все поняла про себя в ту ночь.       — Нет же, Виса…       — Я предатель и не достойна доверия. Гожусь только ублажать вас, нет? Что, нравлюсь такой, а?       — Виса!       — Ты можешь быть хоть немного любезнее, нет? — возмутился Ёнг Хо. — Или от того, что ты станешь чуть добрее, мир рухнет? Ты растаешь, как от проклятия Злой Королевы? Не можешь и дня прожить, чтобы не быть съязвить?       Я уже собиралась открыть рот, чтобы высказать все, что я о нем думаю, но замерла.       — Эй! — я ткнула в него пальцем. — Это были мои слова!       Ёнг Хо закатил глаза.       — Никаких манер. Ну точно в лесу воспитывали.       — Ёнг Хо! — я кинулась вперед, но мои конвоиры меня держали крепко. — Пустите, я его по частям растаскаю по всей Корее!       — А ты сначала встать и доберись до меня, — Ёнг Хо вскинул бровь и засунул руки в карманы штанов.       — Ах ты хуй выебистый!       — Васька, ну-ка сейчас же прекратила орать матом! Заебала уже материться!       — А чего он меня подначивает? — я возмущенно обернулась к Леше, продолжая тыкать пальцем в Ёнг Хо. — Почему я виновата, хотя это он виноват?       — Господи, дай мне сил! — Леша возвел глаза к потолку. — Есус, если ты меня слышишь, дай мне силу воли не придушить ее к чертовой матери! Не тыкай в людей пальцем, это неприлично!       — Не, ну это уже не в какие ворота! Я тут, между прочим, жертва!       — Ага, жертва. Лоботомии!       — Пока не доказано, не ебет, что сказано!       — Да твою бога душу мать, отладь уже свой речевой протокол!       — Леша, ты на чьей стороне вообще?       Так мы и возмущались с Лешей друг на друга, пока нас не прервал громкий смех Надин. Она, прикрыв рот одной рукой, другой вытирала слезы из глаз.       — Василий, ты пиздец. Щас еще свою подругу до дурки доведешь.       Напряжение покинуло меня окончательно. Мне стало куда спокойнее и легче. Я, вытерев слезу из глаза, переключила внимание на «INBOW». Они сразу встали по стойке смирно. Леша ткнул меня в плечо и выразительно посмотрел. Я некоторое время молчала, потом вздохнув, сдалась.       — Значит, признаете, что были неправы?       — Ну, не только мы… — начал было Ёнг Хо, но его все дружно заткнули.       — Виса, прости нас. Мы очень хотим, чтобы ты вернулась к нам. И мы испугались за тебя. Прости, если сможешь. Мы все что хочешь сделаем.       — Прямо-таки все? — хитро улыбнулась я.       — Да! — активно закивал головой Мин Хёк.       Я хмыкнула.       — Квон Дон Джин, подойти-ка ко мне, — позвала я лидера.       Джесси тут же оказался рядом. Я еще раз выдержала драматичную паузу, прежде чем протянула ему руку. Он удивленно посмотрел на нее, но вложил в мою свою.       — Меня зовут Василиса Ходокова, но зовите меня В́иса, для вашего удобства. Мне двадцать один год, я из России, приятно с вами познакомиться. Я много ругаюсь, веду себя неадекватно и могу устроить Садом и Гамору без регистрации и СМС. Надеюсь, мы сработаемся.       Джесси опешил, но быстро пришел в себя, осторожно сжав мою руку.       — Квон Дон Джин, более известен как Джэ Сон, лидер группы «INBOW», приятно познакомиться, В́иса Ходокова. Мы в «INBOW» очень любим, когда одна русская девушка находится рядом и окрашивает нашу жизнь яркими красками своей сумасшедшей натурой.       Улыбнувшись друг другу, мы пожали руки. Наше примирение было прервано Лешей.       — Ну, раз у вас тут мир, дружба, жвачка, то вот тебе, Василий, подарок от меня.       Я заинтересованно посмотрела на босса. Леша встал и подошел к двери, у которой рядом стоял подарочный яркий пакет. Вытащив оттуда продолговатый предмет, он сжал его в руках и подошел ко мне.       — Крутой, правда? — я увидела в руках Леши ремень. Он явно был не первой свежести, потертый и из грубой темно-коричневой кожи. Местами из него торчали нитки.       — Эм, я не знала, что любитель БДСМ. Я даже не знаю, что сказать, спасибо…       — Этот ремень достался мне от пра-прадеда. Это раритетная и памятная для семьи вещь. Он видел, как солдаты красной армии ставили в Берлине флаг СССР.       — Твой дед воевал? — я все еще не понимала, зачем мне дают ремень. — Зачем он мне, Леша?       Леша сложил ремень в два ряда и, обхватив его обеими руками, согнул. Ремень хлестанул прямо перед моим носом.       — Помнишь, как обещал, что выпорю тебя, если снова полезешь в залупу? — ремень уже не казался какой-то там семейной реликвией.       — Леша, ты чего? Он же рассыплется от одного удара. Ты посмотри на него.       — Ничего страшного, ради того, чтобы встряхнуть твои две прямые извилины вместо мозга в голове, я пожертвую этим сокровищем, — Леша любовно погладил ремень. — Снимай портки, Василий. Сидеть еще долго не сможешь.       Как говорится, умные мысли преследовали ее, но она была быстрее. Я тут же взлетела на кровати и ломанулась вон из палаты. Приборы громко запикали, а катетер тоскливо висел с вырванной иглой. Позади меня кричали корейцы, но я ни на секунду не замедлилась.       Я сносила с пути медсестер, пациентов, бежала как ведьма от костра инквизиторов, за мной погнались «INBOW», медперсонал, свистел на задворках Леша, а я все не сбавляла скорости. По пути оставляла за собой дорожку из капель крови.       — Держи ее! — кричали вокруг. — Пациент сбежал! Пациент сошел с ума!       На меня набрасывались, хватали за руки и ноги, но даже сломанные ребра и сотрясение не повод позволить пострадать своей многострадальной жопе. Забежав в очередной коридор, я неслась болидом по нему, пока на пути не возник знакомый кореец. Мой лечащий врач. Я налетела на него, упала, заорала на всю больницу отборным матом, неуклюже пыталась встать, но лишь сильнее причиняла себе боль. Окончательно мой фееричный позор завершился тем, что упала я лицом прямо аккурат на место, которым все мужики детей делают, и когда доктор начал отталкивать меня, чтобы встать, то дотронулся до сломанных ребер, а я… укусила его за член. Оглохнув от крика мужчины и в очередной раз нанеся повреждения на ребра, меня наконец-то подняли с пола и оттащили от людей.       — Виса! — меня держал и прижимал к себе Джесси, вскоре нас нагнали оставшиеся парни и Леша с Надин. Увидев, что я в очередной раз натворила, Леша сжал ремень в руках и все-таки съездил по моей жопе им пару раз. Я аж на корейском начала материться от неожиданности.       — Ну вот, — с удовлетворением произнес этот садист. — А все притворялась, что язык не понимаешь.       — Эй, за что?! Я случайно укусила его за член!       — Ты что сделала? — опешили все, кто меня понял.       — Он сам виноват, что пинаться начал.       Гневно посмотрев на босса, я уже собиралась закатить истерику, как меня заткнул мой доктор. Он, кряхтя, поднялся, держась за бок и пах, и, поправив очки на носу, какое-то время молчал, видимо, подбирал нужные слова.       — Я смотрю, вы уже очнулись. Бегаете как заяц.       — Простите, — в голосе ни грамма сожаления.       — Возвращайтесь в палату. Я не давал вам разрешения вставать. Что вы тут вообще устроили?       Тут прибежали бегающие за мной доктора и медсестры. Джесси прижал меня к себе ближе, судя по всему, боялся, что я вновь куда-то сбегу.       — Она всю больницу на уши поставила! Доктор Ли, ей нужно транквилизатор вколоть! — кричал один из возмущенных пациентов.       — Зато, — вклинился другой врач, — она такой шум подняла, что взбодрила госпожу Мин из сто восьмой палаты.       — Я ставил, что она уже завтра к праотцам отправится, а стоило услышать переполох, как оживилась и даже поинтересовалась, какой сегодня день, — еще один врач был явно недоволен.       — Да за такие деньги, сколько платят за ее уход и нахождение здесь, я бы ей в жопу дул до самого последнего ее вздоха.       Врачи резко переключились с меня на обсуждение кого-то и, судя по вытянувшимся лицам всех остальных, кто корейский понимал, явно обсуждения было чем-то из рук вон выходящим.       Мой доктор вздохнул и, потерев переносицу, скомандовал всем разойтись и привести больницу и пациентов порядок.       — А вы, — он кивнул мне, — сейчас же в палату. Иначе я привяжу вас к койке до самого выписки.       Джесси, все еще держа меня рядом, пошел обратно. Остальные «INBOW» и Надин с Лешей шли за нами стеной. Пациенты удивленно провожали нашу процессию, перешептываясь.       Меня положили обратно в койку.       — Ой, мальчики, — похабно улыбнулась я. — Боюсь, что вас слишком много на меня одну. А я сейчас, сами видите, не в самой лучшей форме.       Ёнг Хо закатил глаза.       — Раз начинает бред нести, то точно в порядке.       Леша положил ремень на тумбочку, что стояла у кровати рядом с моей головой.       — Василий, Василий, — Леша пытался сдержать смех, но у него плохо получалось, — я лишь хотел тебя припугнуть, но ты сама виновата.       — Больно вообще-то!       — Скажи спасибо, что я тебя через колено не перекинул и при всех не отходил по жопе.       — Спасибо!       — Всегда пожалуйста, — Леша погладил меня по голове и, не сдержавшись, заржал.       Надин просто закрыла лицо руками, что-то шепча себе под нос. «INBOW» улыбались, но сами явно не понимали, как на все реагировать.       Наконец к нам зашел доктор. Он уже не держался за член, но походка не была столь уверенной и прямой, да и вел он себя осторожнее и осмотрительнее.       Доктор подошел ко мне и навис тенью.       — Простите, — я постаралась состроить самый невинный вид из всевозможных, но, чую, с моей нынешней физиономией это не возымело нужного эффекта.       Доктор лишь покачал головой и, взяв в руки планшет, что-то начеркал в нем. Он с ним сросся, что ли?!       — Как вы себя чувствуете?       — Уже лучше, доктор. Когда меня выпишут? Сегодня?       — Ну что вы, какая прыткая, — доктор что-то вновь записал на планшете. — Не раньше, чем через пару дней, а то и больше.       — Но…       — Девушка, — он как-то резко стал серьезным, бросив свои писульки, — у вас сотрясение, сломано два ребра, множество синяков, ушибов и несколько вывихов. Вы чудом еще в сознании держитесь. А после того, что ваш опекун мне про вас рассказал, так я бы запер вас в психиатрической клинике. И приставил туда бойцов спецназа.       Я сглотнула и помотала головой.       — Не надо меня туда…       — Вы точно в этом уверены?       — Я еще слишком молода…       — Если не перестанете заниматься тем, что вы творили, другого выхода не будет. Ваш диагноз опасен не только для вас самой, но и окружающих вас людей. Если вы не закончите с драками и выходками, то быстро кажетесь в смирительной рубашке под воздействием транквилизаторов. Если вообще останетесь в живых. Это не шутки!       Я опустила голову.       — Меня не волнуют причины, по которым вы сделали то, что сделали. Вы должны больше заботиться о себе. Чтобы не доводить до такого состояния. Как минимум следующие два дня проведете здесь. Все расходы оплачены. Будете хорошо себя вести, выпустим на волю. Но! — он погрозил пальцем перед моим лицом. — Никаких драк, боев и прочего! Договорились?! Я вижу, что вы адекватная и здравомыслящая девушка, — на этих словах Леша громко фыркнул, а Ёнг Хо заржал в голос. Доктор, Надин и я с укром посмотрели на них. — По крайне мере я на это очень надеюсь.       Я кивала головой, как китайский болванчик.       — Вот и хорошо, — доктор обвел взглядом всех присутствующих. — А вас тут не слишком ли много?