reunion

Уже довольно поздно, — гостей они не ждут, а Юзуха уже собиралась идти в кровать, но в дверь стучат, — громко и настойчиво, но совсем недолго, — будто бы человек сразу же передумал. Она на задворках сознания побаивается, что это мог бы быть Тайджу, но в глазок виднеется знакомая пепельная макушка, и она без сомнений распахивает дверь. — Такаши! — улыбается она. — Ты чего тут, не позвонил даже. Проходи, не стой на пороге. Все хорошо? — Хаккай дома? — его глаза пустые и уставшие, Мицуя, очевидно, вымотан больше, чем готово было вынести его тело, но он выдавливает из себя улыбку. Определенно не все хорошо. — Прости, что без предупреждения. Мне бы поговорить с ним пару минут. — Он спит, — вздыхает Юзуха. — Что-то срочное? — Да нет, — Такаши заметно мрачнеет, но пытается держать лицо, — у него немного дергается веко на правом глазу, но в остальном он справляется. — Я тогда пойду. Прости, что так ворвался, — он неловко чешет затылок, и Шиба понимает, что творится что-то неладное. Мицуя не из тех, кто имеет привычку спонтанно навещать друзей по ночам, чтобы перекинуться парой слов, да и выглядит он паршиво. — Не пойдешь, — сурово говорит она, удерживая его за рукав кардигана. — Сначала ты мне объяснишь, что случилось. Он мнется на пороге. Мицуя редко ведет себя так, он обычно держится уверенно и немного нагловато, и его довольно сложно ввести в ступор вопросом, но его руки, которые он прячет в рукавах, подрагивают, а лицо от ее слов перекашивает болезненной гримасой. — Мама умерла сегодня днем, — выдыхает он. — У нее на работе случился сердечный приступ, и мне не должно быть плохо, мне всегда было плевать, но, сука, я… — Иди сюда, — ахает Юзуха, тут же прижимая парня к себе и успокаивающе поглаживая по плечам. — Тихо-тихо-тихо, это нормально, что тебе плохо. Думай о себе и о девочках. Вы должны справиться. — Я не хочу возвращаться домой сейчас, — глухо говорит он. — Я ездил разбираться с документами и договариваться о похоронах, и надо уже вернуться, Луна и Мана сейчас у соседки, но мне захотелось увидеть Хаккая. Я не хочу сейчас домой. Я не готов, мне… мне надо раскиснуть хотя бы на пять минут, чтобы девочки… блять, им не надо меня таким видеть. Слова льются из него, бессвязные и горькие, и Юзуха в них тонет. Она дает ему выговориться, не задает вопросов: Такаши говорит сам, он явно слишком долго нуждался в том, чтобы сказать это, — ему и правда нужно было выпустить из себя эмоции. — Така-чан, — зовет она. Дурацкое ласковое прозвище, которое обычно использует Хаккай. Мицуя вздрагивает, слыша его, и слегка отстраняется, чтобы заглянуть ей в глаза. Юзуха обхватывает ладонями его лицо, и это довольно неудобно при их разнице в росте. — Тебе надо раскиснуть не на пять минут, а на столько, на сколько тебе захочется. Но не сейчас. Сейчас возьми себя в руки, надень ебальник самого лучшего старшего брата и поезжай к девочкам. Уже почти полночь, а они черти где, у них тоже умерла мама, слышишь? — Да. Да. Ты права. Я поеду. Прости еще раз. — Ты поедешь, соберешь себе сумку на несколько дней. Скажешь Мане и Луне собраться тоже. Выкинешь все скоропортящееся из холодильника. Перекроешь воду. Вызовешь такси, возьмешь девочек и приедешь сюда. — Зачем? — Такаши выглядит опустошенным, Такаши ничерта не может сложить два и два, господи, бедный мальчик. Юзухе щемит сердце, но она включает в себе менеджера, потому что она, может, бывает иногда паршивой подругой и сестрой, но плохим менеджером она не бывает никогда. — Поживете у нас. Ты не хочешь домой, а еще ты вымотан. Поговоришь с Хаккаем, ляжешь в кровать и дашь себе время расслабиться и поплакать. А я побуду с девочками. Договорились? — Не стоит, Юзуха. Мы справимся. Спасибо тебе. — Это не было вопросом, — жестко говорит она. — Продержись час, Такаши. Побудь сильным час, побудь сильным ради своих сестер, ладно? Я буду ждать вас. — Мы не поместимся, — грустно улыбается Такаши. — Прошли времена, когда мы с девочками втроем помещаемся на одном диване. — Они лягут на моей кровати, ты с Хаккаем, я на диване. Все поместимся. Не думай. Просто поезжай и собирайся, окей? Тебе нужно продержаться час. — Я продержусь, — кивает Мицуя. — Обещаю, я продержусь.