Countdown

— 8ヶ月 Итадори Юджи двадцать девять лет, и он устал. Он только что вернулся из двухнедельной миссии за границей, и ему любезно предоставили два выходных дня в качестве компенсации, редкая привилегия, которая, без сомнений, появилась лишь благодаря его близкой встрече со смертью. И он планировал в полной мере воспользоваться этим подарком судьбы. Жизнь, однако, не так добра. Он открыл глаза в шесть утра в тот день, когда рассчитывал проспать до вечера. Запах традиционного японского завтрака, висящий в воздухе, — приятный способ проснуться. Его ворчащий желудок может только одобрительно согласиться, несмотря на предстоящее, потому что он знает причину происходящего. Сатору стал сильным и находчивым. Новая техника, которой он научился, заставляет Юджи чувствовать себя столь же гордым, сколь и раздраженным, когда ей дают столь обыденное применение. — Сенсей, завтрак готов, — Сатору, сталкер по совместительству, а теперь еще и правонарушитель, выглядывает из дверного проема с невинной улыбкой, как будто не он вломился в чужую квартиру. Снова. На нем милый, нежно-голубой фартук, который Юджи никогда раньше не видел. Он пытается выглядеть как домашний, милый бойфренд, но Итадори знает, что это не так. — Годжо. — Сатору — поправляет студент, пододвигаясь к кровати и садясь на нее, осознанно соблазняя, ну или хотя бы пытаясь. — Годжо — подчеркивает Юджи под хмурый взгляд Сатору — Прекрати вламываться в мою квартиру. Это совершенно неприемлемо. — Во-первых, технически, я не вламывался, я телепортировался и во-вторых — Сатору толкает его на кровать и нависает сверху — я просто забочусь о тебе. Ты все время такой напряженный. — Сатору, ты — причина моего напряжения. — Тогда позволь мне загладить свою вину, — с готовностью парирует Сатору, наклоняясь в поисках его губ. Юджи вздыхает и быстрым движением отворачивает чужое лицо — У тебя действительно на все есть ответ, не так ли? — Юджии — Сатору протяжно скулит. — Итадори-сенсей. Сатору раздраженно цокает языком. — Хорошо. Итадори-сенсей, — раздраженно бормочет он. — Завтрак ждет — ухмыляется Сатору. — Или, может быть, ты хочешь сначала ме... Юджи отбрасывает его на другую сторону кровати и выходит из комнаты, поддаваясь своему урчащему животу и мысли о том, что Сатору с каждым днем все сильнее разрушает его самообладание. Завтрак, в конце концов, вкусный, как и всегда. — 5ヶ月 Итадори Юджи, сосуд короля проклятий, один из сильнейших шаманов ныне живущих и не раз возвращавшийся с того света, напуган. Прошло почти три дня с тех пор, как Сатору не врывался в его дом, едва ли преследовал его и вел себя уважительно, как подобает хорошему студенту. У Юджи достаточно опыта борьбы с проклятиями — не то чтобы Сатору был одним из них, даже если он охотится на него, словно им и является, — чтобы знать, что зловещее спокойствие — это только прелюдия к чему-то гораздо более устрашающему. Это происходит одним утром в понедельник. Такое утро, которое проклято с тех пор, как он поставил ногу на пол. У него закончилась бумага, когда он был в туалете, и он пролил кофе на рубашку. Итадори открывает дверь класса и… — Юджи… …закрывает ее. — Уходи. Просто уходи. — Юджи массирует висок, едва ли шокированный, уже привыкший к выходкам Сатору. Проходит секунда, потом еще одна, пока Итадори не сдается и не хватается за ручку двери, готовый войти внутрь. Из чистого любопытства, а не по какой-либо другой причине. Он хочет подтвердить, что то, что он видел внутри класса реально. Может, он и стар, но еще не настолько, чтобы впасть в маразм. Вооруженный тем изношенным терпением, которое оставил ему Сатору, он открывает дверь и входит в класс. — Слезай, Годжо, — говорит Юджи, подталкивая его со стола блокнотом. — Я сделаю это, если ты позовешь меня по имени — Сатору торгуется с кокетливой улыбкой. Форменная куртка парня раскрыта, рубашка под ней расстегнута, позволяя рассмотреть острую ключицу и твёрдую грудь. Он откидывается назад, опираясь на руки, непристойно расставив ноги, и наклоняет лицо в сторону, обнажая сильную колонну своей шеи. — Видишь что-то, что тебе нравится? Юджи делает глубокий вдох и закрывает глаза. Набираясь терпения и, что удивительно, самообладания. — Сатору, слезай, — уступает он ради других своих учеников, которые вот-вот должны появиться. — Так чопорно, Юджи — Сатору позволяет словам слетать с языка плавно, почти соблазнительно. Где ты этому научился? Юджи хочет спросить, удивленный тем, что нигде не осталось и следа его детской припухлости. — Ты должен позволить мне помочь тебе. — Сатору кладет руку ему на грудь, удерживая её на секунду дольше, чем нужно, и толкает на стул, быстро седлая бедра Итадори, прежде чем тот успевает хоть что-то возразить. — Сатору, — шипит Юджи, сердитый и немного испуганный. — Ты всегда так суров со мной, Юджи, — Сатору скулит, бедра медленно покачиваются на нем. — Ты никогда не обращаешься с Секо или Сугуру так, как со мной. Юджи должен оттолкнуть его и выскочить за дверь. Будь проклят этот класс. Он этого не делает. Вместо этого он кладет руки на бедра Сатору, останавливая его. — Может быть, это потому, что Секо и Сугуру не заставляют меня проходить через такие ситуации, как ты? — И для них лучше, — рычит Сатору. — Я надеру им задницы, если они посмеют. Я уже застолбил тебя. Юджи не хочет знать, как это произошло. Он медленно выдыхает и говорит, — Когда ты наконец поймешь? Это очень неуместно. Сатору ухмыляется. — Хоть ты так и говоришь, но я чувствую твой стояк. — Совершенно нормальная реакция здорового мужского организма. — Теперь скажи это, не звуча как робот — Сатору бросает вызов. Из-за отсутствия ответа Годжо опускает плечи и, разочарованный, оседает на него. — Почему ты так сильно отвергаешь меня? Я красивый, умный и сильный. Я хочу этого — я хочу тебя! Юджи облизывает губы, прежде чем ответить. — Ты еще ребенок, Сатору. — Мне семнадцать! — А мне почти тридцать. Неважно, как я на это смотрю, ты… Ай! Сатору! — шипит Юджи. — Ты что, только что укусил меня? Парень не отвечает и дуется со своего места, прячась на изгибе шеи Юджи. — Сатору, прекрати уже это. — Итадори пытается оторвать его от себя, оттягивая за рубашку. Сатору с силой цепляется за него. После нескольких тщетных попыток Юджи раздраженно стонет. — Я не отпущу тебя, — объявляет Сатору. — Я не прикоснусь к тебе, — парирует Юджи. — Отлично! — Супер! Ни один не двигается. Они остаются в таком положении в течение долгой паузы, пока Сатору не начинает неглубоко двигать бедрами. — Сатору… — Юджи предупреждает. — Просто… Позволь мне, и я больше не побеспокою тебя, — обещает Годжо. Юджи, должно быть, сошёл с ума, часть его самоконтроля тоже. Он должен настаивать на том, чтобы это обещание было навсегда, а не только на сегодня или на короткий промежуток времени, на который может намекать Сатору. Но он этого не делает и вместо этого уступает с грехом за душой — Но я не прикоснусь к тебе. Это зеленый знак, который светится так же ярко, как глаза Сатору. — Подожди - правда?! — Я оттолкну тебя, как только кто-нибудь войдет. Сатору не обращает внимания на предупреждение. Это просто чистое, необузданное возбуждение, которое заставляет его спешить. Он перекатывается бёдрами поверх Юджи без колебаний и угрызений совести, обхватывая руками его плечи, чтобы найти опору и приблизиться к желаемому наслаждению. — Юджи… — Сатору мечтательно вздыхает, терясь сверху. — Сенсей, — по привычке поправляет Юджи напряженным голосом, его тело напрягается, а член твердеет под задницей Сатору. — Извращенец — Сатору ухмыляется, прежде чем облизать шею Юджи. — Но мне больше нравится называть тебя по имени. — Не оставляй следов, или я тебя оттолкну. — Так много правил. Ты такой злюка, сенсей, — скулит Сатору, и хоть его губы все еще касаются кожи Юджи, он подчиняется. Итадори делает глубокие вдохи, пытаясь оставаться спокойным и неподвижным, когда рваные вздохи Сатору становятся громче рядом с его ухом. Похоть разливается у него в паху, но Юджи не позволяет ей приблизиться к голове, отчаянно пытаясь оставаться трезвым. — Сенсей… Юджи… Итадори прикусывает нижнюю губу. Сатору овладевает чистое возбуждение. Его голос звучит куда соблазнительнее, когда он не притворяется порнозвездой. Он так хорошо смотрится на нем сверху, отчаянно пытаясь достичь оргазма, выкрикивая имя Юджи. Сатору выглядит по-мальчишески таким молодым и красивым… Желанным. Я отвратителен — думает Юджи, когда его руки, крепко скрепленные за спиной, дрожат от подавляемого желания, стремясь пробежаться по всему телу Сатору. Бедра Сатору подрагивают на нем, лицо уткнулось в шею Юджи, тело переполнено похотью, так близко к окончанию. Итадори приподнимает бедра, помогая усилить трение и заставить его кончить быстрее, прежде чем его воля рухнет под тяжестью собственного возбуждения. — Давай, Сатору. Будь хорошим мальчиком и кончи для сенсея, — Юджи горячо шепчет на ухо своему ученику. Годжо всхлипывает, его темп становится бешеным. Он в отчаянии, в погоне за оргазмом, который не был далек. — У тебя так хорошо получается. Такой хороший мальчик, Сатору, — Итадори хвалит, произнося слова одними губами у его ключицы и с удивлением обнаруживая, что от этого действия кожа студента покрывается мурашками. — Ю-юджи… — Сатору скулит, когда наконец достигает оргазма. Он так красиво кончает сверху, бедра трясутся, а лицо искажено в экстазе. Даже если Итадори и близко не собирается кончать, Сатору, катающийся на волнах своего удовольствия, выглядит так восхитительно, что его член яростно дергается в штанах. Сатору оседает на него, восстанавливая дыхание, обнимая и покрывая поцелуями всю его шею. Прежде чем его руки предадут его, Юджи выплевывает слова, напряженным, подавленным похотью, голосом. — Слезай. — Ты так холоден, Юджи. — Сатору стонет. Прежде чем отстраниться, он указывает на чужой стояк. — Я мог бы помочь тебе с этим. — Не нужно. Сатору хмурится. — Я мог бы использовать руки или рот. Я тоже хочу помочь тебе почувствовать себя хорошо! Понимая, что это битва, в которой он не готов сражаться лицом к лицу, не тогда, когда он уже возбужден, Юджи решает схитрить. Он обхватывает лицо Сатору руками, и, к безмерной радости своего ученика, быстро целует его в уголок рта. — Я знаю, но прямо сейчас мне нужно, чтобы ты был хорошим мальчиком и привел себя в порядок. — Хорошо… Но только если ты поцелуешь меня — торгуется Сатору — по-настоящему, в губы. Только потому, что Секо и Сугуру скоро придут, Юджи решает не сопротивляться. Он схватил Сатору за воротник куртки и клюнул в губы. Поспешно, неглубоко, словно прикосновение бабочки, не успевает Сатору отреагировать, а его уже отталкивают. Сатору застыл, совершенно ошеломленный. — Н-нет! — хрипит Годжо, лицо заливается ярко-красным. — Это не… Я не был готов! Это даже не было похоже на поцелуй! — Наши губы соприкоснулись. Это считается поцелуем, Сатору. — Это… — парень сжимает руки в кулаки, не в силах придумать достойный ответ. — И даже не думай торговаться со мной снова — предупреждает Юджи, терпение и возбуждение которого вот-вот лопнут. — В конечном итоге ты проиграешь. А теперь, если ты сейчас уйдешь, я вознагражу тебя на своих условиях… позже. — Ты так несправедлив, сенсей, — Сатору ворчит, но, несмотря на свое явное нежелание, он никогда еще не выполнял приказы Юджи так быстро. —4ヶ月 Юджи — двадцатидевятилетний старик, которому должно быть очень стыдно. Каждую ночь после того дня в классе он прячется в тени своей комнаты за запертой дверью, как будто боится, что его обнаружат. Он мастурбирует на воспоминания, в которых он даже не был активным участником. Это совершенно унизительно, что он так живо воспроизводит лицо своего прекрасного, несовершеннолетнего студента, кончающего сидя сверху. Раскрасневшиеся щеки Сатору, милые стоны, сорвавшиеся с пухлых розовых губ, и его глаза, сияющие похотью, — это зрелище, которое Юджи продолжает вспоминать ночь за ночью. Иногда Сатору сверху, иногда он под ним, иногда Юджи позволяет ему делать все, что он хочет, и каждый раз он кончает, жестко и быстро, как будто он снова подросток. И это всегда заканчивается тем, что он со стыдом лежал на кровати, держа расслабленный член в руке, пока сперма неприятно размазывалась по животу. Пристыженный и молящийся Богам, чтобы его похоть исчезла, сменила курс обратно к высоким женщинам с большими задницами, или время начало идти быстрее. Не важно что случится раньше. (Внутренне он уже покорно ждет последнее.) Всего пара месяцев, — думает он, глядя на свою руку так, словно стал свидетелем сцены убийства. (Он даже не задумывается, что никогда не молился о том, чтобы Сатору остановился.) —2ヶ月 Юджи злится — Нет. Он в ярости. Независимо от того, насколько сильны его ученики, они все еще подростки, изучающие основы этого мира, где сила — это все, где ценность людей измеряется количеством проклятой энергии… Где легче иметь дело с ордой проклятий особого класса, чем оправдать смерть невинной маленькой девочки. — Предполагалось, что это будет сопровождающая миссия — извиняющимся тоном объясняет Яга, когда Юджи врывается в его офис после возвращения в Токио. — Они могли погибнуть! По-настоящему! Сатору был убит! Он умер! — Юджи рычит, эмоции бурно текут по его венам. — Я боюсь за Сугуру! Он не в порядке. Он отказывается есть. Он травмирован! Яга позволяет ему выпустить пар и не осмеливается прикоснуться к нему, пока Юджи не сделает глубокий вдох, пытаясь успокоиться после того, как его крики были встречены тишиной. Только тогда Яга успокаивающе кладет руку ему на плечо. Он ничего не говорил, но понимание струилось волнами вместе с мягким сжатием руки. — ...Если бы я только был с ними, — Юджи заканчивает шепотом. — Знаю. — Яга кивает. — Как наставники, все что мы можем, обучить их всему что знаем, надеяться на лучшее и доверять им. — Неужели это действительно все, что мы можем сделать? — спрашивает Юджи уязвимым и слабым голосом, чувствуя себя таким же потерянным, каким он был когда-то, впервые попав в мир шаманов. — Нет. Конечно, нет. — Яга качает головой. — Мы можем быть рядом, когда они терпят неудачу. Так Юджи и делает. Сатору отказывается оставаться в медицинском крыле. Он отсиживается в своей комнате, не подозревая о тихом вулкане по соседству, с которым, Юджи уже знает, ему придется иметь дело после. Ему потребовалось постучать в дверь, войти внутрь, не дожидаясь ответа, и вести долгий уклончивый разговор, но, наконец, Сатору открывается и успокаивается в его объятиях, пока они лежат на кровати. Это не боль, даже не длинный шрам заклеймивший его тело, вырезанный как напоминание о его провале. Нет. Проблема кроется куда глубже. Сатору проиграл. Не смотря на все свое высокомерие, он был повержен всего лишь человеком. Юджи знает, это у него в груди, бьется совсем тихо, но слышно, впервые в жизни. Страх. Ты человек, — шепчет Юджи в его волосы. Бояться, чувствовать, терпеть неудачи — нормально. Ты все еще силен, — Юджи этого не говорит. Сатору ему не позволит. Он слишком гордый, чтобы принимать утешение и не воспринимать его как жалость. Юджи не знает, понравилось бы ему больше, если бы Сатору воспротивился и оттолкнул его вместо такой молчаливой покорности. Он кладет голову на его плечо. Никаких слез, только сердце — душа — беззвучно плачет. — Ты проделал хорошую работу, оставшись в живых, Сатору. — Юджи обнимает его крепче, хваля за то, что заслуживает похвалы, никакой лжи. — Ты молодец, что остался жив для меня. Юджи знает, что он несправедлив, выделяя себя достаточно, чтобы Сатору счел это важным, зная, что он отреагирует на это. И он это делает… Сатору смотрит ему в глаза, шрам на лбу выглядывает из-под белых волос. Он дает Юджи шанс уклониться, но тот ничего не делает, и его губы припадают к уголку чужого рта. Юджи отстраняется, прежде чем мягко сказать — Нет, Сатору. — Пожалуйста, мне нужно… Я хочу… Юджи знает, чего он хочет, но сам Сатору в полной мере не понимает, что ему действительно нужно. Поэтому, Итадори показывает ему. Он берет его к себе домой, сажает в теплую ванну, ополаскивает мягкие волосы и старается не позволять глазам опускаться к длинному шраму вдоль груди. Он недостаточно силен, чтобы не проливать злые, разочарованные слезы за себя — за весь мир за то, что позволил своему драгоценному ученику пережить такие страдания. — Я рад, что ты жив. — Спасибо, что вернулся к своему сенсею. — Я… я… — Юджи заикается, осознавая значение слов, складывающихся в его голове, прежде чем они вылетают изо рта, решая изменить их на — Я очень волнуюсь за тебя. К счастью, Сатору давно привык к ласке, едва ли задумываясь над его нежными, любящими словами, чтобы уловить эту оговорку. — Останься. — Сатору дергает его за рукав, когда Юджи хочет уйти, оставив его на кровати. — Сатору, я не думаю, что это хорошая идея. — Пожалуйста. То, насколько уставшим и нуждающимся он звучит, заставляет сердце и волю Юджи дрогнуть. Наконец, он сдается судьбе, не уверенный, что она понесет за собой, но уже полностью смирившийся с этим. Сатору устал. Разумом, телом и душой. Он крепко спит всю ночь. Юджи притягивает его ближе, виновато, но счастливо оттого, что он может еще один день держать его в своих объятиях.