Глава 2. Из пункта А в пункт Б с отягчающими обстоятельствами
14 ноября 2021 г., 16:41
Ровно в полночь он оказался на вокзале, втиснул чемодан в камеру хранения, после чего шлялся по ночному Питеру до трех часов утра. Зашел перекусить в Мак, с сожалением осознавая, что это последний фастфуд на ближайшие три недели. Прогулялся по Невскому, в это время суток собравшему влюбленных, пьяных и сумасшедших, а также причудливые сочетания этих состояний. Антон, прежде бывавший в Питере только на школьных экскурсиях, пытался и не мог почувствовать себя не то что как дома, но даже просто комфортно. Этот город, казалось, принадлежал творчеству, амбициям, порокам и интеллигенции, и Антон — простой, скучный, заебанный жизнью до такой степени, что уже почти ничего не боялся и не хотел, — сюда не вписывался. Город не давил и не смотрел свысока, просто Антон затруднялся найти в нем хоть что-то для себя.
В следующий раз он без Поза гулять не пойдет. Сейчас, конечно, дергать его было бы свинством — с подобным режимом работы. Или даже не режимом, а способностью к планированию и самоорганизации — вон Арсений после двенадцатичасового рабочего дня выглядел вполне неплохо. Возможно, и к ним однажды придет умение избегать порочного круга «непосильный объем работы — стимуляторы — бессонница»?
Вспомнив хозяина квартиры, в которой провел этот день, Антон почувствовал отчетливое облегчение от того, что Арсений сейчас отдыхает после смены и точно не встретится ему на этих улицах. Было в нем что-то, из-за чего Антону не удавалось пропустить его мимо себя, как он пропускал вообще практически всех. Окружающие в какой-то момент — не то после месяца без выходных, не то на исходе длительной болезни, вынужденно перенесенной на ногах, — начали казаться статистами, NPC, которых следовало выбросить из головы, когда те выполнили свою функцию. Это очень упрощает жизнь, когда за день приходится выполнять ненормальное количество задач, причем только затем, чтобы они не добавились к ненормальному же количеству задач на завтра.
Это, пожалуй, было эгоистично, это была клиника, но так Антон справлялся. И он совершенно не понимал, зачем в его жизни возник Арсений и по какой причине не желает пропадать из головы.
Черт. Ему нужен отдых.
Антон остановился на одном из бесчисленных коротких мостиков и посмотрел вниз. Черная вода плескалась размеренно и убаюкивающе. Он полез за телефоном, проверил время. До отъезда оставалось полтора часа, пора было двигаться на вокзал за чемоданом, а потом к месту сбора.
— Смотри не урони, — раздался сбоку очень пьяный, но вполне добродушный голос.
Антон обернулся. Обыкновенный мужик, лысый, средних лет, прилично одетый.
— Куришь? — спросил он, доставая сигарету и протягивая пачку Антону.
— Бросил, — честно ответил тот.
Соблазн вспомнить привычный вкус возник, но тут же пропал, стоило дыму от какого-то нечеловечески крепкого табака коснуться его ноздрей.
— Уважаю, — серьезно похвалил мужик и даже попытался, кажется, изобразить подобие аплодисментов, но в двух случаях из трех не попал ладонью по ладони.
— Вы домой-то дойдете? — все же спросил Антон, хоть и признавал право взрослых людей напиваться в сопли, а свое — не взваливать на себя чужие проблемы.
— Когда понадобится — дойду, — пообещал мужик и глубокомысленно добавил: — Все случается к месту. Смекаешь?
Антон слабо улыбнулся пьяной философии последователя Джека Воробья и кивнул.
— И поэтому со мной все будет, — тот вдохнул поглубже, — зашибенно. Как и с тобой. Гарантирую. — Мужик докурил двумя быстрыми затяжками, тщательно потушил окурок о парапет, потрогал пальцем и наконец воспитанно спрятал в карман за неимением урны. — Так что ты мне это брось, — добавил он, нетвердо проходя мимо Антона, — с таким лицом, это. А то все распугаешь.
Антон изумленно рассмеялся, провожая взглядом спину, обтянутую явно дорогим пиджаком. Что ж. Теперь его жалеют не только доктора, но и пьяные незнакомцы. Для полного набора не хватает пенсионерок, которые бы пытались его накормить и утешить. Определенно, с лицом пора что-то делать. Антон в последний раз посмотрел на воду, застегнул тонкую ветровку, спрятал руки в карманы и двинулся в сторону Московского вокзала. Зашибенно будет. Надо же.
***
В половину пятого все причастные собрались у трех двухэтажных автобусов, в которые предполагалось погрузить средних размеров малолетнюю армию с помощью Антона и еще нескольких столь же растерянных сопровождающих. Подспудно ожидаемый треш начался еще до отправки. Велев Антону рассаживать детей, Катя, которую очень хотелось назвать Катенькой, но которая упорно именовала себя Екатериной Валерьевной, с занятым видом и в обнимку с пачкой бумаг едва ли не больше нее самой встала у дверей автобуса и выкрикивала фамилии уже слегка охрипшим голосом. Соответствующий фамилии ребенок направлялся к Антону, и тут начиналось самое интересное. Не успевал тот передать багаж водителю и забрать ребенка в автобус, как невольно узнавал, кого укачивает, кто с кем дружит, кто чего боится, по кому скучает, кто забыл документы, потерял сумку, не помнит, где вода, в какой отряд хочет и так далее. А в следующее мгновение забывал, потому что неразборчивая и писклявая, картавая и взволнованная информация все продолжала поступать. Приходилось делать строгое лицо, что, как известно, особенно хорошо удается в пять часов утра, и обещать со всем разобраться чуть позже. Когда список закончился, они с Катей переместились в автобус и повторили перекличку. В исполнении вчерашней школьницы не выше метра шестидесяти перекличка была зрелищем умилительным, а затеей — малоэффективной, но брать дело в свои руки Антон не собирался. Что-то подсказывало, что снисходительности ему не простят, так что он просто громко повторял на весь автобус фамилии, которые Катя озвучивала уже по второму кругу. Как по пути от дверей автобуса к сиденьям можно было потерять двоих, Антон искренне не понимал, но посчитал за лучшее отправиться искать пропажу в толпу родителей, так и норовивших проскользнуть в автобус. Заодно и вспомнил, что забыл сдать свой чемодан в багаж. Когда Антон отыскал его у одной из лавочек и вручил водителю, оказалось, что детей во вверенном ему автобусе стало на одного больше, чем нужно. Занимался рассвет.***
Стоило им выехать за город, Антон наивно решил, что не так все и страшно, и немного расслабился. Он был уверен, что свалившаяся на него ответственность за весь второй этаж немаленького автобуса не даст ему задремать, так что скинул Оксане очередное сообщение и принялся бдительно прогуливаться по проходу мимо присмиревших детей. Пару раз стукнулся головой о перекладины на потолке и с неудовольствием почувствовал, что его начинает укачивать. От греха подальше вернулся на свое место рядом с дрыхнущим пареньком. Его голова, нагло упавшая на плечо Антону, совсем не раздражала. Через некоторое время поднялась Катя с умилительно твердым намерением провести инструктаж для детей. «С кресел… Не вставать! Из окон… Не высовываться!» Антон вслушивался в неестественные интонации ее голоса. Девчонке не хватало воздуха, чтобы изобразить строгость на одном дыхании, и это было забавно. Он надеялся, что все дело в неуверенности коллеги, а не в восторге потенциальной тиранши от переданной в ее руки власти. Пусть и на разных этажах, но им предстояло провести вместе часов десять, а это подразумевало некоторое сотрудничество. А пока оно не представлялось слишком приятным. — Ты взял пакеты? — требовательно обратилась к нему Катя, уже закончившая озвучивать до смешного очевидные правила. — Угу, — подтвердил Антон. Он сидел боком, вытянув ноги в проход, и его глаза были вровень с глазами остановившейся рядом Кати. Та поправила очки в массивной оправе, собираясь что-то сказать, но только поджала губы и аккуратно переступила его ноги. Обернулась, помолчала и, наконец, торопливо спустилась вниз. Озадаченного Антона потрогала чья-то маленькая рука, уже перемазанная в чем-то липком.***
Вопреки робким надеждам, несколько утренних часов прошли для Антона весьма мучительно. Сонливость подкралась незаметно и неодолимо, он проваливался в сон и просыпался, нервно выглядывал в проход, проверял время и обнаруживал, что проспал всего несколько минут. А потом, не в силах держать глаза открытыми, отключался снова. Часов в девять звякнул Поз и поинтересовался его делами. Что Антон думал о своих делах, явно не было предназначено для детских ушей, да и ужасная слышимость не располагала к долгим беседам, так что он отговорился общими фразами и пожелал удачи на очередном риелторском сборище, куда направлялся друг. Светловолосая и конопатая принцесса лет семи нарушила его полусонную рефлексию жалобным вопросом: — У меня телефон не включается, поможете? Тем временем разбуженные среди ночи дети добрали потерянные часы сна и начали просыпаться. Зашелестело, загалдело, захихикало. И Антон понял, что в начале поездки испытывал не скромный оптимизм — то была идиотская, сумасшедшая наивность.***
Он вновь воспрянул духом, когда одиннадцать часов спустя помогал очумевшим от жары и взвинченным от восторга детям выгрузиться из автобуса, подбирая забытые вещи и перепоручая старшим объемные мусорные пакеты. Все было так, как напророчил Поз, но они пережили и это, и впереди вроде бы маячила передышка… Если бы. В конце короткой речи администратора и распределения по отрядам, в ходе которых он залип в одну точку, не замечая жмущихся к нему девчонок из его автобуса, Антон неуверенно помахал начальству. Спустя несколько секунд взаимного разглядывания начальство в лице невысокой и полной блондинки осенило, и оно тут же отыскало для него дело. А потом еще одно. И еще. Антон помогал таскать детские вещи, путаясь среди корпусов и коридоров, откручивал ручки с балконных дверей в новом корпусе, чтобы кто-нибудь не рухнул с третьего этажа, собственноручно заменил пробки, отчаявшись найти электрика, и вернул на место рухнувший карниз. В процессе даже сделал пару кадров заселения малышей в комнаты — снимки передавали радостное возбуждение и восторг, но даже не десятую долю царящего в реальности хаоса. Но даже это было не обязательно — в первый день все занимались всем, свободных рук катастрофически не хватало. После того как суета немного утихла, уже в темноте и под низкий гул первой дискотеки, Антон добрался до летнего душа, на ощупь вымылся под успевшей остыть водой, а потом, мелко подрагивая, доковылял до своей кровати с четким пониманием того, что готов душу продать хотя бы за пять часов сна. Однако уже через пару минут телефон завибрировал, а на экране высветилось сообщение из чата сотрудников — приглашение на планерку. Сил не было даже на стон. На планерке Антон отгородился от коллег экраном ноута, заодно перебирая сделанные в дороге и во время заезда фото. Изначальное намерение компенсировать качество снимков их количеством — уж из пары тысяч за день должно отыскаться несколько десятков удачных кадров — отступило перед суровой реальностью, в которой ты не пьешь воду, потому что позже не найдешь времени отлучиться в уборную. Впрочем, как сообщила админ, от него требовалось заливать на сайт двадцать фото в день, без обработки, только в цветокоррекции, а это было вполне по силам, как показал даже этот первый, до безобразия суматошный день.***
В час ночи, когда организационные моменты были решены, а вожатые торопливо разошлись по своим комнатам, Антон добавил готовые фото на сайт, выключил ноут, оставил его на столе в администрации и вышел на улицу. Вдохнул поглубже, чувствуя, что еще немного — и заработает головокружение от упоительно свежего воздуха. Он пах сосной и мхом, туманом и чем-то непередаваемым, незнакомым и томительным. Где-то за спиной отчетливо ухала птица, может быть филин, приземистые деревья вдоль аллеи, ведущей к жилым корпусам, негромко шумели. Там же были расставлены фантасмагорического вида фонтанчики-гномы, которые теперь были выключены. Антон задумчиво потер выпачканные в краске пальцы, которые в свете редких фонарей казались почти черными, и медленно направился в сторону своего корпуса. Претенциозное «Ю. М. Кэмп» совершенно не подходило этому месту. Даже строительство нового корпуса не могло осовременить по-деревенски простоватый лагерь. К тому же новый корпус помимо ремонта и кондиционеров отличался полной неприспособленностью к размещению детей — в этом Антон убедился, варварски закрывая доступ на балконы с опасно редким и низким заграждением, а также выдворяя какую-то ревущую девчонку с крыши, куда можно было попасть совершенно свободно. Второй корпус, комнату в котором Антон делил с двумя вожатыми, был двухэтажным, из трех подъездов, с тонкими деревянными стенами, выкрашенным в красно-коричневый полом, щелями в ветхих окнах, периодически отпадающей побелкой и казался не надежнее домика второго из трех поросят, хотя, судя по всему, застал еще Советский Союз. Но, несмотря на все эти нюансы, которые едва не довели Катю до истерики, в лагере было свое необъяснимое очарование. С одной стороны его территория граничила с лесом, не условной лесопосадкой, а настоящей вековой чащей, и Антон с некоторой оторопью подумал о том, что отыскать в этом лесу сбежавшего ребенка будет почти нереально. Там же, где-то в полукилометре от крайней постройки, разлились два озера — Большое и Малое, ласково именуемые Прудом и Лужицей. Эти пренебрежительные прозвища ни в коем случае не отражали их красоты — оба были чистыми, холодными и чуть солоноватыми от близости моря. Вдалеке синел горный хребет, поросший деревьями, а у его подножия можно было рассмотреть огни санатория, выстроенного рядом с несколькими минеральными источниками. Подул ветер, и Антон поежился — пробегав то туда, то сюда с самого утра, он не успел захватить свою толстовку и стоял на ночной прохладе в одних шортах и футболке. И только окоченев окончательно, заставил себя пойти в комнату. Сбросив кроссовки и даже не думая умываться, рухнул на застеленную кровать, пьяный от ночных запахов и невероятной усталости, и в следующую секунду уже спал. Мелкая кошка с обрубком хвоста и округлившимся пузом бесшумно просочилась вслед за ним через приоткрытую дверь, обследовала комнату и аккуратно устроилась в ногах на куче смятой одежды.
