Черти летят, тебя съедят!

      Утром следующего дня, когда дети десантировались на зарядку, Антон привычно чистил зубы над кукольной раковиной в опустевшей туалетной комнате. Прополоскав рот и разогнувшись, он заметил чье-то отражение в низком круглом зеркале и обернулся, ожидая увидеть опоздавшего ребенка.       — Доброе утро, — приветствовал его Арсений, непривычно сонный и хмурый, но не злой.       — Уверен? — сочувственно проговорил Антон, наблюдая, как тот тщательно моет руки и вытирает их извлеченной из кармана белого халата салфеткой. — Как малышка? Ты к ней заходил?       — Уже скачет. — Он покачал головой. — Ей при мне мама звонила, так она не могла понять, про какую аллергию ее спрашивают.       — Дети, — пожал плечами Антон. — А Катя?       Арсений бросил салфетку в урну, обернулся, и стало видно его страдальчески сведенные брови. В целом, Антону все было понятно и так — его коллега обладала крайней впечатлительностью, а вчерашняя ситуация была объективно серьезной.       — Полночи вытирал сопли. — Печальный вздох дополнил ответ. — Она действительно очень испугалась и никак не могла успокоиться. — Его лоб вдруг разгладился, и Арсений улыбнулся. — А потом уснула сидя. Малышка спала в ее кровати, потому что только в вожатской не воняло «Звездочкой», и Катю логично было уложить в спальне девчонок. — Он насмешливо развел руками. — А я показался себе героем и джентльменом и не стал ее будить. Кто же знал, что они в комнате поставили ловушку на какого-то монстра?       Антон фыркнул, представив себе эту картину: Арсений, с Катюхой на руках, в темноте пробирается через баррикады в спальне семилетних амазонок.       — Навернулся?       — Нет, только задел шумовую сигнализацию из стула, тарелки, каких-то стеклянных бусин… Удивительно, что ты не проснулся.       — Я сплю здесь уже две недели, — снисходительно заметил Антон. — У меня можно прыгать на голове, я не проснусь. А вообще, ты хорош — сам наорал, сам утешил, сам организовал шоковую терапию.       — Она тоже не проснулась, — отмахнулся Арсений. — Пойдем пить кофе.

***

После завтрака Антон, как обычно, привел в медпункт сборную солянку из двух отрядов, потом в том же составе, что было достижением, вернул в корпус и отправился с фотоаппаратом к бассейну, куда едва не навернулся спустя несколько минут. Его, непозволительно зазевавшегося, схватил за ногу и чуть не дернул в бассейн засранец из третьего отряда. Снимать их было настоящим мучением: едва заметив фотоаппарат, из подростков они превращались в стайку макак. Не от какой-то особенной агрессии, просто возраст такой — стоило одному из них дать себя сфотографировать, и остальные тут же принимались сыпать неоригинальными прозвищами вроде «фотомоделишны». С девчонками в этом плане было намного проще, но Антон пошел на принцип и устроил настоящую охоту, результатом которой стали несколько вполне милых, если не знать закулисья, снимков.       Когда он зашел в админку за ноутом, прежде чем отправиться в свой сарайчик, то застал там Лидию, по самые белые кудряшки погруженную в дела. Взгляд, которым она его приветствовала, ничего хорошего не обещал — когда на тебя оценивающе и удовлетворенно взирает главный организатор местного бардака, наступает время бегства, и, если бы не ноут, Антон так бы и поступил.       — Антош, — хрипло проговорила девушка, очевидно сорвавшая голос во время вчерашней программы, — дело на сто миллионов.       — Что и куда нести? — обреченно поинтересовался он, но Лидия помотала головой.       — У нас не хватает хранителя на сегодняшний квест, — сообщила она и душераздирающе закашлялась. — Олежке придется заменить меня, там много текста, а я не вывезу. Его роль, соответственно, бесхозная. Из меня хранитель никакой, — она выразительно указала на свои формы, — а все остальные уже задействованы. Антош?       Тот поморщился.       — А фоткать кто будет? — ухватился он за последний шанс.       — Возьми кого-то из первого отряда, — посоветовала Лидия. — В крайнем случае я отвлекусь ненадолго и пофоткаю. Выкрутимся, — решительно пообещала она. — Текста немного, я сейчас распечатаю. И костюм тебе будет как раз, а то за Олежкой волочился.       — Костюм? — насторожился Антон.       Лидия поднялась со своего места, и, пока он торопливо собирал ноут и зарядку, чтобы при первой возможности унести ноги, она сняла с вешалки непрозрачный чехол для одежды.       Первое, что подумал Антон, когда она расстегнула молнию, — Женя бы подобное оценил. Просторные рукава, расшитые серебристым бисером, плотная черная ткань, собирающаяся красивыми складками и наверняка чудовищно жаркая, глубокий капюшон и мерцающая мелкими камушками оторочка по краю мантии, простые черные шаровары невиданной ширины, еще какой-то декор…       — Черную футболку у себя поищешь, — резюмировала Лидия. — И лучше будь босиком. Начало в шесть, у тебя есть пять с половиной часов. Сценарий вот. Твое место будет за новым корпусом, на старой волейбольной площадке. Выберешь, где удобнее. Вот тут, — она ткнула карандашом в один из только что распечатанных листов, — порядок, в котором должны подходить отряды. Скорее всего, все пойдет не так и они перепутаются, в этом нет ничего страшного. Твоя задача — выслушать ответ с предыдущей точки, «изумруд», дать им головоломку, — тычок пальцем на гору реквизита у стены, — выдать карточку для следующего задания и один из камней. Не перепутай, они должны быть по цвету команды. Постарайся вести себя как можно более зловеще, — закончила она и посмотрела на Антона так, словно у него не могло быть вопросов после столь исчерпывающего инструктажа.       Тот забрал листы, просмотрел положенный ему текст, стараясь не закатывать глаза.       — И финал тоже? — вздернул брови он. — Знаете, сценическая речь — это не просто не мое, это…       — Антош, — она положила пухлую руку с пугающе длинным маникюром на его предплечье, — лагерь — он как общепит. Отработаешь сезон — и будешь уметь все.       — Я свой первый еще не отработал, — обреченно напомнил он, понимая, что спорить бесполезно.       — Самое время учиться новому, — улыбнулась Лидия, сдержала кашель и добавила: — В финале всем все равно будет, что ты говоришь. Это же будет перед ужином.       Антон нервно улыбнулся.       — Вам бы чая с медом, — с сочувствием предложил он. — С лимоном тут, наверное, труднее, но мед…       Лидия помотала головой, снова кашлянула и шепотом ответила:       — У меня аллергия на мед. А чай не люблю, вообще никакой. Только теплая вода.       На этом они расстались, и Антон отправился в бывшую студию зубрить текст. Он, конечно, возмущался для вида и планировал продолжать, но правда заключалась в том, что он был не против поучаствовать. И был уверен, что все пройдет хорошо: общественная деятельность на первых курсах, когда у него еще были на это силы и время, оказалась хорошей школой. Будет им хранитель. Чуть более язвительный, пожалуй, чем положено по сценарию, но кто услышит?       Оставалось только переложить на кого-то свои обязанности — и тут возникала проблема. Ему бы не хотелось отдавать фотик в чужие руки. И не потому даже, что на момент покупки тот обошелся ему в две с половиной зарплаты, просто первый отряд — те еще раздолбаи. Подумав, Антон достал телефон и написал в чате с Арсением:       Есть планы на вечер? Лидия агитирует меня пробовать новое, а я агитирую тебя. Как насчет кружка фотографии с немедленной отработкой на практике?       Антон отложил телефон и попытался вчитаться в сценарий. А через пару минут поднял голову от распечаток и уставился в стену. Он не понимал одного. Если Арсений знаком с Лидией как минимум с того визита три года назад, не мог же он не знать о ее аллергии?