Веки были настолько тяжелыми, что открыть глаза оказалось особым испытанием, череп словно трескался на сотни кусков, а ноги с руками ощущались ужасно обмякшими.
— Блять… — единственное, что удалось выдавить вслух. Язык даже слюни не вырабатывал. Настолько хотелось пить. Требовалась вода, иначе горло окончательно охрипнет от жажды.
Приняв сидячее положение, Ойкава оглянулся по сторонам. Белые стены больно резали глаза, заставляя виски пульсировать. Но комната была знакомой. Нет, она вовсе не его. Юноша достаточно часто здесь бывал, но не последний месяц точно. Может быть он был у Ива-чана. Только у него такие тошнотворно белые и пустые стены.
Заметив на ближайшей тумбочке стакан воды, Тоору вяло потянулся к нему. Как только холодное стекло коснулось его обсохших губ, горький алкогольный привкус тут же вернулся. Он стал жадно пить, не делая перерыва между глотками. Одного стакана было мало, но это уже лучше, чем ничего. Немного справившись с жаждой, мученик обратно ложится на мягкую кровать, закрывая глаза. Повернувшись на бок, Ойкава чувствует запах постельного белья и кофе с карамелью.
Приятный запах. Он горький, но в то же время сладкий. Становилось намного спокойнее от того, что этот аромат, исходящий от подушки, бился прямо в нос. Даже волейбол или медитация не помогали успокоиться, как этот запах. Так обычно пахнул Бодрячок-кун. Бодрячок-кун…
— Блять. — осознание внезапно ударило по мозгам. Старшеклассник вскочил с кровати и огляделся по сторонам ещё раз, но уже более внимательно. Трезвость словно обратно вернулась к нему.
Он находился не у себя, не у Ива-чана, не у кого-то ещё. Он был дома у своего соседа. Он был дома у запасного связующего Карасуно. Он был у самого милого парня на свете. Он был у Сугавары Коуши. Именно у того, кого он предпочел бы и дальше избегать. Ойкава ведь пил… Прошлой ночью точно что-то произошло, раз вернулись они вместе.
Дыхание резко утяжелилось. Помещение показалось до невозможности душным Вены словно загустели. Желудок был полностью пустым, но это не мешало рвотным рефлексам себя проявить. Чувствуя как содержимое, что не переварилось за ночь, хочет выйти наружу, пьяница выбегает из спальной комнаты и забегает в ванную.
Парень не успел запереть за собой дверь, ведь успеть прижаться к унитазу было важнее. Встав на колени, он стал заниматься процессом опустошения своего организма. В какой-то момент ничего не хотело само выходить. Поэтому пришлось использовать отвратную и излюбленную тему для помешанных. Два пальца в рот.
Спустя несколько недолгих, но мучительных минут всё заканчивается. Брюнет усаживается на холодный пол в туалете. Пальцы были в слюне, на глазах проступали мелкие слезинки, а по коже бежала дрожь. Было тошно от своего состояние и самого себя. Вот знал же, что такое будет. Но как обычно сорвался.
Встав со своего места, и направившись к умывальнику, Тоору морщится от своего собственного вида. Отражение в зеркале выглядело плачевно. Опухшие глаза, темные мешки, взъерошенные волосы, бледные губы… Если бы у Ойкавы была завышенная самооценка и переоцененное самомнение, он всё равно посчитал бы себя страшным. Это был неоспоримый факт. Он выглядел ужасно.
С сильным напором воды юноша сначала помыл руки, после чего умыл и лицо. Ледяная струя воды брызгалась на коже, заставляя старшеклассника трезветь. Парень постепенно начинал здраво мыслить. От этого только хуже. Совершенно не хотелось вспоминать, что именно вчера было.
— Лишь бы его не было дома… — жалобно прошептав самому себе, Тоору снова смотрит на зеркало. Хочется плакать от такого вида, но по крайней мере не блевать. Уже явно лучше.
— Эм, — неожиданно послышался слегка напряженный, но нежный голос, что заставил обернуться. Из дверного проема показался Бодрячок. — раз ты уже проснулся, то тебе следует поесть. Пошли на кухню.
Он ушел. Ни привет, ни пока. Ничего. Даже о самочувствие не спросил. Было немного обидно. Даже не немного. Тоору понимал, что с ним не обязаны возиться. Но… Но сейчас не время дуться. Желудок требовал еды. Ещё чуть-чуть и живот начнет скручиваться от боли и пожирать самого себя. Пришлось покорно пойти следом за соседом.
Переступив порог кухонной комнаты, Тоору почувствовал запах еды. Это было странно. Ожидалось увидеть огромную гору грязной посуды, пустой холодильник, крошки на столе и умирающий цветок, который не поливали несколько недель. Потому что так было всегда. Готовка и уборка будто бы ждали прихода Тоору. Но в этот раз такого не было. На удивление, всё в чистоте, на плите варился какой-то суп, а к тому самому цветку добавилось ещё несколько растений. Всё было отлично.
В эту гамму не вписывался лишь Бодрячок. Он не был бодрым. Его выражение лица не описывало ничего. Невозможно было понять зол ли он или расстроен. Это ужасно напрягало.
— Кхм, — кашель прошелся эхом по помещению. Медово-карие глаза уставились на гостя. — вижу, ты неплохо справляешься с домом. — почесав затылок, Ойкава решил начать разговор, чтобы разрушить эту апатичную и неловкую идилию.
— Да, мне было стыдно за то, что тебе приходилось со мной возиться. Поэтому решил взять себя в руки, чтобы ты не тратил время впустую. Не хотел быть абузой. — выдавить из себя мягкую улыбку не получилось. Она вышла жалостливой, стыдливой и фальшивой. Уж лучше бы вообще не пытался…
— Ты не был пустой тратой времени или абузой. — нахмурив брови, гость присел за стол, как это сделал хозяин обители. Они сидели напротив, но глядеть друг другу в глаза никто не осмелился. — Мне нравилось заботиться. Я радовался, когда мог быть для тебя полезным.
— Ясно. — коротко ответил Коуши, тем самым закончив разговор. Было неприятно. Он словно хотел поскорее избавиться от Тоору. Это было ощутимо.
Как только гостю протянули тарелку с едой, он начал трапезу, пока хозяин терпеливо сидел рядом, попивая чай. Суп был явно от похмелья. Ничем не примечательный. Обычный куриный бульон. Но он был приготовлен самим Сугаварой Коуши. Именно тем парнем, что избегал не только плиту, но и обычную микроволновку.
Бодрячок не был близок к кулинарии. Он понимал, что еда уйдет в мусор, ведь она недостаточно вкусная для трапезы. Не то чтобы приготовленное было отвратительным. Просто сам Коуши считал свою стряпню не особо хорошей. Насыщенных вкусов никогда не имелось. Первые попытки готовки всегда заканчивались провалом. Его еду можно было съесть лишь на одну тарелку, которой было в принципе достаточно для Суги. Но куда девать остальную кастрюлю? Она обычно лежала в холодильнике, пока не приходило время выбрасывать из-за просрочки. А может всё не так печально, ведь Ойкава уплетал всё за обе щеки. Может сам Коуши не умеет или не хочет нормально питаться? Вот и сваливает всё на неуклюжесть и отдаленность от готовки.
Так или иначе они завтракали в молчании. Сугавара листал ленту социальных сетей и пил свой зеленый чай, пока Ойкава пытался восстановить силы и протрезветь. Молчание по началу было напряженным. Правда постепенно это оказалось более чем привычным. Но чем быстрее пустела тарелка, тем сильнее возрастала неловкость. Так Тоору и закончил первую порцию, но этого явно было недостаточно. Хотелось попросить добавку, ведь кроме вчерашнего обеда, в желудке ничего не было. Но пришлось молчать и пить чай, что ему тоже налили, ведь спрашивать добавку в таком положении было неловким.
К сожалению, чай был зеленым. А юноша может пить только черный без ничего. Но как оказалось Бодрячок любил совершенно другое. Так еще и добавлял сахар в свою кружку. Пожалуй, это первое качество, из-за которого гость разочаровался в связующем Карасуно. Всё же их вкусы отличались. Они не смогли бы нормально поесть вместе. Во-первых, Коуши большой фанат острых блюд, которых Тоору не переносит. Во-вторых, один предпочитает здоровую еду и у него есть четкий график приёма пищи, пока второй может сутками не есть, доверяя жалким перекусам. В-третьих, у них даже вкус в напитках отличался. Ну что ж… Значит свидание в кафе будет не лучшей идеей.
От этой мысли щеки тут же порозовели. Как эта цепочка вообще привела к итогу о свидании?! Просто смешно. Его ряд мыслей всегда приводил к одному и тому же итогу, что был связан с Бодрячком-куном. От этого факта капитан Аоба усмехнулся. Заметив приподнятый взгляд соседа, он понял, что щеки снова начали багроветь. Он стал ощущать себя тупым.
— Хочешь добавки? — тихо спросил сосед, зарываясь рукой в свои пепельные волосы. Он ходил в домашних вещах. Белая старая футболка, что оголяла ключицы, клетчатые пижамные штаны, которые были достаточно изношены. Его волосы были так аккуратно взъерошены, словно ему специально сделали небрежную укладку для домашней фотосессии. А мешки под глазами… Нет, они всегда были. Но раньше их не сильно замечали. Может их подчеркивает домашний и сонный вид парня. Либо он стал спать куда меньше и хуже. Так или иначе эти мешки ничего не портили. Медово-карие глаза всегда были притягательны, а добродушная улыбка согревала сердце. Так что, какими бы огромными не становились эти синяки, красоту Сугавары Коуши ничего не сможет отнять.
Они даже по-своему красивые. Хотелось прикоснуться к потемневшим пятнам под нижними веками. Ничего не сможет испортить внешность Бодрячка-куна. Он всегда красивый.
— Ты всё ещё пьян? — помахав рукой перед глазами, ворон обеспокоено посмотрел на соседа. Тот словно застыл, не отрывая взора. По бледной коже Суги даже табун мурашек прошелся.
— А? Нет, всё хорошо. — очнувшись от транса, Тоору быстро моргает. Он явно всё ещё не был трезвым, хоть и мог более менее здраво мыслить. — Можешь повторить, что ты сказал?
— Я спрашиваю, не хочешь ли ты ещё добавки? — спокойно, без какой-либо агрессии переспрашивает юноша. Но слова были сухими. Он вел себя совсем не так как раньше.
— Был бы рад. — согласно кивает Ойкава. После чего Коуши встает со своего места, и движется к плите.
— Ты сам готовил? Вышло довольно вкусно.
— Мгм, — протягивая новую порцию супа, парень присаживается обратно на свое место. — правда пришлось помучить Киёку с телефонными звонками. Боюсь, без её руководства что-то съедобное у меня навряд ли получилось бы.
Услышав имя уже знакомой и неприятной особы, аппетит тут же уходит. Раз с готовкой помогла менеджер Карасуно, то лучше будет голодать. Да, приготовлено было Бодрячком, но Киёко Шимидзу тоже имела к этому отношение. Теперь то суп не казался таким уж вкусным. Но было стыдно отказываться от пищи, когда тебе уже наложили. Пришлось есть, заставлять себя глотать.
— А ты почему не ешь? — поинтересовался Тоору, отодвинув тарелку подальше от себя. Он смог опустошить её лишь до половины. Дальше лучше попивать чай, хоть он и был не особо вкусным.
— Ты ведь знаешь, что я не завтракаю. — пожав плечами, вяло отвечает пепельноволосый.
— Зачем тогда готовил? — белый ворон поднял на собеседника взгляд. В нём явно читалось «ты тупой?»
— Чтобы ты поел и не мучился после пьянки.
— Спасибо… — стало немного неловко. Он знал, что работа была проделана только ради него. Но… Было странно. Пришлось отвести взгляд. Карие глаза сами начали бегать и осматривать всё помещение, пока не заметили настенные часы. Время показывало всего девять утра. Довольно рано для Бодрячка-куна. — Сегодня вроде как выходной. Тебе стоило бы выспаться.
— Я достаточно спал.
— Во сколько проснулся?
— Час назад.
— Выглядишь хреново.
— Кто бы говорил.
Резко повисла тишина. Минута молчания угнетала. Бодрячок хоть и не был плохо настроен, но он явно не собирался быть дружелюбным. Даже непонятно от чего он такой. Может из-за сонливости, хотя он проснулся час назад, и за это время энергия должна была прийти. А может Ойкава сделал что-то прошлой ночью, но не может вспомнить.
— Я что-то сделал не так? — набравшись смелости, юноша решил не тянуть и быть прямым. Но нотка напряжения и страха всё-таки проскользнула в голосе.
— Издеваешься? — грубо. Раньше Коуши никогда так не обращался к нему. Его нахмуренные брови, саркастичный взгляд и темные круги под глазами лишь делали его еще более устрашающим. Тоору невольно сглотнул накопившуюся слюну.
— Прости, я… — не находилось подходящих слов, ведь гость не особо понимал, чем же так провинился.
— Ладно, я сам объясню. — не выдержав, Коуши откинулся на спинку своего стульчика. — Начнем с того, что ты меня игнорировал. На протяжении месяца ты делал вид, словно я тебе никем и не являюсь. Зачем нужно было заботиться, любезничать и тратить на меня время, если я тебе так был не нужен? Признаюсь честно… Мне, блять, обидно.
— Бодрячок-кун, прости. Я не…
— Заткнись. Я не закончил. — пепельноволосый резко перебил, массируя виски. — Ты мог хотя бы объяснить причину такого поведения и уйти. Тогда бы и я не стал надеяться и гнаться за тобой.
Мистер Бодрячок был абсолютно прав. Всё началось с обычного похода в гости. В тот день не было ничего сверх серьезного. Но именно тогда Тоору пытался понять себя и переосмыслить собственные чувства. Он влюблен в своего соседа. Этот факт был полностью принят именно тогда, когда капитан Аоба избегал белого ворона. Не то чтобы он занимался самобичеванием. Но чем чаще видишь предмет воздыхания, тем сильнее теряешь трезвый разум. Так ещё и Ива-чан постоянно приставал со своими тренировками. Нужен был перерыв. Если честно, то Тоору и сам не заметил как быстро пролетело время. Ему казалось, что они не общаются максимум неделю. Какого было удивление, когда выяснилось, что прошел уже месяц с их последней встречи. Он правда не специально. Сказать это вслух не выйдет. Отговариваться слишком унизительно. Даже сам Ойкава понимает как неправильно поступал.
— Ну как бы то ни было я потом опустил руки. Решил, что гнаться за тобой бессмысленно. Но ты вдруг неожиданно решил вернуться и запутать меня окончательно. — здесь брюнет стал серьезнее. Он не мог вспомнить, что произошло вчера, но сильно боялся накосячить.
— Ты не просто подошел ко мне. Ты решил мучить меня своей компанией вместе с Иваидзуми на протяжении нескольких часов. Пока ты вел себя как ревнивый ребенок, твой друг пытался полить меня грязью. Это просто смешно. — он махнул руками и усмехнулся. Но смешок был не от веселья. Скорее от злости. Пепельноволосый стал выплескивать свой гнев, неумело подбирая эмоции. Удивительно, что такой сдержанный и милый человек взрывался как вулкан. Тоору впервые видел его таким.
— О, а если вспомнить твое поведение после алкоголя… Уверен, ты умрешь со стыда.
Ойкава выровнял осанку и сильнее сжал кружку с чаем. Он прекрасно знал, что если напьётся, то сделает какую-нибудь глупость. Было жутко страшно и волнительно. Он уже жалеет о том, что сделал. А когда память вернется обратно, он скорее впадет в кому.
— Коуши, я хочу домой.
— Где Иваидзуми? Может пойдешь к нему, а не ко мне? — нежно и ласково обращаясь, словно к ребенку, спрашивал связующий Карасуно. Он придерживал соседа за талию, не зная что делать. Пьяный Тоору казался очаровательным. На него совершенно не хотелось злиться в таком состоянии.
— Я не хочу к нему. Мне нужен ты, Коуши. — не открывая глаз, бубнил старшеклассник. Девушка стоящая рядом тихо хихикнула.
— Ну и что ты собираешься делать? — обращаясь к другу, спросила Шимидзу.
— Не знаю. Может домой отвезу. У нас всё равно одна дорога. — устало выдохнув, ответил парень.
— Тогда мне придется одной справляться с Дайчи и Асахи? — представляя всю эту мороку, Киёко достала телефон, чтобы уже заказать такси. Как обычно она была той, кто обеспечивала безопасность и провожала всех друзей. Хотя этим вроде как должны были заниматься друзья мужского пола, а не хрупкая старшеклассница.
— Да, придется. Коуши проводит меня, а не тебя и ваших друзей. — сказал Тоору, закидывая свои вялые руки на шею соседа. Он таким образом хотел показать, что Бодрячок явно занят.
— Ого, а ничего, что он мой парень, а не твой? — пытаясь сдержать смех, спросила девушка. Эта ситуация казалась такой детской и абсурдной. Но для Сугавары всё было слишком утомительным.
— Пошла нахуй. — показав средний палец, Ойкава закатил глаза. Он бы ни за что не позволил себе так разговаривать с девушками. Но сейчас из-за алкоголя в организме поведение было другим. Увидь юноша себя со стороны, сгорел бы со стыда.
— Ойкава, так нельзя! — словно нянька крикнул Бодрячок. Менеджер, не выдержав, залилась звонким смехом. Ну слишком уж они были забавными.
— Почему ты зовешь меня по фамилии? — нахмурив брови, брюнет поднял голову, чтобы посмотреть на медово-карие глаза. Как всегда красивые и теплые.
— А как мне ещё тебя звать? — слегка улыбаясь пьяному волейболисту, Суга находит этот момент довольно милым.
— Тоору. Тебе можно. — потянувшись ближе к другу, Ойкава прикрывает веки, чувствуя как взгляд становится еще более туманным. Он без каких-либо задних мыслей и стеснений касается своими губами чужих.
— Ого, — глаза, что выглядывали из очков, достигли размера тарелок. Киёко удивленно ахнула. Что ей делать в такой ситуации? Она не знала. Поэтому стояла, наблюдая так, будто смотрит театральное выступление.
Ойкава, что и без того нарушал личное пространство, нежно целовал бледные губы Бодрячка. Он не пытался втянуть того в поцелуй. Но ему ужасно хотелось дарить ласку своему Бодрячку-куну.
Заливаясь ярко красной краской, Сугавара почувствовал как ноги становятся ватными, а губы словно окаменели раз не могут сказать прекратить. Он больше не мог удерживать Тоору. Только спустя несколько отрывистых и осторожных поцелуев, Суга сглотнув, отодвинул парня от себя. Было неловко. Он ощущал сильный жар на лице, ушах и плечах. По коже прошелся табун мурашек. А живот скрутило. Действия были такими невинными. Но ужасно неожиданными и… неправильными?
— Почему… — закатив губу, Тоору не скрывал своего разочарования и обиды. — Это из-за неё?
— Я… Я лучше пойду. Удачи, Суга. — всё ещё шокированная девушка направляется к выходу. Ей лучше оставить этих недо возлюбленных наедине. Ей позже всё расскажут.
— Ты не можешь меня целовать. — собравшись с духом, выдает вице-капитан Карасуно. Он пытался быть серьёзным, хотя его голос сильно вздрагивал. Ойкава может его целовать, точнее хотелось бы. Коуши разрешил бы, но это всё неправильно. Совесть и тяжесть в груди будут мучить его очень долгое время. Они не могут так просто вести даже самые невинные страсти.
— Я тебе не нравлюсь? — смотря прямо в глаза, обижено спрашивает юноша.
— Дело не в этом. Ты ведь пьян. Даже если ты мне нравишься, не факт, что ты об этом потом не пожалеешь. Я… боюсь последствий? Лучше не стоит. — устало выдохнув, объяснился старшеклассник. Он прекрасно понимал, что скорее всего на утро всё забудется. Так что даже если он признается ему в любви ничего страшного не произойдет. Но рисковать не хотелось.
— Раз я это сделал, то значит хотел. Я не могу пожалеть об этом. — подойдя ближе к собеседнику, капитан Аоба хватает ладонями лицо Бодрячка. Кожа такая мягкая и гладкая. Хоть это и было не так сильно заметно, но румянец смотрелся очень мило. Тоору аккуратно целует левую щеку, пока гладит пальцем противоположную.
— Ойкава, перестань. — слегка отталкивая парня, сказал Коуши. Но на деле его слова были ложью и здравым рассудком. Он мог бы уйти, но этого не хотелось.
— Ты мне нравишься, Коуши. — тихо прошептав столь приятные и желанные слова своим бархатным голосом, волейболист тянеться к губам, прикрывая свои веки. У Бодрячка перехватило дыхание. Он словно перестал дышать.
На этот раз поцелуй был как настоящий. Сугавара просто стоял как статуя, не зная что делать. Точнее он знал. Ему следовало оттолкнуть, но такого момента может больше и не быть. Поэтому он бездействуя, позволял пунцовым губам Ойкавы разрушать дистанцию. А его рукам зарываться в пепельные волосы, перебирая прядки. Было до ужаса приятно. Белый ворон будто бы таял. Ему было жарко, даже несмотря на прохладный ветер. Всё тело горело, а сердце, что остановилось буквально секунду назад, сейчас бешено колотилось.
— У тебя очень мягкие волосы. Если бы я мог, то касался бы их вечно. — прошептав что-то, прерывая поцелуй, на который никак не отвечали, Тоору прижимается ближе. Голос его был чарующим и хрипловатым. От этого пульс Сугавары участился.
Ученик Сейджо решает продолжить начатое. Но на этот раз ему хотелось не просто касаться губами поверхности. Ему хотелось и оказаться внутри. Целовал более настойчиво и уверенно, он смело проникает языком в рот, пытаясь преодолеть препятствие в виде зубов. Коуши, теряя терпение и последнюю стойкость, поддается искушению. Быть целованным приятно, но целоваться в ответ оказалось в разы приятнее. Он чувствовал чужие губы, кожу, язык. Если в детстве поцелуй языком вызывал отвращение, то сейчас появлялось лишь возбуждение. Сугаваре даже показалось, что он сам опьянел. Пока пальцы Ойкавы беззаботно терялись в волосах Бодрячка, сам же Бодрячок обхватил шею друга. Хотя они уже вряд ли являются друзьями…
Языки сплетались друг с другом. Всё было максимально аккуратно. Со стороны Суги даже неуклюже. А вот Тоору наоборот уверенно действовал, пока партнер просто старался повторять за ним. Страсть была довольно невинной. Может быть для Коуши это был первый поцелуй. Уголки губ пьяного парня слегка приподнялись, расплываясь в улыбке. Ему так давно этого хотелось. Если бы не затуманенный разум, он бы ни за что на такое не пошел.
— Ойкава, ты там живой? Менеджер Карасуно сказала, что ты здесь. — внезапно послышался голос доигровщика Аоба. От испуга Суга оттолкнул соседа от себя, на что Ойкава обиженно и удивленно моргнул. Первый стал быстро и неуклюже поправлять прическу и мятую одежду, пока второй скрестил руки у груди. Но небрежный вид всё равно был замечен Хаджиме.
— Чем вы тут занимались? — сдвинув брови к переносице, парень неодобрительно смотрит на ворона.
— Ива-чан, ты вечно мешаешься. — жалобно проныл Тоору.
— Ойкава говорит, что хочет домой. Думаю, нам всем пора закругляться. — прочистив горло, меняет тему пепельноволосый.
— Ты прав. — согласно кивнув, Иваидзуми поворачивается к другу детства. — Пошли, Дуракава. Закажем такси до твоего дома.
— Я не хочу с тобой. Ты и так надоедал мне весь вечер, Ива-чан. — Ойкава хватает руку соседа. Сегодня его и вправду утомляла компания Хаджиме. — Я поеду с Коуши.
— Не беси меня. Твои капризы никто не хочет слушать. — раздраженно, сквозь зубы, предупредил доигровщик.
— Может нам и вправду поехать вдвоем? — в спор осторожно влезает Бодрячок. — Я имею ввиду, что мы живем по соседству. Ты можешь сразу ехать домой. Всё будет в порядке. Я трезвый, так что смогу позаботиться об Ойкаве.
— Если ты трезвый, то зачем целуешь моего пьяного друга? — прямо спрашивает юноша, превращая атмосферу во что-то напряженное. Парень тянет друга к себе, отдаляя от собеседника.
Приблизившись к Тоору, Иваидзуми что-то ему шепчет. После чего связующий уходит, оставляя сокомандника и своего соседа наедине. От этого стало страшно.
— Что?
— Не доходит? Ты ведь понимаешь, что это считается домогательством? Может Ойкава и есть идиот. Но он бы не стал целовать пьяного, в отличии от тебя. — сердце кольнуло. Слова были жестокими не из-за грубого тона, а из-за правды.
— Я не… — не успев и слово вставить, Хаджиме перебивает оппонента, переключая тон на что-то более дружелюбное.
— Слушай, ты мне изначально нравился до вашего общения с Ойкавой. Но я не одобряю никакие ваши отношения. Может Ойкава и говорил, что любит оба пола. Но он не… не такой как ты. Он просто из-за стресса путает свои чувства с любовью. Ты ему не нравишься в таком плане. Отбрось надежды. Я дружу с ним с детства, и терплю его характер многие годы. Я знаю, что говорю. Его даже девушки не привлекают, парни тем более.
Было обидно такое слышать. Его только что полили грязью и растоптали чувства. Но в какой-то степени Суге в это верилось. Горькая правда ведь лучше сладкой лжи, не так ли? Наверняка, Ойкава и сам не мог разобраться в своих чувствах. Тем более он напился. Сам не понимает, что творит. Из-за этого всё изначально было неправильным. Если бы он действительно симпатизировал Коуши в таком плане, то не стал бы игнорировать? В словах Иваидзуми была истина. Неприятная, тяжелая и отвратительная, но истина.
— Ты прав. Мне жаль, что так получилось. — голос вздрогнул, а взгляд опустился на пол. Сердце сжалось, а в горле появился ком. Нос начал щиплеть. Лишь бы не заплакать. — Черту больше не переступлю. — подняв голову и посмотрев прямо в глаза, твердо сказал Суга.
— Я рад, что мы друг друга поняли. — похлопав противника по плечу, Хаджиме тут же улыбается.
— Если не учитывать твои предпочтения, то ты действительно хороший.
