Muse / Муза

Сириус пришел на следующее занятие на десять минут раньше, чем интригующий шатен. Когда Сириус увидел, как тот устанавливает мольберт, его лицо расплылось в непроизвольной улыбке. Последние два дня, к огорчению Сириуса, молодой художник не выходил из головы. Ни один человек еще не влезал ему так в душу, тем более после обмена всего лишь несколькими словами и взглядами. В этом человеке было что-то такое, что-то необузданное и очень сексуальное, что вызывало у Сириуса желание делать с ним невыразимые вещи и позволять другому человеку делать с ним такие же грязные вещи в ответ. Пытаясь заставить себя не представлять себе эти действия (не стоит возбуждаться, когда через несколько минут ему предстояло раздеться), он подошел к Ремусу Люпину — надеясь, что выглядит более непринужденно, чем чувствовал себя. — Привет, Ремус. Мужчина вздрогнул — очевидно, он не заметил его приближения — и поднял глаза от своих приготовлений. Улыбка заиграла в уголках его губ, хотя он, казалось, пытался побороть ее. — Привет, Сириус, — пробормотал он. — Рад снова тебя видеть. Сириус усмехнулся. — Посмотрим, будешь ли ты говорить это через десять минут, когда увидишь больше меня, чем тебе, вероятно, хотелось бы, — поддразнил он, и в награду получил вспышку цвета на скулах мужчины. — Я не думаю, что в прошлый раз Серендипити получила какие-либо жалобы, — сказал Ремус, прочищая горло, и Сириус вопросительно поднял голову. — Так ты не против провести три часа, глядя на голого мужчину? — спросил он. Ответ Ремуса был быстрым и поразительным. — Не тогда, когда мужчина выглядит так, как ты. Сириус был удивлен (до сих пор) кажущейся бесцеремонностью этого человека и восхищенно усмехнулся. — Ты флиртуешь со мной, Ремус Люпин? Ремус поджал нижнюю губу и с восторженным интересом уставился на молнию на куртке Сириуса. — Я… должно быть, делаю это очень плохо, если ты спрашиваешь. Румянец Ремуса стал еще глубже, и те образы, которые Сириус пытался удержать в узде, снова нахлынули на него, пока он перебирал в уме всевозможные способы заставить Ремуса покраснеть. — Вовсе нет, — заверил его Сириус. — Ты прекрасно справляешься с этой задачей. Я просто хотел убедиться, что мы на одной волне. Значит, ты любишь парней? Ремус снова прочистил горло и кивнул, подняв глаза, чтобы встретить взгляд Сириуса. — А ты…? — Отъявленно, если верить моему другу Джеймсу, — усмехнулся Сириус, и Ремус издал вздох смеха, нервно перекатывая карандаш между пальцами. Брюнет не выходил у Ремуса из головы с последнего урока. Используя вновь открытую искру творчества, которую зажег в нем Сириус, он израсходовал целый блокнот для набросков, пытаясь создать достойное изображение этого прекрасного лица, но, глядя на Сириуса сейчас, он понял, что даже не приблизился к тому, чтобы сделать это правильно. У Сириуса были свет и жизнь, которые нужно было увидеть воочию, чтобы поверить, и у Ремуса уже чесались руки приложить карандаш к бумаге, чтобы попытаться запечатлеть это. Возродившаяся страсть к своему ремеслу вернула ему уверенность в себе, которую отнял у него несчастный случай, и он вытащил свой предполагаемый мертвый флирт на столь необходимый воздух. Он не питал иллюзий по поводу того, что между ним и моделью что-то произойдет, но это не помешало ему в последние два дня при каждом удобном случае запускать руку в штаны, думая о том, что он сделает с Сириусом, если тот попадет к нему в руки. — Итак, Ремус, — сказал Сириус, его голос ворвался в мысли Ремуса. — Не хочешь выпить после урока? Ремус моргнул и удивленно уставился на него. Он только что прочитал мои мысли? Он слегка сузил глаза, глядя на Сириуса с некоторым подозрением. Несмотря на то, что к нему вернулась часть утраченной уверенности, новая общительность Ремуса подпитывалась бравадой. Его не шокировало, что Сириус (который, казалось, олицетворял собой слово «флирт») отвечал на слабые попытки Ремуса заигрывать, но Ремус был слишком худым, покрытым шрамами, разбитым парнем… Какого черта Сириус — которого, Ремус был уверен, он никогда бы не потянул даже в лучшие времена — приглашал его на свидание? — А… Эм… Улыбка Сириуса потеряла часть своей яркости, и он начал отстраняться. — Если ты не хочешь… Ремус поспешно покачал головой. — Нет, я хочу, — быстро сказал он. — Спасибо. Это было бы здорово. Сириус широко улыбнулся, и Ремус не мог остановить свою собственную ухмылку, которая расползлась по его лицу, так как на мгновение они просто уставились друг на друга. Их связь была прервана секундой позже Серендипити, которая позвала Сириуса, чтобы он «снял свое снаряжение, красавчик». Брюнет ухмыльнулся ей и попрощался с Ремусом, прежде чем выйти в гримерную. Он бросил Ремусу взгляд через плечо и наклонил голову с вопросительным, дразнящим блеском в глазах. Ремус прикусил губу, чтобы скрыть улыбку, и покачал головой в знак того, что он отклоняет молчаливое, фальшивое приглашение присоединиться к другому мужчине в гримерной. Сириус притворился разочарованным и надулся, задергивая занавеску. Ремус тихонько хихикнул, чувствуя себя веселее, чем когда-либо за долгое время. Он был еще более доволен, когда урок закончился и он закрыл обложку своего блокнота, который теперь был заполнен рисунками Сириуса: его руки, его глаза, его губы, изгиб его ягодиц, когда они встречаются с его спиной… Ремус подавил желание набросать что-нибудь более интимное, чем последний рисунок изящного изгиба ягодиц Сириуса, чувствуя, как его тело реагирует на вид столь сочной плоти, разложенной перед ним, и вспоминая низкий голос Сириуса у него над ухом во время их предыдущего перерыва… — Перестань смотреть на меня так. — Как? — Как будто ты пытаешься залезть внутрь меня и заполнить пустоту. Не то чтобы я был против этого, но не в такой публичной форме. У меня встает всякий раз, когда я чувствую, что ты смотришь на меня. Ремус знал, что он дразнится — он уделял достаточно внимания этой части тела Сириуса, чтобы понять, что тот не возбужден, по крайней мере, не настолько, чтобы это было заметно, но это не помешало Ремусу одернуть свой член в штанах, когда он подумал об этом. — Лежать, малец, — пробормотал он, собирая последние вещи в сумку. — Готов, Ремус? Обернувшись, он увидел Сириуса, снова одетого в кожаную куртку, простую черную рубашку и выцветшие джинсы. Рот Ремуса разинулся, он тяжело сглотнул и отвернулся, застегивая сумку и перекидывая ее через плечо. — Я готов, — сказал он, обернувшись к Сириусу. — У меня нет машины, так что мы могли бы поехать в паб внизу… — Нет, я знаю место получше, — перебил Сириус, — у меня есть байк, я отвезу тебя домой. Пойдем. Он толкнул ранее незамеченный шлем на изумленного Ремуса, чьи руки автоматически сомкнулись вокруг него, даже когда его сознание замерло. Байк? Когда он смотрел на черное кожаное и хромированное чудовище у бордюра, от нервов у него свело живот. С момента аварии он не ездил ни на чем, кроме автобуса — громоздкого, медленного, как ад, автобуса — и вдруг он не был уверен, что даже соблазн провести вечер с Сириусом заставит его сесть на это сиденье. — Что случилось? — спросил Сириус и махнул рукой в сторону сиденья. — Давай, садись. Ремус мог бы вырвать себе язык, когда услышал, как он задыхается: — Я… я не могу. Сириус натягивал свой запасной шлем, но остановился при словах Ремуса и снова снял его. — Ты никогда раньше не ездил на мотоцикле? — спросил он с любопытством. — Тебе не нужно ничего делать, кроме как держаться за меня. Ремус покачал головой. — Я не ездил, но… я… — его слова затихли, он безрезультатно открывал и закрывал рот. Сириус смотрел, как Ремус рассеянно потирает большим пальцем длинный шрам на лице, и подумал, что, возможно, он просто понимает. — Ты получил его в результате аварии? — спросил он. Ремус нахмурился в замешательстве, но когда Сириус указал на шрам, он, казалось, понял, что делает. Он опустил руку, но медленно кивнул. — Я аккуратный водитель, Ремус, — тихо сказал Сириус. — Я обещаю. Ремус выглядел мрачным. — Я тоже. Был, — тихо ответил он. — Выбор был сделан за меня. Сириус еще мгновение смотрел на него, затем слез с мотоцикла. — Так, где этот паб, о котором ты говорил? — спросил он, и глаза Ремуса метнулись к лицу брюнета, он с облегчением увидел, что тот улыбается. — Чуть дальше по кварталу, — ответил он. — Ты уверен, что не возражаешь…? Сириус пренебрежительно махнул рукой. — Не, пиво есть пиво, не так ли? Я просто хотел быть там, где они не посмотрят дважды, если я захочу тебя поцеловать. Он подмигнул Ремусу, и шатен снова покраснел, гадая, действительно ли его лицо скоро останется такого же цвета. Сириус усмехнулся, видимо, почувствовав разочарование Ремуса от предательства его тела. — Ты легко смущаешься, не так ли? — спросил он, и Ремус поморщился от унижения. Улыбка Сириуса немного померкла, но задержалась на его губах, когда он поднял руку и провел тыльной стороной костяшек пальцев по щеке Ремуса. — Это восхитительно, Ремус, — пробормотал он низким, слегка огрубевшим голосом, когда ощущение теплой, гладкой кожи Ремуса пронзило его электрическим током. — Мне нравится заставлять тебя краснеть. От прикосновения руки Сириуса по коже Ремуса пробежала дрожь, и внезапно идея быть прижатым к нему с мотоциклом, урчащим между бедер, показалась не такой уж плохой. — Мы должны пойти в твой паб, — сказал он, немного задыхаясь, и Сириус опустил его руку, широко улыбаясь. — Тебя ведь покорил поцелуй, не так ли? — поддразнил он, и Ремус рассмеялся. — Нет, — неубедительно ответил он. — Пиво в моем пабе дерьмовое. Разбавленное водой. — Значит, тебя интересует только качество выпивки? — спросил Сириус, и Ремус улыбнулся. — Абсолютно, — сказал он, кивнув. Сириус усмехнулся, затем взял второй шлем, секунду колебался, прежде чем надеть его. — Я не буду спешить, хорошо? — серьезно сказал он, и Ремус почувствовал укол благодарности. Он кивнул, все еще испытывая беспокойство, но когда Сириус натянул шлем и перекинул ногу через кожаное сиденье, его потертые джинсы натянулись сзади, и все оговорки снова вылетели из головы Ремуса. Он нахлобучил шлем, укоряя себя за отсутствие стержня. Господи. Одна хорошая задница, и я практически нагибаюсь для него. Я слабый, слабый человек. Когда Сириус уселся, он повернулся к Ремусу и похлопал по сиденью позади него. Ремус глубоко вздохнул и забрался на мотоцикл. Сириус повернулся, чтобы посмотреть через плечо, и Ремус увидел, как он улыбается за тонированным визором. — Держись, — сказал он, голос ровный и приглушенный. — Крепко. Ремус кивнул и положил руки по обе стороны от талии Сириуса, слегка прижав его к себе. Сириус завел двигатель, затем схватил запястья Ремуса. Он потянул Ремуса за руки, обхватив ими его торс. Он снова повернулся, и хотя его шлем и шум двигателя заглушали его голос, послание было четким. — Ближе. Ремус двинулся вперед, пока не оказался прижатым к спине брюнета. Он чувствовал, как напряглись мышцы спины мужчины, когда тот завел двигатель и поднял подножку. — Держись! С ревом мотоцикл отъехал от обочины, и от этого рывка Ремус рефлекторно крепче обхватил Сириуса. Несколько минут Ремус пребывал в абсолютном ужасе, пока Сириус прокладывал себе путь по лондонским улицам, оживленным даже почти в десять часов вечера в среду. Ощущение пульсации между бедер, тепло тела Сириуса, прижавшегося к его телу, запах кожи и пряного одеколона с лихвой компенсировали ускоренное сердцебиение… или это были причины учащенного сердцебиения? Он не испытал такого облегчения, как думал, когда Сириус остановил мотоцикл на парковке у паба, хотя ноги немного подкосились, когда он сошел с него. Ремус опустился на твердую землю и снял шлем. Сириус сделал то же самое, ухмыляясь Ремусу, пока шатен пытался привести в порядок свои волосы. — Не слишком плохо? — спросил он, и Ремус поморщился. — Ужасно, — сухо ответил он, а затем улыбнулся, чтобы Сириус понял, что он шутит. Сириус фыркнул от удовольствия, затем вскинул голову, отряхивая волосы. Ремус с досадой увидел, что каждая прядь волос идеально легла на место. — Есть ли в тебе хоть что-то, что не является чертовски идеальным? — проворчал он, и Сириус вопросительно поднял бровь. — Пардон? — сказал он, и глаза Ремуса расширились. Я сказал это вслух? — Ничего, — поспешно сказал он. — Я хочу пить. Пойдем в паб. Сириус соскользнул с байка гораздо грациознее, чем Ремус, и, коснувшись локтя другого мужчины, повел его к входной двери. Ремус задумался, было ли его внезапное сжатие груди результатом прокуренной комнаты, в которую они вошли, или же это было связано с пальцами Сириуса, обвившими его руку. Ремус не успел додумать эту мысль, как рука Сириуса исчезла, и он пробормотал что-то о напитках, а его лицо странно раскраснелось. Ремус искал столик, пока Сириус пробирался к бару. Он огляделся, понимая, почему Сириус чувствует себя здесь как дома. В прокуренном помещении было много людей: все мужчины, и все они были откровенно ласковы друг с другом. Лондон был более прогрессивным городом, чем многие другие, но все равно находились те, кто обижался, видя на людях такую безобидную вещь, как двое мужчин, держащихся за руки. Он наблюдал за парами, рассеянно проводя рукой по виниловому сиденью скамейки. Погрузившись в наблюдение за людьми, он испугался, когда перед ним поставили стакан. — Лучший эль в Британии, Ремус, — ярко сказал Сириус, опускаясь за стол напротив него. — Пей. Ремус улыбнулся в знак благодарности и обхватил стакан руками, наслаждаясь прохладной гладкостью, прежде чем поднести напиток к губам и проглотить полный рот горьковатой золотистой жидкости. — Итак, — сказал Сириус, опуская бокал и вытирая с губ белую пену. — Расскажи мне о себе. Ремус посмотрел на другого мужчину, который выжидающе смотрел на него, и пожал плечами. — Рассказывать особо нечего, — сказал он непринужденно. — Мне двадцать пять, и днем я работаю в кофейне. По ночам я балансирующий на грани художник, который надеялся, что это не будет так долго. Он улыбнулся и поднес свой бокал ко рту. — Это практически все, что есть интересного во мне, на самом деле. Сириус улыбнулся. — Я, очевидно, нахожу тебя гораздо более интересным, чем ты сам себя находишь, — сказал он Ремусу, положив руки на стол и опершись на них. — Есть много вещей, которые я хотел бы о тебе узнать. Начиная с… — он погладил себя по щеке, прослеживая невидимую копию шрама Ремуса на безупречной коже. — Я знаю, что это был какой-то несчастный случай, но как именно у тебя появился шрам? Лицо Ремуса побледнело, а его пальцы сжались вокруг стакана. Сириус заметил его внезапное напряжение и наклонился ближе, слегка коснувшись рукой тыльной стороны запястья Ремуса. — Прости. Ты не должен говорить мне… — начал он, но Ремус покачал головой. — Нет, все в порядке, — сказал он, удивленный тем, что это действительно так; что он не чувствует противостояния или паники, как это было, когда консультанты в больнице пытались заставить его говорить об аварии. Словно выдернули пробку, и в течение следующего часа все выплеснулось наружу: его творчество до аварии, предложение места на выставке, авария, отсутствие вдохновения после нее и… самое унизительное… он даже сказал Сириусу, что его набросок вызвал реакцию, и он, кажется, вновь обрел свою творческую искру. Брюнет слушал, склонив голову на одну сторону, с задумчивым и заинтересованным видом. Он ничуть не ухмыльнулся при мысли о том, что его обнаженная форма заставила талант Ремуса заявиться обратно. Как только поток слов прекратился, Сириус откинулся в кресле и сделал глоток своего напитка, устремив умозрительный взгляд на Ремуса. — Значит, сейчас ты можешь делать наброски лучше, чем раньше? — спросил он. — Но не последовательно? Только кусочки и фрагменты? Ремус кивнул в подтверждение. — Я думаю, это отчасти связано с позами, в которые тебя ставит Серендипити, — сказал он. — Она милая девушка, но она понятия не имеет о том, как сделать что-то эстетически приятным. — Или удобным, — пробормотал Сириус. — И я клянусь, если она еще раз случайно проведет рукой по моей заднице… Ремус рассмеялся и осушил стакан, прежде чем встать. — Думаю, мой раунд уже давно назрел, — сказал он, протягивая стакан Сириусу. — Еще по одной? Он был удивлен, когда Сириус отказался, тоже встал и взял свою куртку со спинки кресла. — Нет, — сказал он Ремусу. — У меня есть идея получше. Отведи меня к себе. Ремус выглядел ошеломленным, а Сириус усмехнулся. — Ты грязный ублюдок, — поддразнил он, видя, как Ремус покраснел. — Я не потерплю ничего подобного на первом свидании… возможно, — он захихикал, когда глаза Ремуса расширились. — Расслабься, Ремус. Я хочу посмотреть на твою работу. Ремус моргнул. — О, я не знаю… — неохотно сказал он, но он не рассчитывал на убедительность Сириуса. — Это все равно будет выставлено, не так ли? — прохрипел Сириус. — Для всеобщего обозрения? Так что… ты просто даешь мне предварительный просмотр. Ремус все еще выглядел нерешительным, но Сириус не дал ему времени возразить, передав ему шлем. — Я возьму нам бутылку, если хочешь, и мы пойдем, — он победно улыбнулся, и Ремус почувствовал, как что-то внутри него тает под его теплом. — Хорошо, — сказал он, полностью уступая, и улыбка Сируиса расширилась, и он обнял Ремуса за худые плечи. — Отлично, — воодушевился он. — Давай, юный Ремус. Покажи мне свои эскизы.