Muse / Муза

Один из плюсов того, чтобы кончить перед тем, как предстать голым перед аудиторией, можно расслабиться и перестать беспокоиться о нежелательной и крайне неуместной эрекции в неподходящий момент. По крайней мере, так думал Сириус — именно поэтому, когда до конца урока оставалось всего пятнадцать минут, он с ужасом обнаружил, что отчаянно нуждается в смене положения, пока все эти синеволосые бабушки в первом ряду не получили шоу, за которое они не заплатили. Сириус попытался сосредоточиться на мыслях о пожилых женщинах, которые составляли почти пятьдесят процентов класса, и едва не зарычал от досады, когда в его голове пронеслась шальная мысль о том, что вены на запястьях старой Марты были такого же цвета, как глаза Ремуса. Его член угрожающе дернулся, когда он представил, как эти глаза смотрят на него, пока их обладатель сосет упомянутый член. Сириус неловко переместился, судорожно думая: «Марта в обнаженном виде, Марта в обнаженном виде», пытаясь не дать своему состоянию стать слишком очевидным. Это все вина Ремуса. Почему он должен был выглядеть таким чертовски ебабельным? Эти большие голубые глаза, которые прослеживали каждый дюйм тела Сириуса с такой интенсивностью, что по коже пробегали мурашки, эти мягкие золотисто-каштановые волосы, которые спадали на глаза, когда он сосредоточенно рассматривал блокнот перед собой, эти длинные изящные пальцы, которые теребили набросок Сириуса, заставляя брюнета гадать, прикасается ли Ремус к изображению его задницы, или, может быть, к его члену. Воспоминание об этих пальцах, держащих его, поглаживающих его, заставило Сириуса вспомнить свою вчерашнюю фантазию о дрочке, в которой рот Ремуса делал очень приятные вещи с вышеупомянутым членом… и вдруг женщина на другом конце комнаты захихикала и толкнула еще более старшую женщину рядом с ней, которая подняла бровь и подмигнула испуганному Сириусу. Хихиканье в сочетании с ерзаньем Сириуса привлекло внимание Ремуса, и уголок его рта приподнялся, когда он понял, что отвлекло женщин от рисования. Увидев, что взгляд Ремуса упал на его колени, Сириус вскочил и схватил свой халат, бормоча невнятное оправдание о том, что ему нужно в туалет, перед изумленной Серендипити, когда он выбежал из комнаты с членом, стоящим, как парусная мачта. — Мне пойти проверить его, Серендипити? — Гленда, которой было легко за восемьдесят, спросила нахально, пытаясь сохранить прямое лицо. — Он выглядит немного… напряженным. Ремус наклонил голову, чтобы скрыть свою ухмылку, когда две женщины восхищенно гоготали, к большому недоумению своих мужей. — А может, юному Ремусу стоит убедиться, что с ним все в порядке, — предложила Марта, глядя на Ремуса со знающим выражением лица. — Они кажется очень сдружились… Это замечание вызвало очередной приступ хихиканья со стороны Гленды и заставило Ремуса покраснеть, как вишня. — Эээ, я уверен, что он сам сходит в туалет… он уже большой мальчик… — начал Ремус, а затем застонал, когда Гленда ворковала: — Да неужели? — а остальные три женщины в классе, наконец, подхватили и присоединились к смеху. Серендипити, не понимая, что происходит, захлопала в ладоши, пытаясь восстановить контроль. — Ладно, на этом мы можем закончить на сегодня, — сказала она. — Это был последний вечер Сириуса с нами. На следующей неделе мы начнем работать с нашей женской моделью… Это было все, что услышал Ремус, когда его охватила паника. Это был последний урок Сириуса? Брюнет не сказал ему, но Ремус осудил себя за то, что не понял, что Сириус будет работать моделью только ограниченное время. Была ли это причина для «дрочки в шкафу»? Получить его, пока есть возможность? Ремус молча собирал вещи, его мысли вихрем проносились в голове, когда он осознал все последствия для себя. Если Сириус был его музой, если он был вдохновением Ремуса, что произойдет, когда он уйдет из жизни Ремуса? Вернется ли он к тому, что не сможет делать наброски или рисовать, или он действительно вернул свою искру сам, а появление Сириуса было просто совпадением? Ремус вздохнул, не очень веря в то, что все это произошло очень вовремя — что он встретил самого удивительного человека, который заставил его почувствовать то, что никто другой никогда не заставлял его чувствовать, как раз в тот момент, когда к нему вернулся талант. Вопрос был в том, что если Сириуса больше не будет рядом, сохранится ли талант? — Почему ты выглядишь таким несчастным? Это я только что подарил этим старым перечницам самый большой кайф десятилетия? Дрожь, пробежавшая по его позвоночнику, была вязкой и неостановимой. Этот голос, этот чертовски невероятный, гладкий, как расплавленный шоколад, голос должен был стать его гибелью в любой момент. — Они собирались прийти и проверить тебя. Я предположил, что тебе это понравится, но… — Ремус пожал плечами и поднял глаза, чтобы увидеть, как Сириус широко ухмыляется. — Я бы не возражал, чтобы Вы меня проверили, месье Люпин, — сказал он, игриво толкнув другого мужчину бедром. — Это могло бы спасти меня от того, чтобы сунуть мой конец под холодный кран и, возможно, нанести ему необратимую травму. Ремус не смог удержаться от тихого смеха, а затем резко вдохнул, когда Сириус просунул руку под подол его рубашки и провел пальцем по коже поясницы, чуть выше края пояса джинсов. — Это была твоя вина, понимаешь? — прошептал он на ухо Ремусу, дыхание нежно приподнимало волосы Ремуса. — Я не мог перестать думать о твоих пальцах, о твоих глазах… Ремус почувствовал, как язык другого мужчины слегка провел по его уху, и не смог скрыть свою реакцию: его сильно тряхнуло. Он уронил карандаши, и Сириус захихикал, сдвинувшись с места, когда Ремус присел, чтобы поднять их дрожащими руками. — Ты готов выпить? — спросил Сириус, когда Ремус выпрямился. Второй мужчина кивнул, не веря своему голосу — он боялся, что все, что он скажет, выйдет невнятным и писклявым. — Я… э… попросил друга присоединиться к нам, если ты не против, — сказал Сириус, внезапно заговорив немного неуверенно. — Ему надоело слушать о тебе, и он захотел встретиться с тобой… черт. Я действительно только что это сказал? Ремус улыбнулся, когда Сириус покраснел, не в силах поверить, что он только что признался, что обсуждал художника со своими друзьями. — Я не возражаю, — сказал шатен, отпуская Сириуса. — Вообще-то я тоже пригласил друга. Сириус поднял бровь. — Защита или одобрение? Ремус прикусил губу, румянец окрасил его щеки. — Возможно, и то, и другое? — признал он. — Пит любит проверять любого парня, который мне… нравится. А у тебя? — Одобрение, — без колебаний ответил Сириус. — Джеймс — мой лучший друг, и он всегда прав насчет парней, с которыми я встречаюсь. — Мы… мы встречаемся? Сириус покраснел, а затем пожал плечами. — Я слишком тороплю события… — Нет, мне просто… интересно. Сириус немного застенчиво улыбнулся. — Я не знаю, сказала ли Серендипити, что это мой последний урок… — Она сказала, — сказал Ремус. — Я не был уверен, что… — Я бы хотел продолжать встречаться с тобой, — перебил Сириус. — В смысле, если ты хочешь? Ремус усмехнулся, не в силах быть спокойным по этому поводу, и кивнул. — Я хочу. Сириус тоже улыбнулся и помог Ремусу собрать оставшиеся вещи, пробормотав что-то о том, что нужно убраться из зала, пока Серендипити не нашла испачканный халат. Когда они уходили, Ремус нахмурился и повернулся к брюнету. — Этот твой друг — если я ему не нравлюсь, значит ли это, что ты больше не захочешь меня видеть? — Конечно, нет, — сказал Сириус. — Он был прав насчет всех моих парней, которых он встречал до сих пор, но все они были просто интрижками. Ты… — он прочистил горло. — Ты не такой. Лицо Ремуса засветилось, и Сириус с удовольствием смотрел на него, пока его не посетила внезапная мысль и он не нахмурился. — А что насчет тебя? Что если я не понравлюсь твоему другу? Ремус улыбнулся. — Пит сначала ненавидит каждого моего парня, которого встречает. Если через пару недель ему все еще кто-то не нравится, тогда я начинаю волноваться, — сказал он Сириусу, который кивнул, а затем нервно прикусил губу. Ремус успокаивающе улыбнулся ему. — Ты ему понравишься, — заверил его Ремус, положив теплую руку на руку Сириуса. Как он может не понравиться?

***

— Я его ненавижу. — Ты, черт возьми, не ненавидишь! — Ладно, я не ненавижу его, но он такой чертовски претенциозный. Ремус нахмурился. — Претенциозный? — повторил он в недоумении. — Он просто уверен в себе и… ну, посмотри на него, Пит. Он чертовски красив, ради всего святого. И ты хоть знаешь, что значит «претенциозный»? — В моем мире это означает высокомерный засранец. Ремус посмотрел на своего друга, затем встал. — Скажи ему, что я пошел в туалет. Чертова претенциозность… где ты вообще выучил это слово, Пит? — Из какой-то мерзкой книжки, которую ты мне одолжил. Я же говорил тебе, что от чтения ничего хорошего не бывает. — Дебил! Ремус пробился сквозь пятничную толпу в пабе и скрылся в туалете, глаза Сириуса следили за ним всю дорогу от оживленного бара, где он ждал, пока они закажут напитки. Брюнет обернулся, чтобы посмотреть на столик, который они заняли, и увидел каменное лицо Питера. Он обернулся к Джеймсу, который пытался привлечь внимание барменши. — Не думаю, что я нравлюсь другу Ремуса. — Согласен, — подтвердил Джеймс, махнув рукой на барменшу. — Он был не очень-то деликатен, не так ли? — Но тебе ведь нравится Ремус, не так ли? — Э… Барменша подошла к ним, и Джеймс сделал заказ, но Сириус набросился на него, как только женщина повернулась, чтобы забрать стаканы. — Джеймс? — Слушай, я его почти не знаю, Сириус, — сказал Джеймс. — Он кажется нормальным… для меня он немного причудлив, но достаточно приличный, я думаю. Он мне не не нравится… — Он невероятный, Джеймс! Как ты можешь не видеть этого? — Потому что мной не управляет мой член? — Мной тоже. Я не трахался с ним… — Нет, просто подрочил ему в кладовке. Сириус нахмурился на своего друга, жалея, что доверился ему, затем протянул вернувшейся барменше деньги, не обращая внимания на ее трепещущие ресницы, когда она передавала им напитки. Его раздражал Джеймс, раздражал глупый друг Ремуса, Питер, и он просто хотел пойти и снова утонуть в поцелуе Ремуса. Он пихнул два своих бокала Джеймсу, который автоматически схватил их. — Вот. Можешь отнести их к столу. Мне нужно отлить. Он оставил Джеймса жонглировать четырьмя банками пива и проторил дорожку к уборной, ворвавшись в двери и напугав Ремуса, который мыл руки. Голубоглазый мужчина улыбнулся ему в зеркало и сказал: — Ты умеешь красиво появляться. Сириус усмехнулся и быстрым шагом направился через комнату, провожая взглядом задницу Ремуса. — Твой друг Питер меня ненавидит. Ремус поднял бровь и повернулся, прислонившись к умывальнику в непринужденной манере, которая удивила, но и обрадовала Сириуса. — Да, ненавидит, — сказал он, не потрудившись отрицать это. — Твой друг, Джеймс, тоже не особенно ко мне расположен. Сириус кивнул, немного отвлекаясь на прядь волос, которая упала на глаза Ремуса, когда он говорил. Художник откинул ее назад, откинув голову, и уголок его рта приподнялся в полуухмылке. — Ну и что? Нам не все равно, что они думают? У Сириуса перехватило дыхание, когда его взгляд скользнул по длинному, худому телу, распростертому перед ним, и он совсем забыл о двух мужчинах, ожидавших их снаружи. — А, пошли они, — заявил он безрассудно. — Что могут знать два натурала? Он успел увидеть, как лицо Ремуса расплылось в улыбке, прежде чем губы другого мужчины прильнули к его губам. Когда десять минут спустя они вышли из ванной и сели за стол, то услышали двойное фырканье друзей, выражавшее одновременно разочарование и веселье, когда они рассматривали свои взъерошенные волосы, опухшие губы и покрасневшие лица. — Не нужно уметь читать мысли, чтобы понять, чем вы двое занимались, — выругался Джеймс. — Ради всего святого, неужели вы не можете держать себя в руках даже в пабе? Вам могут проломить головы. — Остынь, Джеймс, — пробормотал Сириус, садясь рядом со своим другом, а Ремус сел рядом с Питером. Джеймс закатил глаза на Питера, который покорно покачал головой и потягивал свое пиво. — Питер говорил, что у него есть сезонный абонемент на матчи «Ман Юнайтед», — сказал Джеймс Сириусу. — Мы собираемся пойти вместе завтра. Другой мужчина поднял скучающую бровь и сардонически сказал: — Правда? Как интересно. Джеймс скорчил гримасу и наклонился через стол, обращаясь к Питеру заговорщическим шепотом. — Сириус ненавидит футбол — мне приходится практически вырывать у него руку, чтобы затащить его на матч резервной команды, в которой я играю. Он действительно паршивый друг. Питер засмеялся. — Как и Ремус. Он слишком занят своей живописью, чтобы интересоваться футболом. Я знаю, что он гей, но разве есть правило, что они не могут любить вагины или спорт? — Эй! — Ремус сильно ткнул локтем в ребра Питера, заставив того вздрогнуть. — Я не против футбола. — Только из-за потных парней в обтягивающих шортах. Сириус хихикнул, толкнув колено Ремуса под столом. — Только поэтому я терплю, когда Джеймс заставляет меня ходить на его матчи. Ремус рассмеялся, а Джеймс и Питер обменялись терпимым взглядом, только что сумев удержаться от того, чтобы снова не закатить глаза. Следующий час прошел гораздо приятнее, чем ожидали Ремус и Сириус после такого бурного начала. Джеймс и Питер подружились и пытались перещеголять друг друга все более возмутительными историями о выходках своего лучшего друга в предыдущих отношениях. Питер в данный момент развалился у столика, смеясь до упаду над тем, как Джеймс пересказывает романтические неудачи Сириуса. — А потом он посмотрел вниз и понял, что все это было на штанине его джинсов, и он шел домой в таком виде… Джеймс едва успел рассказать кульминацию истории между приступами смеха, а раздраженный и покрасневший Сириус шипел на своего друга. — Джеймс, заткнись нахуй. Ремус позволил себе хихикнуть, затем выглядел извиняющимся, когда Сириус набросился на него. Он защищающе поднял руки. — Эй, извини, но это смешно… и ты смеялся над моей… проблемой… с тем итальянцем. — Ну, это было смешно, — Сириус надулся — «очень мило», подумал Ремус — и потянулся через стол и похлопал брюнета по руке, желая положить конец этой теме разговора. — Извини, — сказал он. — Я обещаю больше не смеяться над твоими… э-э… сексуальными промахами. Сириус пробормотал что-то похожее на «Лучше не надо», а затем сцепил их пальцы. Ремус улыбнулся, его кожу покалывало от прикосновения, и он сжал их ладони вместе. Он услышал рвотный звук и повернулся, чтобы посмотреть на Питера, который покачал головой. — Извините, но я не настолько пьян, чтобы смотреть, как вы двое делаете друг другу щенячьи глазки, — он выпил оставшиеся полстакана эля и поставил его на стол, после чего встал и повернулся к Джеймсу. — Я позвоню тебе насчет времени завтрашнего матча, Джеймс. Джеймс кивнул, допивая свое пиво, а Питер повернулся к Сириусу. — Похоже, ты не такой уж большой мудак, как я думал, — он протянул руку. — Приятно было познакомиться. Удивленный, Сириус встал и пожал руку Питеру, который добавил приятным тоном: — Но если ты проебешься, я сверну тебе шею. Глаза Сириуса расширились, но Питер лишь слабо улыбнулся и быстро обнял испуганного Ремуса. — Увидимся, приятель. — Эм, да… Питер помахал рукой и прошел мимо Ремуса, исчезая во все увеличивающейся толпе, когда Джеймс тоже приготовился уходить. — Я тоже ухожу. Рад был познакомиться с тобой, Ремус, — Джеймс прикрыл рот рукой, чтобы срыгнуть, затем протянул руку Ремусу, который осторожно взял ее. Джеймс крепко хлопнул Сириуса по плечу и усмехнулся. — Не делай ничего такого, чего бы я не сделал, — засмеялся он, прежде чем его тоже поглотила масса тел в пабе. Ремус и Сириус уставились друг на друга, недоумевая, затем Сириус разразился смехом. — Ну, это было… — Мучительно? — Я хотел сказать «интересно», но твое описание более точное. Ремус улыбнулся и допил свой напиток. Сириус наблюдал за ним задумчивыми глазами, а когда Ремус поставил свой бокал, он наклонился вперед, стукнулся коленями о колени Ремуса под столом, кончиками пальцев коснулся пальцев другого мужчины. — Хочешь уйти? Я могу подвезти тебя домой… и, может быть, подняться и позволить тебе снова нарисовать меня. Ремус почувствовал, как по его телу разливается тепло, начиная с кончиков пальцев и быстро продвигаясь по венам. Он увидел голодное выражение на лице Сириуса, и приятная, предвкушающая дрожь сотрясла его тонкую фигуру. — Конечно, — сказал он, и слова сорвались с его губ прежде, чем он успел осознать их форму. — Я бы с удовольствием.