Muse / Муза

— Разве у тебя нет дома, Блэк? Черт! Сириус кашлянул, судорожно взмахнул рукой, пытаясь разогнать дым, клубящийся вокруг его головы, и быстро затушил сигарету, которую курил, в ближайшей пепельнице. Он сел на диване, выглянул из-за его спинки и увидел, что на него смотрит рыжеволосая женщина. — Привет, Лили, — сказал он. — Извини, я не ожидал, что ты придёшь. — Это очевидно, — фыркнула она, помахав рукой в воздухе, отгоняя запах дыма. — По крайней мере, это был не косяк, я полагаю… и я теперь живу здесь, помнишь? В отличие от тебя — не то чтобы ты знал об этом. Она протопала на кухню, и Сириус застонал. Он забыл, что невеста Джеймса, Лили, переехала к его лучшему другу несколько дней назад. Последние несколько недель он был немного поглощен тем, что быстро превратилось в его новую зависимость — Ремусом. Однако тот был на работе, и Сириус, ненавидя метаться в одиночестве в своей пустой, голой квартире, отправился в поисках убежища в квартиру Джеймса. Сейчас он уже пожалел об этом решении, так как, понимая, что предстоит лекция, и решив, что с этим можно покончить, он последовал за слегка полноватой женщиной на кухню. Он не ошибся: лекция была одной из лучших у студентки-медсестры — она касалась влияния сигарет и случайных косяков на его здоровье, отсутствия ориентиров в целом и, более конкретно, его жалких перспектив на работу. Затем она перешла к его нездоровой зависимости от Джеймса, к тому, что ей надоело кормить его и слышать рев его мотоцикла (или «этой смертельной ловушки», как она его называла). К тому времени, когда она наконец-то дошла до последней темы в своем выступлении — его полного нежелания посещать или даже признавать свою отчужденную семью — Сириусу надоело, и он издал предупреждающий звук в горле. Лили быстро — благоразумно — отказалась от запретной темы семьи Сириуса, понимая, что зашла слишком далеко. Единственной областью его жизни, которую она упустила в своей тираде, была его личная жизнь, и Сириус почувствовал облегчение от этого упущения, пока не понял, что она приберегла то, что считала единственным положительным моментом в его жизни, напоследок. — По крайней мере, твоя личная жизнь идет в гору, — сказала Лили с заманчивым взглядом, которому она, должно быть, научилась у него. — Джеймс сказал, что у тебя появился новый парень. Когда я смогу с ним познакомиться? Сириус вздохнул. Ремус был причиной редких сигарет, которыми он так редко баловался в эти дни. Сириус курил только тогда, когда ему нужно было отвлечься от других мыслей… и сегодня он делал все возможное, чтобы не думать о Ремусе. Не потому, что что-то пошло не так или они поссорились… совсем наоборот, на самом деле. Они ладили так, словно знали друг друга целую вечность и виделись почти каждый день в течение последних двух недель. Проблема заключалась в том, что каждый раз, когда они были вместе, Сириус чувствовал, как другой мужчина все глубже и глубже проникает под его кожу, и теперь, в ужасе, он отчаянно пытался остановить это падение, не думая об этом человеке. Он даже отменил их сегодняшнее свидание, сославшись на забытую встречу, чтобы немного развеяться. Все становилось слишком напряженным, слишком похожим на то, что он знал когда-то, и он не мог столкнуться с этими давно забытыми эмоциями… пока не мог. И это он ещё даже не переспал с ним. Не то чтобы у них было полное воздержание. Улыбка скривила губы Сириуса, когда он вспомнил часы, которые они с Ремусом провели на диване в студии художника в разной степени раздетости. Этот человек, на первый взгляд довольно робкий, оказался энтузиастом и изобретательным любовником, что делало его еще более привлекательным для столь же изобретательного Сириуса. Казалось, они прекрасно дополняли друг друга во всех аспектах своих отношений… и это до смерти пугало Сириуса. Именно поэтому каждый раз, когда дело доходило до близости, Сириус не возражал против того, чтобы все еще осознающий себя Ремус направлял их на минет или взаимную дрочку. Он боялся узнать, как далеко и как сильно он может влюбиться в этого человека. — Я знаю его всего несколько недель, Лил, — сказал он, пытаясь умерить пыл женщины. — Пока еще рано. Она выглядела удивленной, укладывая последние продукты. — Джеймс сказал, что вы, кажется, действительно подходите друг другу. — Так и есть, — настаивал Сириус. — Я просто… не хочу… торопить события… мы не… пара или что-то в этом роде… — Что с ним не так? — Ничего! — возмущенно сказал Сириус. — Абсолютно ничего. Он… удивительный. Просто… я не… мы должны говорить об этом? Лили пристально смотрела на него, ее зеленые глаза были неловко пронзительными. Она умела выведать то, что вы пытаетесь от нее скрыть, и этот раз не был исключением. — Он действительно тебе нравится, не так ли? — она внезапно усмехнулась, слегка хихикнув. — О Боже! У Сириуса Блэка — всепожирающего короля мужских шлюх — все плохо. Сириус посмотрел на нее. — Знаешь, Эванс, мне трудно понять, что Джеймс находит в тебе привлекательного. Она фыркнула от смеха и повернулась, чтобы достать из холодильника пару прохладительных напитков. — Пойдем и расскажешь мне об этом. Его нежелание, должно быть, отразилось на его лице, потому что она подняла бровь. — Что? Ты собираешься с Джеймсом обсуждать свои проблемы с парнем? Она была права — у Джеймса был довольно нежный желудок, когда дело доходило до разговоров об отношениях, гетеро- или гомосексуальных. Прошло почти семь лет, прежде чем он сделал предложение своей школьной возлюбленной, Лили. Конечно, ее ультиматум «делай предложение, или я отправлюсь трахаться через весь Лондон», возможно, имел к этому самое непосредственное отношение. Сириус взял предложенный напиток, но отказался от предложения «поболтать». — Он не мой парень, Лили. Мы просто общаемся… Лили наклонила голову. — Последние две недели ты проводишь с ним каждую минуту — когда не занимаешь место на нашем с Джеймсом диване — и Джеймс говорит, что давно не видел тебя таким счастливым… — Джеймсу нужно научиться закрывать свою чертову варежку, — ворчал Сириус, делая большой глоток своей колы. Лили закусила губу, внимательно разглядывая Сириуса, ее лицо показывало борьбу, происходящую внутри нее. Наконец, она приняла решение и спросила: — Эта фобия обязательств как-то связана с тем, почему ты не видишься со своей семьей? Лицо Сириуса потемнело, и он предупредил: — Лили… — Твои проблемы с доверием могут быть вызваны… — Лили, Джеймс любит тебя, поэтому у тебя на голове до сих пор твои рыжие волосы. Я не буду говорить об этом с тобой. А теперь смени тему. Лили выглядела встревоженной, затем вздохнула. — Хорошо, — на ее лице появилось лукавое выражение, и она ухмыльнулась. — Вместо этого ты можешь помочь мне выбрать цвет платья для подружек невесты. Сириус застонал и оказал символическое сопротивление, но позволил ей утащить его на диван для «девчачьего разговора». Все, что угодно, лишь бы избежать болезненной темы его семьи и причин, по которым он не хотел их обсуждать.

***

— Слава Богу, ты дома. Я не думаю, что смогу больше говорить о корсетах, каблуках или обсуждать преимущества g-стрингов по сравнению с поддерживающей одеждой без того, чтобы мой член не отвалился. Джеймс усмехнулся, бросил ключи и футбольную форму на кухонную стойку и ухмыльнулся Сириусу. — Значит, Лили дома. Сириус застонал и кивнул. — Уже пару часов, — угрюмо подтвердил он. — Она все время говорит о свадьбе и вставляет что-то о доверии, общении и слушании… Если честно, я отключился через несколько минут, так что не знаю, что еще она сказала. Смеясь, Джеймс взял пиво из холодильника и предложил одно Сириусу, который с благодарностью взял его. — Поскольку в последнее время я был очень послушным и внимательным, я полагаю, что этот глубокий и содержательный разговор об общении и доверии касался только тебя и Ремуса? — сказал Джеймс, откупоривая крышку. Сириус кивнул, глотая горький эль, прежде чем ответить. — Да, и однажды, когда ты меньше всего будешь этого ожидать, я поблагодарю тебя за то, что ты упомянул о нем Лили. Джеймс усмехнулся, потягивая свой собственный напиток. — Так почему ты не встречаешься с ним сегодня? — спросил он. — Я почти забыл, как ты выглядишь за последние пару недель, когда был так увлечен им. Или это не связано? Джеймс беспечно рассмеялся собственной шутке, но улыбка Сириуса померкла, и он попытался уклониться от ответа. — Как сегодня прошла тренировка? Джеймс поднял брови и включил свой лучший голос комментатора. — И Блэк аккуратно, но совсем не тонко уклоняется от вопроса. Но Поттер, как собака с костью, гонится за ответами… не боясь применить силу, чтобы получить желаемое… — Я ненавижу футбол. — И что? — Так что прекрати использовать все эти аналогии и этот дурацкий голос… — Я имею в виду, «так почему ты не с Ремусом», ты полный кретин! — сказал Джеймс в отчаянии. — Что случилось? — О, —Сириус покачал головой, избегая взгляда Джеймса. — Ничего. Просто хотел провести время с вами, ребята. — Выгнал тебя из постели, да? — Джеймс ухмыльнулся. — Я еще там не побывал, — ответил Сириус, и Джеймс удивился. — Правда? — спросил он. — Обычно ты ставишь их на колени через день или два… — Мы можем не говорить о том, что Ремус стоит в коленно-локтевой, пожалуйста? — взмолился Сириус, поскольку визуальный образ вызвал немедленную физическую реакцию. — Только если ты не хочешь, чтобы я в отчаянии начал толкаться о твою ногу. У этого человека прекрасная, прекрасная задница. Джеймс поморщился, но смело взялся за дело. — Значит, он не даётся? Сириус неловко заерзал, зная, что Джеймс поймет любое его оправдание. — Это не так… мы делаем это медленно, вот и все. Джеймс уставился на него в полном недоумении, скрестив руки на груди, ожидая от Сириуса подробностей. Сириус хрюкнул в разочаровании и прислонился к холодильнику. — Я хочу, он хочет, я думаю, но… — он покачал головой, и лоб Джеймса озабоченно сморщился. — Сириус? — Это пугает меня, хорошо! — Сириус проболтался. — Это… то, что между нами… я не… я не хочу этого. Я не хочу всего этого… снова… — Сириус, — мягко сказал Джеймс. — Ремус никогда бы не предал тебя, как это сделали они, как это сделал Коннор. Сириус отвернулся от Джеймса при упоминании человека, чье имя не сходило с его губ почти десять лет, но Джеймс переместился, чтобы сохранить зрительный контакт. — Я знаю, как трудно тебе довериться кому-то после того, что этот урод сделал с тобой, — сказал он. — Но не позволяй Ремусу уйти, потому что Коннор был слаб. Не позволяй ему или твоим родителям так влиять на твои решения. Сириус нахмурился и открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверях появилась Лили и горячо поприветствовала Джеймса. Сириус наблюдал, как его друзья бессовестно обжимаются. Несмотря на то, что он дразнил Лили, что она лишь тиски для яиц Джеймса, он видел, как сильно они любят друг друга, и знал, что они беззаветно доверяют друг другу свою жизнь и свое сердце. Они идеально подходили друг другу — и, наблюдая за ними, Сириус скучал по Ремусу, как скучал бы по потерянной конечности. Он чувствовал себя хуево — хуево чувствовал себя весь день, как он теперь понял, — и тот факт, что отсутствие Ремуса имело физическое и эмоциональное проявление в нем самом, стал для Сириуса шоком. Ему ни капли не понравилось это откровение, но он должен был увидеть Ремуса; должен был избавиться от этой ужасной тоски внутри. Он допил пиво и с шумом поставил его на стойку. — Тогда я пошёл. Джеймс и Лили расступились и уставились на него. — Куда…? — начал Джеймс. — Я иду к Ремусу, — сказал Сириус, стараясь говорить беззаботно. — Мне нужен хороший перепихон, чтобы взбодриться. Лили нахмурилась, но Джеймс ухмыльнулся. — Развлекайтесь! — крикнул он, прежде чем повернуться к Лили и провести рукой по ее рубашке. Сириус попытался улыбнуться, злясь на себя за то, что так нуждался в Ремусе, и пробормотал прощание, прежде чем шумно спуститься по лестнице. Он завел свой мотоцикл, и шины заскрипели, когда он выехал на улицу.

~*~

— О, это ты. Сириус не знал, что ответить на менее чем восторженное приветствие, но Питер ухмылялся, когда помахал ему рукой в квартире Ремуса. — Я подумала, что ты можешь выпить… а! Симпатичная женщина с темно-каштановыми волосами, несущая две упаковки пива, появилась позади Сириуса, который быстро шагнул в квартиру, чтобы пропустить ее в дверь. — Великолепно, Марес. Я люблю тебя, — Питер поцеловал женщину в розовую щеку, затем повернулся к Сириусу. — Это моя девушка, Мэри. Мэри, это парень Ремуса, Сириус. Сириуса пронзила смешанная паника и радость, когда он услышал, что его назвали парнем Ремуса, но он только улыбнулся и пожал руку женщине. — Мы готовим, — отозвался Питер, входя в скудную кухню Ремуса. — Он не ест нормально, когда завален работой, если мы этого не делаем. Он в студии. Можешь сказать ему, что ужин готов, пока будешь там. Сириус двинулся по коридору и постучал в дверь свободной комнаты/студии. Ответа не последовало, поэтому он просунул голову внутрь и увидел Ремуса, сидящего перед мольбертом и сосредоточенного на холсте. Сириус тихо подошел к нему и остановился, увидев, что Ремус работает над его картиной. Сириус улыбнулся, узнав позу. Ремус взял набросок с той ночи, когда Сириус позировал обнаженным, и использовал его для написания самого фантастического портрета; цвета, мазки кисти, эмоции, льющиеся из изображения, — все это гармонично сочеталось, делая картину невероятной и полной жизни. В этот момент Ремус резко выдохнул воздух и Сириус шагнул вперед. — Привет. Художник покрутился на своем месте, широко улыбаясь, когда увидел Сириуса. — И тебе привет! — весело сказал он. — Не думал, что увижу тебя сегодня вечером; что случилось с твоими планами? Сириус улыбнулся и пожал плечами. — Я предпочел быть здесь, наверное, — уклончиво ответил он. Ремус покраснел, а Сириус стиснул челюсти, его желудок перевернулся, беспокойство и предвкушение боролись за господство. — Итак, — сказал он, заставляя себя говорить непринужденно. — Это выглядит великолепно. Ремус снова повернулся к картине и кивнул. — Получается неплохо, — согласился он, проводя рукой по волосам. — Я говорил тебе, что получил еще один заказ? И, если она будет достаточно хороша, ее можно будет выставить. Это пейзаж, и это здорово, потому что это именно то, что мне нужно для завершения коллекции… Сириус не мог сдержаться — Ремус выглядел таким чертовски привлекательным для поцелуев с этими розовыми щеками и блеском в глазах. Он наклонился и поцеловал эти мягкие губы, фактически заставив собеседника замолчать, а когда отстранился, то получил еще одну восхитительную улыбку. — Рад тебя видеть, Сириус, — тихо сказал Ремус, вставая и обнимая брюнета за талию. — Очень рад тебя видеть. Сириус улыбнулся и встретил губы Ремуса своими, чувствуя, как боль внутри утихает. Черт. Мне конец. — О, простите. Они оторвались от поцелуя, который обещал привести к интересным событиям, и увидели, что в дверях стоит совсем не выглядящая извиняющейся Мэри. — Питер послал меня за вами обоими, — сказала она, ее голос был веселым. — Ужин готов, и он голоден, но немного напуган тем, что он может увидеть, если войдет сюда. Я, однако, готова рискнуть и увидеть немного наготы. Представьте мое разочарование, что вы оба все еще полностью одеты. Оба мужчины рассмеялись, и Ремус взял Сириуса за руку, пока они шли обратно на кухню.

***

Ужин был приятным. Мэри рассказывала им истории о своей работе барменом, поддерживая смех. Питер утомил их рассказом о футбольном матче последних выходных, затем разговор перешел к Сириусу. — Чем ты занимаешься, Сириус? Брюнет посмотрел на любопытную Мэри и улыбнулся. — Я сейчас перебиваюсь с одной работы на другую, — сказал он ей. — У меня было несколько странных работ — работал в баре, курьером, на фабрике — но я так и не нашел ничего, что бы меня заинтересовало. Питер громко рыгнул, а затем едко сказал: — Это относится и к парням? — Питер. Предупреждения в голосе Ремуса было достаточно, чтобы Питер замолчал, и Мэри попыталась скрыть неловкое молчание. — Где живет твоя семья, Сириус? Сириус слегка покраснел. — Здесь, в Лондоне, — пробормотал он. — Я… я не вижусь с ними. У нас… очень разные представления о том, что такое счастливая жизнь. — Ты вообще с ними не видишься? — мягким тоном спросил Ремус, и Сириус покачал головой в ответ, а затем поспешно сменил тему. — Джеймс хочет выпить вместе, Питер…

***

Питер и Мэри вскоре ушли — атмосфера стала немного напряженной и неловкой — и Сириус тоже сделал шаг, чтобы уйти. — Тебе обязательно? — мягко спросил Ремус, положив руку на руку Сириуса. — Ты можешь остаться ненадолго и поговорить? Сириус колебался, затем улыбнулся и повесил куртку на крючок возле двери. — Конечно. Его сердце заколотилось, когда Ремус улыбнулся, и он не мог понять, хочет ли он поджать хвост и убежать, или броситься на другого мужчину и целовать его, пока он не станет частью его самого. Поскольку ни один из вариантов не был приемлемым, он последовал за выпившим пиво Ремусом в маленькую гостиную и сел рядом с ним на диван. — Расскажи мне о своей семье. Сириус удивленно поднял бровь. — Ты не ходишь вокруг да около, —сказал он, стараясь не убежать из комнаты. Ремус прислонился спиной к подушкам, его рука лежала на спинке кресла. — Сириус, ты кончал мне в рот больше раз, чем я могу сосчитать, а я ничего о тебе не знаю. Я думаю, пришло время поделиться чем-то большим, чем телесные жидкости… не так ли? Сириус не смог удержаться от самоуничижительной улыбки и кивнул в знак согласия. — Да, наверное. Ты… ты первый. Ремус закатил глаза от вопиющей отсрочки, но сделал то, что ему сказали, и рассказал Сириусу о своих покойных родителях, о своем детстве в Уэльсе, о том, что в последний год учебы в школе он понял, что женщины его не интересуют не потому, что он был целеустремленным студентом-художником, у которого не было времени на свидания, а потому, что его слишком интересовали мужчины, о своем переезде в Лондон и о своих попытках добиться признания как художника. — Твоя очередь, — сказал Ремус, свернувшись калачиком на диване полтора часа спустя. — Расскажи мне о себе. Сириус потянулся за последней бутылкой пива и откупорил ее. Он был уже достаточно пьян для этого разговора и сделал глубокий вдох. — Рассказывать особо нечего. Я никогда не ладил со своими родителями — они оба были из очень строгих, религиозных семей и воспитывали нас в том же духе. Я начал сомневаться в их вере, когда они начали ругать Джеймса и его родителей за то, что у них не было таких же убеждений. — Какие именно? — В двух словах, те, кто не верил в то, во что они, одевался не так, как они, говорил не так, как они, выглядел не так, как они, не заслуживали дышать одним воздухом и должны были вечно жить в огненном аду, — сказал Сириус, стараясь не выдавать глубину одержимости своих родителей. — Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что они были сильно вовлечены в культ, но в то время это казалось ограничивающим… нелепым. Они отказались от всего — от своей независимости, свободы выбора, собственных убеждений — и полностью доверились полному бреду, который изрекал лидер. Это было отчасти религией, отчасти фанатизмом, и я просто не мог понять, как они могут верить во что-то настолько неосязаемое и взамен отказываться от своей свободы воли, от своего собственного разума. Всякий раз, когда я бросал им вызов, я получал ответный удар за свои проблемы. Ремус выглядел потрясенным. — Они били тебя? Сириус пожал плечами. — Да. И моего брата, но он… — Сириус разразился невеселым смехом. — Может быть, Регулус был умнее меня, потому что он просто соглашался с каждым словом, которое выходило из их уст; стал их золотым мальчиком, пока меня таскали на интервенции, чтобы попытаться заставить вернуться на путь истинный. Ремус выглядел потрясенным и потянулся взять Сириуса за руку. — Черт, — прошептал он в ужасе. — Это ужасно, Сириус. Сириус обхватил пальцы Ремуса и слегка сжал. — Я ушел из дома, когда мне было шестнадцать, — продолжил он, опустив большую часть своей истории. — Я сказал им, что мне нравятся парни, и они сошли с ума. Кричали об адском огне и вечном проклятии… Я пошел к Джеймсу и жил там, пока не купил свою собственную квартиру. Это была правда, но не вся правда. Для этого ему нужно было быть намного пьянее. — Как…? — …такой растяпа, как я, смог купить себе квартиру? — Сириус предвосхитил вопрос и улыбнулся Ремусу. — Мой дядя Альфард — единственный родственник, которого я мог выносить, — умер сразу после моего отъезда из дома. Он оставил все мне. Это не было целое состояние, но его хватило, чтобы купить мне квартиру и содержать меня сытым и одетым. Думаю, именно поэтому я и не пытался устроиться на работу. Мне хватает на жизнь, а если мне нужно больше, чем положенное ежемесячное пособие, я беру случайную работу. — Ты не видишься со своим братом? — осторожно спросил Ремус, и челюсть Сириуса сжалась. — Нет, — тихо сказал он. — Редж… Редж умер несколько лет назад. Он занимался вербовкой в культ, и его избила группа головорезов, которых он пытался обратить в свою веру. Еще одна вещь, которую эти ублюдки забрали у меня. — Боже, Сириус, мне жаль, — вздохнул Ремус, потрясенный. — Мне чертовски жаль. Сириус покачал головой, его лицо было мрачным. — Этот идиот сказал им, что они попадут в ад за то, как они прожили свою жизнь. Они сказали ему, что увидят его там первым, — он услышал, как дрогнул его голос, и прочистил внезапно сжавшееся горло. — Сириус… Ремус придвинулся ближе, одной рукой обхватил шею брюнета, запутавшись в мягких волосах на затылке, а другую положил на бедро Сириуса. Сириус глубоко, с трепетом вздохнул — разговоры о семье были нечастыми, и он старался не думать о смерти Регулуса или… о Конноре… Эти воспоминания были слишком болезненными. Но руки Ремуса успокаивали, умиротворяли, и когда он повернул голову, то попал прямо в эти голубые глаза и был полностью и окончательно потерян. — Ремус. Он прошептал имя другого человека тихо, умоляюще, а затем наклонился и позволил себе утонуть в глубоком, утешительном поцелуе, который обещал убежище от призраков его прошлого. Продолжение следует…