Muse / Муза

Тяжелое дыхание было единственным звуком в тихой квартире, неровные и быстрые вдохи и выдохи сопровождались редкими стонами. Поцелуй комфорта и поддержки перерос в нечто большее, и двое мужчин растянулись на двухместном диване, Ремус лежал на груди Сириуса, пытаясь принять положение, которое не стесняло бы их длинные ноги и не приводило к тому, что они падали задницами на твердый пол. Сириус выгнул спину, наклонив голову, чтобы обнажить шею для блуждающих губ Ремуса. Ремус пробормотал свое одобрение и провел влажную дорожку по обнаженной яремной вене, а его рука медленно скользнула под рубашку Сириуса, пробираясь вверх по животу, чтобы остановиться над бешено колотящимся сердцем брюнета. Колено Ремуса оказалось в опасной близости от яиц Сириуса (и не в хорошем смысле), и брюнет сдвинулся, а затем хрюкнул в явном разочаровании, когда из-за новой позиции не смог дотянуться до губ Ремуса. — Черт, этот диван чертовски маленький. Ремус усмехнулся, приподнялся на руках и посмотрел на Сириуса с блеском желания и озорства в глазах. — Хочешь спуститься на пол? Это не так сложно, как кажется… Сириус заколебался, а затем тихо сказал: — Или мы можем пойти в твою спальню. Ремус нерешительно прикусил губу — казалось, момент настал. Он хотел этого — очень хотел — но мысль о том, чтобы снять рубашку, заставила его похолодеть. Сириус видел некоторые шрамы, но не самые страшные. Большая часть повреждений пришлась на грудь и верхние части рук, которые другой мужчина пока не видел. Он посмотрел на Сириуса и увидел понимание в его глазах. — Мы не обязаны, если ты не готов. Ремус покачал головой. — Дело не в том… я хочу, я просто… Сириус поднял руку к лицу Ремуса, проводя по линии шрама на его щеке. — Не думаешь, что пришло время доверить кому-то свои шрамы? Разве ты не устал прятаться, Ремус? Ремус нахмурился. Он хотел сделать это; хотел сделать это с Сириусом. Он уже видел некоторые из шрамов и не убежал в отвращении, он доверял другому человеку — несмотря на то, что они были знакомы так недолго — и вдруг Ремус уже не понимал, что его сдерживает. Ремус поднялся на ноги и протянул руки к Сириусу, который неуверенно посмотрел на него. — Ну, давай, — сказал Ремус с улыбкой. — Ты прав. Моя кровать гораздо удобнее. Сириус покорно позволил Ремусу поднять его на ноги и повел за руку по коридору в спальню, но как только они подошли к двери, он остановился. — Ремус, ты уверен в этом? Я не хочу торопить тебя или… У рта Сириуса были гораздо лучшие применения, чем разговоры, и Ремус решил продемонстрировать одно из них — он прижал брюнета к дверному косяку и крепко поцеловал его. Через несколько секунд он отстранился и улыбнулся Сириусу. — Я уверен. Сириус усмехнулся и набросился на Ремуса, который в итоге прижался спиной к дверному косяку, а Сириус поцеловал его со страстью, которая грозила поглотить их обоих. Со стоном Ремус ответил взаимностью, открыв рот и вернув голодный поцелуй. Сириус почувствовал, как руки Ремуса пробежались по его телу и, наконец, остановились на его заднице, обхватив округлую плоть, когда он прижался к бедрам Ремуса. Художник задохнулся, когда их покрытые джинсовой тканью эрекции сомкнулись, а затем срочно дернул за подол рубашки Сириуса. — Снимай. Сейчас же. Это было неоспоримое требование, и Сириус подчинился грубому, полному желания приказу — вздрогнув, он помог Ремусу стянуть рубашку с его вороных локонов. Шатен безразлично бросил голубую хлопчатобумажную рубашку на пол, прежде чем снова их рты сомкнулись вместе; художник не хотел отпускать эти сладкие, талантливые губы ни на секунду дольше, чем нужно. Пошатываясь, они направились к кровати, крутясь и поворачиваясь, пытаясь снять обувь, а затем бессильно упали на матрас. Сириус издал звук «уф!», когда Ремус тяжело приземлился на него сверху, на мгновение выбив из него дух. — Прости, — прохрипел Ремус в рот Сириусу. — Нахуй извинения, — немного задыхаясь, ответил брюнет, нетерпеливо дергая Ремуса за рубашку. — Просто сними это все. Ремус усмехнулся и переместился в сидячее положение между коленями Сириуса. Руки лежащего мужчины сразу же направились к пряжке ремня Ремуса, когда Ремус, замешкавшись на секунду, стянул футболку через голову. Они оба замерли, пальцы Сириуса задержались на обтянутом тканью члене Ремуса, а его глаза рассматривали разорванную плоть перед ним. Ремус тяжело сглотнул, его горло сжалось и пересохло, когда он увидел, как глаза Сириуса проследили линии шрамов, которые усеивали его грудь и живот, все они протекали по слегка очерченной мускулатуре, чтобы соединиться с самым крупным из них — длинным, зазубренным остатком острого стекла, которое разрезало его и приблизилось к тому, чтобы пронзить его теперь уже колотящееся сердце. Серые глаза переместились на плечо Ремуса — левое было повреждено сильнее, чем правое — и на рубцы, которые, как щупальца, тянулись вниз по его рукам. — Господи, Ремус… Хриплое восклицание Сириуса заставило Ремуса свернуться калачиком, плечи опустились в попытке защитить свое тело, свое сердце от неприятия, но Сириус сел, его грудь коснулась груди Ремуса. — Нет, Рем… не надо. Сириус прижал ладонь к сердцу Ремуса, к порванной и потрепанной коже, и провел пальцами по грудине художника. Ремус знал, что Сириус должен чувствовать, как быстро поднимается и опускается его грудь и как стаккато бьется его сердце в ожидании приговора. Взгляд Сириуса переместился с его шрамов на лицо, и у Ремуса перехватило дыхание, когда он увидел принятие и тоску в выразительных серых глазах. Сириус провел рукой по руке Ремуса, слегка коснулся его челюсти и снова провел большим пальцем по полоске кожи на щеке другого человека. — Хотел бы я нарисовать тебя. Хотел бы я знать, как передать красоту, как это умеешь ты… Грудь Ремуса сжалась, и ему показалось, что сердце разорвется от напряжения, затем, к его ужасу, слезы обожгли его глаза. — Боже, — пробормотал он, смущенно поворачивая голову, но Сириус остановил его, крепко сжав рукой подбородок Ремуса, когда горячие слезы облегчения хлынули на него. — Нет, — прошептал он, целуя влажную, соленую щеку Ремуса. — Не прячься от меня. Он осыпал поцелуями покрасневшую кожу Ремуса, пока слезы не превратились в улыбку, и их губы встретились в солоноватом, небрежном поцелуе, который заставил их рассмеяться над отсутствием изящества. Сириус отстранился и с нежностью посмотрел на Ремуса, когда их смех утих, и они остались в напряженном моменте откровенности, впервые увидев друг друга обнаженными. Сириус наклонил голову и прислонился лбом к лбу Ремуса, прежде чем прошептать: — Что ты сделал со мной, Ремус Люпин? Губы Ремуса дернулись, он облизал их, ощущая вкус своих слез и пряный, дымный аромат Сириуса, и тихо ответил. — Ничего… пока. Сириус мягко улыбнулся и провел большим пальцем по ключице другого мужчины, услышав и почувствовав, как дыхание Ремуса перехватило в груди. — Подозреваю, что то, что я хочу, чтобы ты сделал со мной, может быть незаконным в некоторых округах, — тихо поддразнил он, а затем между его глаз появилась слабая складка. — Ты заставляешь меня… хотеть… Его голос прервался, а лицо стало напряженным, как будто он с трудом подбирал слова. Ремус провел кончиками пальцев по гладкой коже рук Сириуса и остановился, когда его сильные руки обхватили огрубевшую от щетины челюсть брюнета. — Чего ты хочешь, Сириус? Сириус сократил расстояние между их лицами, его губы коснулись губ Ремуса, когда он ответил. — Тебя. Только тебя. Он еще раз провел языком по губам Ремуса, прежде чем художник поймал нижнюю губу Сириуса между своими. Брюнет застонал, когда Ремус присосался к пухлой плоти, а затем провел языком по верхней губе Ремуса, умоляя войти. Ремус позволил это и утонул в горячем, голодном поцелуе, желая погрузиться на дно и никогда не всплывать. Но потребность в кислороде вскоре дала о себе знать, и Ремус отстранился, задыхаясь, когда его губы скользили по скуле Сириуса, язык дразняще пробежался по мочке уха, а зубы игриво прикусили челюсть. Ремус толкнул другого мужчину обратно на кровать и провел руками по его груди, пощипывая соски, затем спускаясь все ниже и ниже, пока не добрался до пояса джинсов Сириуса. Грудь Ремуса напряглась, когда руки Сириуса присоединились к его рукам, и они вместе попытались избавиться от последних барьеров между ними. Вскоре их мир состоял из губ и языка, рук и члена, они двигались вместе, нервные окончания пели, когда потная, покрытая спермой кожа плавно скользила друг по другу. Резкие вздохи и приглушенные стоны наполнили воздух ароматом секса, когда оба мужчины были увлечены волной всепоглощающей потребности, захлестнувшей их, прежде чем Ремусу удалось поднять голову и прервать это движение. — Остановись… пока не стало слишком поздно. Задыхающийся Сириус кивнул в знак согласия, а затем слабо заскулил, когда Ремус прижал горячие поцелуи с открытым ртом к его челюсти и подбородку, затем лизнул полоску от впадинки у основания горла, через адамово яблоко и до пульсирующей точки пульса. — О Боже… — пробормотал Сириус едва слышно, но Ремус услышал его, с усмешкой уткнувшись в шею другого мужчины и слегка прикусив мочку его уха. Сириус застонал, и Ремус улыбнулся, переместив губы ниже, проводя крошечными поцелуями по ключице брюнета, а затем проводя языком по соску. Маленький узелок напрягся, а затем Ремус прошелся по груди и животу Сириуса, оставляя за собой дорожку поцелуев, пока не уткнулся лицом в пах своего любовника. Пальцы перебирали его золотисто-каштановые волосы, и он поднял голову, чтобы посмотреть Сириусу в глаза, когда тот взял его в рот. — Трахни меня! Это восклицание заставило Ремуса рассмеяться вокруг ствола Сириуса и пробормотать: — Еще нет. Его слова были неразборчивы, но Сириус все равно их не слышал. Вибрация от голоса Ремуса распространилась по члену Сириуса, заставляя извивающегося мужчину выгибаться в отчаянии, а его член все глубже погружаться в рот Ремуса. Ремус издал непроизвольный удушливый звук, и Сириус, сдерживаясь из самой глубины себя, пробормотал извинения. Ремус поднял голову, Сириус хныкал от потери влажного тепла, и прошептал: — Не останавливайся. Я хочу трахнуть тебя в рот. Глаза Сириуса, казалось, потеряли фокус, затем Ремус снова опустил голову и втянул розовый, мокрый от слюны член обратно в горячую пещеру своего рта, нежно поскреб зубами мягкую, чувствительную головку, прежде чем расслабить горло для первого неизбежного толчка. Когда это произошло вместе с плотским криком вожделения Сириуса, он почти улыбнулся. Руки Сириуса схватили его лицо тисками, и он с силой вогнал свой член в рот Ремуса. Член пульсировал в такт каждому толчку, и Ремус наслаждался ощущением горячей тяжести на своем нёбе и вкусом вязкой жидкости, покрывавшей его язык. Его рука скользнула между ног и погладила, не в силах сопротивляться настоятельной потребности кончить и кончить сейчас, когда он почувствовал, что Сириус достиг своего пика. Предупреждение прозвучало в виде звука, который мог бы быть его именем, а затем рот Ремуса наполнился. Он проглотил все — вкус горько-сладкого наслаждения и звук абсолютного блаженства Сириуса подтолкнули Ремуса к краю, и он падал, падал, падал; крепко ухватившись за тело под ним, он потерял себя в калейдоскопе своей кульминации. Он подался вперед, тяжело рухнув на нижнюю часть тела Сириуса. Пост-оргазменные содрогания Сириуса потрясли Ремуса, и он устало опустил голову между бедром и пахом брюнета, вдыхая пьянящий аромат пота и спермы с каждым задыхающимся вдохом. Он наполовину вытер руку, покрытую спермой, о простыню и почувствовал, как пальцы Сириуса сомкнулись вокруг его пальцев. Брюнет слегка надавил, и Ремус улыбнулся про себя, сжимая их в ответ. — Все в порядке? Голос Сириуса был хриплым и едва слышным шепотом. Ремус кивнул, не в силах убедить свой язык сформулировать хоть что-то внятное. Их дыхание и сердцебиение замедлились с бешеного ритма до нормального, прежде чем Сириус заговорил снова. — Упс. Мягкий смех вырвался у Ремуса, который слегка повернул голову, чтобы поцеловать живот Сириуса. — Это было не то, что я хотел, чтобы произошло, — признался он, и Сириус захихикал. — Ммм, — согласился он. — Не то чтобы это не было чертовски невероятно. — Нет. — И у нас вся ночь для главного шоу. Ремус улыбнулся, подавляя зевок. — Не могу дождаться. Руки Сириуса зарылись в густые каштановые волосы Ремуса и нежно массировали его кожу головы, рассеянно наматывая пряди волос на пальцы. — Это приятно, — сонно пробормотал Ремус, и Сириус хрюкнул в знак согласия. Глаза Ремуса закрылись, и вскоре он погрузился в сон, ощущая сильные руки Сириуса в своих волосах, его бархатную мягкую кожу на своей щеке, неповторимый привкус Сириуса на своем языке и мысль о том, что он уже на пути к неразрывной любви с Сириусом Блэком. Продолжение следует…