Muse / Муза

Пять месяцев спустя — Рем? Ремус повернулся на табурете и увидел сонного Сириуса, стоящего в дверях. — Прости, милый. Я тебя разбудил? Сириус покачал головой и зевнул, проходя в комнату. — Я проснулся, а тебя рядом не было. Я подумал, что ты мог быть здесь. Он обхватил грудь Ремуса и наклонился, чтобы провести губами по его обнаженному плечу. — Ты нервничаешь или просто любуешься своей новой студией? Ремус улыбнулся и прислонился спиной к твердой груди своего любимого. — Немного и того, и другого, — признался он. — Я просто не могу привыкнуть ко всему этому пространству… Он махнул рукой в сторону комнаты, и Сириус поднял голову. — Мы можем поменять комнаты, если она слишком большая. Я думал, что в этой комнате больше света, но… — Нет! — Ремус энергично покачал головой. — Нет, Сириус. Она идеальна. Сириус широко улыбнулся и вернулся ртом на плечо Ремуса, легкими поцелуями проводя по изгибу ключицы, пока Ремус осматривал комнату. Сегодня вечером они перевезли последние вещи Ремуса в квартиру Сириуса. Ремус должен был устать, таща диван по двум лестничным пролетам в свою новую, более просторную студию (которая раньше была главной спальней), но нервы взяли верх над усталостью — выставка будет на следующий вечер, и бабочки в животе вызывали у него тошноту. Однако ощущения немного ослабли, когда Сириус продолжил свои ласки: губы прокладывали влажную дорожку по шее Ремуса, а теплые пальцы скользили по изгибу позвоночника Ремуса. Ремус закрыл глаза, когда сильные руки начали разминать напряжение в мышцах его спины. Для того чтобы решить все проблемы в их отношениях, потребовалось нечто большее, чем один, безусловно, потрясающий трах у стены. Они проговорили всю ту ночь и почти весь следующий день, перемежая разговоры с более нежными занятиями любовью в более традиционном месте — в спальне. Сириус признался во всех своих страхах, в том, что не доверяет собственным суждениям настолько, чтобы снова отдать свое сердце в чужие руки, а Ремус признался, что его собственная неуверенность в своем теле сделала его особенно чувствительным к отказу другого мужчины. Они провели почти двадцать четыре часа, разрушая друг друга, пока не стали полностью уязвимыми, затем они медленно собрали друг друга воедино, и стали влюблены друг в друга еще больше, чем в начале пути. Они договорились начать все сначала, не позволять событиям предыдущих двух недель влиять на их будущее, и все шло так хорошо, что когда несколько ночей назад Сириус предложил Ремусу переехать к нему, художнику потребовалось всего три секунды, чтобы сказать: «Я, наверное, сошел с ума, но абсолютно точно —да». Они знали, что это было быстро — Питер и Джеймс отвели каждого из них в сторону и предостерегли от столь серьезного шага, но они также знали, что это было правильно. Лили полностью поддержала их, к отвращению своего жениха. — Вы все погрязли в чертовой романтике и прочем дерьме, — предупредил Джеймс, а Питер кивнул в знак согласия. — Ни у одного из вас нет ни капли здравого смысла. Большой палец Сириуса нашел чувствительное место на пояснице Ремуса и нежно погладил его. Ремус издал негромкий горловой звук, и Сириус улыбнулся ему в шею. — Мне нравится этот твой рык, — пробормотал он, прикоснувшись губами к уху Ремуса. — Это сводит меня с ума. Ремус застонал, слегка выгнув спину и наклонив голову, поощряя Сириуса воспользоваться легким доступом к его шее. Сириус охотно принял то, что ему предложили, облизывая и покусывая челюсть Ремуса, опускаясь вниз, пока его язык не коснулся впадинки у основания горла. Рука Ремуса поднялась и запуталась в черных локонах, пока Сириус медленно двигался, не позволяя своим губам ни на секунду оторваться от кожи Ремуса, пока не оказался между его раздвинутых ног. Затем его рот двинулся вниз по грудине Ремуса, отклоняясь от своего курса, чтобы подразнить уже набухшие соски. Когда его язык заиграл на затвердевших сосках, дыхание Ремуса вырвалось резким выдохом, и он обеими руками вцепился в голову Сириуса. — Боже, Сириус… Сиплое шипение наполнило тишину комнаты, вместе со звуками торопливых, рваных вдохов и тихих стонов удовольствия и нужды, когда Сириус прокладывал свой путь по коже, отмеченной шрамами. Очень медленно он спускался все ниже, пока не оказался на коленях перед Ремусом, уткнувшись лицом в пах своего любовника. Ремус издал хныкающий звук, когда Сириус взял в рот обтянутую тканью головку члена, затем рефлекторно дернулся, едва не соскользнув с табурета. — Сириус… я сейчас упаду, — пробормотал он, голос был жестким от желания, а затем он застонал, когда уверенные руки маневрировали его эрекцией, вытаскивая ее из боксеров. — Держись за меня, — пробормотал Сириус, положив свои руки на руки Ремуса и скользнув ими вниз по его гладким плечам. — Ты не упадешь. Пальцы Ремуса впились в кожу цвета слоновой кости, пока Сириус дул теплым потоком воздуха на смазанный спермой кончик его члена. Он провел языком по пульсирующим синим венам, оставляя прохладные влажные узоры по всему пульсирующему стволу, а затем проник в сочащуюся щель, вбирая в себя солено-сладкую эссенцию. — Блядь. О, черт, — прошептал Ремус, крепко прижимаясь к нему, когда язык обвел верхушку мягкой головки, а затем втянул в рот чувствительный кончик. Ремуса обдало жаром, и пальцы его ног скрючились на прохладной деревянной ножке табурета. Он переместился на сиденье, желая почувствовать, как горячий, влажный рот заглатывает его целиком. Сириус, казалось, не спешил, сосредоточившись на исследовании каждой щели и впадинки головки, пока Ремус не застонал и отчаянно не задвигал бедрами. — Пожалуйстапожалуйстапожалуйста, — взмолился он, задыхаясь, и Сириус сжалился, наконец, скользнул губами вниз, вниз, вниз, вниз, и Ремус едва не потерял сознание от пьянящего ощущения. Жжение от надвигающегося оргазма началось слишком быстро, и Ремус не успел по-настоящему насладиться удивительными ощущениями, которые дарил ему рот его очень талантливого партнера, и он неохотно отстранился, не желая, чтобы все закончилось. Сириус поднял на него глаза, черные от желания, покрасневшие губы блестели от слюны и, когда Ремус наклонился, чтобы поцеловать его, почувствовал свой вкус на губах своего любовника. Они глубоко поцеловались, Сириус поднялся на ноги, когда Ремус встал, и они прошли спиной вперед к дивану, по пути стряхивая с себя одежду. Ремус сел на кушетку и задохнулся, когда Сириус опустился на него, и твердые члены с наслаждением прижались друг к другу. — Господи, Сириус, — выдохнул Ремус, когда Сириус взял их члены в одну руку и погладил. — Просто принеси чертову смазку, ладно? Сириус захихикал во все горло, затем откинулся на край дивана, роясь в еще не распакованной коробке с вещами Ремуса. — Я уверен, что это вещи из твоей спальни, — пробормотал он, затем усмехнулся и достал маленький флакончик со смазкой и презерватив. Он молча протянул их Ремусу, который улыбнулся так ярко, что это осветило комнату, как будто взошло солнце. Сириус покусывал шею Ремуса, пока тот смазывал его пальцы, а потом резко вдохнул, когда один за другим длинные пальцы пронзили его, растягивая, вызывая жжение от удовольствия и боли, которое ослабевало после нанесения свежей прохладной смазки. Средний палец Ремуса изогнулся, и Сириус вскрикнул, когда кончик пальца коснулся его простаты, посылая электрический разряд по телу, доводя и без того набухший кровью член до болезненного предела. Каждый удар пальцем по железе приводил Сириуса в бешенство, пока, наконец, он не задыхался: — Хватит! Сейчас. Ты нужен мне сейчас. Пальцы исчезли, и через мгновение, когда Ремус раскатал по стволу защиту, Сириус схватился за основание эрекции Ремуса, совместив кончик со входом в его тело, и с медленным, обжигающим скольжением они стали одним целым. Ремус застонал, когда Сириус вобрал его в себя, пальцы стиснули бедра брюнета, когда он наклонился вперед и поймал губы Сириуса в долгом, медленном, глубоком поцелуе. Они двигались вместе, в идеальном тандеме, когда страсть и желание начали овладевать ими. Рты оставались соединенными, когда они приблизились к концу, уже не целуясь, а дыша друг в друга, дыша друг другом. Ритмичные движения бедер Сириуса привели к тому, что Ремус первым дошел до края, и он сильно задвигался, стараясь как можно глубже погрузиться в Сириуса. Напряжение в нем спало, и он позвал своего любовника по имени, умоляя Сириуса присоединиться к нему, когда он вышел из-под контроля. Сириус сделал то, о чем его просили, выгнув спину, когда он падал, слова ласки стекали с его губ, когда он кончил на руку Ремуса… — Люблю тебя, люблю тебя, Ремус… Сириус тяжело упал на грудь Ремуса, чувствуя, как хватка другого мужчины на его бедрах ослабевает, а затем эти талантливые руки расправляют и разглаживают его спину, поглаживая и потирая, пока Сириус пытался перевести дыхание. Он чувствовал, как сердце Ремуса колотится о его покрытую испариной грудь, и положил голову на плечо другого мужчины, прислушиваясь к биению, которое постепенно стало замедляться. — Я серьезно, ты знаешь. Ремус знал, что он имел в виду. Эти слова — эти три маленьких слова — никто из них не произносил вслух; по негласному соглашению, в них не было необходимости — они знали, что чувствуют друг друга, могли понять это по каждому поцелую, каждому прикосновению, каждому слову. Однако услышать их сегодня вечером было именно тем, что нужно Ремусу, и он был благодарен, что Сириус каким-то образом знал об этом. — Я знаю, что серьезно. Ремус почувствовал, как Сириус улыбнулся ему в грудь, и его собственные губы изогнулись. Сириус переместился так, чтобы видеть лицо Ремуса, его серые глаза изучали его. — Ничего, что я это сказал? Ремус улыбнулся и кивнул, прижавшись поцелуем к щеке Сириуса. — Мне нужно было услышать это сегодня. Спасибо. Он переместил одну руку на поясницу другого мужчины, а другой запутался в темных волосах. Его губы провели по заросшей щетиной челюсти и прильнули ко рту Сириуса. — Я тоже тебя люблю. Сириус издал довольный звук и протянул свои руки к голове Ремуса, накручивая золотисто-каштановые локоны вокруг его пальцев, пока они целовались, наслаждаясь тем, что они были самыми счастливыми в своей жизни. Почти… — Ремус? — Ммм? — Моя задница хочет спать. Ремус разорвал поцелуй, раздался звонкий смех, когда он ласково посмотрел на Сириуса. — В постель? — спросил он, продолжая хихикать, энергично потирая ягодицы Сириуса, и брюнет кивнул в знак согласия, еще раз поцеловав Ремуса, прежде чем они начали расплетать свои конечности.

***

888 — Блять. Ебатьебатьебать. — Хочешь, я позову Сириуса для этого? — Заткнись. Заткнись. Питер. Блондин хихикнул и отпил шампанского, глядя на своего нервного друга. — Ты в порядке, Ремус. Картины выглядят фантастически — хотя у меня есть проблема с тем, что я должен смотреть на задницу и член Сириуса повсюду… — Там нет картин с его задницей или членом! Ремус посмотрел на Питера, который снова рассмеялся и допил свой напиток. Он поставил бокал на стол и схватил Ремуса за плечи. — Ремус. Ты проделал блестящую работу. Картины потрясающие, и они всем понравятся. Я обещаю. Ремус все еще не верил, и Питер вздохнул, покачал головой, затем расширил глаза, глядя через плечо Ремуса. — А, вот ты где. Я уже подумал, что ты, может быть, опять сбежал. Он развернул Ремуса так, что тот оказался лицом к лицу с изумленным Сириусом, и толкнул художника, пока тот не оказался перед брюнетом. — Так, — сказал Питер, глядя на Сириуса. — Я пытался, теперь твоя очередь. Тебе каким-то образом удалось уговорить его переехать к тебе после того, как ты вел себя как полный мудачина, так что я полагаю, что ты должен быть чертовски убедительным. Ремус и Сириус открыли рты, чтобы защитить свое решение жить вместе — снова — но Питер громко сказал. — Итак, просто сделай это снова. Сделай… — он неопределенно развел руками. — …что бы ты ни делал, чтобы убедить его, что все будет хорошо. Только… ради всего святого и доброго, не говори мне, как ты это делаешь. Сириус посмотрел на блондина, когда тот выходил — он очень старался запереть дверь изнутри, прежде чем выйти самому. — Тактичность явно не относится к его выдающимся чертам характера, — сухо сказал Сириус, а затем нахмурился, увидев бисеринки пота на лбу Ремуса. — Тебе жарко? Эти чертовы обезьяньи костюмы похожи на передвижную сауну… Он потянул за галстук, пытаясь немного ослабить его, наблюдая за Ремусом, беспокойство начало просачиваться в его раздраженное выражение лица. — Ремус? Ты в порядке? Ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит. Ремус только покачал головой, его лицо теряло цвет с каждой секундой, и Сириус схватил его за руку. — Пойдем. Он потащил его в ванную, которая примыкала к маленькой отдельной комнате в главной галерее. Художники ждали здесь, пока не наступало время их выхода, и Ремус сидел здесь уже целый час, нервно ожидая, пока приглашенные гости пройдут к его выставке. — Куда…? — спросил он, прежде чем его горло пересохло, но Сириус понял. — Гости все еще в главном зале, но швейцары начали направлять их сюда. Сириус не знал, как это возможно, но Ремус побледнел еще больше — теперь его кожа была тошнотворно серой — и Сириус наклонил его над умывальником. — Плесни немного воды на лицо, — приказал он и наблюдал, как Ремус роботизированно повинуется. Он никогда раньше не видел Ремуса в таком состоянии и ломал голову над тем, как помочь ему немного расслабиться. На ум пришла очень эффективная техника снятия стресса, и он прикусил губу. Они были в общественном месте, но в ванной никого не было, и он посмотрел на часы — время было. Он подождал, пока Ремус вытрет лицо, затем взял его за руку, затащил в кабинку и закрыл ее за ними. — Что ты делаешь? Сириус ухмыльнулся, когда его руки потянулись к застежке брюк Ремуса. — То, что Питер сказал мне делать. Я расслабляю тебя. Ремус открыл рот, и Сириус воспользовался случаем, чтобы засунуть туда язык, и стал быстро и сильно целовать его, пока изумленный мужчина не ответил. Он позволил себе увлечься поцелуем на несколько мгновений, прежде чем Сириус расстегнул ширинку Ремуса и стянул с него брюки и боксеры. Ремус задохнулся, когда Сириус отстранился и опустился на колени. — Сириус, ебать… Сириус провел языком по полутвердому члену Ремуса и широко раскрытыми глазами посмотрел на своего любовника. — Нет, любимый. Боюсь, у нас нет на это времени. Он лизнул полоску вдоль покрытой венами нижней стороны набухающего фаллоса, заставив Ремуса застонать, и улыбнулся. — Но небольшое снятие стресса — это как раз то, что доктор прописал. Продолжение следует…