Я. Тебя. Очень. Сильно. Люблю.

– Куришь? – округляет Антон глаза и припоминает утренние слова виновника своего удивления. – Действительно, что ли, с парнем расстался? Арсений подходит близко-близко. Непозволительно близко, если вы не в отношениях. Он уже выдыхает прямо в лицо Шасту. – Надеюсь, что как раз только нашёл его, – отвечает тихо и тут же накрывает рот Антона своими губами. Тот не ожидал, но отвечает незамедлительно и настолько горячо, мокро и глубоко, что из Арса вырывается какой-то сдавленный звериный рык. Шастун одной рукой придерживает его за почти лысый затылок, не давая отстраниться, во второй руке сгорает забытая сигарета. Арс же свою откинул и сейчас обеими руками вцепился в края незастёгнутой Шастовой куртки. Их поцелуй длится минут пять. А может, вечность. Антон не просто потерял счёт времени, он потерял землю под ногами, забыл своё имя и как дышать. Ему не пришлось ничего объяснять, он всё объяснил сегодня взглядами и полунамёками. – Какой же ты умничка, ты понял меня в «Вечеринке», – даже не спрашивает, а утверждает Антон, делая голос таким лилейным, какого Попов ещё ни разу не слышал, даже когда тот отыгрывал влюблённых барышень. – А ты дурак! – Арс напротив хрипит от возбуждения, прижимаясь лбом к его скуле. – Это почему же? – Всё могло бы быть гораздо раньше. А от тебя не было ни намёка! – но Арсений не жалуется, он обвивает пальцами шею Антона и снова тянет к своим губам. – Страшно же было, – только и успевает оправдаться второй. И они целуются снова. Видимо, все ребята разъехались раньше, потому что никто больше не выходит из здания, никто не отъезжает с парковки за углом. Тишина и только их сбившееся дыхание. – Поехали ко мне! – с трудом оторвавшись от чужих губ, заявляет Шаст. – Это зачем это? – Арсений изображает удивление. – Арс! Мы два взрослых мужика, влюблённых друг в друга уже хуеву тучу времени. И как ты сказал чуть раньше, я теперь твой парень. Вот и ответь: зачем? – Антон улыбается. – Ты не готов сейчас к сексу! – заявляет Попов с видом эксперта-сексолога. – Да с чего бы? Я уже года два об этом думаю, и там, – он стучит себя по виску, – Мы трахались уже сотни раз. Поэтому к какому-нибудь варианту секса я уж точно готов! – К какому-нибудь варианту? – ржёт Арс. – Поехали. Только давай поедим по дороге, а то я нахуй рухну. – Аналогично! – во все зубы улыбается Антон, и они идут к его машине. Антон понял, что переоценил свои силы, и ему стало даже как-то стыдно. Он понял, почему Арсений сказал так задевшую его эго фразу о неготовности к сексу. – Ебать, – вырывается у него, когда они ввалились, целующиеся, в квартиру и хозяин немедля запустил руку под пояс Арсовых штанов. Член был в боевой готовности весь последний час, как и у самого Шастуна. Но вот на такой размер он отнюдь не рассчитывал. – Мне расценить как комплимент? – Арсений смеётся, елозя одной рукой по его шее и щеке, а второй по груди уже под футболкой. – Тебе — точно да, а вот мне... – Шаст осекается. – Придумаем что-нибудь, – Попов скидывает пальто прямо на пол там, в коридоре, не давая Антону даже отойти от двери, так и прижав его к ней лопатками. А прикидывался ведь педантом, жук! Скользнув вниз по телу парня, он бухается на колени, и за несколько секунд джинсы расстёгнуты и приспущены, а член уже погружается в рот. Антон смотрит на это, обезумев, наверное, его радужку сейчас не видно за расширенными от возбуждения и шока зрачками. Мир плывёт и исчезает, остались только одни они, виски пульсируют. Арс так умело насаживается, вырывая из Шаста глухие стоны. Нет сомнения, что он это умеет. Его губы, язык, горло, щёки, руки – всё задействовано для того, чтобы Антон потерял рассудок. Он будто смотрит сейчас фильм, это не с ним. Но подступающий оргазм подсказывает, что всё же с ним. – Аааааарс, – чтобы закрепить в своём сознании, что это реальность и что она именно с ним, он выстанывает любимое имя, кончая. – Тебе нужно взять в привычку всегда держать рядом салфетки, – почему-то смущённо улыбается именно Арсений, хотя нужно-то Шасту. Его рука и немного губы в сперме. И это, блять, самое возбуждающее, что Антон когда-либо видел и вообще мог бы себе представить в своих пошлых фантазиях. – Я сейчас не соображу, где они, - честно смеётся он. – Ок, я помою, – Арсений поднимается с колен, взяв его за протянутую руку, а с губ просто слизывает. Будто это обычно и повседневно, будто это, блять, майонез после поедания оливье. Нет, ну правда! Антон смотрит во все глаза, натягивая джинсы на голую задницу, а от затылка и по всему позвоночнику у него бегут мурашки. Каждое действие Арса вызывает у него восторг, смешанный с паникой и ощущением нереальности. – Ты же сопливишь на морозе постоянно, – произносит Попов, вернувшись из ванной. Шаст хлопает ресницами и не понимает, о чём он. – Бумажные платки точно должны быть, – подсказывает тот, подходит к Антону, который так и стоит, прижатый ко входной двери и смачно целует в губы. – Отомри. Антон смеётся немного нервно. Арсений поднимает их верхнюю одежду и аккуратно вешает. – Я хочу тебя, охуеть как хочу, Арс, – снова смущается парень. – Но я не понимаю, как. Ты можешь... – видно, что ему неловко просить. – Блядство! Чувствую себя пятнадцатилетним, который клитор видел только на картинке. – Направить тебя? Подсказать? – мягко уточняет Арсений. От его интонации Антон перестаёт ощущать себя лохом, это чувство сменяется тем, что он... любим? Он всё-таки вытаскивает пачку платков и подходит вплотную к Попову. Хочется хотя бы попытаться отдать ему те же эмоции, которые только что получил сам. Тем более, его каменную эрекцию он лично трогал не далее чем минут десять назад. — Хотя бы дать мне немного времени привыкнуть, разобраться... И не ругаться, если я не смогу... Ну, сразу целиком... – Ты дурачок, что ли? – Арсений смеётся с такой нежностью, что Шасту хочется не только минет научиться делать, но и весь мир перед ним положить. Но мир не его и положить не удастся. А вот с минетом можно хотя бы попробовать. — Ну ты-то умеешь... Более чем, – в тоне Антона будто нота ревности. – Мне через две недели тридцать пять, Антош. Я много чего умею. Антон не хочет знать, что и с кем. Сейчас – с ним, его. И нужно стараться, чтобы так и осталось. Он нежно прижимает его поясницей к тумбе там же, в коридоре, до спальни он терпеть не в состоянии. – Можешь использовать только руку, просто сделай уже с этим что-нибудь, а то у меня мозг нахуй взорвётся, – впервые Арс просит. И Антон счастлив подчиниться. Он утыкается лбом в его и нежно берёт член в кольцо пальцев. Господи, зачем такой большой, первая мысль. Но чем больше он скользит, чем дольше изучает ладонью, растирая смазку, тем сильнее привыкает к размеру, тем сильнее хочется взять в рот. И он решается. Медленно опускаясь на колени и стягивая Арсовы штаны, Антон оказывается прямо лицом в его паху. И да, это охуенно! Как он и представлял в фантазиях. Оставляя руку на основной части ствола, он погружает в рот головку и начинает работать языком. Арс перестаёт следить и контролировать, прикрывает глаза, из него прорываются приглушённые стоны. Значит он всё делает более-менее верно. Получается даже нарастить темп, но взять глубже головки, увы, нет. Арс уже вот-вот, Антон это видит и слышит. Для него это – пиздецкое откровение. Как и сперма, попавшая немного в рот, хотя Арсений пытался оттащить его голову, кончая. Но Антон не отпустил. – Господи, это что-то... – Антон несвязно бормочет, вытирая губы и руку протянутой ему салфеткой. – Интересный опыт? – предполагает Арсений, поднимая его с колен. Тот отрицательно качает головой. – Целый другой мир... Я научусь, Арс! – Шаст подтаскивает его, такого мягкого и расслабленного к себе и обнимает почти до хруста. – Дурачина, – тот смеётся в плечо. – Я люблю тебя, Арс, – тихо-тихо говорит Антон ему в нежное местечко за ухом. – Не торопись с таким, – Арсений тоже обнимает, крепко-крепко. – Я не тороплюсь. Я оформил в слова все свои желания и терзания последних двух лет. Мне кажется, это достаточный срок, нет? – Достаточный, Антош... И я чувствую абсолютно то же.