Я. Тебя. Очень. Сильно. Люблю.

В 8.40 он уже в павильонах. На парковке тачка Матвиенко, хорошо. Поднимается на лифте, уверенно идёт по коридорам, но перед дверью гримёрки эта уверенность уже стремится к нулю. Надо! Ему уже не семнадцать и хватит так бездарно проёбывать всё, что любишь. Антон открывает дверь. Арсений улыбается Серёже, сидя с неизменным стаканом кофе, сегодня примерно на пол-литра, а тот ест яблоко и запивает «Рэдбуллом». – Серёнь, выйди, пожалуйста, – просит Шаст, оставив дверь за своей спиной нараспашку. В глаза бросаются фиолетовые разводы на крепких плечах Арса и то, что он панда. Внутри противно щемит, возвращая в позавчера. – Пошёл нахуй, – Сергей не церемонится. – Серёж! – уже злее говорит Антон. – Я выйду, если только Арсень Сергеич попросит. Арсень Сергеич, мне выйти? Тот молчит, отпивает кофе, просто глядя на нарушителя их утреннего спокойствия поверх стакана. – Да хуй с тобой, – Антон захлопывает за собой дверь и щёлкает замком. Все трое в западне. – Я надеюсь, что этот утырок, – он тычет в Серёжу, дружеских чувств к которому в данную секунду в нём не наблюдается, – всё-таки показал моё голосовое! Арс... – он запинается. Тут третий лишний, не так всё должно быть, не так, эти слова не для чужих ушей. Но сейчас не он выбирает. – Я люблю тебя! Не было у меня ничего с Ирой! – Антон разгоняется, потому что его слушают. Двое правда, но похуй. – Журавль дунул за моим столиком, и я отключился. Можешь спросить у Поза, он подтвердит, что лет в девятнадцать я как-то покурил с ребятами на чердаке, так он меня потом еле откачал. Так вот, когда вы были в эфире и этот укурок пизданул херню, я ещё пытался уехать из рестика. Со Стасом не хотел, я его ненавидел, адрес Серого я не знал, ну забыл, блять... – Поэтому поехал к тёлке, – с ехидной улыбкой кивает Матвиенко. – Да не поехал я к ней! Мы доехали на такси до её дома и распрощались. Я просто видеть не мог Стаса, а никто из вас нахуй не отвечал, мне некуда было ехать в двенадцать ночи! Она пошла к себе, а я поехал к Димке. Это он тоже подтвердит. – Друзья на то и есть, чтобы подтверждать, – Серёжа не верит. – Сейчас, – Антон достаёт телефон, открывает историю поездок Яндекса и протягивает Матвиенычу. Тот берёт. Арсений уже не смотрит ни на кого и просто пьёт кофе. – Перерыв между такси двадцать пять минут, – констатирует Серёжа, намекая на то, что Шаст скорострел и мог бы присунуть Ирке прям в подъезде. – А я расскажууу! – тут Антон уже прям радуется, забирая свой телефон. – Ты же, сука, эфир не сохранил. Мне пришлось искать, кто его успел записать. – Бляди, – выдаёт тот. – Эти бляди мне хоть помогли понять, почему мой любимый мужик не берёт трубу! В глазах Арса впервые что-то блестнуло. Или Антону показалось. – Хоть слово-то скажи... – просит он. – Какое ты хочешь услышать? – Что ты мне веришь. – Я верю. Но тот день меня сожрал, выблевал и снова сожрал, – проговаривает Арс, и пусть слова не очень, но Антону – это мёд для ушей, хотя бы не игнор, уже что-то. – Поэтому не трогай меня пока. Его «пока» – это успокоение для его маленького и взрывного Антошки, чтобы он не лез, но и не психовал, что это конец. Не конец. И то хорошо. Но Антон так скучал, до ломоты. Надо на съёмках хотя бы, во время вынужденных диалогов, как-то намекнуть. Насколько он важен. И что ему верны. На первом моторе они взаимодействуют в «Свидании вслепую» и в «Суфлёре», на втором – в «Вечеринке» и на третьем – в «Новостях». Негусто, но попробуем выжать всё, что можно. Первый гость – Амиран Сардаров. Антон про него мало что знает, решает разобраться на ходу. Сначала Арс явно подтупливает и будто издевается. Что это за выпад в «Стоп-кадре»? Потом дуэт Длинного и Красивого в «Суфлёре». Пашин заход наводит на раздумья, что все вокруг всё знают. Но на минуту Антону похуй. Арс явно расслабляется во время игры, их вайбы на совместных импровизациях непередаваемые. Взаимные подтрунивания делают сценку только смешнее, гость подкидывает какую-то дичь, но они оба разгоняют её до абсолютной шизофрении, зал орёт. Вот, чем я его возьму, решает Шаст. Тем, чем взял и изначально – юмором. Ну, он так считает. Явно же, не своей нескладной внешностью. Надо давить смехом, решено. В перерыве Антон сначала выходит покурить. Когда возвращается, Стас только появился. Лучше б не было, смотреть тошно. Журавль тоже тут, стоит в конце коридора, трёт с Матвиенко. Открывая уже дверь в гримёрку, Антон перехватывает его приветственный кивок и кричит: – Уёбок, я с тобой ещё поговорю! Сейчас он не хочет, хочет к Арсу, который обедает с Позовым. Да и Серёжа, возможно, тоже сейчас даёт Димке пизды. – Мы тебе заказали как обычно, – Поз кивает на контейнер, стоящий на маленьком столике в другом конце гримёрки. – Спасибо, – Шаст послушно садится туда. На Арса ему сейчас можно только смотреть. Дима чувствует неловкость, быстро поглощает салат и молча выходит. Тишина аж звенит. – Я тебя люблю, – Антон говорит единственное, что у него в голове. И понимает, что сказал не зря. Взгляд Арсения теплее, а в зрачках будто звёздочки блестят. Кажется, он даже слегка кивает. Больше Антон не лезет, ему просто кайфово быть в одной комнате с ним. Вторые гости – Хабиб и Кошелева. В «Вечеринке» Шаст отыгрывает призрака прошлого владельца квартиры и их взаимодействие с угадывающим очень близкое. Даже обидно, что персонаж поддаётся так быстро. Сложность сегодня в Диме. Антон стоит с Серёгой за пределами сцены и наблюдает. У Димки нет никакого отторжения к Арсу после всей вчерашней информации. Даже прикосновения там, где они уместны, он отыгрывает хорошо. От этого тепло на душе. Снова в мозгу всплывает фантазия, как можно в общей гримёрке подойти к Арсению, обнять его сзади и поцеловать в шею, и при том никого этим не удивить. Серёга, допустим, продолжил бы листать инсту, а Поз – пить свой эспрессо. – Вот у вас секс вечером будет? – сценка всё ещё продолжается. Это говорит Димка. – Да, – Арс отвечает моментально. – И у меня. – Не факт... Что, блять? Будет секс? Он прощён? Или это просто игра? Или... Будет, но не с ним? Антону уже дурно. Но он обещал себе покорить Арса своими юмором и талантом заново, поэтому едем дальше. Без остановок, я сказал! Всё, следующий мотор последний перед сентябрём. И будут ли совместные проекты между – хуй знает. Может, Стас урежет их общение до пулов и концертов. А вот и он, собственной персоной, взмыленный, рассеянный и уже мечтающий об отдыхе, на который полетит через несколько часов. – Чё Ирка? – он ловит Антона перед входом в гримёрку. – У неё спроси, я с ней живу, что ли? – отмахивается парень, заходит, куда шёл, и плюхается на кресло. Стас стоит в дверях. Приходят Серёжа и Дима и размещаются на свободных стульях. Арсений последний, с энергетиком. С одним. Он огибает ноги Шаста и вместо того, чтобы сесть на свободную вертушку прямо под своим носом, плюхается на подлокотник его кресла. Антону комфортно, но он надеется, что смог сдержать расползающуюся улыбку. – Так, парни! – призывает Стас. – Я не смогу досидеть до конца мотора. Настюха уже подъезжает, а мне пора бежать, супруга ждёт. – Супруга, – прыскает Дима. – А мы ещё Арсения ругаем за дедовские словечки. – Следующий пул восьмого сентября. Концерт двадцать шестого во Владике. Ближе к делу спишемся, кто как летит. По возможности состыкуемся. На лето тоже особо длинных планов не стройте, я найду, куда вас запихнуть. Всё ясно? Арс звучно щёлкает кольцом-открывалкой. – Да, Арсений, – Стас поворачивается к нему. – Подумай о переезде в Москву, в ближайшие годы будут новые проекты, я тебя просто заебу Сапсанами. – Есть ещё самолёт, – невозмутимо отзывается тот. – Арсень Сергеичу всегда есть, где остановиться в Москве, – за него отвечает Серёжа, перетянув внимание на себя. – У Шастика. А, нет, показалось. Не на себя. – Ладно, я погнал. Ивлееву мне тут не обижать и не соблазнять, это тебя касается, Матвиенко! – Шеминов проигнорировал прямую отсылку на парней, и Антон был этому рад. И отсутствию дебильных шуточек про соблазнение Настюхи Арсением тоже рад. Стас заболел, что ли? Прямо предлагает Попову переехать ближе к Шастуну, а не напротив сослать в Петропавловск-Камчатский? Утонув в моменте, когда задница любимого мужика в ядовито-жёлтых штанах находится прямо напротив глаз, сползший в кресле Антон совсем наглеет и перехватывает из рук Арсения «Бёрн». Тот, устроившийся после ухода Стаса только поудобнее на подлокотнике, спокойно разжимает пальцы и уступает. Шаст пьёт несколько размашистых глотков и отдаёт банку. И это так по-семейному, что его топит чувствами. Рэп в начале мотора, Антон это любит, особенно когда они с Арсом качают. Вот Сергей запинается, нужно его сменить, а в башке ни одной мысли, он засмотрелся на Попова. И тут очередь Антона перехватывает Арсений. Так нельзя! Ну ладно, Пашка же не остановил... Спасибо, родной, а то я не успел собраться. Из-за тебя же самого, между прочим! Антон любит «Новости». Ведущего можно трогать беспалевно, чем он и занимается сегодня. А после отбивки и вовсе позволяет себе чутка вольностей, благо, что Стас съебался. К концу «Громкого разговора» Шасту становится до дурноты грустно. Он прекрасно понимает, что Арсений уедет. И у него нет никаких прав просить его остаться. – Когда у тебя поезд? – Антон ловит его за плечо в коридоре. – Через два часа, – Арс уже в джинсах и огромном синем худи, отчего кажется каким-то малюсеньким, хотя для среднестатистического человека он та ещё дылда. – Прям так сразу? Давай отвезу на вокзал? – Давай, ща Серёне дам отбой и обниму на дорожку, – Попов улыбается, а Антон удивлён, что вот так легко всё. Ни отказа, ни уговоров. – Что думаешь про предложение Стаса? — выезжая на шоссе, узнаёт Шаст. – Какое? – Про переезд. – Ну я об этом не думал, рано ещё. Вот когда дороги станет больше, чем работы и отдыха, вместе взятых, тогда это и будет обосновано, правда же? Сука, Арс! – Я так не думаю, – Антон знает, что не будет пояснять, даже если его попросят, но хочет, тем не менее, донести своё мнение. Но Арсений и не просит. – Можешь остановиться у «Старбакса»? – Боже, у тебя кофе вместо крови будет бежать по венам, не? – смеётся Шаст. – А без него у меня давление, как у остывающего трупа, – поясняет Арс. Блин, кстати, он этот факт озвучил о себе впервые. Вот так, по крупицам, в каких-то разговорах и ситуациях, Антон верил, он соберёт полную информацию об этом поистине бездонном человеке. Лет через двести. Ещё Шаст было порывался было узнать про те его таблетки от мигрени, но не хотел возвращаться и возвращать в позавчера. Потом как-нибудь, без привязки к этому поганому случаю. Арсений возвращается с самым огромным стаканом, который только есть в ассортименте кофейни. – Устал? – это риторический вопрос, но Попов отвечает. – Пиздец, этот пул тяжело дался. Сердечко брямкс. Потому что Антон придурок, и он это осознаёт. Нужно ли снова извиниться? Или лучше вообще постараться забыть о недавнем? О том, что подорвал доверие к себе в самом начале. – Увидимся теперь только во Владике? Арс кивает, и такой он красивый сейчас в профиль, хоть и уставший. И когда у него успели отрасти волосы на затылке? Интересно, каково будет трахаться с ним, когда они отрастут ещё сильнее, когда в них можно будет зарыться пятернёй, сжать? Так, блять, Шастун, выброси это из башки! До Сапсана меньше получаса, уже можно идти на платформу. Антон паркуется в каком-то дворе, Арс не понимает, что это за жопа мира. – Вон там шоссе и метров двести направо до входа в вокзал, – смеётся Сусанин. – А чтоб меня ко входу подвезли, я не заслужил? – шутливо ругается Арсений. – Нет, там люди, – тихо говорит Антон и за ворот куртки притягивает его к своим губам. Они целуются, целуются, целуются, целуются и ещё раз целуются, а потом снова и снова. Пока до поезда не остаётся уже двадцать минут. – Я рискую опоздать, – прямо в губы шепчет Попов. Он будто бы и не расстроится, случись это, но Антон давить не хочет. Мальчишка внутри него очень хочет, но он не станет. – У нас всё хорошо? – только спрашивает он и целует. – Да... – целует тоже. – Я люблю тебя, – целует. – Тоже, – целует. – До Владика. – До Владика. Арсений убегает. А Антон открывает приложение РЖД и покупает себе билет на двадцать третье до Питера. Следующие пять дней они постоянно переписываются, каждый знает о том, чем занят и где находится другой. Никакой драмы, никаких соплей, признаний в любви и прочего. Антон хочет, блять, хочет писать обо всём этом, что тоскует волком, что грызёт уже плинтуса в новой квартире, что еле сдержался в гостях у Поза, чтобы не сорваться и не говорить только об Арсе. Но думает о том, что если бы Арсу хотелось вот этого всего, он бы завёл бабу.