В тени монастыря

Яркие солнечные лучи проникали сквозь открытое окно в тесную комнату, минуя занавески. Свет настойчиво устремился к кровати, где, утомленный вечерним чтением молитв, мирно спал юноша. Желая проникнуть под плотно сомкнутые веки, лучи медленно скользнули по мятому одеялу, чтобы с тем же успехом перекочевать к открытой шее и, наконец, остановиться на спокойном лице. От подобного нахальства Се Лянь поморщился и постарался накрыться одеялом с головой, лишь бы поспать хоть немного подольше. Однако солнце было безжалостно в своём желании разбудить все живое, и вскоре Сяньлэ со вздохом поднялся с кровати. В келье было прохладно, потому он первым делом закрыл окно, заодно полюбовавшись прекрасными видами пламенеющего рассвета. Из его кельи было прекрасно видно цветущий сад с небольшим прудом, где поутру плескались дикие утки мандаринки. Эти пугливые птицы избегали людского общества, потому увидеть их можно было лишь в столь ранний час, как этот. Иногда они даже выходили на берег, чтобы подбирать остатки хлеба, которыми жители монастыря подкармливали более храбрых птиц. Мягко улыбнувшись новому дню, Се Лянь поспешил привести себя в порядок, чтобы начать приготовления к запланированным на сегодня богослужениям. После небольшой молитвы юноша решил пойти сразу же в храм при монастыре, чтобы приступить к утренней рутине, однако всё равно задержался, обнаружив интересную находку. В залитом солнцем коридоре, на ближайшем подоконнике лежал букет из белоснежных цветов. Лучи ещё не были достаточно обжигающими, но лепестки всё равно расслабленно опустились, готовые в скором времени засохнуть и выцвести на солнце. Вероятно, букет был принесён поздно под вечер, хотя даже так он не растерял своей привлекательности. Се Лянь остановился, удивлённо оглядываясь по сторонам, будто в надежде увидеть незванного гостя, оставившего неожиданный подарок. Быть может, это ошибка? Разве может кто-то сделать в его сторону столь романтичный жест? Но ведь кельи остальных монахов находятся за углом, да и отношения среди черного духовенства строго под запретом. Тогда... Сяньлэ неуверенно взял букет в руки, все ещё обеспокоенно оборачиваясь в поисках чужого присутствия. Он никогда не видел таких цветов ни в саду, ни за пределами монастыря. Возможно, тайному поклоннику пришлось отправиться достаточно далеко за подобным подарком. Стоит признать, его усилия явно не пропали даром. Когда-то свежий букет явно был пышным и ароматным. Сяньлэ до сих пор ощущал тонкий медовый аромат от поникших головок. Не удержавшись, юноша уткнулся носом в средоточие аромата, прикрыв глаза. Перед взором живо нарисовался пейзаж цветущей поляны, нетронутой городской шумихой. Приятно, но... Се Лянь вздохнул. Кто бы не сделал этот прекрасный, романтичный жест, он не мог ответить взаимностью. Осталось не так много времени, и он сам принесёт обеты монаха, оставив все мирские желания в прошлом. Ради этой цели он через многое прошёл, поэтому отступить сейчас не мог. Если его воздыхатель решит явить себя, он постарается как можно мягче объяснить это, а пока... Сяньлэ вернулся в келью. Найти нужный сосуд не составило большого труда, и вскоре букет украсил комнату. Цветы всегда были слабостью Се Ляня, потому он не мог оставить их или просто выкинуть. Да и сколько сил было потрачено на их сбор! А Се Лянь был уверен, что не мало. Чего стоит миновать охрану ночью и перебраться через высокую ограду. Не каждому взрослому мужчине хватит сил и ловкости, что уж говорить о хрупкой девушке. Скорее всего, его поклонник – рослый мужчина или юноша, живущий близ монастыря, либо монах. Перед тем, как покинуть комнату, Сяньлэ обернулся, бросив на одинокий букет очередной тоскливый взгляд. Он никогда не чувствовал подобной симпатии к другому мужчине, да и не любил ни разу. Наверное поэтому, он так просто принял решение уйти в монастырь, несмотря на протесты семьи. Однако ему нравилось проводить венчания в церкви, смотреть, как лица влюбленных озаряются счастьем и безграничной любовью. И против подобной связи между мужчинами он не выступал. Главное быть счастливым, верно? Потому он не мог не жалеть влюблённого в монаха глупца, но и отказаться от собственной цели, увы, не мог. Стараясь не погрязнуть в этих мыслях на весь день, Се Лянь поспешил в церковь при монастыре, чтобы начать-таки запланированную на утро литургию. И, что удивительно, он действительно не вспоминал об этом событии в течение долгого времени. Только к обеду навязчивые мысли вернулись, разжигая в Сяньлэ любопытство и желание разыскать своего воздыхателя. В столовой было светло и оживлённо. К высокому потолку устремлялись тихие перешёптывания и умиротворяющий звон посуды. Задумчиво размешивая ложкой суп, Се Лянь принялся рассматривать возможных кандидатов среди священнослужителей. Со многими присутствующими в столовой монахами у него были тесные, дружеские отношения. Выделить кого-то конкретного было довольно сложно, но всё-таки возможно с помощью малейших жестов. Не зря ведь Се Лянь какое-то время увлекался психологией. Его взгляд скользил от стола к столу. Люди ели, продолжая звенеть ложками о дно тарелок. Никто толком не обратил внимания на пристальные разглядывания. Лишь несколько человек, чувствуя чужой взгляд, вскидывали головы, находили Се Ляня глазами, но так же быстро возвращались к еде. Сяньлэ все больше убеждался в версии, что среди священнослужителей нет его почитателя. Никто не стал бы поддаваться плотским искушениям, в этом он был более чем уверен. Все знали, на что идут, давая святые клятвы. Юноша неспеша поднёс ложку к губам, пускаясь в бесконечные размышления. Его взгляд застыл где-то на дне тарелки, далёкий от всякой суеты. Лишь знакомое ощущение устремлённого в спину взгляда, заставило Се Ляня вздрогнуть и обернуться. Никто не смотрел в его сторону. Все были слишком заняты перекусом и тихими разговорами, но ощущение смутного беспокойства не спешило пропадать. – Всё хорошо, брат? Соседи по столу бросали на юношу удивлённые взгляды, тихо перешёптываясь. – А? Да, всё хорошо, – не сразу ответил Сяньлэ. Ещё несколько мгновений он всматривался вдаль и лишь потом повернулся к столу. – Просто задумался. – Наставник прав, – улыбнулся мужчина средних лет. От улыбки в уголках его ясных глаз скопились многочисленные морщинки. Вместе с редкими седыми волосами это делало его похожим на мудрого старца. – Ты вечно наедине со своими мыслями. Се Лянь приподнял уголки губ и опустил взгляд обратно в тарелку, слыша редкие смешки и чувствуя чужие улыбки. *** После обеда он, как и обычно, направился в приют на территории монастыря. Сяньлэ всегда любил детей и тщательно выбирал место, где мог бы совмещать службу с помощью сиротам и детям из неблагополучных семей. Минуя пруд, он шёл по тенистым дорожкам сада, направляясь к обширному зданию, спрятанному среди деревьев. Его тёмная крыша уже мелькала среди бесконечной зелени, и через несколько минут Се Лянь лицезрел светлые жёлтые стены, по которым были разбросаны яркие пятна света. В некоторых высоких узорчатых окнах можно было увидеть ребят, с интересом наблюдающих за цветущим садом. Сяньлэ просиял тёплой улыбкой и помахал детям, глазеющим на него с неподдельным любопытством. Те в страхе притихли, моментально скрываясь в глубине коридоров, очевидно, испуганные дружелюбным жестом. Сяньлэ огорчённо вздохнул, прикрыв глаза. Вновь вызвать доверие к взрослым у этих запуганных зверьков было очень трудно, но возможно. Так, многие дети замирали, бросая свои игрушки, когда Се Лянь проходил мимо по коридору, и лишь после его ухода возвращались к игре, ещё некоторое время в беспокойстве оглядываясь назад. Были, правда, и те, что неуверенно здоровались и застенчиво улыбались, освобождая дорогу старшему. – Братик Лянь! Сяньлэ обернулся, наблюдая, как от группы детей, идущих с прогулки, отделился мальчишка лет восьми. Подбежав ближе, он почти сбил священника с ног. Крепко обняв юношу за бёдро, ребёнок уставился на него своими большими глазами. – Братик Лянь, а папа скоро придёт? – затараторил Гу Цзы. – Он обещал, что придёт сегодня, помнишь? Сяньлэ застыл, обескураженный этим маленьким чертёнком. Столько важных вопросов, ответы на которые жаждали эти огромные, полные надежд глаза. – Раз обещал, то должен прийти, – мягко ответил Се Лянь, но тут же добавил, боясь соврать: – Охрана пустит его, если будет не слишком поздно. И если от него не будет разить алкоголем и табаком. – Ура! – мальчик ещё крепче обнял Сяньлэ за ногу, притираясь щекой к чужому бедру. Ласковые руки потрепали детскую макушку, прежде чем мягко отстранить. – Ну, всё-всё, иди. Твоя группа тебя уже заждалась. – Се Лянь оглянулся в сторону остановившихся детей. Воспитательница, словно курица-наседка, обеспокоенно высматривала мальчика из-за спины священника. – Хорошо! Пока, братик! – Гу Цзы помахал рукой на прощание, наконец вставая в строй, что тут же продолжил движение. Се Лянь, улыбнувшись, помахал в ответ. Ох, ещё одна проблема на его бедную голову. Как Сяньлэ смотреть этому ребенку в глаза, зная, что охрана вряд-ли пустит Ци Жуна на территорию приюта? Особенно после недавнего инцидента. Бросив задумчивый взгляд на удаляющуюся группу детей, Се Лянь ускорил шаг. Он и так сильно задержался в церкви, не хотелось потратить на это дело весь день. Минуя светлые стены с яркими картинками, некогда нарисованными детьми, Сяньлэ добрался до нужного зала, что объединял комнаты старших детей. Они находились дальше всего от центрального входа, потому топать ему сюда пришлось не мало. Был, правда, и чёрный вход, расположенный гораздо ближе, но чаще всего закрытый, ключи от которого Се Лянь так некстати посеял. Обычно, в ожидании очередной просветительской лекции Се Ляня старшие ребята располагались в пустующем после занятий классе у самого входа, но сегодня лекций запланировано не было, потому идти пришлось до отведённого им общего зала, где дети просто общались или вместе делали домашнюю работу. Ребята, мгновенно среагировав на звук открывающейся двери, тут же устремили на Сяньлэ свой взгляд. – Учитель Се! – Сяо Ин встала со своего места, чтобы вежливо поприветствовать старшего. Лан Ин, сидящий рядом, последовал её примеру, неуклюже поднявшись из-за стола. – Что-то случилось? У нас внеплановый урок? – обеспокоилась девушка, торопливо подступая к Сяньлэ. – Нет, я здесь по одному важному делу, – ответил юноша, оглядываясь по сторонам в поиске хрупкой фигуры. –А Бань Юэ у себя? Сяо Ин подозрительно притихла на некоторое время, после чего смущённо рассмеялась. – Нет, она сейчас... Немного занята, но скоро подойдёт! Может, вам пока налить чаю? Се Лянь даже не успел и слова вымолвить, как девушка, не дождавшись ответа, потянула его за собой, схватив длинный рукав. Усадив внезапного визитёра рядом с Лан Ином, который неловко поёрзал на месте, опустив взгляд куда-то в стол, она поспешила направиться за чашками и чаем. Многие ребята принялись покидать зал, понимая, что при старшем они не смогут привычно общаться. Вскоре просторная комната совсем опустела, лишь две одинокие фигуры сидели за столом. Лан Ин иногда бросал на Се Ляня бегающие взгляды, которые тут же отводил, стоило Сяньлэ посмотреть в ответ. Он специально низко склонял голову, чтобы отросшие волосы могли скрыть небольшие, но глубокие шрамы на лице. До сих пор не может победить свои комплексы... Пытаясь расшевелить мальчишку, Се Лянь осторожно спросил: – Ты вроде из группы помладше? Лан Ин коротко кивнул. – А здесь ты... – З-задание, – мальчик ткнул пальцем в стопку тетрадей и учебников, которые так и остались лежать открытыми с момента прихода Сяньлэ. – Сложная тема? – понимающе улыбнулся священник. – Да, он совершенно не знает, как это решать, – ответила вошедшая в комнату с подносом Сяо Ин. Она вымученно вздохнула. – Я согласилась помочь, но и сама, если честно, тоже не особо разбираюсь в этой теме. Объяснение учителя звучит так сложно, что мне трудно собрать всё воедино. Девушка поставила поднос с дымящимся чайником на стол, сдвинув тетради к краю стола. От чашек с чаем исходили тепло и крепкий запах жасмина, которые тут же заполнили пустую комнату. В ответ на слова Сяо Ин уголки губ Се Ляня неосознанно поплыли вверх. Вот бы и ему вернуться в те времена, когда все проблемы оканчивались невыполненной домашкой, а не заполнением документов и вечными церковными церемониями. – Учитель Се, а может, вы объясните нам эту тему? Пожалуйста? – Я? – тонкие брови удивлённо взметнулись вверх. Сяньлэ ненадолго взял лист с заданием в руки, однако, неловко посмеиваясь, тут же отложил в сторону, ознакомившись с ужасающе сложными условиями задачи. – Боюсь, вы сейчас побольше меня знаете. Я уже почти ничего не помню из пройденного в школе, хоть и учился довольно неплохо. Ох, и я уже и так задерживаюсь. Бань Юэ сейчас... Крик и дикая ругань заставили всех присутствующих резко обернуться в сторону чёрного входа, расположенного дальше по коридору. Тоскливая мысль, что того и следовало ожидать, пронеслась в голове Се Ляня, который моментально поднялся с места. Нужно было подоспеть до того, как начнётся драка. – Что происходит? – Сяо Ин хоть и испуганно вздрогнула, всё равно направилась к выходу вместе с Сяньлэ. – Тебе лучше вернуться к себе в комнату. Это не лучшее зрелище. – коротко бросил Се Лянь, однако действенных попыток отправить девушку обратно не предпринял, понимая, что времени на это попросту нет. Спустя секунды колебаний Лан Ин также торопливо поднялся со своего места, направляясь за Сяо Ин, чтобы в следующий миг увидеть балаган, начавшийся за дверью. – Эй! Что вы себе позволяете?! Покиньте территорию приюта, я вам ясно объяснил, что приёмные часы окончились! – Да насрать мне на приёмные часы! Могу прийти к ребенку, когда захочу!!! Ци Жун яро отбивался от охранника, не позволяя вывести себя из помещения. В его руках блестела недопитая бутылка с дешёвым вином, которая только и ждала момента опуститься на макушку бедного хранителя правопорядка. Пожилой мужчина явно не ожидал, устраиваясь на работу в приют, что ему придётся противостоять такому кадру, как Ци Жун. – О, вот ты мне и нужен! – пьяный неадекват с силой оттолкнул противника, прорываясь к Се Ляню. Крепко впиваясь пальцами в плечи священника, он злобно прошипел: – Ублюдок! Я знаю, ты можешь организовать мне передачу ребенка! Сяньлэ опасливо покосился на красного от усилий охранника и испуганных детей, все ещё стоящих чуть позади. – Давай поговорим снаружи. – Будешь мне ещё условия ставить?! – взбесился Ци Жун, однако шаткой походкой направился за потянувшим его к чёрному входу Се Лянем. – Даже не пытайся спровадить меня обратно, на этот раз я так просто не уйду!! – Учитель Се! – несмотря на ватные ноги, девушка подалась за священником, но её крайне кстати остановил охранник приюта. – Я скоро вернусь, не волнуйся, – коротко бросил Се Лянь, быстрее уводя двоюродного братца подальше. Лишь оказавшись достаточно далеко от стен приюта, Сяньлэ остановился. Не хотелось устраивать сцен в присутствии детей, а с таким человеком, как Ци Жун, иначе быть просто не могло. Густая зелень укрывала их от случайных взглядов из окон. То была отличная возможность поговорить без лишних ушей и расставить всё наконец по своим местам. – Как ты пробрался в приют? Откуда у тебя ключ от чёрного входа? – брови Сяньлэ грозно свелись на переносице при взгляде на Ци Жуна. – Ты хоть понимаешь, что это незаконное проникновение? – Да мне плевать! Просто дай мне уже увидеться с мелким. Какого хрена я должен тебе отчитываться?! Ци Жун повернулся обратно к выходу из сада, собираясь так или иначе встретиться со своим воспитанником, но Се Лянь преградил ему дорогу. – Никто не позволит тебе войти. Ты действительно хочешь предстать перед Гу Цзы в таком виде? О чём ты вообще думал, напиваясь вдрызг?! – Сяньлэ принялся потирать точку между бровей, надеясь, что сказанное следующим, наконец откроет брату глаза. – Пойми уже, ты не можешь получить отцовство над этим ребёнком. Я уже сделал тебе большое одолжение, позволив встречаться с ним хотя бы раз в месяц, несмотря на то, что ты самым наглым образом пытался просто вывести его за пределы монастыря! Ци Жун застыл на месте, подобно каменному изваянию, услышав эти слова. Смутная и наивная надежда, что в нём всё-таки проснётся хоть какое-то благоразумие, охватила Се Ляня. – Чему хорошему ты можешь научить ребёнка? Если ты на самом деле желаешь ему счастья, то позволь найти кого-то более подходящего. Того, кто сможет обеспечить мальчику действительно хорошую жизнь. – Чему я могу его научить... Се Лянь поздно спохватился, что лицо Ци Жуна перекосилось от переполняющего его гнева. Вены отчётливо вырисовывались под тонкой кожей синими змеями, обвивающими сжатые кулаки. Бам! Мир перед глазами Се Ляня на секунду потемнел. Ослеплённый внезапной болью, он отступил на несколько шагов назад. Сяньлэ в спешке прикрыл нос ладонью, чувствуя как из него брызнула тёплая кровь, темными сгустками окропляя белые одежды. Ци Жун зло стиснул зубы, совершенно не ощущая в приступе гнева, как руку прошило болью, расходящейся волнами от костяшек пальцев. – А чему его может научить такое ничтожество, как ты?! Пресмыкаться перед другими, прикрываясь благой целью?!? Стать мальчиком для битья?! Как там у вас в ваших писаниях... – Ци Жун громко рассмеялся. – Подставь вторую щёку?! Ну так подставляй, убожество!!! Се Лянь не успел ничего предпринять, как перед ним вновь оказался занесён кулак. Несмотря на пьянство, сил у Ци Жуна было хоть отбавляй, будто его тело двигалось так быстро и ловко, лишь преисполнившись первобытным гневом. Было предельно ясно: теперь он ни за что не остановится, пока не изобьёт Се Ляня до потери пульса. Потому Сяньлэ был крайне удивлён, когда готовая со всей силы ударить его по лицу рука, внезапно остановилась, будто Ци Жун отчего-то передумал вымещать на нём всю свою злость. Однако, тогда почему и Ци Жун выглядел таким удивлённым в этот момент? – Ты... – его лицо покраснело от натуги, а рука сильно задрожала. Выглядело всё это так, будто он натолкнулся на невидимое препятствие, мешающее осуществить его задумку. – Что ты сделал?! Ци Жун бросил бутыль с вином на землю, чтобы обхватить свою же руку, медленно сдающую былые позиции. В этот момент Се Лянь понял. Так оно и было!! Что-то скрытое от их глаз удерживало Ци Жуна от удара! – Что за колдовство?! – вскрикнул Ци Жун, с каждой секундой сопротивления ослабевая, отчего из его рта могли вырываться лишь шумное пыхтение и ругательства, а совсем скоро... – А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!! Послышался неприятный хруст, и душераздирающий крик огласил всю округу. Се Лянь мог своими глазами наблюдать, как запястье Ци Жуна неестественно изогнулось, вводя их обоих в ужас. – Прекрати! Прекрати это!! – верещал Ци Жун, готовый пасть на колени перед Се Лянем в любой момент. Его лицо жутко побледнело, будто у мертвеца. – А-А-А-А!! – Хватит!!! – Се Лянь и сам не ожидал, что поступит так абсурдно, взывая к чему бы то ни было, удерживающему Ци Жуна чуть ли не на грани смерти. С какой стати это должно сработать, он не понимал совершенно, шокированный и напуганный происходящим, но что ещё он мог сделать?! Он подбежал к тут же упавшему на землю Ци Жуну. Ещё немного и, возможно, ему придётся иметь дело с открытым переломом! Удивительно, но это сработало! Рука Ци Жуна безжизненно опала, тут же притянутая им к груди. Крупная дрожь сотрясала его тело, а он всё так же ошарашенно пялился на своё сломанное запястье. – Ты... Ты... – постепенно к Ци Жуну возвращалась способность нормально говорить, и в следующий миг он ожидаемо принялся осыпать Се Ляня ругательствами. – Шлюха демона!! Что за нечисть ты на меня наслал?!?! Ублюдок!! Тварь! С каждым новым словом в Сяньлэ оставалось всё меньше былого сострадания к брату. Он отошёл подальше, позволяя Ци Жуну самостоятельно сесть. Раз так ловко орудует словами, значит не так уж сильно нуждается в помощи Се Ляня. – Снюхался с демонами!! Я всё расскажу твоему наставнику!!! Тоже мне, праведный монах! Сука дьявола! Вот ты кто!! Ци Жун неуклюже поднялся, пошатываясь, но не прекращая осыпать Се Ляня ругательствами. Вид у него был жалкий и болезненный, словно у побитой собаки, несмотря на все угрозы, а Се Лянь не настолько ненавидел его, чтобы оставить беспомощным в таком состоянии. – Ты сможешь дойти до медицинского крыла? – Сяньлэ все же попытался поддержать Ци Жуна за здоровую руку. – Тут недалеко, а оттуда мы сможем вызвать... – Не нужны мне твои подачки!! Я всё равно расскажу обо всём твоему наставнику, чтобы он знал, какую шлюху воспитал! Он яростно оттолкнул Се Ляня. На этот раз удар растерял всю свою силу, но Ци Жун все равно поспешил скрыться, грязно ругаясь и пытаясь сохранить остатки своей гордости. Очень скоро его силуэт с хромой походкой исчез из поля зрения, оставляя Се Ляня одного. Солнце устало склонилось к закату, прикрываясь пуховым одеялом из облаков. Шумела листва. Всё тот же запах цветов окутывал каменные дорожки сада. Ничто не изменилось после произошедшего недавно страшного действа. Всё ещё не оклемавшись, Се Лянь просто стоял на месте, пытаясь уловить признаки чужого присутствия. Казалось, что это происходит не с ним. Будто это ещё один сон, от которого Сяньлэ предстоит проснуться. – Вы, – неуверенно начал Се Лянь, чувствуя себя до жути глупо. – Вы ещё здесь? Ответа не последовало. Сяньлэ горько рассмеялся, ощущая, как стыд заливает румянцем шею и щёки. Ему казалось, что демон откликнется, но, похоже, всё было не так просто. – Меня прокляли? Или же благословили? Ох, к чёрту такие благословения! Се Лянь пытался собрать пазл у себя в голове, и, кажется, до него медленно доходило... Да нет! Глупости всё это! – Как бы то ни было, надеюсь, скоро всё достаточно прояснится, – вслух произнёс юноша, вытирая запёкшуюся кровь на лице. – Скоро...