В тени монастыря

*** Наверное, в этом году для жителей монастыря выдалось самое жаркое лето. Солнце висело высоко в небе, убийственно взирая свысока на несчастных, чьей участью было прятаться в тени в течение всего полудня. Сейчас люди были больше похоже на загнанных в норы крыс, осторожно выглядывающих из своего укрытия и с отвращением смотрящих на солнце. Из-за аномальных температур были отложены многие работы на улице, что стало огромным плюсом для младших послушников, работающих сегодня на кладбище, но только не для Се Ляня. В нём всегда было слишком много упорства, однако в этот раз и сам Сяньлэ был несколько обескуражен, обнаружив в себе ярое желание следовать плану несмотря ни на что. Возможно в нём играли молодая кровь и желание выделиться среди прочих послушников, из-за чего теперь юноша ходил от одной могилы к другой, зачищая выделенный ему сектор. Конечно, на солнцепёке его прыти заметно поубавилось, и где-то в глубине души зародилось слабое желание вернуться в прошлое и надавать себе же по щам. Кожа заметно покраснела от жары, а со лба лился третий пот, который то и дело приходилось вытирать полотенцем, чтобы тот не заливал глаза. Смешно, но в прохладных коридорах монастыря Се Ляню действительно казалось, что одна лишь бамбуковая доули сумеет спасти его от вездесущей жары. Повезло ещё, что большая часть могил была достаточно ухоженной и заброшенные погребения встречались крайне редко, потому в Сяньлэ теплилась надежда вскоре закончить эти девять кругов ада и вернуться в блаженную тень. Так, заканчивая с зачисткой очередной могилы, священнослужитель совершенно случайно заметил стоящую в отдалении от других заброшенную надгробную плиту. При взгляде на неё в голове промелькнула досадная мысль, что работы всё ещё невпроворот, учитывая обветшалое состояние могилы. Наспех собрав вещи, Се Лянь направился к своему личному кошмару на ближайший час, если не на два. Шаги давались тяжко. В какой-то момент юноша даже поймал себя на мысли, что действительно плетётся, словно на казнь. Нет, ну а вы посмотрите на это! Аккуратная деревянная ограда могилы успела прогнить и облезть, так, что одна лишь её покраска отняла бы уйму времени. На искусственный венок явно не лучшего качества налипли сухие листья и грязь, которые также можно было заметить и на могильном камне, и возле фундамента захоронения. Всё поросло травой, а от надгробия до ближайшего куста и вовсе тянулась серебряная нить изящной паутины, служившей здесь отнюдь не украшением. В какой-то момент Сяньлэ даже позабыл о тяжести своего бремени, пропитавшись искренним сочувствием к покойнику. Похоже, при жизни он был так же одинок, как и собственная могила, стоящая поодаль от остальных, будто мрачный, уродливый изгой, оставленный гнить в запустении. Вздохнув, Се Лянь всё же принялся за работу, из сострадания к усопшему решив вычистить здесь всё до блеска. Всё же, как бы ни был одинок человек, каждый после тяжёлой жизни имел право хотя бы на красивую, ухоженную могилу. Отточенными движениями выметая пыль из щелей между плитами, служитель монастыря погрузился в работу. И всё же было удивительно, что этот укромный уголок кладбища оказался настолько заброшен. Хотя бы раз в полгода в монастыре проводились благотворительные зачистки могил, но никто ни разу не обратил внимание на этого страдальца, молча ожидающего своего часа. Такое могло быть лишь из-за личной неприязни жителей святых стен к этой могиле. Неужто её владелец имел настолько плохую репутацию в монастыре? Желая узнать хотя бы имя покойника, Се Лянь осторожно подобрался к надгробию и принялся оттирать от камня толстый слой песчаной пыли. – Зачем вы это делаете? Сяньлэ обескураженно повернул голову, совершенно не ожидая встретить кого-то на кладбище в такое время. Но самым удивительным, наверное, было то, что голос, окликнувший его, по тембру явно не принадлежал взрослому человеку. Ему не почудилось. Всего в нескольких метрах от могилы, возле молодой вишни стоял юноша. Он вальяжно облокотился об упругий ствол деревца, угрюмо уставившись на Се Ляня нечитаемым взглядом своих угольных глаз. Мальчик был одет в явно поношенные приютские одежды, которые выдавались детям в цветовой гамме, соответствующей их возрастной группе. И, судя по светло-коричневым оттенкам костюма, этому ребёнку уже давно перевалило за одиннадцать. Его лицо уже стало приобретать резкие, мужские черты, потому он выглядел много старше своего возраста. – Как ты здесь оказался? – встревожился Се Лянь. Пропустив странный вопрос паренька мимо ушей, он подошёл к краю ограды близ молодого дерева. – Тебе нельзя бродить по территории монастыря без сопровождения! Особенно здесь. – Зачем вы ухаживаете за этой могилой? – упрямо повторил ребёнок, вперив в юношу свой тяжёлый взгляд. – Эм, ну это моя работа? – Се Лянь неловко рассмеялся, потирая блестящий от влаги затылок. – И, думаю, покойнику было бы приятно, что кто-то следит за его прахом. – А вы не знаете? – ехидно улыбаясь, грубо перебил служителя парень. – Хозяин этой могилы был проклят. Он приносил сплошные несчастья не только себе, но и другим. Кто знает, может и на вас это проклятие перекинется, если будете долго находиться рядом с его надгробием. На мгновение ставшее серьёзным лицо Се Ляня вновь озарилось лёгкой, шутливой улыбкой. – Ох, вот оно что... Я не верю в подобные предрассудки, – он принялся бережно стряхивать засохшие листья с горячего от жары могильного камня. – Если этот человек был таким неудачливым, неужели он даже после смерти не может насладиться хотя бы должным погребением? Казалось, мальчишка был очень удивлён словами Се Ляня. Его тонкие брови поползли высоко вверх, а губы слегка приоткрылись. Он даже с интересом чуть подался вперёд, но спустя лишь мгновение вновь вернул себе прежнюю напускную отстранённость. – А если я скажу, что он был отпрыском самого дьявола? Теперь уже настала очередь старшего удивляться, в неверии уставившись на ухмыляющегося парнишку. – Знаете, у него ведь был взгляд демона. – Взгляд демона? – Ага, – мальчик игриво улыбнулся, хоть и выглядел немного подавленным от этого разговора. Он покинул своё излюбленное место, заставив вишнёвое дерево жалобно затрястись, роняя листья, и с улыбкой подошёл вплотную к собеседнику, от которого теперь его отделяла лишь невысокая ограда могилы. – У него... – одна рука мальчишки легла на правый глаз. – Был ярко-алый глаз. Примерно, как плоды граната. На некоторое время кладбище погрязло в первозданной мёртвой тишине. – И всё? – Се Лянь широко раскрыл глаза, непонимающе хлопая ресницами, и принялся задумчиво потирать подбородок. – А он возносил молитвы дьяволу? – Нет, – удивлённо ответил парень, заторможенно отняв руку от лица. – Может, делал что-то противоестественное? Мог убить человека касанием? Ребёнок снова отрицательно покачал головой. – Ну тогда я не вижу ничего дурного в этой его особенности, – Се Лянь вновь легко приподнял уголки губ, расслабленно уложив локти на ограждение могилки. – Наверное, быть особенным здорово, и люди говорили всё эти гадости просто из зависти. От подобных слов мальчик возмущённо втянул воздух носом и сжал кулаки. – Вы... – на его лице застыло жалобное выражение ярости и напрасной обиды. Детские непослушные волосы растрепались, придавая ребёнку вид нахохленного перед дракой воробья. После минутной борьбы с самим собой, он всё же выпустил удерживаемые на кончике языка достаточно грубые для ребёнка слова. – Дурак! Глупый, глупый, глупый дурак!!! Да что может быть хорошего в том, что тебя все ненавидят?! Се Лянь остолбенел, будто в самом деле обратившись в белоснежную могильную статую. Губы мальчика сжались в тонкую полоску, а руки задрожали от переполняющих разум эмоций. Было похоже, что он вот-вот взорвётся от негодования. – Не смейте так говорить!! Вам... Вам-то хорошо с таким приятным характером и внешностью! Да что вы вообще... Вы! Красный от гнева юноша задохнулся, абсолютно потерявшись в словах. Ещё какое-то время он шумно дышал, пытаясь совладать с заплетающимся языком, но очень скоро и вовсе резко рванул прочь от Се Ляня, отчего-то утирая лицо рукавом. Лишь тогда служитель смог избавиться от наваждения, удерживающего его всё это время на месте. – Стой!! – спохватившись, выкрикнул Сяньлэ, но мальчишку уже было не остановить громкими криками и возгласами. Парень со всего духу припустил по кладбищу так, что Се Ляню пришлось в тот же миг броситься за ним прямо через ограду, чтобы не упустить из виду. В спешке он даже зацепился за что-то и чуть не рухнул носом в траву. Послышался треск, и служитель монастыря серьёзно обеспокоился о сохранности хлипкой изгороди могилы, которая и без того держалась на соплях. Ох, хоть бы это оказались всего лишь его одеяния!! Проверить ситуацию ему, увы, не довелось, ведь виновник конфуза всё ещё стремглав бежал от него. К счастью, Се Лянь всё же был быстрее ребёнка и уже через несколько рядов крестов, пронёсшихся перед взглядом, ему удалось ухватить того за плечо. Что ж, стоит признать, он встретил достойное сопротивление. Мальчик попытался с силой вырваться из крепкой хватки и даже умудрился пнуть его куда-то в колено, заставив глотать непролитые слёзы боли. И откуда в этом ребёнке такая силища?! – Да погоди же!! – из последних сил взмолился Се Лянь, понимая, что удерживать парня на месте долго не получится без лёгких травм и синяков. От громкого крика паренёк вздрогнул и попытался закрыть голову руками, одновременно отчаянно вырываясь, как дикий зверёк, внезапно угодивший в капкан. Он весь будто сжался, втягивая голову в плечи, но при этом продолжал жалобно скалиться. Было видно, ребёнок готов даже остервенело кусаться, лишь бы освободиться от стальной хватки на плече. Похоже, он уже не раз получал от взрослых и сверстников за свои грубые крики, потому сейчас так яростно и испуганно дрожал в руках Сяньлэ. Глядя на него, Се Лянь невольно ослабил хватку, боясь причинить лишнюю боль запуганному мальчику, чем почти совершил огромную ошибку. Почувствовав, как рука перестала сжимать его плечо, в основном цепляясь за тонкую ткань одежд, парнишка в очередной раз остервенело дёрнулся, чуть не пожертвовав лоскутом своей рубахи, как ящерица хвостом. Но Се Лянь довольно быстро смекнул, что к чему, предприняв единственное верное решение. Мальчик всё ещё повторял свои напрасные попытки освободиться, когда Сяньлэ опустился на корточки. Он бережно, но крепко обнял паренька, не позволяя покинуть крепкой крепости рук, чем в конец озадачил своего пленника. Удары, ещё некоторое время назад осыпающие спину, внезапно прекратились, а мальчик неверяще уставился на него своими большими темными глазами. Дрожащие детские ладони нерешительно застыли в воздухе, не смея больше ударить или хотя бы докоснуться, где-то в глубине души лелея и боясь неожиданно проявленной ласки. – Прости, я действительно не хотел тебя обидеть, – Сяньлэ принялся легонько похлопывать ребёнка по спине, радуясь, что тот наконец показал и тихую сторону своего характера. – Я больше не буду так говорить. Только прошу, не убегай. Ох, ну не плачь, не плачь! Пухлые губы мальчишки дрогнули раз, другой, и в следующий миг он резко подался вперёд, всем своим существом цепляясь за старшего. Его руки сжимались на спине Се Ляня всё сильнее, отчего тому очень скоро стало тяжело даже дышать, однако он не спешил прерывать ребёнка, что впервые за долгое время дорвался до такой искренней заботы. Он не услышал от него ни единого звука, хоть и видел часто трепещущие плечи, чувствовал влажные всхлипы. Продолжая тихо баюкать измотанного мальчишку, Сяньлэ совершенно случайно бросил взгляд ему за спину, наконец замечая, где они стоят. Край клумбы, на который они так благополучно уселись во время борьбы, был частично истоптан. Красные тюльпаны безжизненно валялись в грязи, истекая блестящим соком из сломанных стеблей. Ой... Скорее всего, сегодня же придётся заняться реставрацией испорченного цветника или Се Ляню сильно влетит от местного садовника. *** Тук... Тук... Тук... Навязчивый стук с трудом долетал до разума юноши, пребывающего в тяжёлом дурмане сна. Эти ритмичные звуки, доносящиеся будто из-под толщи воды, приносили гнусное ощущение смутного беспокойства, которое не спешило пропадать. Тук... Тук... Тук... Сяньлэ раздражённо нахмурил брови, постепенно преодолевая завесу сна. Слипшиеся сонные глаза ещё некоторое время не видели вокруг себя ничего, кроме кромешной тьмы. Но даже когда перед взором отчётливо нарисовался белоснежный потолок комнаты, утонувший в голубоватой дымке темноты, священнику понадобилось ещё несколько минут, чтобы осознать себя. Какой странный сон... Там, за темным окном, в глубокой ночи был слышен гам сотен капель дождя, отзывающихся в вернувшемся сознании постоянным белым шумом. Изредка его прерывали раскаты сурового весеннего грома и скулящие завывания ветра, которые вносили в его скучную мелодию хоть что-то живое. В такую погоду бы укрыться одеялом и спать дальше, но сон, похоже, покинул Се Ляня надолго, несмотря на столь поздний час. Отчего-то чувствуя в душе мрачную пустоту, Сяньлэ просто смотрел в потолок, размышляя о сновидении, пока память-разбойница не стёрла последние воспоминания о ярких образах. Тело юноши было горячим и потным, словно напоминая о произошедшем во сне. Разве что ноги и спину не покрывали синяки от слабых ударов очередного героя иллюзорного мира, зато боль от произошедшей недавно драки с Ци Жуном была довольно реальной, о чём поспешил напомнить забытый ватный тампон, вставленный в нос. И почему Се Ляню казалось, будто он уже где-то видел события, произошедшие во сне? Он вымученно потёр лоб в тщетных попытках воззвать к спящим архивам памяти, которые сейчас отзывались лишь бесполезной табличкой «Закрыто». Конец рабочего дня определённо сыграл свою роль в их особенно активной деятельности сегодня. Тук... Тук! Тук! Тук! Постукивания возобновились с новой силой, грозясь окончательно вывести Се Ляня из себя. Раннее пробуждение уже было достаточным посылом к плохому настроению, так ещё и этот дурацкий звук, доносящийся из глубин далёких коридоров! Почему уставшему парню, и без того сильно пострадавшему за день, обязательно нужно вставать из своего теплого гнезда, чтобы прекратить это мучение?! Сердито бормоча себе что-то под нос, Сяньлэ медленно поднялся с постели. Коснувшись холодной плитки босыми ногами, он окончательно растерял любое желание идти куда-то, но всё равно упрямо встал, кутаясь в одеяло. Приняв решение проверить источник шума и сразу же вернуться в постель, Се Лянь не стал обуваться и накидывать на себя верхние одеяния. В самом деле, кто может застать его в таком виде? Тихонько отворив дверь, юноша все ещё довольно сонно поплёлся по коридору. Он уже видел виновника своего пробуждения, коим оказалось открытое кем-то на ночь окно, что истерично билось о белые стены под давлением ветра. Ей-богу, Се Лянь хотел биться в такой же истерике! Однако, стараясь помнить про свой достаточно важный статус, юноша лишь тяжело вдыхал, поёживаясь от сквозняка, гуляющего по монастырю. Окно, будто пытаясь подлить масла в огонь, ещё долго сопротивлялось, отдавая тяжким напором, когда тёплые ладони попытались быстро разобраться с возникшей проблемой. Ледяные капли дождя приходили ему на подмогу, впитываясь в спутанные волосы Сяньлэ, но вскоре и этот бунт был успешно подавлен всё-таки закрытой створкой оконного витража. Се Лянь наконец смог облегчённо выдохнуть, размазывая капельки дождевой воды по лицу, и повернул уже обратно в свою келью, как ему в спину пришёлся последний смертоносный удар. Юноша очень удачно поскользнулся, ступив в натёкшую из окна лужу. Его затылок неумолимо приближался к острому краю подоконника, когда надёжные руки аккуратно подхватили его, не позволяя упасть. Резкий скачок адреналина в крови позволил священнику совсем пробудиться и в тот же миг вырваться из чужих рук, надёжно цепляясь за подоконник. Оглянувшись, он застал одновременно ставшую знакомой и неожиданной картину. – Я уж думал, вы больше не почтите меня своим присутствием, – воскликнул немного хриплым ото сна голосом Се Лянь, стараясь скрыть под одеялом свой крайне смущающий вид босых ног. Высокий силуэт юноши, который короновали увесистые рога, чуть склонил голову, и Сяньлэ будто наяву увидел светящуюся оскалом улыбку. Демона окутывал тяжёлый мрак, будто он сам был соткан из тьмы. Лицо угадывалось смутными чертами, и лишь по голосу можно было понять его эмоции. – Что в Божьих стенах делает демон? Путь нечистому сюда закрыт, так почему вы вновь и вновь оскорбляете Господа своим присутствием? Священник вовсе не собирался так холодно вести себя в следующую их встречу с самим дьяволом, но усталость и плохое настроение брали своё, хоть и не могли отнять привычного вежливого обращения на "вы" даже к демону. Дождь стих, не решившись мешать своим бесконечным шумом разговору между демоном и человеком. Только ветер, не теряя своей наглости, продолжал громко стенать. – Святой Отец ведь и сам уже догадался, – со всё той же игривой улыбкой ответила тень. – Я порождение тёмной стороны этого монастыря. И пусть этот дом принадлежит Богу, но я также являюсь его полноправным жителем. У Се Ляня были подобные предположения. Воспоминание того, как демон не гнушался присутствием святых реликвий, неизбежно наталкивало на мысль, что при жизни он был жителем этого монастыря или даже его послушником. Но трепет перед Божественными атрибутами исчез вместе с верой, похороненной внутри человека. – Разве тайно живущий в тени разбойник может считаться жителем дома, в который он проник? – Господь сам впустил меня на свои земли, отчего же мне быть разбойником? Разве я отобрал у него хоть что-то? Сяньлэ усмехнулся. – А что же, по-вашему, вы делаете сейчас? Вы ведь явились сюда по мою душу. Спешу огорчить, но заполучить её вам вряд ли удастся. – Вижу, Вы не рады моему присутствию. – вздохнул силуэт. Слова разносились по коридорам гулким, холодным эхом, пронизывающим стены насквозь. – Зачем же тогда взывали ко мне? Что удивительно, Се Ляня несколько пристыдили его слова. Всё же, демон ни разу не обратился к нему с грубостью или холодом, зато в достатке получал это в ответ. – Прошу прощения, но я не... – оттаявшим голосом воскликнул священник. Он не совсем понимал, что дьявол имел в виду под "взывали ко мне", но совсем скоро воспоминания о прошедшем дне нахлынули на него с новой силой. – Ох, так вот вы о чём! – Святой Отец вспомнил, – рассмеялся демон. Его ясный смех был похож на глубокие раскаты грома, то и дело звучащие где-то вдалеке. Но пробежавшие по спине Се Ляня мурашки не имели с этим ничего общего! – Я... – Сяньлэ запнулся, не зная, как бы правильней преподнести ход своих мыслей и не ляпнуть лишнего. – Мне лишь непонятна ваша одержимость мной. Ваша забота очень приятна, но вы должны знать, что я не отрекусь от своего пути, что бы вы мне ни сказали, и какими бы дарами ни попытались ублажить. Дьявол подозрительно затих и даже на секунду нерешительно подался обратно в тень. Впервые за весь разговор Се Лянь смог пробить его барьер невозмутимости. – Я не могу объяснить это сейчас, – послышался тихий неуверенный ответ. – Вы всё равно не поверите мне, что бы я ни сказал, но я действительно не питаю к вам дурных намерений. – Не поверю, – покачав головой, подтвердил юноша. – Как и не верю сейчас. – Вот видите... Промелькнувшие в голосе демона тоска и досада не должны были тронуть Се Ляня. Не должны... Но почему же стойкая позиция священника, противостоящего злу, так пошатнулась? В голове Сяньлэ зародилась долгая борьба между логикой и чувствами. Разум отчаянно взывал к нему, напоминая о коварности демонов. Стоит дать слабину сейчас, и после можно уйти в, казалось бы, тихий омут с головой. Но всё же... Всё же, этот демон ни разу не пытался принудить его к чему-либо. Защитил в драке... Даже уважал его личное пространство, не позволив себе вторгаться в келью, чтобы оставить там букет цветов, как бы странно это ни звучало. – Пусть вы не поверите мне на слово, – неожиданно вклинился в мысли Се Ляня демон. – Но как насчёт того, чтобы самому выяснить, кем же я всё-таки являюсь? Сокровенные желания при жизни, так или иначе, становятся единственным, что остаётся в загробном мире. Если даже после этого вы сочтёте нужным изгнать меня, то я не буду противиться. Не то чтобы священник поверил, но провести собственное расследование... Что ж, это звучало не так уж и глупо. Во всяком случае, Се Лянь сможет сам судить о дьяволе без примеси чужих эмоций. – Хорошо, – спустя минуты раздумий, согласился Сяньлэ. – Так, откуда мне начинать? – Святой Отец ещё не понял? – судя по всему, демон вновь широко улыбнулся, подбираясь чуть ближе обычного к священнику. – Я уже дал вам подсказку. – Так, тот сон про кладбище и мальчишку был... – Воспоминанием, – согласно кивнула безликая тень в ответ на озарение Се Ляня. – Если вы зайдёте в тупик, то я всегда смогу подтолкнуть вас в нужном направлении. – Благодарю, но лучше я всё-таки сам, – с вежливой улыбкой юноша принялся сильнее кутаться в одеяло, чувствуя жуткий сквозняк, обдающий кожу ледяным дыханием. – Всё же сон остаётся сном. И нет ничего, что могло бы действительно подтвердить происходящее в нём. – Хорошо, пусть будет по-вашему, – вздохнул демон. – Только прошу, будьте осторожны. В тени живу не только я. Лучше не тревожить покой других жителей монастыря. Бесшумно ступая по холодному каменному полу, тёмный силуэт подошёл вплотную к священнику. Окно, сквозь которое теперь уныло смотрела бледная луна, освещало пустые коридоры, захватывая в плен холодного света две фигуры. Одна из них, сотканная из сумрака, поглащала лунный свет, будто то было единственное, что могло напитать её тьму. Казалось, чёрная и мрачная тень угрожающе нависла над хрупким человеком, укрытым белым потрёпанным одеялом, что водопадом длинных монашеских одежд спадало с плеч. Однако, оказавшись совсем близко от того, чтобы закрыть священника своей тьмой от чужих глаз, демон остановился, оборвав своё безудержное желание быть ближе. Вместо этого он медленно опустился на колени перед Се Лянем, который на мгновение испуганно дёрнулся, попытавшись подхватить демона под локоть. Тем сильнее он заволновался, когда сам дьявол, послушно склонив голову, коснулся лбом тыльной стороны его ладони, тихим, еле слышным шёпотом принося слова клятвы. Чёрная рука была нестерпимо холодной, однако её невесомые прикосновения ещё долго жгли кожу, даже когда запястье Се Ляня было освобождено от оков чужих пальцев. Сердце безумно стучало в груди, восхищённое представшей перед глазами сценой. Всё стихло, в ужасе наблюдая за демоном, посмевшим нагло упомянуть святое имя в клятве, разрушив незыблемое табу. Спокойствие святой земли уже давно было обречено рассеяться по ветру, пусть никто так и не узнал, что происходило в тихих стенах Монастыря Водных Каштанов в ту ночь.