В тени монастыря

– Братья и сёстры, попрошу вашего внимания! В церкви было светло и шумно, когда священник объявил о начале очередной проповеди. Свечи тлели в тёплом огне, из-за чего по помещению и даже за его пределами распространился приятный сладковатый запах, щекочущий нос. Он смешивался с успокаивающим ароматом ладана, который всегда окутывал каменные стены, будто намертво въевшись в них. От этого навязчивого амбре, Се Лянь ощущал, что ноги стали ватными, а его лишь сильнее клонит в сон, несмотря на то, что проповедовать ему предстоит ещё в течение долгого времени. Также разнеженные запахами прихожане выровнялись, подступив на шаг ближе к амвону, где зачитывались проповеди. Было видно их растущее нежелание вслушиваться в долгую и нудную речь, пытаясь выловить из неё хоть что-то полезное для себя. Многие из присутствующих уже устало переминались с ноги на ногу, мечтая отыскать себе стул на ближайший час, а некоторые, наспех прикрыв рот ладонью, «незаметно» зевали. В общем, везде и всюду в церкви ощущалась аура «Сонного царства». Иной раз, Се Ляня это могло обидеть, ведь он всегда читал с душой, от всего сердца, ох, но... К сожалению, сегодня он точно был не в том настроении, чтобы с воодушевлением наставлять прихожан. Юноша совершенно не выспался сегодня, отчего весь день шёл наперекосяк. Сначала он чуть не проспал ранние богослужения, потом, обнаружив, что оставил подготовленные для сегодняшнего выступления тексты в келье, стремглав бросился туда, а теперь ему предстоит и вовсе не задремать на собственной проповеди! Эх, сейчас бы удобненько так облокотиться об амвон, да и уснуть... И плевать, что Се Ляня увидят прихожане! Они скорее с облегчением уйдут восвояси, чем будут слушать эту тягомотину. Особенно, когда Сяньлэ зачитывает её, как на похоронах. Наверное, он и не удивится, если кто-то из новоприбывших разразится возгласом «В добрый путь покойнику!». Честно, священнику ужасно хотелось поступить подобным образом, уснув прямо здесь. Он даже мог бы сочинить какую болезнь с утра и не явиться, но... В каждом грандиозном плане присутствует одно маленькое, но зловредное «но», верно? Вот и это «но» сейчас стояло в зале, среди тесных рядов верующих. М-да, и ведь не каждый день наставник Мэй выходит в люди, да ещё решает поприсутствовать на проповеди своего ученика. Не ясно, что подтолкнуло его к этому, но одно Се Ляню было понятно: стоило бросаться в крайности. Либо всё очень-очень плохо, либо просто замечательно, во что ему верилось с трудом. Эти мысли не давали ему покоя на протяжении всей проповеди, сбивая с плана повествования. Сяньлэ пропускал многие важные подтемы, к которым возвращался не в лучший момент. Это лишь сильнее портило впечатление, заставляя даже самого проповедующего морщиться, внутренне упрекая себя. Потому нельзя было не почувствовать всеобщего облегчения, когда священник объявил о завершении собрания, распустив всех по домам. Некоторый люд всё же остался в церкви: кто решил возжечь свечку, а кто остановился переброситься парой слов со священнослужителями. К Се Ляню, спешащему вернуться в келью, тоже то и дело подходили прихожане, из-за чего план тихой тенью прокрасться мимо наставника был провален с самых первых шагов. Повезло ещё, что редкое появление настоятеля монастыря многие восприняли с восторгом, обступив его со всех сторон с всевозможными вопросами. Так что на сей раз они оба оказались в ловушке. – Отче! Только отбившийся от вежливых расспросов о самочувствии Се Лянь не удержался от того, чтобы раздражённо закатить глаза, невольно подражая Му Цину. Не хватало только скептически скрещенных на груди рук, чтобы в следующую их встречу психике Фэн Синя был нанесён непоправимый ущерб. Сяньлэ через силу остановился на очередной оклик, хоть ноги и несли его далеко отсюда. К нему тут же подступила хрупкая женщина, лет тридцати, в светлом платке. Она всё неуверенно перебирала в руках сумку, сильнее кутаясь в свой платок и приглаживая одежду, стараясь выглядеть опрятно, пусть ей и пришлось протискиваться через толпу. Её губы, всегда чуть приподнятые, теперь образовывали искреннюю, волнительную улыбку. Увидев её лицо, Се Лянь моментально вспомнил эту женщину. Точно, он ведь уже видел эту особу в приюте! – Госпожа Ма, – воскликнул Сяньлэ, оказавшись к той лицом к лицу. Он уложил ладонь ей на макушку, даруя благословение, после чего продолжил. – Какая встреча! Как Ваши дела? Как муж? Госпожа Ма добродушно отмахнулась от него. – В связи с переездом в наших делах нет ничего хорошего, – тихонько посмеялась она, продолжив идти рядом с Се Лянем. – Постоянно мечемся с мужем меж двух огней: то работа, то проблемы с обустройством жилья. Так и живём! Он, кстати, как раз разбирается с кухней на новом месте. Там ящики отчего-то не влезли в планировку, вот, пытаемся понять почему. Женщина вдруг всем телом содрогнулась и, почувствовав подступающей к горлу кашель, прикрыла рот вышитым платком. – Я ещё и приболеть как-то умудрилась... – прочистив горло, всё же ответила она. – И всё к лету. Это ж где я! Ну ладно, что мы всё обо мне, да обо мне! Как Вы? Как Бань Юэ? – Я отлично, спасибо, – соврал Се Лянь, зная, что объяснить причину, по которой он не выспался, будет крайне сложно. – А насчёт Бань Юэ... Юноша неловко почесал затылок, опустив взгляд в пол. Несколько секунд он задумчиво наблюдал, как под ногами сменяется узор плитки, выстроенный в шахматном порядке. – Простите, я так и не успел с ней поговорить. Вчера такой насыщенный день выдался, что руки не добрались, – вздохнул он. Госпожа Ма понимающе закивала. – Что ж, Вы не торопитесь, – тонкая женская рука поднесла платок чуть ближе к миниатюрному носу, утирая его и заодно гася очередной приступ кашля. – Всё же это серьёзный шаг не только для нас. Я уверена, Бань Юэ удивится, когда узнает, что кто-то решил удочерить её. Наверняка, для сирот это кажется чем-то невозможным. Особенно если происходит не с другими. – Да, думаю, она удивится, – рассмеялся священник. Ему невольно представилось, как девушка улыбается, не смея верить в происходящее. Ох, она так редко улыбалась! – Вряд ли у неё будет причина отказаться. Жаль только, что переехать ей придётся довольно далеко. Я буду скучать. Да уж, лишь к одному Се Лянь не был готов, устраиваясь в монастырь – что детей, с ранних лет растущих под его крылом, будет так тяжело отпускать. Госпожа Ма понимающе улыбнулась, положив свою тёплую ладонь Сяньлэ на плечо в попытке успокоить. – Не беспокойтесь, время ещё есть. Я не хочу заразить девочку, да и квартира ещё не готова. Все соответствующие бумаги тоже будут готовы не ранее, чем через месяц, поэтому я хотела рассказать ей всё до этого времени. Вдруг, она всё же не захочет жить с нами. Выбор-то за ней. Вдруг, неожиданно что-то вспомнив, она принялась рыться в сумке, просматривая содержимое. – Ох, и ещё, – женщина наконец выудила какой-то цветастый пакет. Вещи внутри просматривались смутными формами. Похоже, там были аккуратно сложены фрукты и какой-то контейнер. – Можете передать ей? Я тут собрала вкусненького понемногу. Пусть и с друзьями поделится, если захочет. Не думаю, что в приюте они могут попробовать что-то такое. – Чувствую, кормить Вы её будете хорошо, – рассмеялся Се Лянь, забирая пакет из чужих рук. Гостинцы оказались довольно увесистыми, несмотря на не особо большой размер кулька. Вряд-ли Бань Юэ сможет осилить столько сладостей даже с её аппетитом. Сяньлэ искренне понадеялся, что ей есть с кем разделить этот паёк. – Извините, Вы, кажется, куда-то торопились, а я Вас так задержала, – госпожа Ма принялась неуверенно переминаться с ноги на ногу, сильнее терзая сумку в своих руках. А ведь верно! Се Лянь уже успел забыть о своём намерении бежать в ходе этого разговора. Он тут же осмотрелся по сторонам, выискивая фигуру своего наставника среди толпы, но за время беседы он успел исчезнуть из поля зрения священника. Заметив напряжение на лице Сяньлэ, появившееся после её слов, женщина и вовсе почувствовала себя не в своей тарелке. – Что ж, я хотела только узнать новости по поводу Бань Юэ, так что не буду Вас больше задерживать. Хорошего дня! Простите, отче, и благословите! – Спасибо, и вам того же! – наспех бросил Се Лянь, стремясь теперь уж наверняка скрыться в келье. Тихо пробираясь вдоль стены к выходу в коридор, Сяньлэ бдительно оглядывался, каждый миг ожидая увидеть наставника за своей спиной. Хорошо, что сегодня в церковь пришло много народу, и заприметить крадущуюся тень у стены было не так-то просто. Тело в напряжении двигалось быстрее, будто предчувствуя надвигающуюся опасность. Се Лянь невольно ощутил себя школьником, прогуливающим урок, которого в любой момент может застать учитель, что было недалеко от истины. Потому ему было так сложно сдержать вскрик, когда, в него резко впилась пара рук, с силой утаскивая за собой в прежде пустующий дверной проем. – Попался! Дверь за священником громко хлопнула, окончательно скрывая от посторонних глаз в пустом коридоре. Растрёпанный и ошарашенный Се Лянь чуть не впечатался в стенку от того, как грубо его запихнули сюда, в очередной раз прервав все мечты о здоровом дневном сне. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, стоило в голове пронестись череде абсурдных, испуганных мыслей. Се Ляня похитили?! Грабят?! Священник невольно покрепче прижал паёк со сладостями к груди, будто то было самое ценное сокровище при нём, испуганно таращясь по сторонам. Лишь когда его перестали куда-то тащить, насильно усадив на лавку и дав сориентироваться в этой неразберихе, он смог облегчённо воскликнуть: – О, Господи! Как вы меня напугали! – схватившись за сердце, Сяньлэ попытался отдышаться, глядя в лица Фэн Синя и Му Цина напротив. – Нельзя же так людей хватать! Я чуть не умер! Глаза последнего привычно закатились, и он с трудом подавил в себе желание возмущённо затрясти головой, явно несогласный с Се Лянем. Фэн Синь поспешил пояснить: – Ты?! Да ты у нас последний, кто приказал долго жить! – Почему? – глупо улыбаясь, удивился священник. – Я честно скоро помру с таким графиком сна и завтраков. – Да? А руки ломаешь направо и налево, я погляжу, – в кулак усмехнулся Му Цин. – Вас на завтраках стероидами что-ли кормя-ММ?! Фэн Синь вдруг подался вперёд, нависнув над юношей, которому с силой сжал челюсти рукой. На безмолвный вопрос Му Цина «Совсем больной?!» он приложил палец к губам, призывая всех к тишине. Внезапно раздавшиеся за дверью звонкие шаги заставили всех троих разом смолкнуть. Соприкосновение каблуков с плиткой отдавалось заливистым цоканьем. По звукам казалось, что кто-то подошёл совсем близко к двери, так и оставшись стоять там. О том, что это была не игра фантазии говорила зависшая в щели между полом и дверью тень. Все: и троица в коридоре, и незнакомец за дверью – притихли, прислушиваясь друг к другу. Ох, хоть бы это оказался не наставник Мэй! Лишь через несколько минут главный зал церкви огласило всё то же громкое, но в кои-то веки удаляющееся цоканье. За это время Се Лянь с беспокойством и даже ужасом наблюдал, как лицо Фэн Синя краснеет до самых корней волос, словно помидор. Его губы сжались, а глаза одурело пялились на Му Цина, рот которого всё ещё закрывала чужая рука. Юноша уже успел ответно вцепиться парню в плечо, готовый затеять очередную драку, стоит их нежданному посетителю уйти. Так и случилось. Как только шаги окончательно смолкли, в живот Фэн Синя врезался кулак, временно выбивая из лёгких весь воздух. Он ненадолго согнулся пополам, но тут же выпрямился, готовый со всей серьёзностью ответить. Всполошившись, что они оба такими темпами выбьют оконный витраж и сами выпадут из окна, Се Лянь поспешил встать между ними, пытаясь призвать к очередному временному перемирию. К его сожалению, вместо этого с обоих сторон послышалось: – Ты, блять, нормальный?! Нормальный?!! – Фу, я же теперь весь день буду зубы чистить! Буэ-э! Пока Му Цин за спиной Сяньлэ имитировал или всё же не имитировал рвотные позывы, Фэн Синь активно махал блестящей от слюны рукой в воздухе в надежде очистить её. Выходило не очень. – Почему у тебя такая солёная ладонь?! – с отвращением заломив брови, воскликнул Му Цин. Он уже наполовину высунулся из окна, будто в самом деле готовый блевануть. – Блять, от одного воспоминания снова почувствовал этот вкус на языке! Фу нахуй! – Да кто ж просил вылизывать мне руку?!?! – Так какого хуя ты продолжаешь держать её у моего рта?! Я что, с первого раза не понял что ли?!? Долбоёб!! – Заткнитесь оба! Наставник ещё услышит, и я вас обоих здесь увижу в последний раз! – Се Лянь очень жалел, что вера запрещает ему ругаться в этой обители матерщины. С этими двумя ни у кого нервов не хватит сдержаться и не добавить словечко-другое. Всё ещё болезненно корчясь в истинных мучениях, Му Цин всё же встал прямо, облокотившись о косяк, словно после пережитого ноги его уже не держали. Фэн Синь тоже смолк, хоть и продолжил остервенело вытирать ладонь о подол своих одежд. – Ладно, ладно, прости, – хмуро извинился он перед Се Лянем, почти было успокоившись, но тут его взгляд снова застыл на лице Му Цина, который закатил глаза. – Блять, да я не могу! Можно я ему вдарю?! – Нет! – Сяньлэ. Ледяной оклик всех троих прошиб на холодный пот. Позади них стоял Мэй Няньцин, лицо которого впервые за долгое время выражало настоящую бурю. Пока троица громко ругалась между собой, он умудрился незамеченным оказаться за их спинами и теперь с осуждением обводил взглядом каждого из них. – Н-наставник... – заплетающимся языком воскликнул Се Лянь, лицо которого сравнялось с тоном белоснежных стен церкви. Он так и застыл в позе, удерживающей Фэн Синя от очередного удара, от шока не успев принять подобающий вид. Несчастный цветастый пакетик жалобно качался у него на запястье, от незнания, кто перед ним, не застывший в тот же миг. Мэй Няньцин вздохнул. – Я очень разочарован, – от одного лишь строгого голоса все трое были готовы в раскаянии пасть на колени перед настоятелем монастыря. – Сяньлэ, ты идёшь со мной. – Да, – не найдя ничего лучше, Се Лянь согласился, понуро опустив голову. Он как можно скорее выпутался из клубка, что они образовывали, последовав вглубь по коридору, куда кивком головы указал его наставник. Мэй Няньцин не спешил следовать за ним, с горьким взглядом пропустив юношу вперёд себя, чем только сильнее застыдил Сяньлэ. Потом его взгляд снова в ядовитом упрёке остановился на Фэн Сине с Му Цином, рассматривая последнего особенно долго. В конце концов неспешно двинувшись прочь, он ещё несколько раз останавливался и оборачивался, чтобы застать, как оставшиеся двое парней с яростью шипят друг на друга ругательства, слава богу, не долетающие до его слуха. Только вновь ощутив на себе гнёт взгляда настоятеля, они успокаивались и пытались разойтись по разным углам коридора, но всё равно каким-то мистическим образом оказывались рядом друг с другом. Стоило наставнику и священнику исчезнуть за поворотом, как они с сочувствием уставились им вслед. – И почему настоятель всегда смотрит на меня как на виновника всех его бед?! – воскликнул Му Цин. – Я что ли виноват в том, что у него поясницу по утрам тянет? – Знаешь, я полностью солидарен с ним. Стоит мне утром представить твою рожу, как позвоночник так и просится переломиться, только чтоб её больше не видеть, – нервно прикрыв рот ладонью ответил Фэн Синь, всё качая головой в сторону коридора. Не хотелось представлять, что там ожидает Се Ляня. – Да вы что, оба маньяки моё лицо по утрам вспоминать?! *** И снова Се Ляню отдуваться за этих двоих! Он чувствовал себя отвратительно. Весь день пошёл наперекосяк! Ещё и в такой момент попасться наставнику на глаза надо было постараться, хоть всё утро он и стремился к обратному!! Хотелось бить лбом об пол перед Мэй Няньцином, лишь бы не заводить серьёзного разговора. Хотя он и без слов найдёт способ умертвить священника одним взглядом, чтобы потом использовать его гроб, как добротный столик для игры в карты. О да, Се Лянь уже видел эту картину! Он позовёт своих друзей из Ватикана, и они славно попьют чай за очередной партией, а победителю достанутся останки усопшего. А его жизнь так хорошо начиналась! Се Ляня отрезвил звук закрывшейся двери, вместе с тем оповестивший его о начале казни в кабинете наставника. – Ну, давай, – Мэй Няньцин со вздохом опустился в кресло, сосредоточено подперев подбородок рукой. – попробуй оправдаться, если тебе есть, что сказать мне. Под тяжёлым взглядом настоятеля Сяньлэ стал как никогда молчаливым, словно под действием какого-то заклятия. – Так. Ладно, – ни на миг не оттаяв, наставник Мэй сложил руки в замок на столе, придвинувшись ближе к горе-ученику. – Давай по порядку. Что случилось вчера? Почему у Ци Жуна, как выяснилось, сломана рука после разговора с тобой? Я всё понимаю, его крики не способен выносить даже я, но рукоприкладство это слишком. Особенно для тебя. – Я не ломал ему руку, – куда-то в нос, как провинившийся ребёнок, проговорил Се Лянь. – Что? Не бубни! – Я не ломал ему руку! – неосознанно подавшись вперёд, воскликнул Сяньлэ, прижимая ладонь к груди. – Отлично, теперь ты ещё и орёшь на меня! – развёл руками Мэй Няньцин. Вероятно, он тоже сегодня встал не с той ноги, раз так вскидывался на священника из-за всякой ерунды. Или сегодняшняя игра с младшими служителями не задалась с самого начала... Стараясь сохранять ясный рассудок и не унестись на небеса, оказавшись причисленным к лику святых, Се Лянь постарался спокойно объяснить: – Наставник, я правда даже пальцем его не тронул! Помните того демона, о котором я рассказывал? – Память вроде ещё не изменяет, – кивнул настоятель. – Именно он сделал это с Ци Жуном. Мне кажется, что этот демон ко мне не ровно дышит. НАСТАВНИК?! Только схватившийся за бутылку с водой Мэй Няньцин поперхнулся и теперь с кашлем, готовым сотрясти сами небеса, сложился пополам на столе. Се Лянь испуганно подбежал к нему, принявшись неуверенно хлопать по спине, пока сам настоятель настойчиво бил кулаком себе в грудь. Теперь он действительно забеспокоился, что придётся звонить в Ватикан, чтобы пригласить на похороны ближайших друзей наставника. Только выносить ногами вперёд будут уже не священника. Фэн Синь и Му Цин точно скажут на его похоронах что-то на подобии « Он был таким молодым и старым!», из-за чего все трое будут с отвратительным смехом валяться на земле под осуждающими взглядами пожилых друзей наставника Мэя. Хорошо, что этим фантазиям не суждено было сбыться. Мэй Няньцин всё-таки на удивление быстро пришёл в себя, пусть и выглядел так, будто его сразил внезапный инфаркт. Он ещё несколько раз разразился громким кашлем, после чего попросил Се Ляня повторить последнее предложение. – Ну, он... В общем... Вы поняли, наставник! – вздохнул священник, краснея. – Пожалуйста, не заставляйте меня повторять! – Хм, не все демоны способны сохранить в себе любовь, – как ни в чём не бывало принялся рассказывать Мэй Няньцин, как будто это не он сейчас чуть не умер прямо на столе. – Возможно, он погиб уже с этим необъятным чувством или влюбился на стадии формирования своего злого духа. Подобное приводит к возникновению такого вида демонов, как инкубы. Это довольно ветренные создания, которые сменяют свою жертву, как только добиваются её. Но если та не отвечает им взаимностью, они всеми силами пытаются заполучить её. Се Лянь действительно сдерживал желание закрыть своё лицо руками, скрыв от наставника свои красные уши. Было бы намного интереснее слушать лекцию о демонах, если бы все эти смущающе вещи не относились к нему! – Сяньлэ, ни за что не верь в искренность этого демона, – со всей серьёзностью воскликнул наставник. – Даже если при жизни он действительно был влюблён в тебя, то нет никакой гарантии, что так остаётся до сих пор. Инкубы порой и сами не понимают, что их любовь прошла, а желание плотских удовольствий исходит из неконтролируемого голода. Тем более не смей влюбляться в него. Люди, единожды соблазнённые инкубом, больше не могут выносить расставаний с ним. Они чахнут и гибнут, что бы не делали больницы и церкви. – Да как вы могли такое подумать, наставник! – красный, как свекла, ответил священник, всё-таки закрыв лицо рукавом. – Я бы никогда в жизни... – Знаю, но всё же, инкубы имеют свои техники для соблазнения. Их образ всегда идеален для жертвы. Они могут принять любую внешность. Наверное, ты уже видел это. На удивление наставника Се Лянь ничего не ответил и даже не попытался в смущении скрыть лицо. Лишь глубоко задумался о чём-то, не смея вынырнуть из водоворота мыслей, утянувшего его с головой. – Я надеюсь на твоё понимание, – качнул головой настоятель. – Так, говоришь, этот демон сломал руку Ци Жуну? Священник поспешно закивал, наблюдая, как лицо Мэй Няньцина заметно расслабляется, а на губах даже появляется лёгкая полуулыбка. Наконец в монастыре воцарится покой, лишённый истеричных воплей Ци Жуна под окном. – Хорошо, на этом я тебя отпускаю, но! – наставник вновь бросил на Се Ляня долгий, многозначительный взгляд, преисполненный холодной досады. – Я не буду вечно закрывать глаза на этих двоих. Если уж они и дальше хотят приходить сюда, то пусть не попадаются в моём поле зрения. По спине священника потекла тоненькая струйка пота, минувшая лопатки и впитавшаяся куда-то в одежду. От этого спину наполнили щекочущие мурашки, заставившие Се Ляня нервно повести плечом. – Хорошо, наставник, – Сяньлэ низко поклонился, выказывая своё уважение настоятелю. – Этого больше не повторится. – Уж надеюсь на это, – саркастично ухмыльнулся Мэй Няньцин.