В тени монастыря

Сердце Се Ляня тревожно билось, даже когда ему удалось покинуть в один миг ставший зловещим кабинет наставника. С трудом закрыв скрипучую дверь, юноша тупо стоял в коридоре не в силах отойти от произошедшего. Подумать только, он так глупо попался, что теперь невероятный стыд опалял его щеки нездоровым румянцем, а ноги подкашивались от пережитых волнений. В голове повторялись слова упрёков, которые Сяньлэ безрезультатно отгонял прочь. Желая остудить горячую голову, он подошёл к окну, чуть прильнув плечом к холодной стене. За окном светило солнце и гулял ласковый ветер, срывающий с ветвей цветущих яблонь и груш нежные лепестки, желая окончательно обнажить их тёмные ветви. Это зрелище хоть и дарило безмятежное спокойствие, опустошая от посторонних мыслей, но также давало новый повод для волнений, подкидывая неожиданные образы. Раньше, стоило Се Ляню залюбоваться цветами, как мысли возвращались к изящным девушкам, так похожим на эти нежные цветы. Сейчас же, наблюдая за этой трепетной любовной порой, в мыслях священника поднималась мрачная, но отнюдь не зловещая тень, покидающая его каждый раз с первыми лучами солнца. Больше всего удивляло юношу, что даже сейчас, услышав предостерегающие слова наставника, в нём не появилось страха или отвращения перед выходцем ада. Скорее, он ощутил любопытство и беспочвенную жалость... Отчего-то ему совершенно не хотелось верить в то, что все их встречи были неискренней, грязной игрой. Возможно, он уже находился под чарами, раз размышлял в подобном ключе, однако это осознание не приносило Се Ляню спокойствия. Этот демон так отчаянно пытался завоевать его доверие... Даже опустился до того, чтобы принести коленнопреклонную клятву, окончательно уронив своё достоинство. Похоже, он готов на многое ради своей цели. Разве лишь это не достойно того, чтобы дать ему шанс оправдать свои грехи? Конечно, он понимал, что не ответит взаимностью на те чувства, что показывал ему нечистый. Как бы ослепительно красив тот не оказался, Се Лянь никогда не соблазнится милой внешностью. Именно это и вселяло в него уверенность. Ни одна демоническая техника не сможет пошатнуть его стойкой веры. А если демон выйдет из себя, получив отказ... В конце концов, никто кроме Сяньлэ не пострадает, если он единожды поддастся риску. Взгляд священника невольно скользнул мимо пруда, туда, где простиралась тёмная ограда кладбища. Минутное сомнение заставило Се Ляня вздохнуть, однако сердце его уже давно определилось с выбором. Ноги священника тут же пришли в движение, унося его на место, где он давно пребывал своими мыслями. Он даже не сразу заметил, как покинул тесные стены, оказавшись под открытым небом, что тут же принялось играть своим дыханием с его волосами. Обогнув безмятежный пруд, Сяньлэ очень скоро оказался на месте. Кладбище, освещённое яркими лучами солнца, выглядело привычно тихо. Редко можно было заметить среди пестреющих рядов надгробий родственников усопших, что пришли навестить могилы. Они тихо стояли, оплакивая свои потери, от тяжкой ноши за плечами печально рассказывая мрачным глыбам события своих жизней. Никто не мог облегчить их боль, но небо порой светлело, заставляя белые надгробия играть бликами. Казалось, что мёртвые улыбаются, наконец отринув своё мучительное одиночество. Только одна могила долгое время не видела людей... Се Лянь насилу отыскал ее, серую, постаревшую и хмурую. Небольшое надгробие испуганно пряталось в тени рослой вишни, среди ветвей кустарников. Сейчас оно выглядело ещё хуже, чем было во сне. Ограда сгнила окончательно, оплетённая диким плющом и сокрытая густыми кустами. Стоило Се Ляню отодвинуть ветви в сторону, как ему открылось подножие надгробия, поросшее мхом. Прижившиеся жучки проворно побежали по камню от его действий, нарушивших их постоянный покой. Надгробного венка и вовсе нигде не было. Сяньлэ посмотрел даже под кустами, однако то ли ветер, то ли какой нечестный человек окончательно лишили обладателя могилы последней своей отрады. Се Лянь вздохнул, удивившись равнодушию людей. Неужели так сложно прийти хоть раз в полгода, чтобы постричь кусты и почистить камень? Запоздало к нему пришло осознание, что и сам он не приложил ни капли усилий, чтобы помочь покойнику. Его вину усугубляло осознание того, что некогда он, похоже, помнил об этой могиле, однако всё равно спустя время забыл о её существовании. От этого он почувствовал, как стыд перетёк румянцем на его бледные щеки. Однако, он пришёл сюда не за тем, чтобы наградить себя очередным укором. Протянув руку к грязному камню, Сяньлэ принялся стирать пыль, с удивлением обнаружив, что на самом деле серое надгробие было некогда белоснежным. Но что удивило его сильнее, так это то, что имя на надгробной плите... Его не было. Сяньлэ потрясённо нахмурился, чуть отшатнувшись от камня, не в силах поверить. Его пальцы ещё раз прошлись по гладкой поверхности с лёгким нажимом, однако никакой надписи не проступило. Спустившись рукой чуть ниже, Се Лянь всё же обнаружил выбитые на камне неразборчивые надписи. Слой толстой пыли и грязи скрывал от него письмена, обозначающие дату рождения и смерти, однако имени так и не нашлось на этом куске белоснежного известняка. Сяньлэ все больше удивлялся возникшим странностям. Как же так? Такое разве возможно? Чтобы человек, похоже, некогда живший в монастыре, был похоронен в безымянной могиле... Ужасная халатность? Или всё-таки громкий скандал? Сяньлэ не мог вспомнить ни одного упоминания о каком-нибудь громком происшествии. Даже самые старые обитатели монастыря не знали, а если и знали, то не говорили ни о чём подобном. Судя по датам, выбитым на плите, могила была ещё довольна юна, как и усопший. Совсем ребенок... Явно погиб не своей смертью. Ему было всего одиннадцать с лишним, когда жизнь покинула его, а тело передалось земле. Се Ляню вдруг вспомнились слова, произнесённые демоном во время их самой первой встречи. Убил себя... От этой фразы по коже прошёлся жуткий холодок, словно ласковое и неотвратимое дыхание смерти. Лишить себя жизни в таком юном возрасте – это действительно ужасно. Часто контактируя с детьми, которые жили в неблагополучных семьях, Сяньлэ как никто другой знал, что невзирая ни на что дети продолжали отчаянно цепляться за жизнь, как бы тяжко им не приходилось. Да и люди, работающие здесь изо всех сил старались помочь своим воспитанникам забыть страх и боль. Но этот ребенок... Похоже, его жизнь была непомерно тяжела, раз он не нашёл ни единой причины продолжать своё существование. Вздохнув, священник поднялся. Очевидно, что больше здесь нечего искать, потому Се Ляню в голову пришла вполне разумная мысль прогуляться по задворкам своей памяти, чтобы воскресить давно ушедшие события. Отойдя чуть подальше, Сяньлэ попытался определить направление, в котором мальчик из сна рванул от него во время их небольшой ссоры. В поменявшейся обстановке сложно было сразу сориентироваться, однако священник с трудом смог разглядеть чуть вдалеке знакомую клумбу красных тюльпанов. Он лишь сильнее убедился в том, что выбрал верную дорогу, когда перед глазами пронеслись те самые тёмные кресты из сна. Се Лянь незамедлительно направился туда и остановился только у самого края цветника, при взгляде на который в голове и в самом деле стали всплывать яркие воспоминания и незначительные детали давнейшей встречи. Он ясно помнил, как чуть погодя мальчик робко отшатнулся от него, присев на расстоянии вытянутой руки на всю ту же клумбу. Они вроде о чём-то говорили, однако о чём, Се Лянь не мог точно сказать. Вроде, Сяньлэ ещё раз попросил прощения за свои глупые слова... Или всё же не попросил? Чёрт, дурацкая память! Священник нахмурил брови и принялся массировать виски́, надеясь так вернуть себе уверенность в своих воспоминаниях. К сожалению, этот фрагмент прошлого будто окончательно стёрся из его памяти. Зато Се Лянь ясно как день вспомнил, что в конце разговора снял с себя доули, которая из-за быстрого бега неряшливо повисла у него на спине. Он хотел надеть её на мальчика, который принялся упираться, настойчиво протягивая её обратно. Однако Сяньлэ всё равно водрузил её ребёнку на голову, со смехом отметив, как нелепо смотрится на нём гигантская шляпа. Мальчишка в ответ как-то обиженно поджал губы и уставился на дорожную пыль, приняв стойкое решение не смотреть прямо на служителя. Также Се Ляню удалось осознать ещё одну незначительную деталь. Каким-то случайным образом дотронувшись до рук ребёнка, Сяньлэ удивился, насколько прохладными они были. Стояла жара, однако пальцы юноши всё равно оставались ледяными. Тогда он всерьёз обеспокоился состоянием мальчика, который к тому же был серьёзно бледен, но ребёнок ни в какую не согласился вернуться в приют. В какой-то момент Се Ляню показалось, что он вновь убежит прочь в слезах, потому очень быстро оставил эту затею. Возможно ли, что уже тогда он имел дело с призраком? Это казалось вполне логичным. Нелюбимый всеми ребёнок после смерти становится злым духом, преисполнившись ярости и злобы на этот мир. Скорее всего, вернувшись к жизни, он решил пугать случайных прохожих на кладбище, чтобы питаться за счёт их негативных эмоций и со временем расти, но так некстати натолкнулся на Се Ляня. Говорить в отношении этого духа слова "злобный" и "яростный" для Сяньлэ было очень странно. Всё-таки, вспоминая его милое обиженное лицо, священник не мог сдержать очередной улыбки. Разве такой малец может хоть кого-то напугать? При виде него можно задрожать разве что от умиления, желая потискать его чуть припухлые щёчки. Красные тюльпаны кивали своими цветочными головками, будто соглашаясь с ходом мыслей священника. Юноша ещё несколько раз обвёл взглядом округу, стараясь воскресить хоть что-то из усопших воспоминаний, только вот в голову больше не приходило ни одной дельной мысли. Жаль, что он вспомнил не так много важных деталей, но зацепки, за которые действительно можно было ухватиться, все же есть. В будущем стоит поспрашивать старших служителей об этой истории, а пока у Сяньлэ есть не так много времени, которое он мог бы потратить на собственное расследование. Всё же работа оставалась работой, какие бы злые духи не преследовали Се Ляня. Если подумать, то сейчас Сяньлэ должен отправиться в келью, чтобы подготовиться к следующим обрядам, проходящим в церкви. После, он должен будет направиться в приют, чтобы провести занятие с детьми, а вечером остановиться в библиотеке, собирая материалы для следующей проповеди. Сегодня вряд ли у него появится свободная минутка для разговора с послушниками монастыря. Зато можно было вполне себе совместить полезное с приятным и взять несколько книг о демонах в библиотеке. Как-никак всегда нужно быть наготове. Стоп... Приют! Господи, как он мог забыть! Его же просили передать Баньюэ гостинцы. Он же не потерял их в ходе сегодняшней суматохи? Судорожно обыскав карманы, Се Лянь с ужасом отметил, что пакета нигде не было. Он так замотался, что забыл о своей ноше! Так где же она теперь? Не мог он оставить её у наставника? Протянув руку, чтобы нервно потереть лоб, Сяньлэ вдруг запоздало осознал, что пакет всё это время болтался у него на запястье, чего он совершенно не замечал, погрузившись в свои мысли. Рука в самом деле опустилась на лоб со звонким шлепком, чтобы стереть с лица Се Ляня неловкую улыбку. Он действительно ходячая катастрофа, что умудрялась находить себе неприятности на ровном месте. Вот пошёл бы он сейчас к наставнику, как дурачок, ища свою кладь, находящуюся прямо под носом. Стоило быть собранней, чтобы не усложнять себе жизнь. Направляясь обратно к зданию, Се Лянь крепко держал пакет в руках. Боясь случайно вновь потерять его или где-то оставить, он постоянно прокручивал у себя в голове его образ, мысленно напоминая себе план своих действий. Сначала таинства в церкви, потом лекция в приюте и, в конце концов, библиотека! Ничего сложного, главное не забыть прихватить эту передачку из кельи в приют. В келье Се Лянь специально положил пакет на самое видное место, а сам принялся разбираться с бумагами, которые могли ему пригодиться сегодня в церкви. Это не заняло много времени, и вскоре Сяньлэ был готов к исполнению первого шага сегодняшнего плана. На выходе священник в последний раз обернулся. Взгляд сосредоточенно обвёл келью, стараясь подметить малейшие мелочи, что Се Лянь мог забыть, однако застыл на единственной вещи, привлекающей внимание. Букет белоснежных цветов в простенькой вазочке, который ещё несколько дней назад казался жухлым и умирающим, теперь выглядел действительно по-праздничному пышно и ярко. Вернулся и дивный цветочный аромат, окутавший всю келью сладковатым запахом мёда и лесной свежести. Не удержавшись, Се Лянь вернулся в комнату, чтобы поменять воду цветам, а заодно как бы невзначай тронуть нежные лепестки самыми кончиками пальцев. Не то чтобы он был таким уж сентиментальным, но, что не говори, а букет и правда очень красивый. Маленькие дикие цветочки не могли идти ни в какое сравнение с пышными и капризными домашними орхидеями, аромат которых порой был совершенно пуст, как и их каменная красота. Стоит поблагодарить демона за такой красивый подарок. И наконец поинтересоваться его именем, чтобы не упоминать каждый раз в таком ключе. А то можно подумать, что Се Ляня и в самом деле преследует какой-то злобный дух, мечтающий о скорой расправе. А ведь тот пока довольно кроток. Сяньлэ с улыбкой вздохнул, покрасивее поправляя цветы в вазе. Оторваться от них удалось с трудом, но ему стоит поторопиться, если он не хочет вновь опоздать и за спешкой провести весь день. Напоследок оценив красоту своей работы, юноша вышел за дверь, быстрыми шагами удаляясь прочь. *** Устало вернуться в келью Се Ляню довелось только через несколько часов. К тому времени он уже явственно ощутил голод, буквально сводящий его с ума, из-за чего голову стало немного кружить. Он не поел перед утренней проповедью, а после забыл про обед, потому пожинал горькие плоды своей беспечности. Хорошо ещё, что у него в запасе есть немного времени, чтобы перекусить. Вытащив из ящика стола сухую булку, которая бог знает сколько времени лежала здесь, в надежде быть съеденной, Сяньлэ помолился и принялся за еду. Он был не очень привередлив к еде, потому сейчас ощущал настоящую эйфорию, вкушая по сути пустой хлеб, как редкое лакомство. С бесконечными постами в монастыре не особо побалуешься деликатесами. К сожалению, за долгими мыслями булка довольно быстро закончилась, а голод и не думал утихать. Се Лянь постарался найти ещё что-нибудь из забытых запасов, но его идея, очевидно, была обречена на провал. Со страдальческим вздохом, Сяньлэ плюхнулся лицом в подушку, игнорируя спазмы в животе. На секунду он позволил себе прикрыть глаза, но в тот же миг затряс головой, понимая, что это плохо кончится. Пусть с утра ему и удалось прогнать сонливость, зато теперь она вернулась с новой силой, возжелав окончательно приковать его к кровати. – Так, не время лежать, – Се Лянь уверенно поднялся. Несмотря на то, что перед глазами у него потемнело, он резко встал и, схватив пакет, направился прочь. По дороге в приют его всё преследовали шальные мысли открыть свою кладь. Желудок поддерживал это решение взбудораженными трелями. Соблазн был слишком велик, но Се Лянь держался из последних сил. К счастью, громкие крики детей, раздавшиеся совсем близко сумели отвлечь его от нечистых помыслов. – Свали уже отсюда, уродец! Сквозь густые заросли, Се Лянь с трудом сумел разглядеть силуэты детей, которые в суматохе двигались, не останавливаясь на месте ни на секунду. Самая высокая тень грубым толчком уронила наземь серую, робко отступающую. Силуэт, опрокинутый в пыль, продолжал трусливо ползти в сторону, но очень скоро оказался окружён целой группой детей, угрожающе зависшей над ним. – По расписанию сейчас наша очередь занимать эту площадку! Какого хрена ты вообще сюда припёрся?! Обычно в меру спокойные ребята теперь не особо выбирали выражения, когда взрослых не было поблизости. К их несчастью, Сяньлэ все ещё не было видно из-за живой ограды, которая тянулась до самого входа на детскую площадку, делая его незаметным зрителем данной картины. Главный задира, не теряя своей прыти, шваркнул ногой по сухой земле, поднимая пыльное облако над беззащитной фигурой на земле. На секунду Се Ляню даже показалось, что упавший в пыль ребенок был до боли похож на мальчишку с кладбища, но заметив его более рослую фигуру, священник отбросил эту мысль. Хоть он и тотчас поспешил туда, однако все равно понимал, что обходить кусты придётся в течение нескольких долгих минут, из-за запутанных тропинок сада. За это время на площадку подоспела ещё одна миниатюрная фигурка, отделившая тень на земле от грубых хулиганов. – Почему вы к нему пристали? Он же вам совсем не мешал! Сяньлэ мгновенно узнал этот голос. Сяо Ин! – А тебе какое дело? – грозный тон хулигана очень быстро свёл на нет всю уверенность девушки. Увидев, как тот подступает к ней, Сяо Ин и сама дрогнула, отступив на шаг назад. – Что ты вечно за него вступаешься? Если хочет сюда приходить, то пусть докажет, что ему нужно, а не прячется каждый раз за спиной девчонки. Кто-то из детской компании прыснул со смеху, явно согласившись с утверждением главаря этой банды. Силуэт в пыли, коим определённо оказался Лан Ин, тяжело поднявшись, лишь сильнее съежился, определённо мечтая просто исчезнуть из возникшей ситуации. – А ты что? Влюбилась в него что-ли? – язвительно спросил кто-то из детей. – Я видел, как вы вместе сидели в общей комнате! – Пф, да они почти каждый день там сидят! – Ну, точно втюрилась! – Я... Что? Нет!!! – смущённо вскрикнула Сяо Ин. Хоть того и не было видно, но её щёки, похоже, сильно покраснели. – И совсем он мне не нравится! Мы друзья!! Лан Ин позади неё как-то жалобно вздрогнул, уставившись девушке в спину, после чего опустил голову, потирая ушибленное плечо. – И чего это сразу влюбилась? – продолжила та, несмотря на дрожащий голос, подступив чуть ближе к мальчишкам. – Вы тоже вместе ходите и что?! – Правда, отстаньте от них, – ещё один, спокойный голос заставил вздрогнуть уже группу парней, которые быстро обернулись на возглас. С раскидистых ветвей дерева спрыгнула ещё одна тень как раз в тот момент, когда Се Лянь показался из-за угла, увидев всех персонажей, застывших на сцене. Сяо Ин, раскрасневшаяся от эмоций, все ещё закрывала собой грустно поникшего Лан Ина. Новой же персоной, вышедшей в свет, оказалась Бань Юэ, которая также встала напротив мальчишек, взирая на них с холодным спокойствием и уверенностью. Те тут же взволнованно сплотились в кучу, немного оторопев от внезапного появления девушки. Её всегда немного побаивались из-за пугающей отстранённости, которую она показывала другим. В драке она тоже всегда держалась стойко и ловко, выученная защищаться после постоянных придирок сверстников, из-за чего теперь никто не решался задирать её просто так. Вступать в драку, ей все же не пришлось. Задиры явно не были настроены драться с девчонкой, желая сохранить хоть какую-то гордость, а появившийся в поле их зрения Се Лянь и вовсе отбил желание хоть как-то язвительно отвечать на просьбу Бань Юэ. – Что здесь происходит? – воскликнул Сяньлэ, испытывающе глядя на мальчишек. Те, будто почувствовав, что на самом деле их пояснения совсем не требуются, притихли, не решившись дерзить. – Учитель Се, – радостно воскликнула Сяо Ин, обернувшись в сторону старшего. От её оклика Бань Юэ вздрогнула, отчего-то не решаясь повернуться в сторону священника. – Ничего не происходит, – шмыгнув носом ответил кто-то из оравы детей. – Мы просто играем. Се Лянь в ответ на эти слова легко улыбнулся. – Что ж, тогда идите, – дети облегчённо выдохнули, ловко развернувшись в другую сторону, пока Сяо Ин с лёгкой досадой смотрела им вслед. – Однако если такое повторится, боюсь, мне придётся рассказать воспитателям, чем вы занимаетесь. Вы же этого не хотите, верно? – А чем мы занимаемся? Мы ничего не делали! – взволнованно воскликнул кто-то из детей, однако храбреца кто-то быстро толкнул локтем, заставив испуганно смолкнуть. Когда на площадке остались лишь четверо, Се Лянь наконец тихо окликнул Бань Юэ, которая стояла в стороне, спрятавшись от открытого взора священника. Она всё это время неловко мяла края одежды, заметно нервничая, будто оказавшись перед неизвестным ей монстром. Сейчас девушка явно предпочла бы вновь оказаться лицом к лицу с оравой задир, чем привлекать к себе внимание Сяньлэ. Сяо Ин тоже едва заметно побледнела, со скрытой жалостью и поддержкой поглядывая на Бань Юэ. Такие переглядки определённо не означали ничего хорошего. Неуверенно продвигаясь к священнику, девушка всё ещё не смела поднять на него свой взгляд, который стал бегло останавливаться на его лице только во время разговора. – Наконец-то я сумел с тобой встретиться, – улыбнулся Се Лянь, пытаясь улыбкой немного успокоить Бань Юэ. Это немного помогло, но со следующим вопросом волнения явно нахлынули на девушку с новой силой. – Где ты пропадала вчера? Она не спешила с ответом и лишь спустя время, прикусив губу, ответила: – Гуляла... – Так поздно? – удивился Се Лянь, на что девушка неуверенно кивнула. – Больше так не делай. Мало ли, на кого можно натолкнуться в темноте. Дети определённо уловили скрытый намёк на личность Ци Жуна, почти лично наблюдая за недавним инцидентом. Сяо Ин тут же подхватила заданную тему, помогая Бань Юэ ненадолго покинуть зону бдительного внимания Се Ляня. – Учитель Се, как вы? Как ваш нос? – пусть Сяньлэ и понимал, что то была своеобразная уловка, чтобы дать Бань Юэ успокоиться, он все равно почувствовал искреннее волнение в девичьем голосе. – Всё в порядке. К счастью, не сломан, – ответил он, чем вызвал немалое облегчение у Сяо Ин. Вчера она очень сильно распереживалась, увидев пятна крови на одежде священника. Хоть её и подводили ноги от вида красной жидкости, она все равно озабоченно вилась вокруг Се Ляня, чуть не проводив его до самого медицинского корпуса. Бань Юэ отчего-то лишь сильнее побледнела, испуганно взглянув на старшего. – Это тебе от госпожи Ма, – протягивая пакет, заговорил Се Лянь. – Думаю, ты её помнишь. Она с мужем заходила к тебе около месяца назад. Девушка коротко кивнула, неловко принимая пакет, но не решаясь пока заглядывать внутрь. – На самом деле, вчера я хотел предупредить тебя, что семья Ма хочет в скором времени забрать тебя из приюта. Пакет в руках девушки в тот же миг с грохотом упал в траву, порядком напугав Се Ляня, который не ожидал, что Бань Юэ потрясённо застынет на месте, не в силах удержать что-то в ослабевших руках. Она не выглядела особо счастливой в сложившейся ситуации. Даже уголки её глаз слегка покраснели, но будто бы удержались от слёз. – Что-то не так? Ты не рада? – Сяньлэ обеспокоенно опустился на колени, положив руки на хрупкие плечи девушки, которые по неизвестной причине мелко дрожали. – Я... Рада, – тихо соврала та. – Просто не ожидала и... Она неуклюже присела, подбирая упавшие сласти, после чего подняла на Се Ляня полный надежды и мольбы взгляд. – Когда я покину приют? Сяньлэ крепко задумался, пытаясь вспомнить примерную дату. – Наверное, через месяц, но может, и чуть раньше. И всё-таки, что случилось? – священник легко встряхнул девушку, заглянув ей прямо в глаза. – Если ты не хочешь, я могу поговорить с госпожой Ма, и... – Нет, я правда хочу этого. Правда! – Бань Юэ попыталась придать голосу уверенности, которая все равно сочеталась с лёгкой тоской и волнением. – Наверное, просто грустно оставлять здесь друзей и всё... Сяо Ин особенно жалобно посмотрела на девушку на этих словах, но не решилась ничего добавить. Се Лянь ещё долго смотрел на Бань Юэ, что стойко выдерживала его взгляд, пока не встал, распорядившись: – Хорошо. Давайте вернёмся в приют, я, как обычно, проведу занятие. Бань Юэ в очередной раз кивнула и торопливо пошла впереди, явно погрузившись в себя. Сяо Ин и Лан Ин последовали за Се Лянем, который шёл аккурат посередине их небольшой цепочки. И всё-таки Сяо Ин вскоре нагнала священника, чуть дёрнув его за рукав. – Учитель Се, не обращайте внимания на странное поведение Бань Юэ, – тихо заговорила она, боясь, что девушка впереди услышит их. – На самом деле, она очень переживала весь день из-за вчерашнего. Понимаете, в этом есть и наша вина... Се Лянь не спешил перебивать, позволяя девчонке сбивчиво объяснять ему причину сегодняшних странностей. – Однажды вы забыли ключи у нас в классе, и мы... Ну, в общем, взяли их... Мы правда хотели вернуть их спустя время! Нам нельзя гулять где-то кроме площадки, а там вечно ходят эти грубияны. Мы лишь хотели погулять по саду. А вчера тот мужчина застал, как Бань Юэ пробирается через чёрный ход, и отобрал ключи, и... Вот. Сяо Ин понурила голову, понимая, что она также отчасти виновата в сложившейся ситуации. – Она просто не знает, как вам сказать. Боится, что вы подумаете, что мы украли их. Пожалуйста, не давите на неё. Она так и не смогла уснуть вчера. – Хорошо, я понял, – вздохнул Се Лянь. – Я не буду ничего ей говорить, только в следующий раз не гуляйте где попало без разрешения. Всё-таки эти правила созданы для вашей безопасности. Тот мужчина мог запросто навредить Бань Юэ. – Я понимаю, – покачала головой Сяо Ин. – Простите. Глядя на её опущенные брови и взгляд, полный сожаления, Се Лянь ласково улыбнулся, погладив девчонку по голове. Та чуть приободрилась, но сильно радоваться тому, что они избежали наказания, не стала, посчитав это неуместным. Лан Ин, также следующий за Се Лянем по пятам, продолжал бросать печальные взгляды на Сяо Ин, которая погналась за Бань Юэ, чтобы тихо обсудить с ней что-то. Он совершенно не заметил, как Сяньлэ подобрался к нему чуть ближе, положив руку на плечо. Мальчик тут же вздрогнул, вновь напомнив Се Ляню обитателя своих снов, который настороженно сидел рядом с ним, боясь мимолётного прикосновения. Непонятные чувства всколыхнулись в священнике, заставляя его произнести не самые верные для своего титула слова. – Слушай, наверняка я не должен так говорить, – чуть усмехнулся Сяньлэ. – Но в следующий раз не позволяй им вот так открыто издеваться над собой. Если не нанесёшь первый удар, то будешь вечно принимать их в свою сторону и, в конце концов, сойдёшь с ума от обиды и злобы. Думаю, она оценит твою решительность. Улыбка на лице Се Ляня стала чуть шире, когда юноша сначала в недоумении посмотрел на него, а после вновь бросил застенчивый взгляд в спину без умолку болтающей девушке, краснея. – Я постараюсь, – ответил Лан Ин, очень скоро вновь пристрастившись к разглядыванию камней, обложенных вокруг тропинок. Се Лянь лишь легонько похлопал его по спине, продолжив свой путь.