В тени монастыря

В библиотеке, что находилась при монастыре, всегда было уютно и тихо. Пыльные шкафы, приятный запах старых книг и мутный свет свечи – всё это было таким родным. Се Лянь порой засиживался здесь допоздна, из-за чего его, бывало, закрывали на ночь в компании книг, не подозревая, что внутри кто-то всё ещё тихо перелистывает старые страницы. Ему следовало бы следить за временем, чтобы лишний раз не засыпать в неудобной позе, изогнувшись на столе. Но разве смотришь на часы, полностью погрузившись в мир, скрываемый толстой обложкой? Сегодня, правда, вместо более-менее интересных рассказов о жизни Святых, в стопке Сяньлэ лежали наполненные философской водой сборники, из которых он собирал материалы для следующих проповедей. В этот раз он был бы более чем счастлив покинуть библиотеку раньше обыденного, но с сегодняшним объёмом работы вряд ли выдастся такая возможность. Глаза слипались ото сна, но руки все равно продолжали быстрыми росчерками переписывать отдельные абзацы. Удивительно, но даже находясь в состоянии дремоты, Се Лянь умудрялся сохранять аккуратность почерка. Разве что строчки иной раз отклонялись от своего курса и плыли к самому краю листа. Он яростно растирал веки, боясь уснуть раньше времени. Из-за этого кожа болезненно краснела, начинала покалывать, но не давала вялости подобраться совсем близко, оставляя стоять её где-то за спиной. Едва Сяньлэ вновь открывал глаза, как его взор с немым страданием падал на исписанный лист с его сырым содержимым. Вообще-то, можно было заняться этим в любой другой день недели, да только у священника не было твёрдой уверенности, будто он не замотается, решая внезапно возникшие проблемы. В такой ситуации наличие хоть какой-то скудной основы всяко лучше чистого листа. А там, глядишь, можно и разбавить текст цитатами Священных Писаний. Кстати, об этом... Половицы заскрипели, как только Се Лянь сдвинулся с места. Он быстро отыскал нужные полки, куда отправился блуждать его усталый взгляд в поисках некоторых книг. Библиотека не была особенно обширной, оттого Сяньлэ не составило больших трудов отыскать нужный сборник. Пожалуй, эта библиотека имела место быть, лишь благодаря многочисленным трудам здешних монахов, которые из года в год пополняли коллекцию. От невнимательности попутно уронив несколько сборников, Сяньлэ все же достал интересующую его книгу и тут же принялся поднимать упавшие. Перед глазами проносились броские и не очень названия: «О Боге», «Светлое небо», «Духовные наставления», «Основы демонологии»... На последнем издании Се Лянь невольно задержался, осмотрев тонкий переплёт со всех сторон. Он и раньше встречал подобные книги в библиотеке, однако не считал нужным верить записям старых монахов. Вряд ли там описывалось что-то на деле совпадающее с реальностью. Немного подумав, Сяньлэ всё же открыл книгу, отрешённо пролистывая первые страницы. Как и ожидалось, то была скорее не книга, а разнообразные записи, собранные в дневник. На пожелтевших страницах иногда мелькали даже общие иллюстрации, богатые изображениями змей, отвратительных черных существ и людей с козлиными головами, которые смотрели на священника своим осмысленным взглядом. Перевернув очередную страницу, Се Лянь внезапно с силой захлопнул книгу и покраснел, не зная, куда деть свой бегающий взгляд. Он прикрыл глаза ладонью, чтобы стереть из головы нежданно-негаданно возникший на старых листах образ. Безусловно, стоило в тот же миг забыть о существовании этого дневника, упрятав его подальше на полку, но бесовское наваждение заставило тонкий палец задержаться между страниц. Не удержавшись, Сяньлэ медленно раскрыл книгу. Как ребёнок, глядя из-под плотно сощуренных век, юноша различил размашистую надпись «Суккубы и Инкубы». Постепенно все сильнее раскрывая глаза в растущем интересе, священник забылся среди строчек книги, уже точно игнорируя эротичную иллюстрацию. Красавица со снопом змей на голове, заменяющим ей волосы, даже как-то обиженно воззрилась на Се Ляня, жеманно прикрывая руками свои нагие прелести. Эта девушка ещё не раз и не два мелькала на ярких картинках: на протяжении всего повествования она то лежала на странице, полуприкрытая нежным шлейфом шелков, то тянула свои когтистые руки к читателю, а то и вовсе совокуплялась с несколькими мужчинами. Цензура почти не скрывала подробностей, а если и появлялась, то очень тонко обходила любые запреты. Бесспорно, автор был почти что одержим демоницей, в беспорядке изображая её везде, где только было можно и нельзя. Лишь когда почерк сменился, являя записи другого монаха, она перестала навязчиво преследовать читателя. Сяньлэ и сам не заметил, как уселся на жёсткий пол и навалился на старый шкаф, жадно впитывая запретные записи о демонах ночи. Всё больше уверяя себя, что делает это лишь ради науки, он в самом деле не обращал внимания на разврат, расписанный порой в несколько долгих страниц, предпочитая наскоро пролистывать их. Приходилось по крупицам собирать скудные факты в море похоти, смущённо оглядываясь по сторонам. Записи об инкубах и вовсе являли собой лишь название и несколько потрёпанных страниц. Эта тема, по-видимому, была не столь интересна публике, да и сами демоны встречались довольно редко. Но описанное в книге, признаться, немного шокировало Се Ляня, заставив его переходить от строчки к строчке с непреодолимой тяжестью в груди. Девушка, обратившая внимание священника на свои заметки, избегала подробностей и даже как-то пугливо излагала произошедшее. Её одолевали тоска и страх – в некоторых местах символы расплылись в солёных каплях, упавших на страницы. К концу записи и вовсе стали неразборчивы, словно несчастная яростно дрожала от охватившего её безумства. Из содержимого две из трёх страниц занимали её терзания и обращения к Богу с просьбой спасти от ночного кошмара, что каждую ночь стоял у изголовья её кровати, дыша в самые губы. – Уже довольно поздно. Святой Отец не собирается сегодня ложиться спать? Сяньлэ крупно содрогнулся, с испугу выронив книгу из рук себе на колени. Он так подскочил на месте, что случайно ударился головой о шкаф и теперь с шипением поглаживал затылок. У стола, где в тусклом пламени тлела свеча, величаво восседал тёмный призрак, будто сошедший со страниц сборника. Привычная мгла его тела застилала глаза, на некоторое время вновь обескураживая и без того смущённого священника. – Т-ты... То есть вы снова здесь! Ха-ха-ха... – неловкие смешки срывались с губ Сяньлэ, пока он лихорадочно прятал книгу в рукав. Демон, как показалось Се Ляню, проследил за исчезнувшей в складках ткани вещицей с лёгкой улыбкой на лице, однако не проронил по этому поводу ни слова. Застигнутый врасплох за чтением сомнительной книжонки, священник стыдливо замолк, неспособный унять волнение. Сумасшедшее чувство, что дьявол всё это время стоял у него за спиной, просматривая прочитанное, надолго застряло в голове, отчего захотелось выпустить ненужные оправдания, готовые вот-вот сорваться в тишину зала. Се Лянь немного неловко поднялся с места. Поправив одежды, которые чуть растрепались в небрежной позе, он в ступоре остановился у стола. Послышался звонкий щелчок, – с таким звуком пальцы умело скользят, словно извлекая искру – и стул медленно отъехал в сторону. – Присядьте, Святой Отец. – С-спасибо, – постепенно сгоняя с щёк розовый румянец, ответил священник. – И, прошу, не называйте меня так. Это... Смущает. Особенно в нашей с вами ситуации. Каждый раз, когда ему доводилось слышать подобный титул в свою сторону, Се Лянь начинал ощущать себя грешником на распутье, которого настойчиво искушает эта «рогатая судьба». Демон задумчиво хмыкнул. – Тогда как же мне следует обращаться к вам? – Ну, мы общаемся не совсем по работе, так что, думаю, можете называть меня, как и все, Се Лянь или же... – Гэгэ? По лукавому тону духа Сяньлэ так и не смог понять, действительно ли тот говорит серьёзно или же шутит, потому решил не заморачиваться и просто согласиться. – Эм... Да, пойдёт, – Се Лянь принялся нервно потирать нос. – А ваше имя? Демон выдержал напряжённую паузу, прежде чем ответить: – Разве смертное имя для призрака – так важно? – Только не говорите, что у вас нет имени, – рассмеялся юноша, решив немного разрядить обстановку. Когда ответа не последовало уже долгое время, священник почувствовал, что по его спине заструился холодный пот. Чёрт, кто его за язык тянул?! Он ведь даже не думал, что может попасть по такой болезненной теме! – Дело не в этом, – наконец серьёзно ответил глубокий, как тьма, голос. – Я и сам уже не помню имя, данное родителями, да и не нравится мне оно. Впрочем, это неважно. Придвинувшись ближе, демон с проказливой улыбкой в голосе бросил: – Зовите меня Сань Лан. – Хорошо, – с облегчением выдохнул священник. – Будем знакомы, Сань Лан. В трепещущем пугливой бабочкой огне свечи кокетливый оскал демона на миг стал будто бы ярче. – Если вас это не смутит, может, перейдём на «ты»? Священнослужитель тоже широко улыбнулся. Видимо, сегодня демон решил окончательно стереть любые стены в общении между ними. По правде говоря, у него это отлично получалось. Уже было запуганный записями из сборника, священник на краткий миг пропитался страхом к нему, но сейчас окончательно позабыл, какими ужасными монстрами казались духи простым людям. Было ли это природное обаяние или же чары, Се Лянь, к сожалению, сказать не мог. – Конечно. – Так почему гэгэ сидит здесь в столь поздний час? – Ох, а сколько времени? – внезапно встрепенулся Сяньлэ. Он обернулся в поисках окна, где даже луны не было видно. – Уж за полночь. – Ох, похоже, я снова потерялся во времени, – вздохнул юноша, иронично посмеиваясь. – Вроде не старик ещё, а совсем рассеянным стал. Поесть и то забываю. Хотел подготовить следующую проповедь, но отвлёкся и зачитался. Теперь придётся снова ночевать в библиотеке. Демон всё сидел и молча слушал сетования Се Ляня. Со стороны могло показаться, что тот и не вникает вовсе, однако вскоре дух и сам принялся дополнять монолог священника. – В этой старой развалюхе ещё есть что-то настолько интересное? – Ну, скорее это у меня странные предпочтения в литературе, – рассмеялся Сяньлэ. – Случайно наткнулся на записи монахов и экзорцистов о демонах. Не думал, что заинтересуюсь, а то и сам когда-нибудь буду иметь дело с подобным! – Люди не замечают много интересных вещей, – усмехнулся Сань Лан. Он весомо закинул ногу на ногу, принявшись пальцами играть с огнём свечи. Се Лянь даже с непонятным восхищением наблюдал, как чёрные тонкие руки, не чувствуя боли, заставляют огонь принимать необычные формы и танцевать, словно то любимая наложница решила побаловать своего господина изящным танцем. А демон, бесспорно, даже занимаясь таким ребячеством, выглядел императором, восседающим на троне, чей взор следовало услаждать. – Ранее Сань Лан упоминал, – отважился заговорить священник. – Что на территории монастыря проживают многие духи. – Ну, не так уж и много, – поправил тот. Пламя в его руках задрожало, медленно превращаясь в маленькую лисичку с пышным хвостом, от которой священник не мог оторвать своего взгляда. – Всего парочка сильных демонов и мелкие призраки. Гэгэ не о чем волноваться. Барьер отлично сдерживает их жажду крови. – Барьер? На лице демона расцвела загадочная ухмылка. Лисица, что долгое время блуждала по кромке свечи, растапливая своими лапками воск, вдруг прыгнула на тёмную ладонь, покинув обугленный фитиль, так скоро успевший наскучить ей. Она покружилась на руке демона, кокетливо перебирая лапками, после чего кинулась к Се Ляню в грациозном прыжке, но истаяла в воздухе, так и не достигнув цели. Свеча вскоре волшебным образом зажглась вновь, не позволяя комнате утонуть во мраке. Сяньлэ был так очарован, что чуть не потерял нить разговора, желая просто восторженно захлопать в ладоши. – Гэгэ никогда не задумывался, почему монастырь расположен, здесь, так близко к людям? Обычно подобные места находятся в отдалении от всего мирского. Сяньлэ в самом деле замечал такую странность. Пусть Монастырь Водных Каштанов и был отделён от ближайшей деревни кленовой рощей, всё равно до города сюда было не более часа езды, а до деревни и того меньше. Для монахов, желающих оторваться от людской суеты, это было не слишком удобно. – Всё из-за большого скопления тёмной энергии, – пояснил демон, склонившись чуть ближе к Се Ляню, что и сам с интересом потянулся в тень. Стоит чуть склониться, и они без стеснения соприкоснутся лбами. – Уж не знаю, что здесь было раньше: бесплодные земли проклятой бездны или поле жестокой битвы – однако из-под земли буквально сочатся миазмы. Слабым душой слишком просто напитаться этой энергией и уйти во тьму. Очевидно, монастырь построен здесь, чтобы сдерживать эту гниль вдали от людей. – Барьер тоже установлен кем-то из монахов? – Я думал, гэгэ знает об этом лучше меня, – с улыбкой ответил дух. Хоть брошенная фраза и походила чем-то на язвительную насмешку, священник не почувствовал в ней того ехидства, с которым демон мог бы в действительности попытаться унизить его достоинство. Больше походило на добродушный упрёк, какие проскальзывают между близкими друзьями. – Да, в монастыре чувствуется аура сильного экзорциста. Именно он установил барьер, который обновляет каждый год. Мне казалось, что гэгэ тоже изучает искусство экзорцизма. – Ох, нет! Ты меня переоценил, – смущённо рассмеялся Сяньлэ. – Я всего лишь священник! – Правда? – в голосе демона впервые проскользнули живые эмоции. Священнослужитель мог бы поклясться, что даже уловил мимолётное движение бровей в мороке лица. – Но от гэгэ исходит сильная светлая энергия. Многие духи сочли бы её довольно вкусной. Се Лянь не совсем понял, было ли это на самом деле похвалой, но всё же в смятении вздрогнул. Ему невольно вспомнились цитаты из недавно прочитанной книги, которые были столь схоже описаны, – с таким же порочным двусмысленным подтекстом – и кожа опьянённо порозовела, что он постарался скрыть в тени, отвернувшись и прикрыв рот ладонью. И почему именно сегодня у него в голове собрались такие недостойные мысли? – Эм, спасибо... Наверное? Мне приятно слышать, – громко пробормотал Сяньлэ. – Но общаться с живыми гораздо привычней, чем с мёртвыми. Меня вполне устраивает моя размеренная жизнь священника без разбирательств с воскресшими мертвецами и озлобленными духами. Можно ли сейчас назвать эту жизнь размеренной, Се Лянь сомневался. Он умудрился каким-то чудом найти демона-искусителя себе на голову, так о каком спокойствии может идти речь? – Никогда не знаешь, что может произойти завтра, – пожал плечами демон. – В таком месте лучше заучить несколько древних священных текстов – поможет ненадолго спугнуть неразумных тварей. – Так значит, на территории монастыря всё же обитает что-то действительно опасное? Призрак ненадолго задумался, приложив тёмную ладонь к подбородку. Будто бы от его действий живой огонёк свечи испуганно лизнул воск и застыл, с трепетом ожидая ответа. – Ну... Гэгэ это не грозит, – наконец огласил Сань Лан. – Но я бы посоветовал избегать ночных прогулок у озера. Особенно в полнолуние. На долгие секунды демон снова смолк, после чего медленно пробормотал: – А, и если услышишь вечером стенания на кладбище, просто проигнорируй. Не ходи туда. Может затянуть в чьи-то нелёгкие воспоминания. Пусть это и не опасно, но довольно утомительно. Мёртвые неупокоенные души только и знают, что вспоминать старые обиды и сожаления. Бывает, по нескольку раз проживёшь чью-то жизнь, пока не выберешься. Се Лянь усмехнулся. – Неужели с тобой такое случалось? – Редко. И я никогда не досматривал до конца – слишком тоскливо и скучно. От подобных слов священник, улыбнувшись, тихо рассмеялся. Было забавно слышать, что кто-то может заявлять о подобном опыте, словно о неудачном походе на пьесу. Любой другой со страху кричал бы в пустоту, пытаясь пробудить мертвеца от вереницы снов. Сань Лан ответил таким же милым оскалом, на секунду заставив блеснуть остриё клыка в кромешной тьме. Он уложил локти на стол и немного склонил голову в сторону, позволяя ей удобно устроиться на руках. Его массивные рога от этого стали чуть ближе к священнику, отчего показались ещё более тяжёлыми. Се Ляню пришлось подавить внезапный порыв прикоснуться к ним, чтобы узнать, каковы те окажутся на ощупь: гладкие или всё же чуть шероховатые? Из-за тьмы тела нельзя было этого разглядеть. – Возможно, мой вопрос покажется нетактичным, но... Служитель остановил себя на полуслове, внезапно передумав. – Да? – с готовностью поддержал того демон. – Гэгэ может спросить у меня что угодно. Что ж, если он так говорит... – Сань Лан действительно выглядит так, каким он предстал сейчас? Когда тишина в комнате внезапно побила все допустимые рекорды естественной паузы, Се Лянь запаниковал. – Ты не подумай ничего лишнего! – затараторил священник. Всё же, не стоило говорить о подобном, зная, как сильно это может задеть. – Просто, я слышал, что инкубы невероятно красивы, вот мне и стало интересно. И ты... Ох, м-да... Ты ведь инкуб? С новым вопросом не стало легче. Сяньлэ показалось, что по известным миру критериям эту паузу можно было относить сразу к полному игнорированию крайне нахального собеседника. До священнослужителя слишком поздно дошло, что он зря перешёл на разновидности демонов. Откуда в нём слепая уверенность, будто его новый знакомый – инкуб? Наставник почти никогда не ошибался, но это не означало, что и в этот раз он с кристальной точностью определил вид демона. Нужно было сначала подумать, прежде чем что-то говорить! Однако не успел Се Лянь рассыпаться в извинениях, как дух со странным, легкомысленным смехом ответил: – А гэгэ довольно проницателен, – острые клыки вновь блеснули во мраке. – Тебя пугает эта новость? То, что я инкуб? – Быть может, немного, – пожал плечами Сяньлэ, – Все демоны пугают в равной степени, так что не могу сказать, что кто-то настораживает меня больше, а кто-то меньше. – Гэгэ, к счастью, действительно очень мало знает о демонах, – облегчённо отозвался Сань Лан, после чего вполне серьёзно добавил: – Мир полон исключений. Я, наверняка не такой, каким ты меня себе представил. Наверное, самый заурядный из всех, если не более. Чуть позже я покажу тебе... – А разве инкубы не выбирают внешность под стать вкусам жертвы? – Тебе известно и об этом? – ухмыльнулся дух. – Гэгэ напрасно считает себя жертвой, иначе я бы давно уже исполнил задуманное, испив его досуха. Мочки ушей Сяньлэ вновь невольно покраснели. Странно, обычно до его ума и сальные шутки прихожан доходили туго, но сегодня определённо был вечер открытий. – И тебе ведь будет без разницы, какой вид я бы не попытался принять. – Так всё-таки Сань Лан вторгался в мой разум, – с наигранной обидой вздохнул Се Лянь, чуть ударив демона в плечо. – Что ещё ты успел узнать? Какой мой любимый цвет? Первое слово? Дух рассмеялся и чуть отшатнулся от Сяньлэ, но недостаточно далеко, готовый понести наказание. – Я всего лишь предположил! Гэгэ не похож на того, кто гонится за красивой внешностью. Но Се Лянь уже не слушал: обиженно делал вид, что всё-таки решил продолжить свою работу над следующей проповедью. Сань Лан же выдал поистине дьявольскую улыбку и в тот же миг по щелчку пальцев погасил свет, оставив священника возмущаться в полной темноте без возможности написать хоть слово или старательно игнорировать его присутствие. *** Утро следующего дня Се Лянь встретил с тянущей болью в затёкших конечностях. Он не успел даже толком проснуться и всего-навсего сонно оглядывался по сторонам, когда онемевшая шея неприятно хрустнула, а кровь в ногах на малейшее движение будто бы стала вскипать. Да, работать поздней ночью было не лучшей идеей. Надо было хотя бы подготовить себе лежанку из двух стульев, прежде чем отключиться. Впрочем, священник, похоже, уже не соображал к тому времени, раз совершенно позабыл момент, когда уснул на собственных записях. Одна из бумажек так и осталась висеть на щеке, красной от жёсткого стола и шершавых листов, а на самой коже отпечатались ровные иероглифы. Се Лянь до последнего не замечал этих «великолепных украшений», как и упустил из виду нечто большее. Лишь его рука толкнулась во что-то тяжёлое и холодное, чего прошлым вечером не было на столе. Посмотрев из-под чуть опущенных ресниц, Сяньлэ заспанно понял, что перед ним стоит небольшая пиала с разнообразными свежими фруктами. При взгляде на них он даже вдруг ощутил особенно сильный и приторный запах груш, который до этого почти не чувствовал в затхлом воздухе. Погодите-ка, а разве вчера он приносил с собой что-то? На общем ужине было неудобно брать себе перекус со стола, а оттуда он пошёл сразу в библиотеку... Неужто кто-то другой принёс это сюда? Се Лянь молниеносно встал. От его резких движений листок, прилипший к лицу, взлетел в воздух, а служитель неуверенно зашагал к выходу, игнорируя болезненные позывы ног во время каждого шага. У самой двери он подёргал ручку, но та, запертая со вчерашнего дня, не поддалась. Всё ещё закрыто... Получается, их принёс сюда Сань Лан? – Да нет же... Не может такого быть! – потряс головой Сяньлэ. – Он ведь раньше так не делал... Священник вновь оглянулся и уставился на плоды. Но и сами они появиться здесь не могли, так? Се Лянь вернулся на место и, подвинув чашку слегка ближе к себе, взял в руки аппетитный персик. Он был прохладным, но в горячих руках быстро согрелся, соблазняя своим приятным цветом откусить хотя бы кусочек. Сяньлэ вернул его на место с печальным стоном, в следующий миг закрыв лицо ладонями. – Ох, Сань Лан!! И что же мне теперь с тобой делать?! От такой заботы действительно становилось невыносимо тоскливо и тепло одновременно. Ну почему именно он?! Се Лянь же знал, что был далеко не лучшим: рассеянным, порой легкомысленным и с головой погружённым в работу. Разве в нём было хоть что-то помимо привлекательной внешности, за что можно было полюбить? Или это только из-за того давнего случая? Одинокие люди часто путают подобное с судьбой... Юноша со вздохом растрепал свои волосы, погрузившись в тяжёлые думы. Лучше было дать чёткий ответ тогда, а не тешить Сань Лана напрасными надеждами. От этого им обоим будет лишь неловко. Се Лянь ведь хочет помочь ему избавиться от того груза на плечах, что удерживает демона на бренной земле, а не разыгрывать мелодраму. Священник понуро опустил голову, нащупав на груди крест, который плотно сжал в кулаке. Холод металла сначала обжёг ладонь, но постепенно прекратил кусать кожу прохладой. Сердце все ещё волнительно билось, наивно радуясь такой открытой заботе, которую разум ни за что не смог бы принять. Да, а что ни говори, все же приятно получать такие подарки. И ведь Сань Лан принёс их сюда после слов Се Ляня о том, что он совершенно не успевает поесть. Даже сам юноша не сразу вспомнил об этом, но демон, несмотря на свой саркастичный вид, оказывается, впитывал в себя каждую деталь его жизни. Любого тронула бы такая внимательность. – Спасибо, – неожиданно для самого себя громко воскликнул юноша в пустоту и смутился, принявшись растирать затёкшие щеки.