I can't breathe without you

Действия происходят в России, в квартире, которую на месяц сняли Николай, Федор и Дазай. — К-как у вас холодно… — сказал Дазай сквозь зубы, заходя в квартиру. С него падал снег прямо на порог. — Ты что, дурак! Иди в подъезде снег стряхни и заходи! — крикнул Федор, выгоняя Дазая обратно. Дазай, также дрожа, вышел в подъезд и стряхнул снег, после чего зашёл обратно. — Так лучше? — спросил Дазай, снимая насквозь промокшую куртку. — Лучше. Иди на кухню, помоги Коле с салатами. — сказал Федор. В начале декабря Николай и Дазай смогли уговорить Федора поехать в Россию на Новый год, но также и посетить могилы отца и матери. *** Федор и Дазай стояли под дверью старой Петербургской квартиры со временем СССР. Удивительно, как она ещё не развалилась. (АХАХАХАХА ПРОСТИТЕ) Дазай настойчиво стучал в дверь, пока Федор пытался отговорить его и уйти домой. — Дазай, оно нам не надо, пойдем домой, а? Ну, пожалуйста! — как ребенок клянчил Федор. — Федя, нет. Мы должны узнать кладбище, где покоится твой отец, а потом сходить. Это нужно не мне, а тебе! — почти крича ответил Дазай, после чего дверь открылась. Из нее выглянул мужчина в старой армейской футболке, на которой красовалось большое жирное пятно. У самого мужчины была уже где-то месячная щетина, волосы были сальные, да и лицо тоже, будто он не умывался около недели. В руках была бутылка пива, а на фоне шел футбол. Женский голос крикнул: — Саш! Если это кредиторы, деньги под шкатулкой! — Вы, позвольте узнать, кто? — спросил Александр, надменно выгибая бровь. Федор спрятался за спиной Дазая, немного дрожа. Осаму схватил того за руку и сказал: — Семнадцать лет назад погиб отец моего знакомого, Михаил Достоевский, позвольте узнать место, где он похоронен. — Дазай наигранно улыбнулся, немного прикрывая глаза и наклоняя голову вправо. — Чего?! С чего бы?! — спросил Александр, сжимая руки в кулаки. — Думаю, его сын имеет право посетить его могилу. — сказал Дазай, также натянуто улыбаясь. — А?! Сын?! Который даже на похороны не соизволил приехать?! И за семнадцать лет даже лица своего не показывал?! Сын?! — кричал Александр, наступая на Дазая. Дазай отошёл чуть назад, толкая Федора вперёд, что тот чуть не упал. — А?! Федька, ты тут был все это время?! Трус! Даже в лицо посмотреть мне боишься! — кричал Александр, от чего Федор сжимался все сильнее. Его самый главный страх — снова увидеть лица родственников, снова услышать их голоса. И этот страх происходит сейчас наяву. — Да, он тут, но сути дела не меняет, дайте нам, пожалуйста, место и кладбище. — говорил Дазай спокойным голосом, дабы дело не дошло до драки. — Я этому паршивцу ничего не скажу, он не достоин даже рядом стоять с его могилой. — сказал Александр, уже собираясь закрывать дверь. Дазай достал триста баксов из кошелька и вальяжно показал их Александру. — А если за это? — спросил Дазай. Александр закусил губу и ушел куда-то в квартиру. Через несколько минут он вышел с запиской, которую кинул в ноги Осаму, после чего забрал деньги и закрыл дверь. Дазай поднял записку и посмотрел на Федора. Все его лицо было в поту и абсолютно бледным, сам он что-то бубнил, будто читая молитву. Его трясло и он согнулся почти в половину, будто желая присесть. Дазай усадил его на лестницу. — Все, все, у нас больше нет причин сюда возвращаться. Спокойно, дыши, все хорошо. — Дазай гладил Федора по плечу, чтобы его дыхание выравнилось. И вправду, страх был до ужаса сильным, казалось, что такого он не испытывал даже после смерти своего брата. Это не отчаяние, а страх. Это что-то нечто большее, чем простой страх или испуг, это то, что сковывает конечности и душит тебя, не давая возможности закричать. — Все, я в порядке, спасибо. — сказал Федор, аккуратно убирая руку. — Отлично, ты готов пойти сегодня? — спросил Дазай. — Да, только зайдём за цветами. Взгляд продавщицы цветов был очень печальным, она слишком часто продает четное количество цветов, кажется иногда, что их даже больше, чем праздничных. Федор сидел на снегу у могилы отца, за которой давно никто не убирал. В двух рядах от него была могила матери, их не смогли похоронить в одну могилу, ведь после смерти Марии не прошло двадцати лет. — Ты как? Желания закурить не появилось? — спросил Дазай, тыча в лицо Федора сигарету. — Нет, а вот выпить… — ответил Федор, поджимая ноги сильнее к себе. Дазай предвидел возможность этой ситуации, поэтому достал из кармана небольшую бутылку виски, украденную из самолёта, и протянул ее Фёдору. — Боже, всё-то у него есть. — Федор немного улыбнулся и взял бутылку. Он пил, Дазай курил, держа руку на его плече. Было холодно, но спокойно. Как казалось Фёдору, свой долг перед отцом он выполнил. *** — Так, Дазай, иди опять одевайся! — приказным тоном сказал Николай, стоя над Дазаем, который играл с котом. — Чего?! Я тридцать минут назад ходил! Почему не ты?! — возмущался Дазай. — А ты знаешь рецепт крабового салата? Или как утку правильно запечь? Может рецепт селёдки под шубой? М?! — громко говорил Николай. — Аааа… Ладно, что вам там опять надо. У меня так скоро все рубли закончатся, а в кассах баксы и йены не принимают, так, на заметку. — сказал Дазай, поднимаясь с пола. — Майонез, горошек консервированный и кукуруза. — ответил Николай. — Слушай, может я там все нарежу, а ты сходишь? — спросил Дазай. — Иди у Феди спрашивай. — сказал Николай. Дазай зашёл на кухню, где было до жути жарко. Федор впервые был с собранными волосами в повседневной жизни, а также в смешном розовом фартуке. — Федя, может Коля пойдет в магазин? — спросил Дазай. Федор, отвлекаясь от чистки картофеля, ответил: — А почему ты должен идти? Я же Колю отправил потому, что все, что надо было почистить уже почищено. Он тебя опять отправил?! Коля! Иди в магазин сам! Мне Осаму поможет. — крикнул Федор. — Ну Федя! Там холодно! — ныл Николай. — Осаму уже ходил в магазин, да и дальше я тебе не доверю готовку, ещё съёмную квартиру сожжешь, у меня нет желания тратить все сбережения на оплату ремонта. Так что давай, иди. — сказал Федор. — Ты любишь Дазая больше, чем меня! — крикнул Николай и пошел в прихожу, надевать куртку. Федор вздохнул и пошел за ним. Дазай же продолжил за Федора чистить картошку. — Ну, Коля, ты чего? Просто вся готовка на мне, а ты помнишь, что бывает, когда за готовку берешься ты… И Дазай, и ты для меня имеете равное значение. Так что не вредничай. — сказал Федор, потирая Николай по волосам. Николай опустил руки, сел на стул и сказал: — На самом деле, я очень устал. Федор обнял его, стараясь не касаться левой рукой, ведь она была в картошке. — Горе ты луковое, я знаю, не хочешь поговорить об этом? — спросил он. — Нет, просто уделяй мне больше внимания! — чуть ли не криком сказал Николай. — Эх… Ладно, ладно. Иди уже. Я прекрасно знаю, что ты сейчас скажешь «Может, я бы простил тебя, если ты отправишь Осаму.» Так что шуруй. — сказал Фёдор. — Ой, ну и ладно! — крикнул Николай, немного улыбаясь. Номер не сработал. Федор вернулся на кухню. — О, раз ты так хорошо справляешься. — Федор достал банку огурцов. — Тогда и их нарежь. Спустя несколько нарезанных огурцов. — Дазай, нарежь, а не съешь! — крикнул Федор. — Ну чего… Они прикольные на вкус, сладкие. — Какие сладкие?! Они должны быть солёными! — На, сам попробуй. — сказал Дазай, протягивая огурец. Федор откусил и его лицо немного скривило. — Правда сладкие… Что ты вообще купил?! Федор стал всматриваться в банку, после чего ударил себя по лицу. — Твою мать… С высоким содержанием сахара? Серьезно? — Вы мне объяснили, что огурцы будут плавать в банке, в каком-то рассоле. Ну, я и взял первые попавшиеся. — ответил Дазай. Федор протер руки и позвонил Николаю. — Алло, ты ещё в магазине? — спросил он. — Да, а что такое? — Купи соленых огурцов, нормальных только. Дазай купил сладкие. — Ахахаха! Не выбрасывай их только! Я хочу это попробовать! — Хорошо. Давай быстрее. Федор сбросил трубку и сказал: — Ешь тогда эти огурцы. Хоть что-то ты ешь. — сказал Федор. — Хе-хе! Спасибо. — Дазай посмеялся и продолжил грызть эти огурцы. (p.s: честно говоря, я понятия не имею, есть ли такие огурцы в магазинах, но огурцы моей бабушки очень сладкие. моей маме не нравится, и она делает другие, но я люблю бабушкины. И чем ей не угодили сладкие огурцы…) *** Гирлянда в виде петли висела над столом. Комнату украшал Дазай, что не удивительно. На столе стояло несколько салатов и печёная утка. Бутылка шампанского и виски. Пара бутылок колы. Подарки под ёлкой. Было по-настоящему уютно. — Открываем подарки?! — спросил Николай, допивая шампанское с сожженной бумажкой. — Ну давай.~ — ответил Дазай, садясь под ёлку. Он достал из-под ёлки один из подарков. — Так, это Коле от меня. — он достал ещё один подарок. — Это Феде. Николай и Федор принялись открывать подарки. — Маска клоуна и фигурка клоуна? Серьезно?! — со смехом спрашивал Николай. — Под стать вашему характеру, мисье. — ответил Дазай. — Тогда открой и свой подарок от меня. — сказал Николай. Дазай достал подарок и раскрыл его. Там лежала такая же фигурка клоуна, веревка, мыло и новая записная книжка, ведь нельзя было не заметить, как Дазай в последнее время все записывает на листочках. Посмотрев на свои фигурки, они засмеялись во все горло. — Клоун клоуна видит из далека… — сказал Федор, прикрывая лицо ладонью. Он принялся открывать и свой подарок, где лежал набор для каллиграфии, который стоит до жути дорого, ведь он от русского производителя, и очень даже хорошего качества. — Э… Чего?.. Я же ни слова об этом… — Ты вечно пытаешься красиво выписать буквы черный лайнером, трудно было не догадаться. А так у тебя будет новое увлечение. — сказал Дазай, немного улыбаясь. Федор встал со стула и обнял Дазая, чем удивил его, ведь такие нежности не в его стиле. — А… Э… Федя… Все хорошо? — спросил он. Федор отстранился и спросил: — Не нравится? — Нет! Нет! Нравится… Даже очень… Просто, я очень удивился ха-ха… — ответил Дазай и обнял Федора ещё крепче. — Ой, ой, ну ладно! Хватит! — кричал Федор, отодвигая от себя Осаму. Дазай смеялся, а Николай снимал, также немного посмеиваясь в руку. — Так, это подарок Федору от Коли, а это Коле от Федора. — Дазай раздал подарки. Николай подарил Федору дорогой коньяк и новую шапку с кошачьими ушами. Федор же подарил Николаю галстук в черно-белую полоску. В эту ночь все были рады и довольны. Федор сразу отобрал у Дазая верёвку и мыло, от чего тот крикнул: — Эй! Куда?! — Туда! Коль, ну, ты думай, что даришь ему! — ругался Федор. — Это ведь шутки ради! — Николай смеялся. Это был первый Новый год, который они провели все вместе, первый Новый год, который не закончился смятением.