Персональное проклятие

Флюк прожил у Ала три года. Ньюфаундленд иссиня-черного цвета из милого, неуклюжего щенка превратился в огромную мохнатую стрелу, летающую по квартире со скоростью звука. Когда звенел звонок, Флюк бежал к двери и не успокаивался, пока не узнавал, кто именно пришел. Больше всего он радовался визитам Жени. Пес словно знал, кто именно решил избавить его от участи бездомной жизни. Больше Жени он любил только самого Ала. В тот роковой вечер Ал задержался в школе на дополнительных занятиях. Он заканчивал девятый класс, шла усиленная подготовка к экзаменам, и Флюк часто оставался один в квартире до позднего вечера. Однако в тот день папа вернулся с работы раньше, чем обычно, и забыл замкнуть входную дверь. Умный пес поднялся на задние лапы, потянул ручку вниз и выскользнул на лестничную клетку. У входной двери он замер в ожидании в темном углу и, когда внутрь зашли жильцы, бесшумной тенью выскользнул наружу. Флюк еще ни разу не гулял по улице в одиночестве, но он прекрасно помнил дорогу к школе; не один раз Ал рассеянно шел привычным путем, выгуливая пса. В это время Ал был всего в нескольких улицах от дома. Именно в этом районе жила в то время банда, которая называла себя «Red», противопоставляя свою деятельность Гринпису. Они занимались отловом бездомных животных; костяк банды составляли подростки, но верхушкой были состоятельные горожане, использующие бродячих животных для получения выгоды. Часть животных отправляли в косметические фирмы, часть – для мелкого производства. Какого именно – лучше промолчать. Подростки нередко попадали в руки общества защиты животных и местной полиции, но всякий раз были отпущены под залог. Бизнес должен был жить. Два дня назад Ал снял с Флюка ошейник, потому что пес постоянно стаскивал его с себя лапами и совершенно растянул его. Ал должен был забрать ошейник завтра. Но ни завтра, ни когда-либо потом он этого не сделал. Единственные, кто видел Флюка последними, были его соседи. Все, чего Ал желал – чтобы Флюк попал в ряды тех собак, кого банда отстреливала сразу. В ином случае... Именно это определило будущую профессию Альберта. Каждый раз, видя собаку на улице, он вспоминал Флюка, с яростью сжимая кулаки и проклиная «красных». И решил, что не успокоится, пока не уничтожит их.

***

– Как его зовут? Савелий обернулся, глядя на того, кто заинтересовал Альберта. – Хм, ты про этого бету? Вроде бы Эдик… А зачем тебе? Ал не ответил, проводя кончиками пальцев по губам и пристально глядя на невысокого, неприметного на вид бету. Эдуард, значит… Шла третья неделя занятий в университете, в который так успешно смогли поступить Альберт и Женя. Университет находился слишком далеко от их района, поэтому ребята предпочли поселиться в общежитии. Их общежития находились рядом, и каждый вечер ребята гуляли вместе, изучая новый район, в котором прежде не были. Поначалу Ал сторонился других студентов и жалел, что они с Женей не выбрали один факультет. Ему было трудно влиться в новый коллектив, не имея практически никакой поддержки. Альфы здесь оказались ничуть не лучше, чем в школе, да Ал, собственно, на это и не рассчитывал. Омеги зачастую были слишком высокомерны и держались группками, в которые полненькому и простовато одетому парню хода не было. Соседи по комнате его тоже особо не радовали. Такие же горделивые, как и все остальные омеги, они гордо проходили мимо Ала, словно того и не существовало, неся шлейф своего запаха, словно императоры – тяжелые накидки, подбитые мехом. Ал не так уж нуждался в большой компании, в школе ему хватало Жени и Артема, а впоследствии – одного Жени. Однако одно дело, когда друг всегда рядом, и совсем другое – молчать практически весь день рядом с малознакомыми людьми и делать вид, что с тобой все в порядке. С Женей ему не приходилось притворяться. Именно тогда омега начал понимать, как это – жить с другими людьми, зачастую с теми, кого терпишь или даже ненавидишь. Вся откровенность и чванливость других омег раздражала его, как никогда прежде. Ал себя откровенно не понимал. Если и омеги, и альфы его раздражали, с кем же ему общаться?.. Он решил не принимать скоропалительных решений. К концу первой недели Ал осторожно принялся наблюдать за студентами со своего потока, пытаясь вычленить одиночек. Как показала практика, такие люди либо еще не привыкли к окружению и проявляли стеснение, либо по своей натуре не нуждались в компании, либо были выше в развитии, чем свои сверстники, оттого и пребывали в гордом одиночестве. Ала интересовали именно последние. После занятия, проведенного в наблюдениях, Ал приметил одиноко сидящего на задних рядах омегу, такого же полноватого, как и он. Правда, этот парень был более изящным и женственным, да и полнота ему шла, выгодно подчеркивая все прелести. Ал решил сделать первый шаг и подсел к нему. Омега по имени Савелий стеснялся и практически не отвечал на вопросы, но, как показалось Альберту, был довольно приятным собеседником и не проявлял высокомерия. Гораздо позже Ал понял, что на самом деле это была довольно хорошая маскировка. Сава был неглупым и прекрасно осознавал, что со своей внешностью в ряды лучших омег ему не пробиться, однако его гордыня не позволяла ему оставаться в одиночестве. Ал же показался ему подходящим фоном, который сумеет в выгодном свете показать все его достоинства. Иными словами, Савелий решил использовать его, как «страшненького друга», этим самым позволяя самому Саве находиться на среднем уровне, не попадая в ряды аутсайдеров.

***

Эдуарда он заметил не сразу. Поначалу Ал вообще особо не обращал внимания на ребят из других групп, сосредоточившись на тех, с кем должен был учиться бок о бок все четыре года. Савелий оказался его одногруппником, и Ал почувствовал себя уверенней. Улыбчивый бета как-то сразу приглянулся Алу. Когда Эд что-то увлеченно рассказывал ребятам со своей группы, омега с затаенным интересом наблюдал за ним. Когда же он понял, что стесняется подойти к нему и познакомиться, то, мягко говоря, обалдел. Ал никогда не стеснялся и был довольно прямолинеен. Возможно, все дело было в новой обстановке, однако время шло, а омега все так же не мог заставить себя сделать первый шаг. Проходили дни, Ал все более уверенно чувствовал себя на занятиях, первое чувство неловкости и тревоги отпустило. Истинный характер все чаще пробивался наружу, и окружающие с удивлением понимали, что полненький омега вовсе не ботаник и зануда. Ал, пусть и заставлял альф ухмыляться, а омег кривиться от презрения из-за своеобразного чувства юмора и отсутствия комплексов, все же сумел занять свое место в группе. Альфы иногда в шутку клеились к нему, но, быстро и умело поставленные на место, больше попыток подшутить над омегой не делали. Конечно, словесные баталии были не в счет. В одно «прекрасное» утро, еле продрав глаза, Ал стоял возле аудитории и сонно осматривал проходящих мимо студентов. Вчера они допоздна гуляли с Женей. Омега неплохо устроился в своем общежитии, его поселили в двушку вместе с каким-то бетой. Друзья изливали друг другу впечатления, потягивая сок (оба не терпели алкоголь) и не заметили, как пролетело время. Алу пришлось стучаться и просить коменданта впустить его, ведь он пока не успел обзавестись знакомыми с первого этажа. Да и лезть на балкон… Рожденный жрать карьеру скалолаза не сделает… Комендант попался злющий и записал Ала в журнал. Теперь омеге грозил вызов на студсовет, и он, не выспавшийся и раздраженный, стоял возле аудитории в восемь утра и мысленно умолял препода проспать пару. Тут впереди замелькала в толпе голова Савелия. Омега приободрился, ему уже порядком надоело в одиночестве подпирать дверь. Пусть он уже не чувствовал себя одиночкой, однако ни с кем, кроме Савы, близкого знакомства пока свести не сумел. Однако когда друг почти приблизился, между ними стал какой-то парень. Он даже не думал сдвигаться, стоя спиной к Алу и кому-то маша. Ал был порядком раздражен, поэтому, не долго думая (с утра вообще это было противопоказано), громко воскликнул: – Хей, брат, посторонись! – и шлепнул его по заднице. Парень замер от неожиданности, так и не опустив руку. Когда он повернулся и посмотрел на Альберта, тому немедленно захотелось оказаться в каком угодно месте, даже у коменданта, лишь бы не видеть удивленных глаз Эдуарда. Парень улыбнулся ему, и Ал понял, что ему не померещилось, хотя надежда была. Но слабый запах, исходящий от парня, определенно принадлежал Эдуарду. – Эээ… Прости… – Я Эд. Как тебя зовут? Ал смотрел на бету, не понимая, что к нему обращаются. Он смотрел в блестящие голубые глаза, внезапно оказавшиеся так близко. В них искрилась смешинка, делая лазурный взгляд озорным. Раньше омеге не удавалось увидеть его глаза, он довольствовался видом издали. Но теперь… Вдруг рядом возник Савелий и потянул Ала в открывшуюся аудиторию, которая уже заполнялась студентами. Ал успел оглянуться и воскликнуть: – Я Альберт! Двери скрыли от него Эдуарда и его глаза, в которых жила улыбка.

***

– Как, говоришь, его зовут? Женя рассеянно смотрел в окно и сжимал руками бокал. Они решили посетить кафе, расположенное рядом с университетом. Одногруппники Ала посоветовали ему попробовать здесь удивительно вкусный кофе со льдом и карамелью. Женя решил ограничиться коктейлем, пока друг уплетал чипсы с рыбой. – Эдуард, – Ал улыбнулся, произнося его имя. Женя нахмурился, внимательно глядя на друга. Когда началась учеба, они, не сговариваясь, больше не возвращались к той теме, которую оба боялись поднимать. Новые впечатления и круг общения притупили воспоминания Ала. Во всяком случае, на это надеялся Женя. – Он мне нравится, – без всяких прелюдий и подготовки заявил Ал, – есть в нем что-то… Чего я не могу найти ни в одном альфе. Я пока еще не разобрался, что это, но обязательно выясню. Женя смотрел на него с абсолютно нечитаемым выражением на лице. Спустя минуту он сумел совладать со своими эмоциями и безразлично поинтересовался: – А он, значит, не альфа? – Нет, бета. У него такие приятные голубые глаза и замечательная улыбка. Впервые мне захотелось чего-то больше дружбы… – Ты же его совсем не знаешь, – растерянно заметил Женя, забыв о коктейле окончательно. – Это вопрос времени. Ал был так беспечен и весел, так уверен в будущем, сулящем ему еще много радости и приятных сюрпризов, что Женя не посмел влезть в его мечты и запятнать их своим скептицизмом. Поэтому он мягко улыбнулся и заметил: – Надеюсь, что это так. Я рад, что ты смог найти друзей. Ал наконец отвлекся от рыбы и внимательно посмотрел на друга. – А ты как? Альфы к тебе не пристают? Женя горько усмехнулся и отвел глаза. – Хорошая шутка. Ты же знаешь, что нет. Я рад, что мой сосед бета, не приходится сталкиваться с отвращением к своему запаху. Ал протянул руку и взял ладонь Жени, поднеся ее к своему лицу. Он прикрыл глаза и тихо сказал: – Прошло столько лет, а я всегда удивляюсь твоему запаху. Словно он и не твой вовсе. Вы с ним так не похожи. Женя убрал руку, засмеявшись. Только смех был каким-то нервным. – Интересно, как же я могу быть похож на запах? Ты «Парфюмера» не пересмотрел? – А если бы ты мог выбирать свой аромат, что бы ты выбрал? Женя задумался, глядя в загоревшиеся энтузиазмом глаза Ала. – Наверно, запах свежей книги. Или запах после дождя. А ты? – Хм… Думаю, запах теплой коры, нагретой солнцем. Или морской бриз. Или кориандр. Или… Женя засмеялся, растрепав волосы омеги. – Твой запах очень мил. – Ты шутишь? – подавленно буркнул Ал. – Какой-то шоколад с орхидеями. Сладости и цветы! Как будто и так не ясно, что я омега! – Ну, на случай, если возникнут сомнения… – Ты меня не беси, хорошо? Иначе я и в альфу могу превратиться! – Ой, боюсь-боюсь. Такой грозный альфа с запахом шоколада и орхидей… Кушай рыбку, малыш. Ал зарычал и бросил в омегу горсть чипсов. В общежитие они вновь опоздали.

***

Ал неотрывно следил за дверью в аудиторию. Ни Савелия, ни Эдуарда еще не было, и омега краем глаза поглядывал на стоящих рядом альфу и двух бет. Беты его не заинтересовали, а вот альфа был довольно симпатичен. Хоть для Ала это и не имело никакого значения, все же он присмотрелся к нему. Именно в компании этих парней он чаще всего видел Эдуарда. Возможно, этот альфа был не так уж и плох… Альфа заметил взгляд омеги и кивнул, приветствуя. Ал смущенно кивнул в ответ и отвел глаза. Спустя секунду они расширились от шока, стоило ему увидеть рядом с собой Эдуарда. Бета улыбнулся и спросил: – Здесь свободно? Ал почувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. Он беспомощно огляделся, ища глазами Саву. Тот уже зашел в аудиторию и непонимающе смотрел на Ала и Эдуарда. Ал умоляюще на него взглянул, и омега, скривившись, сел на другой ряд. – Значит, ты Альберт? Я еще никогда не сталкивался с таким странным приветствием, как вчера. Ал мучительно постарался не краснеть, скрывая смущение за бравадой: – Чем необычнее, тем лучше, верно? Зачем пожимать руки, если есть более приятные части тела? Бета захохотал, и напряжение отпустило Альберта. То, что бета понимал юмор Ала, поднимало его образ в глазах омеги еще на одну ступень. – Надеюсь только, что мы не будем так каждый раз здороваться. Я как-то не замечал за собой мазохизма. А ты? – Пожалуй, нет. Все как-то к вуайеризму тянет. Они оба рассмеялись, и преподаватель был вынужден сделать им замечание. Омега и бета притихли и подмигнули друг другу. Каждый знал, что разговор не окончен.