Персональное проклятие

Бета сосредоточенно изучал лицо противника. Вокруг слышались тихие щелчки переключаемых ходов, игроки старались перещеголять друг друга в быстроте принятия решения. Ал стоял неподалёку, скрытый от взгляда друга за спинами любопытных. Он решил прийти на турнир по шахматам, чтобы поддержать Эдуарда, но немного опоздал, и бета уже гонял противника, выглядя таким серьёзным, что омега ухмылялся. Он ждал, пока шахматист заметит его. Прошёл месяц с тех пор, как Ал и Эдуард познакомились. Омега часто садился рядом с ним, иногда утягивая вслед за собой и Савелия, который вовсе не разделял симпатии друга. Причина была довольно прозаичной: Эдуард был умнее и интереснее своих сверстников, но имел самую заурядную внешность, чем отталкивал от себя омег. Альфы Эдика не интересовали, но он не отказывался от общения с ними. Люди зачастую не понимали и не ценили интересов беты. Его склонность к философии, стихам и электронике, а также дружелюбие и постоянно приподнятое настроение смешили альф. Он не пытался казаться брутальным; не вёл себя, как придурок, искренне при этом веря, что выглядит круто; не смотрел на омег, как на ходячие тела с привлекательным запахом. Всё это неотвратимо сделало его посмешищем. Но Эдик никогда не показывал своей грусти или раздражения. Всегда готовый к диалогу, умеющий поддержать любую тему и ценящий свой маленький круг друзей, он привлёк внимание Ала. И Ал стал первым омегой, который заинтересовался бетой, как мужчиной. Но омега никогда не замечал за Эдуардом каких-либо любовных склонностей. Он аккуратно расспросил бету на предмет сердечных терзаний, но оказалось, что тот был чист и девственен. Как телом, так и душой. – Если честно… – заметил как-то Эдуард на лекции. – Ты первый омега, с которым я так легко нашёл общий язык. И Ал гордился этим. Словно услышав мысли омеги, бета поднял голову и улыбнулся, как только заметил друга. Ал улыбнулся в ответ, поддерживая шахматиста. Сердце омеги радостно сжималось, когда Эдуард периодически поднимал голову от доски и искал его взглядом, чтобы улыбнуться. Встречаясь взглядом с лазурными глазами беты, Ал позволял себе ненадолго поверить, что между ними есть нечто большее, чем дружба. Что он нужен ему. Многие на их потоке замечали, как Ал относится к бете. Но никто не видел ответного чувства в нём. Тот оставался таким же дружелюбным и в то же время далёким. Они никогда не общались вне занятий, за исключением этого турнира. Да и общение их сводилось в основном к учёбе и литературе. Слушая иной раз разговоры между Эдуардом и его друзьями, которые обсуждали политику, электронику или новые игры, он думал: почему с ним они никогда не разговаривали так, как друг с другом? Почему не принимали в свою компанию? Почему, когда он приближался, они замолкали, а когда садился рядом, ему приходилось самому заводить разговор? Альфы и беты всегда отличались от омег, но только теперь Ал понимал, насколько. Ему, омеге, не будет доступа в их общество, он всегда будет другим, лишним. Даже Эдуард, который всегда ко всем относился доброжелательно, менялся в кругу друзей, становясь более искренним и оживлённым. Алу доставались лишь редкие разговоры на лекции и на переменах. Зато в интернете… Когда Ал зарегистрировался в «контакте», они стали общаться по переписке почти каждый вечер. Эдуард заходил на его страницу, комментировал записи и статусы. Их диалог насчитывал сотни смс, и многие из них не ограничивались одним предложением. Альберт, пусть и понимал, что они отличаются друг от друга, всё равно дорожил их общением. Эдуард ценил его как друга и собеседника, советовался и делился мыслями. Постепенно омега перестал понимать, где заканчивалась дружба и начиналось более сильное чувство. Он продолжал делиться своими мыслями и чувствами с Женей, который больше не критиковал и не осуждал омегу. Их встречи стали реже, но каждый раз Ал словно рождался заново: проходило раздражение и злость, уныние сменялось надеждой. Женя всегда умел найти слова, которые достигали сердца собеседника. И он знал, какие именно слова нужны его другу. Порой Алу казалось, что он что-то упускает, но вот что? Нечто важное происходило в его жизни, оно меняло его раз и навсегда, а он… Он словно мчался на автомобиле по магистрали, не замечая предупреждающих знаков.

***

Эдуард не жил в общежитии. Он вместе с семьёй переехал в их город из Сибири, и они сняли квартиру неподалёку от университета. В один из вечеров, когда осень уже неохотно собиралась уступить права на владение природой зиме, Ал, подложив руки под голову, лежал на кровати в общежитии и смотрел в окно на мелкий дождик, моросящий с самого обеда и не думающий прекращаться. Омега любил дождь и никогда не боялся простыть, но сегодня его настроение вторило серому небу за окном. Открытая дверь балкона пропускала в комнату лёгкий ветерок, который теребил чёлку Альберта. Уже целую неделю Эдуард не писал ему в социальной сети, а на парах они не общались. Ал скучал, ему не хватало беты. – Почему я так к нему привязался? – рассуждал омега вслух, пока соседи где-то гуляли со своими альфами. – Я, который презирал альф и не желал связывать свою жизнь с ними, в итоге оказался влюблённым в бету! Неужели нельзя обойтись вовсе без привязанностей? Это раздражало омегу. Зависимость от общения с кем-либо казалась ему проявлением слабости. Он должен был оставаться свободным, этот странный омега-альфа с любовью к сладкому и полненькой фигурой, с язвительным характером и полным отсутствием характерных для омег ветрености и озабоченности. Только оставаясь свободным, он мог сохранять к себе уважение; только единолично распоряжаясь собою, он мог добиться своих целей. А его целью была защита животных от тирании. Алу удалось собрать всю информацию о «Red», находящуюся в открытом доступе. Члены группы были разбросаны по всей стране, парочка человек, не считая подростков, жила и в их городе. Но к ним было не подобраться: все они занимали ведущие посты в администрации города и разъезжали на машинах с личной охраной. У Альберта не было высокопоставленных друзей и полезных связей. Всё, на что он мог надеяться – это возможность попасть в администрацию после окончания университета и попытаться вывести их на чистую воду. Но сейчас его мысли путались из-за присутствия в его жизни Эдуарда, а точнее, из-за их непонятных отношений. Омега хотел знать, испытывает ли бета к нему что-нибудь, кроме дружеских чувств. Почему он пишет Альберту первым, почему расспрашивает и интересуется его жизнью, почему делится своими секретами? Не будь омега одурманен своими чувствами, его рассудительный ум подсказал бы ему ответ. Но он упрямо продолжал верить, что за этим скрывается нечто большее, чем было на самом деле. Раздался звук сообщения. Омега повернул голову в сторону компьютера и открыл вкладку со своей страницей: «Добрый вечер) Я не помешал?» Ал криво ухмыльнулся. Объявился. Эдику что-то было от него нужно, именно поэтому он и писал омеге. Несмотря на свои симпатии, Ал понимал, что бета пишет ему, лишь когда ему нужна помощь в учёбе. А после того, как узнаёт о том, что ему нужно, начинает "проявлять заботу". Как он мог этого не понимать?.. «Самое отвратительное – понимать, как к тебе относится человек, и при этом продолжать во что-то верить…» Ответ пришёл почти сразу: «О чём ты?» – «О чём ты?», – передразнил Ал. – Как банально, Эдик. «Нам пора поговорить» Бета ничего не ответил, видимо, предоставляя всю инициативу Альберту. Но омега, естественно, не растерялся. «Ты мне нравишься. Я хочу с тобой встречаться. Как ты к этому относишься?» Собеседник прочитал сообщение. Но отвечать не торопился. Сердце Альберта глухо стучало в груди. Он спрятал голову под подушкой. Несмотря на всю свою браваду и внешнюю невозмутимость, он уже порядком устал от всей этой ситуации. Устал от того, что все вокруг тыкают в них пальцем, что обсуждают за спиной их общение. Полненький омега, влюблённый в бету, оказался хорошей пищей для сплетен. Ему было плевать, что о нём подумают окружающие, но Эдуарда это, видимо, волновало. Иначе по какой причине он свёл всё их общение к переписке? Послышался звук сообщения. Ал попытался угадать, что ответил ему Эдуард, но ему это быстро надоело, поэтому он высунул голову и посмотрел на экран. «Извини, но меня не интересуют отношения. Пока что. Да и нужно встать для начала на ноги, чтобы приводить в свой дом кого-то» – Какая удобная отговорка, не правда ли? – горько прошептал омега, стараясь не обращать внимания на слёзы, бегущие по щекам. – «Нет, дело вовсе не в тебе! Я отказываю тебе вовсе не потому, что ты мне не нравишься, что ты толстый и неинтересный. Меня просто пока не интересуют отношения!» Обалдеть! С каких это пор вместо правды мне приходится слушать нелепый бред? Омега закрыл крышку ноутбука, не озаботившись ответом, и направился в ванную. Он не станет плакать из-за этого придурка, нет, не станет… Ещё чего… Блин, да откуда в организме столько жидкости?!

***

Избавившись от красноты в глазах, омега вышел из комнаты и медленно пошёл по коридору. Отказ его не покоробил; что-то такое он и ожидал услышать в ответ от вечно рассудительного и холодного, по сути, беты. Он и показал-то свои чувства лишь потому, что не хотел жалеть, что промолчал. Не хотел думать потом, что мог упустить свой шанс. Теперь хотя бы ясно, что его не было. Вот только… Как объяснить это сердцу? Ал так задумался, что не заметил, как случайно зашёл на кухню. В их общежитии кухня была довольно скромно обставлена: стол для готовки, две электрические плиты и несколько розеток. Стулья дежурные приносили сами. Кухня не была пустой. На стуле возле окна сидел, по-видимому, дежурный. Ал уже хотел выйти, но человек обернулся, и омега узнал в нём того симпатичного альфу, которого заметил в компании Эдуарда. Ал поджал губы и опустил глаза; любое напоминание о бете отзывалось в нём теперь неприятным жжением в районе груди. – Ты… – вдруг подал голос альфа. У него был красивый низкий баритон, и омега невольно поднял глаза. Но тут же разозлился на себя. – Что? – довольно грубо ответил он. Альфа внимательно смотрел на него, не задетый его восклицанием. – Ты общаешься с Эдиком. Он специально, да? – Допустим, – глухо отозвался Ал, сверля взглядом парня. Какого он такой красивый? – Я Антон. Ал уставился на него. Конечно, он знал, как его зовут, Эд сказал ему имя. Но раньше, когда омега подсаживался к их компании, альфа не обращал на него внимания. Сейчас же он даже решил лично представиться. С ума сойти, с чего же вдруг такое внимание? Неожиданно омега вспомнил, что через день-два у него должна начаться течка. Ярость, пока что сдерживаемая, стала медленно подниматься в нём: – Ничего тебе не обломится! – шипел он, не узнавая себя. Откуда столько злости? – О чём ты? – опешил альфа. – Опять «о чём ты»! Ваши любимые слова, что ли? Омега выскочил из кухни и помчался из общежития, куда глаза глядят. Теперь он знал не понаслышке, каково это – когда сносит крышу. Перед общежитием, в котором жил Женя, Ал постарался взять себя в руки и немного успокоиться. Друг не был виноват в его проблемах. Жени в общаге не оказалось. Комендант сказал, что он ушёл куда-то по делам студсовета, в который, кстати, входил. Ал почувствовал себя беспомощным. Он вышел из здания и пошёл по направлению к парку, который был рядом с университетом. Омега сидел на скамейке до тех пор, пока не зажгли фонари. Мелкий дождь успел превратиться в довольно сильный ливень, но Ал не желал двигаться с места, с каким-то мазохистским удовольствием чувствуя, как коченеют руки и ноги, как тело начинает трясти от холода. – И ведь он мне ничего не был должен… – прошептал Альберт, глядя в темноту, разбавленную светом фонарей, и вспоминая ответ Эдуарда. Парк был пуст. – Просто в который раз я понимаю, как же глупо надеяться на ответное чувство в этом мире… Он неминуемо грозил слечь с простудой, но продолжал упрямо смотреть в пустоту, словно растеряв свои защитные барьеры. В тот момент, когда Ал начал терять сознание, его лёгкие наполнились знакомым резким запахом. Женя…

***

– Ты идиот? Ответь мне, глупый омега, чем ты думал? Альберт! Ал с трудом открыл глаза и провёл мутным взглядом по комнате. – Где мы?.. – прохрипел он, с ужасом ощущая дикую слабость во всём теле. – В гостинице. Общежитие было уже закрыто, к тому же тебе была нужна помощь, а меня бы не пустили. Я зашёл в аптеку, пока ты спал здесь… Ал прикрыл глаза рукой. Ему было безумно стыдно. – Ал? Ал, пожалуйста, не надо… Омега отнял руку от лица и удивлённо посмотрел на Женю: – Что? – Ты снова плачешь. В этот момент Альберт действительно почувствовал влагу на щеках. Надо же, он даже не заметил… – Жень… Прости. Спасибо тебе. Омега с трудом приподнялся и спустил ноги с кровати. Женя, стоящий у окна и опускающий полотенце в воду, желая сделать его прохладным, тут же обернулся: – Что ты делаешь? – Я пойду… Извини. – Куда ты пойдёшь? Сейчас ночь, и ты не здоров. У тебя жар. Ал застыл, так и не поднявшись. – Да, я забыл… Я такая обуза. Женя глубоко вздохнул, глядя в окно. Затем он отложил полотенце в сторону и подошёл к омеге. Ему пришлось сесть на корточки, чтобы поймать виноватый взгляд опустившего голову Ала. – Ал, что случилось, мм? Из-за чего ты сидел так поздно в парке? – А как… Как ты нашёл меня? – Комендант сказал, что ты искал меня. А в своё общежитие ты не вернулся, так мне сказали твои соседи, которых я встретил у входа. Я почувствовал неладное, но не знал, где тебя искать. Из-за дождя твой запах был неразличим, но какой я друг, если не знаю, куда ты пойдёшь, когда тебе плохо? В первую очередь ты бы избегал общества людей. Женя приложил ладонь ко лбу омеги и добавил, нахмурившись: – Жар не проходит… – Он не пройдёт, – Ал прикоснулся к руке друга и сжал её в своей, отнимая ото лба. – У меня… скоро… – Я чувствую… Друзья смотрели друг на друга, и никто не мог прервать затянувшийся взгляд первым. То ли из-за жара, то ли потому, что сошёл с ума, Ал прошептал: – Жень, поцелуй меня. Альберт, глядя в широко распахнутые от удивления глаза друга, медленно склонился к нему и прикоснулся губами к сухим и горячим губам омеги. Не разрывая взгляд, он провёл свободной рукой по волосам друга, привлекая ближе к себе. Но Женя не ответил ему. Отстранившись, Ал закрыл лицо рукой и придушенно простонал: – Я никому не нужен… – Это неправда. Ал отнял руки и взглянул в глаза друга. Его зрачки были расширены, а крылья носа трепетали. Но он тут же поднялся, скрывая взгляд, и вновь отошёл к окну. Рукой он сжимал себе горло, словно в попытке придушить себя. – Я буду в соседней комнате. На тумбочке лекарство, выпей его. – Ты… бросаешь меня? Женя повернул голову в его сторону, и Ал увидел столько усталости и боли в его глазах, что от удивления моргнул. Секунда – и в глазах друга только беспокойство. – Нам обоим нужно выспаться, поэтому завтра ты пропустишь пары. Иначе рискуешь заболеть всерьёз. Он пошёл к двери, но остановился, услышав всхлипывания. Ал прикрывал рот рукой, но уже не мог остановить истерику: – Прости… Прости, Жень, я такой придурок. Я не должен был… Женя вновь подошёл к омеге и заключил его в объятия, успокаивающе поглаживая по спине: – Всё хорошо, забудь. Ты болен, поэтому не контролируешь себя… – Но я не должен был… Господи, и чему я удивляюсь? После того, как Эд отшил меня… Женя перестал гладить Ала и заглянул ему в лицо: – Что ты сказал? Ал прятал взгляд, стыдливо краснея: – Я… Я признался ему. – И он отказал тебе? Поэтому ты убежал? Ал молча кивнул, отвечая на оба вопроса. Женя сжал челюсть, желваки заходили ходуном. Усилием воли он заставил себя успокоиться и сосредоточить своё внимание на расстроенном омеге. Он продолжил гладить его по спине, спрятав лицо в волосах Ала: – Он идиот, Ал… Забудь о нём. – Если бы это было так просто… – Ты сможешь. – Я не могу, Жень… Мне так одиноко. – Ты не один. Помнишь, что ты говорил мне? «Я с тобой сейчас, и всегда буду». То же самое я говорю тебе сейчас: я с тобой, Ал, и никогда не брошу. Ал поднял на него заплаканные глаза: – Ты говоришь так, но потом… Потом ты встретишь альфу и оставишь меня. Женя грустно улыбнулся: – Этого не будет. Ну же, маленький мой, успокойся… Вот, выпей лекарство, – Женя поднёс таблетку и стакан с водой и подождал, пока омега запьёт её. – Молодец. Ал, малыш… Ал заснул прямо в объятиях Жени. Омега аккуратно положил его на кровать и укрыл одеялом. Отведя чёлку от лица, он, едва касаясь, провёл пальцами по лбу Ала, его глазам, скулам и… остановился на губах. Он поднял пальцы к лицу и прижал к собственным губам. А затем одним слитным движением выключил свет и выскользнул в приоткрытую дверь, затворив её за собой.