Only Time

«Невозможно полностью избавить человека от суеверных страхов, которые уже укоренились в его воображении, как бы решительно его разум их не отвергал»

Оливер Уэнделл Холмс-старший

Джастин       Я лежал на куче подушек на полу в квартире Дафны, глядя на свои ноги. Недавно я разулся, но почему-то остался только в одном носке.       — Где мой носок?       Она затянулась косяком и протянула его мне, сдавленно просипев:       — Я же говорила. На диване.       Я посмотрел на дым, что клубился от косяка в руке.       — А, ну да, — я поднял ноги над головой и внимательно осмотрел пальцы. Пошевелил теми, что были в носке, потом босыми, а потом снова в носке.       — Дай сюда, — Дафна потянулась за косяком, который уже погас у меня в руке.       Я покачал головой:       — Тебе хватит.       — Это мне то? — пискнула она.       — Нам хватит, — поправился я. — Ты не можешь просто утопить свои печали в наркотиках и алкоголе.       — С каких это пор? И почему, собственно, нет? — фыркнула она.       Я с грохотом опустил ноги на пол.       — Ещё тебе нужно налопаться всякой дряни. Этому я научился в юном возрасте от Брайана.       Она вздохнула и уткнулась головой мне в волосы:       — Наверно, мы могли бы заказать пиццу.       Я покачал головой:       — Слишком долго. У тебя здесь нет еды?       Она задумалась.       — У меня есть пирожные для микроволновки. Можем съесть их, пока ждем пиццу. Всего десять минут и готово.       — Супер.       Пиццу еще не привезли, а мы уже прикончили все пирожные, которые действительно были готовы всего за десять минут, а потом еще около двух минут пришлось подождать, чтобы есть.       — Не так уж много получилось, — сказал я, вытирая пальцем большое пятно шоколада с ее щеки, а затем обтер руку о свои джинсы. — Сколько там было, четыре?       Она подняла коробку:       — Может, надо было разрезать их на более мелкие кусочки. Тут написано, что получается двадцать четыре штуки.       — Смешно, — я забрал у нее коробку и бросил ее в раковину.       Она согласилась.       — По правде говоря, мне кажется, их специально для женщин с ПМС делают, или у кого проблемы на личном фронте. Типа, мгновенное удовольствие, и приготовить можно, не запачкав больше одной тарелки, и от кухни далеко отходить не надо.       Я глянул в холодильник, но там ничего не было, и я начал рыться в шкафах.       — Знаешь, я помню, когда мы расстались с Итаном, я вообще ничего не ел, — я вытащил коробку с попкорном для микроволновки. — Давай сделаем, пока ждем пиццу.       Она положила пакет в микроволновку и нажала кнопку «попкорн». Мы стояли и смотрели.       — Ты не был влюблен в Итана.       — Но я так думал.       Она наклонила голову набок.       — Да, но не был, так что у тебя сердце не было разбито по-настоящему. По крайней мере, не из-за него.       Я наблюдал, как пакет в микроволновке надувается.       — Ты влюблена в Альфи?       Она вздохнула.       — Наверно. Он был… утешающим присутствием на заднем плане. И я думала, что он будет рядом достаточно долго, чтобы я поняла, действительно ли люблю его, ну, понимаешь, по-настоящему.       Микроволновка пискнула, что наш попкорн готов, и я высыпал его в миску, которую она поставила на стойку.       — Он просил тебя поехать с ним?       — Да, — она прошла в гостиную и плюхнулась на диван.       Я последовал за ней вместе с попкорном и сел. Положил ноги рядом с ее на журнальный столик.       — И что ты?       — Я сказала, что не могу оставить учебу, работу, все здесь, — она уставилась на свои ноги, хотя на них были носки, и я не понимал, на что там можно было так долго смотреть. — Думаю, я влюбилась в него достаточно, чтобы это разбило мне сердце, но недостаточно, чтобы отказаться от своей жизни здесь и уехать с ним, — она скосила глаза на меня. — И не задвигай мне тут свою речь о том, что это не любовь, а жертва, и бла-бла-бла.       Я покачал головой.       — Больше я так не говорю, — я взял косяк из пепельницы, зажег его, сделал глубокую затяжку и передал Дафне.       Она помедлила, прежде чем взять его:       — Хорошо. Потому что это чушь.       Я выпустил дым, который задержал в легких:       — Знаю.       Принесли пиццу. Мы съели ее целиком и разделили газировку, которую нашли у нее в холодильнике. Мы смотрели телевизор, когда я понял, что она храпит у меня на плече. Я выключил телевизор, обнял ее, чтобы она могла улечься поудобнее, и поерзал насколько можно аккуратно, чтобы достать из кармана телефон.       — Привет, — Брайан казался рассеянным, и я слышал музыку на заднем плане.       — Ты в «Вавилоне»? Что-то не так?       — Если мое пребывание в «Вавилоне» означает, что что-то не так, то мне явно нужно пересмотреть жизненные приоритеты. Нет, я в «Вуди» с Майклом.       — Сплошная работа и никаких развлечений делают Брайана… ну, ты никогда не будешь скучным. Я придумаю что-нибудь более проницательное, когда буду не так обкурена, — Дафна издала во сне свистящий звук, и я попытался понизить тон.       — Утешаешь Дафну наркотиками, алкоголем и вредной едой, как я тебя учил? — рассмеялся Брайан.       — Сработало как по волшебству. Но теперь я обкуренный, а она спит, — я услышал сильный шум на заднем плане, а затем голос Эммета.       — Я тоже здесь, дорогуша. Почему бы тебе не присоединиться к нам?       Я рассмеялся:       — Ты только что отобрал у Брайана телефон?       — Мне помогли. Майкл его отвлек.       Я покачал головой:       — Я у Дафны. Она рассталась со своим парнем, я напоил ее и накурил, и теперь она спит. Но я не смогу сесть за руль.       Телефон снова передали.       — Я за тобой приеду, — Брайан говорил на удивление невозмутимо для человека, у которого только что украли телефон. Ясно. Ему нужно расслабиться.       — Не надо. Я останусь у Дафни. Позвони мне, когда будешь дома, — я отключился и положил телефон рядом на диван. Дафна храпела, слегка приоткрыв рот. Я лег щекой на ее упругие кудри и уснул. Брайан       Когда я забрал Джастина с его пиршества у Дафны, он проспал почти весь следующий день. Что было очень плохо, так как у меня были другие планы на последнее воскресенье дома, прежде чем провести большую часть следующей недели в Лос-Анджелесе, работая над сделкой Коста-Рики.       Я уезжал во вторник, а в понедельник было много встреч, помимо долгих периодов раздражения. В соседнем помещении уже сделали ремонт, но город еще не дал нам зеленый свет на переезд. Мы ютились в старых офисах, хотя новое здание было безупречным и готовым, за исключением брезента, натянутого через арку между двумя помещениями. Дорогой, сделанный на заказ, довольно привлекательный брезент, но все же это — кусок ткани, через который могла бы запросто протиснуться ДжейЭр.       Тед — очевидно, решивший, что я не заметил, как он прокрался в мой офис — положил стопку бумаг на угол моего стола и попытался прошмыгнуть обратно.       Я подождал, пока он не положил руку на ручку двери.       — Теодор. Когда этот блядский городской инспектор подпишет разрешение? До «Вавилона» никогда не доберутся, если будут думать, что наши коктейльные салфетки не сочетаются с костюмами танцоров. Какого хуя так долго?       Он расправил плечи и обернулся:       — В четверг. Он запланировал подпись на четверг, как и каждый четверг в течение последних трех недель, только вот он каждый раз переносит все в последнюю минуту.       — Разве мы не можем кому-то заплатить? Уволить? Убить? Что, блять, за задержки? Прошло пять месяцев. Предполагалось три. Я закончил с ремонтом за два.       Тед принял свою судьбу с изрядной долей изящества и достоинства и вернулся к столу:       — Это место было всего лишь поверхностями и перегородками. Никаких структурных изменений.       Мы уже обсуждали это раньше, поэтому я просто хмыкнул и вернулся к своему ноутбуку.       — Кто-нибудь принесет мне панели для сделки с «Плесмонт»?       — Брайан. Они в работе. Ты должен научиться позволять людям, которых нанимаешь, работать на тебя, понимаешь… работать, в смысле, буквально.       — Я бы так и сделал, — заметил я, — если бы они не проебывали все раз за разом.       — Может, они бы работали немного лучше, если бы ты не дышал им в затылок каждую минуту. Я заметил, что производительность резко возрастает, когда ты уезжаешь из города.       Я скрыл улыбку, заметив явную страсть Теда к отслеживанию статистики производительности моей компании.       — А качество падает.       — Наш процент закрытия сделок идентичен для кампаний, которые ты подписываешь лично, и для тех, которые одобряет Синтия.       Я этого не знал.       — Ты это придумал?       Он покачал головой:       — Брайан, тебе нужно научиться передавать полномочия. Хотя бы чуть-чуть. Ты же позволяешь менеджеру в «Вавилоне» нанимать барменов и диджеев.       На данный момент диджеи — не самая моя главная проблема, но я не стал об этом упоминать.       — «Вавилон»… это другое дело, — я подвинул к себе стопку бумаг, которые Тед бросил на стол. Еще что-то для подписи.       — Знаю, — кивнул он. — Но принцип тот же.       Я постучал пальцем по столу в течение минуты, затем покачал головой. Взял ручку и начал расписываться в строчках, аккуратно отмеченных маленькими отрывными красными стрелками с надписью «Подпишите здесь», как будто я, блять, не знал, что обычно означает пустая строка с моим именем под ней.       — Что ж, у вас будет возможность до конца недели показать мне, насколько лучше «Киннетик» обходится без меня, пока я пытаюсь закрыть сделку почти на полтора миллиона долларов, которая, по всей вероятности, может превратиться в сделку почти на восемь миллионов, — я с размаху протянул ему первый подписанный документ.       Тед положил его на стол.       — Я не предлагаю тебе перепоручить поездку в Лос-Анджелес кому-то другому. Некоторые вещи требуют хозяйской руки. Но сделка с «Плесмонт» не входит в их число.       Я нахмурился, глянув на него, затем вернулся к подписанию бумаг.       — Ты стал гораздо более успешным в искусстве сопротивления с тех пор, как начал жить с психотерапевтом.       — Он консультант по вопросам наркозависимости, а не психотерапевт, — он подождал, пока я подпишу последний документ, затем взял всю стопку и пошел к двери. Я пялился в свой ноутбук, когда он повернулся, прежде чем выйти из офиса:       — И если я чему-то и научился за все эти годы, что мне посчастливилось работать на тебя, Брайан… так это тому, что мне нужна любая возможность, которую я мог бы использовать.       Несколько часов спустя я застрял в пробке и был на полпути домой, когда позвонил Джастин.       — Где ты?       Я глянул на выезд.       — Буду через десять минут, — капли дождя падали на лобовое стекло «Корвета». — Пятнадцать, максимум.       — Хорошо. Увидимся, — и он отключился.       Когда я добрался, проливной дождь лил как из ведра. Наконец, оказавшись в гараже, я услышал, как звуки струящейся по крыше машины воды внезапно оборвались.       Я вошел в дом и поискал Джастина. В его студии было темно. Я нашел его в джакузи. Он откинулся головой на край, и мне даже показалось, что он спит. Но, когда я посмотрел на него сверху вниз, он открыл глаза и улыбнулся мне. Повинуясь порыву, я опустился на колени позади него и поцеловал, обнимая за шею, и потянулся к его члену в горячей воде.       Он рассмеялся мне в рот:       — Брайан! Ты намочишь рубашку. Испортишь же.       Но я просто продолжал целовать его. Мне было насрать на рубашку. Я взял его член в кулак и почувствовал, что он начинает твердеть, протянул руку немного дальше, и взял его яйца.       Джастин встал на колени и развернулся. Я вытащил его из воды на пол. Он потерял интерес к моей рубашке и прильнул ко мне всем телом. Горячий и мокрый. Лихорадочно расстегивал мне ремень, пока я возился с верхней пуговицей на своей рубашке, стаскивая ее через голову. Притянул его к себе и поцеловал, пока мы вместе снимали с меня остатки шмоток.       Я почувствовал края джакузи коленками, и как Джастин прихватил меня за бедра сзади, пока стоял на коленях передо мной. Все было мокрым: его руки на моей коже, дождь на стеклянной крыше, бурлящее позади джакузи. И его влажный рот на моем члене, кружил и ласкал, пока я не кончил в него, крепко впиваясь пальцами ему в волосы. Джастин       Брайан лежал в горячей воде с закрытыми глазами. Я сидел на краю, и он свободно обнимал меня за лодыжку.       Я наклонился и поцеловал его в щеку:       — Не засыпай так.       Он повернулся ко мне и открыл глаза:       — Ты ешь мороженое.       Я зачерпнул еще одну ложку из коробки и кивнул.       — Хммм, — я соблазнительно протянул ему ложку, но он покачал головой, тогда я рассмеялся и провел капающей мороженным ложкой по его губам, но он лишь дал ему стечь по подбородку в горячую воду. — О боже, ты боишься съесть всего капельку ванильного мороженого.       Он поднялся, и вода ручейками потекла по его телу. Я смотрел на него, совсем забыв о ложке, которую держал в руке.       Когда я взглянул на его лицо, то увидел хищную улыбку. И вряд ли дело было в мороженом.       — Когда ты его принес? — спросил он.       — Когда ты отключился после минета, — возможно, прозвучало немного самодовольно.       Он вышел из джакузи и тряхнул мокрыми волосами. Проигнорировал стопку полотенец на скамейке и подошел к столу, где лежала еще одна ложка. Он сел и посмотрел на меня. Я рассмеялся, подошел к нему и передал ему коробку.       Когда коробка наполовину опустела, я убрал ее и сел ему на колени.       — Знаешь, чего я хочу? — я оставлял липкие поцелуи у него на лбу. Он морщился.       — Чего?       — Хочу, чтобы за ночь ты трахнул меня четыре раза. По одному на каждую ночь, когда тебя не будет, — и тут я заморгал. Очень медленно.       Хищная улыбка вернулась, но всего на секунду.       — Минет считается за один трах?       Я задумался:       — Нет. Если только ты тоже мне отсосешь. Сочту за полтраха.       — Значит, если ты снова мне отсосешь, это будет один полный трах?       Я двинулся задницей по его члену, который становился твердым во время нашего разговора.       — Мечтай.       — Ах, мечтать. А что насчёт твоих мечтаний, блондинистый мальчик? Где тебя трахают четыре раза с сегодняшнего дня и до завтрашнего утра?       Я наклонился и приблизился губами прямо к его уху.       — Ты имеешь что-то против? — я снова надавил на его член, и он вздохнул.       — Нет, — он схватил меня за щеки и поцеловал. Во рту у него до сих пор было сладко и липко от мороженого, и я целовал его до тех пор, пока он не перестал быть таким, пока снова не стал на вкус таким, каким был всегда. Я провел руками по его плечам и предплечьям, потом по спине и почувствовал, как лопатки двигаются под пальцами.       Я провел по его правой руке и осторожно разогнул ее так, чтобы вытянуть рядом с нами на стуле. А потом очень осторожно дал ему почувствовать запястьем ремни, которые прикрепил к перекладине, что проходила вокруг спинки сиденья.       Он понял, в чем дело, в ту же минуту, как почувствовал, и встретился глазами с моими. С Брайаном это всегда был сложный момент, но я все равно выдержал взгляд. И только потом снова моргнул.       — Скажи мне сделать это.       Он облизал губы, потом на секунду закусил нижнюю. Но ничего не сказал.       Я снова сел к нему на колени, немного приподнявшись бедрами, и почувствовал, как его член сместился, пока не оказался между нами, задевая мой.       — Скажи это.       Он смотрел на меня, но затем, почти незаметно, кивнул:       — Сделай это.       Я осторожно обернул фиксатор вокруг его левого запястья, убедившись, что он не слишком туго затянут. Потом наклонился с другой стороны и зафиксировал правое запястье. На секунду он напрягся и толкнулся пахом в мой.       Я потянулся через стол и вытащил смазку из-под складок полотенца.       Он смотрел на меня из-под полуприкрытых ресниц, но по его дыханию я мог точно сказать, что он возбужден больше, чем готов был признать.       — Кажется, я пробыл в отключке немного дольше, чем думал.       — Я уже все сделал ещё до того, как ты пришел домой, — улыбнулся я.       Он коротко рассмеялся, и я наклонился, чтобы снова поцеловать его, нанося смазку на оба наших члена меж животами. Я видел сокращения мышц у него на животе и потерся о них мокрой головкой своего члена, прежде чем взял оба в руку, медленно надрачивая.       Брайан откинул голову и закрыл глаза, и я наблюдал за ним, пока двигал рукой, и наши мокрые члены скользили вперед и назад под сомкнутыми пальцами. Он дернулся, и я снова использовал смазку, чтобы растянуться. Он наблюдал за мной, и на секунду я опять увидел ту самую улыбку. Только Брайан мог выглядеть хищником, когда был прикован к стулу. Я приподнялся над его членом, направляя его к заднице. Приставил только головку, задержавшись самой широкой частью у самых узких краев, и просто позволил себе чувствовать. Он попытался толкнуться, но я приподнялся на ногах и не позволил ему этого. Он не мог схватить меня за ягодицы и застонал от разочарования. Я положил руки ему на плечи, удерживая как можно неподвижнее, и продолжил.       Было больно, но в то же время приятно. Я хотел, чтобы он глубже вошел в меня, но это растяжение, это странное, болезненное, судорожное чувство, когда мышцы боролись со вторжением, отвлекло. Я сжался на головке его члена, и он замер подо мной.       — Господи боже, Джастин.       Я скользнул еще немного вниз и почувствовал, как головка проходит внутрь, а задница напрягается на его стволе. Он снова застонал, и я позволил себе медленно и уверенно опуститься на него полностью. Посмотрел ему в глаза, улыбнулся и оторвался ногами от пола, принимая его так глубоко, как только смог.       Он снова откинул голову, каждый мускул на руках, шее и плечах напрягся, мокрые от воды, моих поцелуев и пота. Я видел, как он вцепился пальцами в края стула, как ремни натягивались, когда он дергал их. Я поставил ноги обратно на пол и приподнялся, пока внутри не осталось ничего, кроме головки, а потом снова опустился.       На этот раз я вскрикнул сам, когда его член прошелся по простате. Я крепко держался за его плечи и сделал это снова, а затем снова, насаживаясь на его член. Немного крутанул бедрами, опускаясь вниз, и мы оба застонали. Я больше не мог держать его за плечи, просто крепко обнял за шею и начал объезжать. Он целовал мои плечи, кусал руки, а я крепко прижался щекой к его волосам, ногами упираясь в пол и отталкиваясь вверх, а, когда опускался вниз, бедра пронзал жар.       Брайан снова дернул скованными руками, и я проследил ладонями напряженные мышцы, двигаясь вверх и вниз по его плечам. Покачиваясь на его члене, потираясь о него изнутри, перекатывая его снова и снова по простате, и чувствовал, какой он твердый подо мной и внутри меня одновременно.       Я знал, что он скоро кончит, потому что он был таким пиздецки твердым, простонал мое имя, весь покрылся потом. И я тоже, покачиваясь на нем бедрами без остановки, чувствуя, как жжение внутри начинает распространяться к яйцам. Я отпустил его шею одной рукой и начал дрочить, и потребовался всего один рывок, затем еще один, пока жжение не взорвалось, внезапно распространившись из того единственного места, где я его объезжал, по всему телу. Это было похоже на внезапный потоп, на живот и лицо, вниз по ногам и к рукам. Я крепко сжался на нем задницей, и он тоже начал кончать, упираясь ногами в пол, а бедрами толкаясь мне навстречу, и каждый мускул был напряжен до предела.       Прежде чем он кончил полностью, пока я все ещё судорожно сжимался мышцами на его члене, я наклонился и просунул пальцы под путы на его левом запястье. Стоило только освободить ему руку, как он обнял меня под спину, пальцами впиваясь в кожу. Затем я освободил ему правую руку, и он обнял меня ещё крепче, пока я хватался за его шею. Обвил его ногами, когда он встал. Я слишком тяжелый для такого, но, казалось, его это не волновало. Он просто уложил меня на пол, член все еще был во мне, а ноги до сих пор скрещенными у него на пояснице.       И он поцеловал меня, пробежал руками по спине и зарылся в волосы. Он целовал меня долго, и я чувствовал, как его член, который за все это время не успел опасть окончательно, снова начал твердеть внутри меня.       Я никогда, никогда не привыкну к этому, к тому, как его член твердеет все еще у меня внутри, пока я до сих пор мокрый от его спермы и расслабленный после секса. Я держался за него и позволял ему кусать и трахать меня, и, наконец, мы содрогнулись в каком-то обжигающе горячем, почти болезненном совместном оргазме, прежде чем я смог опустить ноги с его талии и просто остаться измученно лежать на полу. Брайан       Я лежал поверх Джастина на полу между джакузи и столом.       — Это был один или два траха?       Джастин провел рукой мне по плечу.       — По мне, так это было больше похоже на… десять.       Я рассмеялся и уткнулся носом ему в волосы. Член выскользнул из задницы, и я осторожно выпутался из мешанины наших ног и встал на колени рядом с ним. Протянул ему руку и потянул за собой, чтобы встать, а затем обнял.       — Тогда я отлично справился.       Он был слишком затрахан, чтобы сделать что-то большее, чем улыбнуться мне в голую кожу. С Джастином было так легко. Немного члена, чуть-чуть мороженого, два умопомрачительных оргазма, и он стал податливым и сонным, как котенок.       — Как думаешь, у нас на кухне есть что-то более жизненно необходимое, чем мороженое?— было уже поздно заказывать доставку сюда, в дебри элитного пригорода.       Он все еще казался рассеянным, но кивнул:       — Думаю, да. Что-то есть. Может, яйца.       Я не стал готовить кофе в высокотехнологичной кофеварке, которую Джастин подарил мне на прошлое Рождество. Она перемалывала зерна, готовила кофе и вспенивала молоко для латте. Делала буквально все, кроме как прогревала мой «Корвет» в гараже, пока я готовил кофе. Но я ограничился пивом и парой таблеток аспирина, так как чувствовал, что мышцы шеи и плеч будут пиздецки болеть, когда действие эндорфинов закончится.       Джастин достаточно пришел в себя, чтобы поворчать на меня за то, что я приготовил ему яичницу-болтунью, но всё-таки съел ее. Он поднялся наверх, пока я ставил посуду в посудомойку, а когда я добрался до спальни, он уже крепко спал, высунув одну ногу из-под одеяла.       Я тихо собрался в поездку, затем сел на край кровати и смотрел на него. Он немного пошевелился и открыл глаза:       — Эй.       Я залез под одеяло, и он перевернулся так, чтобы головой лечь мне на плечо. Я снова посмотрел на него.       — Тебе нужно вставать утром?       Он покачал головой.       — Я обедаю с Майклом, мы хотели решить, какая обложка будет у нового номера. Потом заеду в офис к Линдси, чтобы забрать пару рецензий, которые она для меня приберегла, для бостонской выставки. Так что не буди меня.       — Я постараюсь вести себя тихо, раз уж ты так чутко спишь, — я почувствовал, как он легко пнул меня ногой по лодыжке, но, прежде чем коснуться меня, он уже снова провалился в сон.       Он так и спал, приоткрыв губы, пока в уголке рта скопилась слюна, когда около шести утра прозвенел будильник. Я погладил его по волосам, и он облизал губы, сморщил нос и открыл глаза. Выглядел он рассеянным, а потом это сменилось на легкое раздражение.       — Мфррррх.       — Я подумал, ты захочешь сварить кофе, пока я приму душ, — я ждал, пока он поймет, чего я от него хочу, и, когда это произошло, он полусонно фыркнул.       — Продолжай мечтать.       Я наклонился, медленно провел губами по его губам и уткнулся ему в шею:       — Кофе.       Он обнял меня руками за шею и притянул ближе:       — Сначала трахни меня.       Я рассмеялся и чуть было не спросил, неужели ему мало прошлой ночью, как вдруг вспомнил, с кем разговариваю.       — Не успею.       Он хрипло прошептал мне в ухо:       — Разве ты не хочешь сесть в самолет, думая о том, как я лежу здесь, теплый и только что выебанный, полный твоей спермы?       Это заставило член дернуться, но я покачал головой.       — Я бы лучше подумал о том, как ты готовишь кофе, пока я принимаю душ.       Я увернулся от брошенной подушки и, рассмеявшись, пошел в ванную.       И сам сварил себе кофе, прежде чем уйти.

***

      Я не был в Лос-Анджелесе с момента нашей с Джастином остановки по пути домой из Коста-Рики в феврале. Я планировал отсидеться в дьюти-фри, но вместо этого оприходовал задницу Джастина в мужском туалете — занятие, которое, как я думал, мне уже надоело в Коста-Рике, но, как Джастин доказывал мне снова и снова, иногда не бывает такого понятия, как «достаточно».       Он провел нашу последнюю пьяную ночь там, сентиментально размышляя о том, что это медовый месяц, которого у нас никогда не было, и я разумно указал, что у нас и свадьбы никогда не было. Но он просто погладил меня по голове и заверил, что все понимает.       Я увидел своего водителя на обочине и сел на заднее сиденье машины. Выходил из дорого ресторана в Лос-Анджелесе после четырехчасовой обеденной встречи с Эриком Роханом и инвесторами по курортному и пенсионному проекту в Коста-Рике. Масштаб того, что они предлагали сделать, удивил даже меня. Эрик начал озвучивать суммы, значительно превышающие те, которые мы изначально обсуждали за приобретение ста двадцати акров земли, прилегающей к той, которой они владели на данный момент, и реконструкции текущей собственности. Я не сомневался, тем более, что все это сопровождалось существенным увеличением бюджета их маркетинговой кампании.       На следующий день у нас была назначена еще одна встреча на территории курорта в Палм-Спрингс, которым владела компания Эрика, но остаток ночи принадлежал только мне. Пока машина ползла сквозь пробки в час пик, я поймал себя на мысли, что хотелось бы заняться чем-то получше, чем провести время с телефоном у уха и Тедом на другом конце провода, пока мы обсуждаем цифры и прогнозы на наших сетевых ноутбуках.       Я размышлял, не были ли их с Синтией случайные предложения научиться передавать полномочия чересчур необоснованными, когда зазвонил телефон.       Я с удивлением глянул на номер; это была Дженнифер Тейлор.       — Брайан?       Что-то в ее голосе подсказало мне, что она звонит не по поводу возможностей на рынке коммерческой недвижимости Питтсбурга. Я не знал, как это понял. Просто понял и все. — Что случилось?       — Джастин заболел. Я дома, жду скорую. Я не могу его разбудить. Когда вы разговаривали с ним в последний раз? — я не ответил, никак не мог открыть рот, чтобы выдавить хоть звук. — Брайан, — резко повторила она.       — Прошлой ночью. У него болела голова, — это была просто головная боль, так он сказал и рассмеялся.       — Скорая приехала. Я позвоню тебе, как только что-нибудь узнаю.       — Я еду в аэропорт.       Она отключилась. Какое-то время я сидел с телефоном в руке, а потом наклонился вперед:       — Можете отвезти меня в аэропорт?       Водитель кивнул и не задал никаких вопросов. Уверен, что я что-то подписал, заплатил ему. Но на самом деле я ничего не помнил о том, как добирался до аэропорта. Знал, что был очень вежливым и милым с женщиной на кассе авиакомпании. Помню, как улыбнулся ей и протянул свою кредитку, еще помню, как что-то в голове пыталось вырваться из-под контроля. Я знал, что, если это произойдет, я не сяду в самолет, а мне нужно было сесть в самолет, поэтому я просто продолжал безжалостно держать себя в руках.       Дженнифер позвонила, когда я стоял в очереди на досмотр. Мобильный был в руке, но потребовалась целая минута, чтобы вспомнить, как ответить. Она сказала, в какой больнице они находятся, — рядом с нашим домом, я там никогда не был.       — Пришлось ехать в самую ближайшую.       Я кивнул. Ничего не сказал.       — Брайан? — снова этот резкий голос.       — Я в аэропорту. Приеду прямо туда.       — У тебя есть медицинская доверенность или что-то еще? — она стала говорить тише. — Он без сознания.       Я пытался думать:       — В сейфе.       — Это не очень практично. Можешь попросить своего адвоката отправить сюда копии? — она стушевалась. — Они могут пригодиться.       Я позволил белому шуму стать немного громче.       — Хорошо, — мне следовало сказать что-то ободряющее. Но я просто скинул вызов и попытался вспомнить, кто мой адвокат. И не смог, поэтому позвонил Теду.       — Брайан, ты…       — Джастин в больнице, и мне нужно, чтобы ты позвонил моему адвокату. Скажи ему, чтобы он позвонил мне по этому номеру. Я в аэропорту. Пусть позвонит мне в течение следующих пяти минут. Я сажусь в самолет.       — Что случилось с…       Я отключился.       Я прошел через службу безопасности. Стоял там и ждал, пока мой телефон появится из сканера. Снаружи я был совершенно спокоен.       Я посмотрел на экран, когда забрал телефон. Никто не звонил. Я надел пиджак и обувь. Взял телефон и пошел к выходу. И почувствовал, как зазвонил телефон, даже прежде чем услышал его. Я сказал адвокату отправить копию медицинской доверенности Джастина в больницу.       Потом оставалось только ждать самолет. to be continued…