Only Time

«Мы должны очень тщательно выстраивать свою жизнь, полагаясь на собственные взгляды, а не на основе своей истории»,

Алан Коэн

Джастин       Я думал, что Лондон будет очень похож на Нью-Йорк, но это оказалось не так.       По крайней мере, сначала я так не думал. Позже я начал замечать, что у них общего, и не только то, что это два больших города. Сильнее всего это ощущалось в музеях, как больших, известных, так и маленьких. Ощущение мира, вселенной, искусства и творчества, все это перетекало в эти два города и вытекало из них, постоянно меняясь, постоянно двигаясь.       Но об этом потом. Сначала это были просто незнакомые улицы и еда, звон автомобильных гудков и новый словарный запас, который нужно было выучить.       Галерея, студии и жилье для художников-резидентов сгруппировались вокруг сада. Красивые жилые дома снаружи, словно уличная сцена из какого-нибудь шоу на канале Masterpiece Theater, но внутри они разделялись на квартиры-студии без особого внимания к архитектурным или эстетическим ценностям.       В моей квартире было одно окно, рядом с кухней. Перед ним стоял небольшой столик с двумя стульями, из окна открывался вид на крыльцо и сад. Я поставил туда свой ноутбук вместо мольберта, по крайней мере, пока не похолодало.       Красивый старинный камин с обогревателем, кое-как вмурованным в него. Сначала мне не нравилось, но потом я оценил. Ванная комната поразила неожиданностью: большая, с подогреваемыми трубами вдоль стен и огромной ванной. Душевая лейка доходила мне до плеч, и было смешно представлять, как Брайан попытается ею воспользоваться — до первого раза, когда он действительно это сделал, что было уже не так забавно. Но это тоже произошло потом.       Я никогда не жил в кампусе и не привык к ощущению жизни в академическом пузыре. PIFA была лишь ничтожной частью Лондонского института исторических исследований, или «Лиззи», как его называли студенты с разной степенью привязанности и отвращения. Уродливые современные здания примыкали к богато украшенным кирпичным постройкам, которые больше походили на храмы, чем на учебные корпуса. Половина библиотеки располагалась в старом каменном здании, тускло освещённом и ледяном, но достаточно красивом, чтобы изобразить на сайте университета и на официальной брошюре. ​​Другая половина находилась в чудовищном здании 70-х годов из цемента и стекла, уродливом даже по тем временам и болезненном для глаз сейчас — хотя это было единственное тёплое здание на территории кампуса.       За пределами огороженной площади существовал другой, более шумный мир: лабиринт узких улочек, усеянных пабами, кофейнями и тысячей дешёвых закусочных. Хотя в самую первую ночь я был просто благодарен за то, что мне заполнили крошечный холодильник парочкой необходимых продуктов, потому что я пиздец как хотел есть, чтобы идти за покупками, и просто бросил сумку и достал ноутбук и новый мобильник.       У меня были хлеб, яйца и сыр, поэтому я приготовил тосты, омлет и кофе в турке, такой же, как та, что я использовал на своей электрической плитке в студии в Питтсбурге. После еды я проверил телефон и рассмеялся. Набрал номер Брайана в быстром наборе.       — Теперь понимаю, почему ты хотел, чтобы я купил телефон с очень большим экраном.       Он не смеялся, но я понял, что он улыбается.       — Я знал, что ты будешь скучать по моему члену, поэтому подумал, что пришлю тебе что-нибудь, пока ты снова не получишь настоящий в свою задницу.       После того, как мы закончили разговор, я раздумывал, ложиться спать или нет. Я оживился после разговора, но как бы мое тело не реагировало, а была уже середина ночи по местному времени, и у меня дела утром. У меня не было снотворного, за эту оплошность я, наверно, поплачусь утром, но я выпил немного противного ультрапастеризованного молока из холодильника и лег спать.       Простыни были холодными, и хотя во дворе было тихо, я слышал незнакомые звуки повсюду. Голоса и шум машин с дальней улицы, скрип старого здания, гул маленького холодильника, шаги на лестнице этажом выше.       Я повернулся на бок и чуть не рассмеялся от боли в ягодицах. Брайан обещал проводить меня с таким чувством, которое я буду испытывать еще неделю. Похоже, ему это удалось.       Мы провели выходные перед моим отъездом в Нью-Йорке. Это сдвинуло мой отъезд на пару дней раньше, что было ужасно, так как у нас с Майклом было мало времени, чтобы закончить следующий выпуск «Гнева».       Он же не мог приехать в Лондон за последними изменениями. Но у Калли была выставка, а у меня пересадка в Нью-Йорке, даже если бы я вылетел из Питтсбурга, так что я подумал, какого хуя.       За несколько дней до отъезда я навестил Дафну. Она сдала свою квартиру и пока жила с родителями. Я уже почти оправился от последствий менингита, но ей потребовалось гораздо больше времени, чем мне. Большую часть лета я пытался её подбодрить, перемежая это, как мне казалось, дельными советами лучшего друга, хотя она называла это нытьём.       Она всё-таки перестала торчать в своей спальне и стала проводить время в гостиной, что, как мне казалось, было хорошим первым шагом к возвращению к учебе и самостоятельной жизни — чего она так хотела после выпуска, и о чем я ей регулярно напоминал.       Я сел в кресло напротив нее, она свернулась калачиком на диване, и я стал разглядывать её. Не уверен, но, возможно, где-то под её потрёпанными спортивными штанами снова начала выглядывать задница. И я точно знал, что она записалась на стрижку, хотя и переносила запись уже четыре раза.       Я улыбнулся ей.       — Если ты ничего не сделаешь со своими волосами до моего возвращения, то всё, мы больше не друзья.       Она бросила в меня подушку, что я воспринял как хороший знак.       — Я пойду. На этот раз я готова.       Я ещё раз посмотрел на неё.       — Что ты решила насчёт учёбы? — она должна была начать на той неделе, когда я уезжал.       Она замялась:       — Я должна сообщить к понедельнику.       Я покачал головой:       — Даф. Не будь королевой драмы.       Она рассмеялась:       — Я возвращаюсь.       Я кивнул:       — Тогда точно, не переноси снова свою запись к парикмахеру.       Если бы у неё была ещё одна подушка, уверен, она бы ударила меня, но она просто злобно на меня зыркнула. Я заставил её надеть джинсы и футболку и повел попить кофе.       После того, как отвез её домой, я вернулся в пустой дом. Брайан в тот день уехал в Чикаго в командировку и должен был вернуться вечером. Обычно он уезжал накануне или оставался на ночь после встречи, но он придумал несколько причин, почему не может этого сделать, ни одна из которых не имела отношения к моему предстоящему отъезду в Лондон. Я оставил Теду и Майклу возможность посмеяться над ним за это. Мне нужно было собирать вещи.       Он ушёл так рано тем утром, что я ещё не встал, жалуясь на что-то про Теда. Я накрылся подушкой и не стал его слушать. Хотя, вернувшись домой, я немного пожалел об этом. Обычно я не особо задумывался о том, заснули мы или проснулись вместе — у нас всегда был разный режим дня. Просто теперь до моего отъезда у нас оставалось не так много свободного времени. Брайан       Когда я только начал путешествовать по работе, мне это нравилось. Нравились аэропорты и самолёты, незнакомые города и дорогие отели. Нравилось заканчивать день встреч вечером в незнакомых клубах, полных парней, с которыми я ещё не трахался и которых больше никогда не увижу.       Когда Джастин начал своё великое лондонское приключение, всё, что было связано с авиаперелётами, давно утратило то очарование, которое я, молодой и помешанный на этом, находил в нем раньше. Только глупые люди, длинные очереди, плохой воздух и огромная, бессмысленная, скучная трата времени.       Тем не менее когда задница Джастина и мой член оказались по разные стороны Атлантического океана, я вновь осознал чудо современной авиации.       Но той ночью, когда вернулся в Питтсбург, я чувствовал только усталость. Надо было остаться в Чикаго, и если бы я знал, когда планировал поездку, что буду в «Киннетике» ещё до 7 утра, попивая кофе с Тедом и пытаясь разобраться в новых договорах купли-продажи недвижимости, которые Миллеры передали Дженнифер накануне вечером, то так бы и сделал. А так, я едва успел подписать встречное предложение, чтобы не опоздать на свой рейс.       Мой самолет обратно в Питтсбург прилетел чуть раньше полуночи, и я добрался домой только к двум часам ночи. Заехал в гараж и прошел на кухню. Есть хотелось, но я слишком устал, чтобы что-то делать. Слишком устал, чтобы подниматься по ебаной лестнице, но всё-таки я поднялся, бросив одежду на пол у изножья кровати. Джастин спал, развалившись на животе, повернувшись головой к моей стороне кровати, положив руку под щеку. Он открыл глаза, когда я забрался под одеяло, и повернулся ко мне.       Я позволил ему лечь на меня, обвивая ногами и руками. Ему было тепло, он до сих пор был сонным. Я вздохнул и уткнулся в подушку. Он устроился головой у меня под подбородком.       — Ну, как всё прошло?       Я поцеловал его волосы:       — Как всегда. Великолепно.       Я услышал его смех, а потом почувствовал, как он поцеловал мое обнаженное плечо. Мышцы, о которых я совсем забыл, расслаблялись, когда он начал скользить по ним языком. Шея, место за ухом, ключица, потом он покружил на соске.       Я запутался руками у него в волосах, а он спускался по моему животу, облизывая каждую мышцу, с минуту играл с пупком, целовал мой шрам. Я почувствовал его дыхание на члене, а потом его скользящий вниз рот, встречая хватку с его рукой у основания.       Я держал его за другую руку, но не отпустил ее, даже когда он резко ее отдернул. Он не торопился, не дразнил и не умолял, просто брал меня так глубоко, как получалось, и сглатывал. Я чувствовал его горло, влажное и горячее, оно сокращалось вокруг головки моего члена, а потом его рука и рот скользнули вверх, язык поиграл с головкой, а затем под краем.       Он с силой всосал головку, опускаясь вниз, потом снова наверх, и я почувствовал, как мышцы опять сводит в жгучем, ноющем, приятном ощущении, как все они пронзают меня, жар и удовольствие смешиваются воедино. Все это вылилось из меня ему в рот, и он начал конвульсивно сглатывать, пока глотал мою сперму.       Я лежал на месте, и сердце колотилось, пока он медленно сполз по мне обратно. Его губы были мягкими и красными, и сам он весь покраснел. Я почувствовал, как он прижался ко мне, положив голову мне на грудь.       — Засыпай, — прошептал он, губами скользя по моей коже в поцелуе.       И я заснул.       Я проснулся на следующее утро и нашел Джастина у бассейна, он пил кофе и читал почту.       — Калли психует.       Я хмыкнул и выпил кофе, пока он рассказывал мне длинную историю о предстоящей выставке Калли. Я почти ничего не понял, но и не нужно было, потому что мне было насрать. Что бы там ни было, уверен, она во всем разберется.       Я укладывал волосы в ванной, когда Джастин подошел сзади и положил руки мне на плечи.       — Мне нужно сегодня отвезти Майклу несколько панелей. Может, я заеду в «Киннетик» перед тем, как отправиться домой, и мы трахнемся на твоем столе?       Я рассмеялся.       — Если только там не будет твоей мамочки с бумагами мне на подпись, тогда, думаю, это можно устроить, — я повернулся и поцеловал его.       Он должен уехать через пять дней. Я решил не думать об этом. Но эта стратегия в прошлом оказывалась эффективной только в краткосрочной перспективе. Но я решил не думать и об этом. Джастин       Уладить дела с «Гневом» до моего отъезда оказалось не так-то просто. Я болел, и это всё подпортило, а потом ещё и эта поездка, которая ещё больше всё запутала. В прошлом выпуске мы с Майклом разгромили логово Гнева и довели его до грани безумия с помощью волшебного зелья, которое заставляло его чувствовать эмоции всех, чьи мысли он пытался контролировать. Мы оставили его стоять на крыше «Вавилона», испытывая общую боль всех жителей Гейополиса, даже не подозревая, что Джей Ти пытается добраться до него, пока не стало слишком поздно.       И мы оба не хотели все так оставлять.       Но во время нашей, как предполагалось, последней рабочей сессии перед моим отъездом, всё затягивал не я. Я сидел на диване в магазине и ждал, пока Майкл закончит обслуживать покупателя. Нас прерывали уже в пятый раз с тех пор, как я приехал.       Когда он, наконец, вернулся ко мне, я посмотрел на него с недоумением. Он покачал головой.       — Знаю. Но я не смог найти никого на подмену. Надо было просто закрыться на сегодня.       — Нам нужно закончить до моего отъезда, — я побултыхал свой стакан с кофе, но он был уже пуст.       Майкл кивнул и сел. Тут дверь снова открылась, и я вздохнул. Но это была Дебби, она буквально сияла от радости, нагруженная пакетами из закусочной. Она захлопнула дверь за собой, потом опустила край пакетов подбородком и перевернула табличку на «Закрыто».       — Привет, мальчики! Так и думала, что вы проголодаетесь, — она улыбнулась. — Вы всегда голодные.       После того, как мы поели, Дебби поставила свой контейнер на прилавок.       — В Англии ты точно будешь скучать по хорошей американской еде из закусочных, Солнышко.       Я кивнул и допил остатки молочного коктейля.       — Я постараюсь не умереть с голоду, Деб. Обещаю.       Майкл ухмыльнулся и пихнул меня ногой.       — Это не всё, чего ему будет не хватать.       Я пихнул его в ответ, и Дебби посмотрела на меня, подняв брови.       — Хорошо, что Брайан может позволить себе оплатить счет за секс по телефону на таком расстоянии.       Майкл рассмеялся.       — И у него много бонусных миль для трансатлантических звонков с целью секса накопилось.       Я медленно пережевал и проглотил свой сэндвич.       — Кстати, я встречаюсь с ним в «Киннетике», как только мы закончим, — я многозначительно посмотрел на панели на полу.       Дебби расхохоталась и начала убирать беспорядок после обеда. Когда она размазала помаду по нашим щекам и ушла, мы с Майклом, наконец, пришли к соглашению по поводу обложки и двух панелей, которые нас обоих не устраивали, и я поехал в «Киннетик».       Когда я приехал, мамы там не было, но у меня появилось предчувствие, что мои планы на быстрый визит в лофт или даже на быстрый секс в офисе не сбудутся, как я надеялся. Синтия рассеянно улыбнулась мне, когда я вошел в кабинет Брайана.       — Привет, Джастин.       — Привет, — я стянул сумку через голову и положил на журнальный столик.       Она повернулась к Брайану, он сидел за своим столом и хмурился, глядя на стопку бумаг перед собой.       — Дженнифер не смогла ничего больше узнать.       Брайан начал листать документы и покачал головой.       — Что, блять, не так с этими людьми?       Синтия села рядом со мной на диван:       — Я сказала Элейн, чтобы она позвала Теда.       Брайан фыркнул:       — Не понимаю зачем. Если у него нет хрустального яйца, думаю, нам придётся просто проверить их блеф и посмотреть, что будет.       Вошёл Тед:       — С таким яйцом помочь не смогу, Брай, извини.       Я рассмеялся, а Брайан нахмурился.       — Знаешь, Теодор, однажды сюда придут и нарисуют мелом контур на полу твоей кабинки. Но преступления никогда не раскроют. Подумай об этом, когда захочешь начать шутить про яйца снова.       — По общему ощущению обречённости предполагаю, что ты до сих пор не заключил сделку по зданиям рядом с «Вавилоном»? — наконец, спросил я.       Тед покачал головой:       — Каждую неделю что-то новое. Это как пытаться попасть в движущуюся мишень.       Я усмехнулся:       — Обычно у Брайана это неплохо получается.       Брайан фыркнул:       — Спасибо за вотум доверия, но, если я в ближайшие несколько дней не придумаю какие-нибудь способности контролировать разум, как умеет делать Гнев, нас отъебут.       — Без смазки, — хором произнесли Тед и Синтия.       Брайан жестом указал на них.       — Нарисуйте два маленьких контура мелом, — затем он встал. — А теперь, если вы нас извините, нам с Джастином нужно кое-что очень важное обсудить.       Тед посмотрел на него:       — Обсудить в смысле: «Сильнее, быстрее, глубже, вот так, прямо здесь, не останавливайся»?       Брайан вышел из-за своего стола и, приобняв Теда за плечо, безразлично улыбнулся, провожая его к двери.       — Даже контура мелом не будет, Теодор. Тело никогда не найдут.       Синтия рассмеялась, последовала за Тедом, а Брайан, даже не успев закрыть за ними дверь, уже сдернул галстук и расстегнул ремень.       И это примерно подвело итог следующим двум дням. Мы трахались чаще, чем с тех пор, как начали заниматься этим без презерватива, и я отчаянно пытался всё успеть до отъезда в пятницу. Хотя я знал, что нам с Брайаном, наверно, стоит немного поговорить о том, как все это будет дальше, но мне постоянно казалось, что подходящего момента не было. Или, может, у меня просто не было сил выслушивать всю эту чушь Брайана типа «Не думай об этом, и всё само собой пройдёт». И дело не в том, что меня раздражал весь этот секс; я просто не был уверен, что можно «запасаться» сексом, но был готов попробовать.       В среду вечером Брайан довёл меня до такого сильного оргазма, что я просто лежал трупом, пока он меня вытирал, а потом вырубился. Я проснулся позже — насколько позже, я не знал, но Брайана не было рядом. Я встал с кровати и надел спортивные штаны.       В доме было тихо, когда я вышел на лестницу, но не увидел нигде света. Заглянул в медиа-комнату. Он стоял там, где я и предполагал его найти, — смотрел в окно, со стаканом виски на подоконнике.       Я решил, что, раз нет бутылки, это хороший знак.       — Привет, — я обнял его за талию и уткнулся лбом в его голую спину, почувствовал, как он вздохнул, но ничего не сказал. — Давно ты здесь?       Он пожал плечами, потом глянул на часы у компьютера.       — Не очень.       — Пойдем в постель, — я поцеловал его в плечо.       Он взял свой стакан и почти полностью осушил его. Я выхватил его, допивая остатки виски, прежде чем снова поставить.       Теперь настала моя очередь глубоко вздохнуть.       — Знаешь, Брайан, когда мы начинаем что-то скрывать друг от друга, у нас и возникают проблемы.       Он даже не дал мне секунды на раздумья. Повернулся ко мне и взял мое лицо руками:       — Я хочу, чтобы ты поехал.       Я положил руки ему на запястья:       — Знаю. Я не это имею в виду.       Он вздохнул:       — Тогда что?       — Кое-что из этого будет ужасным, — медленно произнес я.       Он слегка улыбнулся:       — Я в курсе.       Я посмотрел на него, и он удивил меня, когда не попытался поцеловать или засунуть руки мне в штаны. Просто продолжал смотреть на меня в ответ и через некоторое время сказал:       — Я буду пиздецки скучать по тебе.       Я почувствовал, как улыбаюсь, а потом он поцеловал меня, и я ответил ему тем же:       — Я тоже. Вот это и будет ужасно.       Он рассмеялся и прильнул лбом к моему. Я заметил, как он бросил взгляд к стакану на подоконнике, и покачал головой.       — Он пустой.       Мы взяли бутылку и сели на диван, переплетая ноги и передавая её друг другу. Через несколько минут Брайан откашлялся.       — Я хочу, чтобы ты поехал, правда.       Я слегка толкнул его пальцем ноги:       — И я это знаю.       — Я бы охуеть как разозлился, если бы ты упустил такой шанс.       — Брайан…       Он не дал мне договорить.       — Ты молод, и таких вещей будет ещё очень много. Ты понятия не имеешь, какой будет твоя жизнь, или что ты…       На этот раз я перебил его:       — Брайан, именно такие вот драмы я и имел в виду, когда сказал, что у нас могут быть проблемы. О чём ты, блять, говоришь?       Он посмотрел на меня, отпив глоток из бутылки, а затем покачал головой:       — Я имею в виду не нас.       Я не отрывал от него глаз, и через минуту расслабился:       — Ладно.       — И я не разыгрываю драму. В этом доме ты тиару носишь.       Я выхватил бутылку у него из руки.       — Нам просто придётся согласиться не соглашаться с этим.       Мы сидели еще какое-то время, передавая бутылку друг другу. Брайан       Джастин спустился вниз, когда искал меня. Думаю, я знал об этом заранее, хотя, когда я трахнул его в последний раз, он кончил так сильно, что я бы не удивился, если бы он отключился на всю оставшуюся ночь.       За окном было темно, но я видел его отражение в стекле, его светлые волосы и бледную кожу на фоне черноты. И почувствовал, как его губы касаются моего плеча.       Джастин хотел поговорить. В этом не было ничего необычного; как раз нежелание Джастина говорить обычно было одним из признаков апокалипсиса. Но я тоже хотел поговорить. Просто понятия не имел, с чего начать.       К счастью, он знал. А ещё у него получилось увлечь меня на диван, чтобы пообжиматься, и мы постепенно напивались, пока он объяснял мне, как далеко намерен зайти в своей кампании по полному мировому господству. Надо отдать ему должное; мои планы вывести «Киннетик» и «Вавилон» в рекламную и гей-клубную стратосферу ничто по сравнению с тем, к чему он стремился в своей жизни.       Он выхватил у меня из рук бутылку виски, сделал большой глоток и посмотрел на меня искренним, слегка подвыпившим взглядом, который особенно возбуждал.       — Брайан.       Я кивнул и забрал бутылку обратно.       — Я слушаю.       — Ты должен поверить, что я делаю то, что хочу. Я всегда так делаю.       Я согласился с его доводами, предложив ему бутылку обратно, и он ее взял. Держа ее в руках, он посмотрел на меня еще более искренне, чем прежде, и удивил меня тем, что сказал дальше.       — Я вернулся из Нью-Йорка, потому что хотел жить здесь, с тобой. Если бы я хотел остаться в Нью-Йорке, я бы остался, — этот маленький пизденыш одарил меня своей самой яркой, самой самодовольной улыбкой. — И заставил бы тебя переехать ко мне.       Я рассмеялся и выхватил у него бутылку. Она была почти пуста, я допил остатки, провел рукой по губам, поставил пустую бутылку на стол и посмотрел прямо на него.       — Я бы согласился.       Он наклонился ко мне и прильнул губами к моим; запах виски заставил глаза загореться.       — Знаю.       Я рассмеялся.       — Похоже, ты знаешь обо мне все, Солнышко.       Он поцеловал меня в шею, слегка укусив там, где бился пульс.       — Ты уже должен был к этому привыкнуть.       Мы посидели ещё, даже не целовались, полупьяные и полусонные. Я почувствовал, как его дыхание замедляется, и чуть не заснул рядом с ним на диване. Но, когда я закрыл глаза, несмотря на выпивку и его объятия, несмотря на то, что была, блять, уже середина ночи, мозг не мог успокоиться.       Я глубоко вздохнул и прошептал ему в волосы:       — Я не хочу, чтобы ты от чего-либо отказывался.       Фраза «ради меня» повисла в воздухе, но я не произнес её вслух.       Я не был уверен, проснулся ли он, когда я сказал это, но он проснулся. Его дыхание изменилось, и, когда он ответил мне, голос звучал абсолютно четко.       — Я давно решил, что ни от чего не буду отказываться. Я хочу всего и сразу: и этот дом, и Нью-Йорк, и Лондон, и Париж, и Рим, и любое другое место в мире, куда я решу поехать. Я хочу свою семью, и своих друзей, и своё искусство, и я хочу тебя. Я ни от чего не откажусь.       Я приподнял его так, чтобы он смотрел на меня.       — Иногда иметь всё и сразу не так-то просто.       Он лишь рассмеялся и посмотрел на меня так, будто я самый медлительный в классе.       — Я никогда, ни разу не думал и не говорил, что это будет легко. Просто сказал, что так будет.       Я почувствовал, как губы поджимаются, и на секунду прикусил нижнюю. Потом рассмеялся.       — Ну, в таком случае… — я поцеловал его, — продолжай делать то, что делаешь. Джастин       Мне нравилось, как Брайан смеялся, увлекая меня в поцелуй. Я люблю смех Брайана. Люблю его руки, когда он нежно надавливает мне на плечи, переворачивает меня, скользит по спине, ягодицам, ногам.       Я люблю его, когда он пьян и немного неуправляем, когда ему что-то нужно, когда он накрывает меня собой и проникает внутрь.       В ту ночь я чувствовал его дыхание на своей коже, скользящее вниз, следуя за его руками. Я почувствовал, как он соскользнул с дивана, оставив меня лежать лицом на скрещенных руках, повернувшись к нему.       Он спустил с меня штаны, снял их и отбросил в сторону. Подполз обратно, и я почувствовал его губы у себя на шее и его руки в волосах. Я попытался немного выгнуться, чтобы дать собственному члену место, сместив его к животу, а потом Брайан снова прижал меня.       Он вылизывал мне спину, каждую выпуклость на позвоночнике, углубление на ягодицах, спуск по промежности. Я снова вжался в диван, а потом ахнул, когда он укусил меня, языком облизывая то место, где оставил свой след.       Я глубоко вздохнул, а на выдохе он заводил языком по моей дырке, не останавливаясь, хотя я стонал и толкался ему в рот. Его руки лежали у меня на бедрах, и он снова поднялся, целуя, облизывая, потираясь своим членом о мои бедра.       Он вернулся к ягодицам языком, но лишь слегка коснулся дырки. Поцеловал бедра, развел шире, целуя кожу внутри. Язык скользнул по яйцам, и я услышал собственный всхлип, когда он взял а рот одно, потом другое, облизывая, посасывая, пока влажные пальцы кружили по дырке.       На этот раз Брайан позволил мне толкнуться ему навстречу, и я почувствовал его руки у себя под ягодицами, прижимающие меня к кровати. Я уткнулся лицом в руки и покачивался навстречу его губам, протестуя, когда он отстранился, пока не услышал, как он открывает ящик стола рядом с диваном.       Я почувствовал холод смазки, скользящей по яйцам и анусу, пальцы надавили на дырку, а затем проникли внутрь. Холодно уже не было, но я вздрогнул, когда он нашел простату и с силой надавил рукой мне под живот, когда услышал, как я произношу:       — Трахни меня, трахни.       Он медленно поглаживал меня пальцами. Потом навис надо мной, целуя везде, куда мог дотянуться, головкой члена упираясь мне в задницу, а потом вошел внутрь одним плавным движением. Замер, потом толкнулся и попал как раз туда, где я хотел его почувствовать, в то место, которое ни с чем не сравнимо. Он наполнял меня, толкался, растягивал, целовал и кусал мне ухо, говорил что-то мне в волосы, я пытался расслышать, уловить что. Показалось, что я услышал, как он сказал, что любит меня, но потом подумал, что ошибся. Но он повторил это снова, прямо мне на ухо, страстно и так тихо, что я все равно не был уверен. Я тоже начал что-то говорить, что люблю его, или хотя бы его имя, но все, что я мог сделать, это стонать, потому что он крепко сжимал мне член рукой. Я толкнулся ему в ладонь, почувствовал, как он сомкнул пальцы, большим скользнул по моей щели, как его член скользил по моей простате снова и снова.       Он произнес мое имя, и оно прозвучало сдавленно. Бедрами он с силой втиснулся прямо в меня так, что яйца вдавились в задницу, и горячая влага хлынула внутрь.       Я не смог удержаться на коленях, и он придержал меня рукой под живот, когда я упал на диван.       Он целовал мою шею и ласкал волосы, я хотел спать, но не мог. Я сказал ему, что люблю его, и снова почувствовал, как он смеется, прижимаясь ко мне. Потом он вышел из меня, потянув за собой, и мы вернулись в постель. Брайан       Когда на следующее утро я нашел пустую бутылку на полу рядом с диваном в медиа-комнате, то рассмеялся. Джастин все еще крепко спал наверху, и если бы я не знал, что у него сегодня больше дел, чем времени, то спокойно поехал бы в офис и не стал бы его будить.       Всю дорогу до аэропорта он ныл и жаловался на стоимость доставки своих художественных принадлежностей в Лондон, на Калли за то, что она назначила свою выставку на выходные перед его отъездом, и на меня за то, что я недостаточно аккуратно управлял его драгоценной машиной. В «Корветте» не хватило места для багажа Джастина, учитывая, что он уезжал на девять месяцев и, похоже, считал, что в Великобритании не продают одежду, обувь, книги или альбомы для эскизов.       В тот же вечер состоялось открытие выставки Калли, и я пытался сопоставить её контркультурный бруклинский кооператив художников с шикарной манхэттенской галерейной аурой, которую она демонстрировала в последний раз, когда я её видел. Она рассмеялась и сказала, что всё это игра, и я не был уверен, о каком образе она говорит.       В понедельник утром мы поехали в аэропорт, и когда я поцеловал его на прощание, то заметил тёмные круги под глазами. Ну конечно, я виноват; я же разбудил его за час до будильника, потому что «всегда мало» всегда было моим девизом, особенно когда дело касалось секса с Джастином.       Я был в офисе, когда Джастин позвонил из Лондона. Он только что переехал в свою новую квартиру и смеялся над заставкой с моим членом, которую я запрограммировал в его телефон. Я не сказал ему, сколько будет стоить его международный счет за мобильную связь, и он никогда об этом не узнает, потому что оплачивать его буду я. Хуя с два я собираюсь сводить все к киберсексу. Секс по телефону и так достаточно хреново.       Он рассказал мне о женщине, которая встретила его в аэропорту, об удивительном свете и пространстве в его студии и о саде возле его квартиры. О самой квартире он почти ничего не сказал, кроме чего-то о душе, что я не совсем понял.       Через какое-то время он замолчал, и я просто с минуту слушал, как он дышит.       — Ну, и какую потребность ты удовлетворишь в первую очередь: еда, сон или дрочка?       Он рассмеялся, и по усталому тону его голоса я догадался, что победит второе.       — Я не должен быть таким уставшим. У нас там всего на пять часов раньше.       — Ты и на десять минут глаза не закрывал за последние два дня, — заметил я.       Джастин снова рассмеялся.       — Да уж, спасибо твоему желанию отправить меня через океан с больной задницей, больным членом и потрескавшимися губами.       Я облизал собственные потрескавшиеся губы и улыбнулся.       — Ты бы не хотел, чтобы было иначе.       — Точно, — он снова замолчал. — Три недели, и ты приедешь.       — Да.       — Хорошо, тогда я, наверно, лягу спать. Если я проснусь в три утра, то позвоню тебе, и ты поможешь мне подрочить.       Я фыркнул.       — Лучше начинай прямо сейчас адаптироваться к смене времени, Солнышко; прими снотворное.       Мы попрощались, и я вернулся к своему ноутбуку. Что-то в этом последнем контракте не давало мне покоя. Я набрал добавочный номер Теда на телефоне.       — Что это за компания, Center Development? Когда ее внесли к контракт?       Тед не ответил сразу, а когда ответил, то прозвучало удивленно:       — Ха.       — Ну?       — Подожди, я сейчас приду.       Он вошел в кабинет с ноутбуком. Поставил его на мой стол и жестом указал на него:       — Посмотри на это.       Я прочитал файл и покачал головой:       — Да ну нахуй.       — Это что-то значит для тебя? — он до сих пор говорил немного растерянно.       — Что ж, Теодор, скажем так, — я встал и взял выпить с передвижной тележки возле своего стола. — Я до сих пор понятия не имею, какого хуя происходит, но кое-что я знаю лучше, чем пять минут назад, — и я вышел из кабинета, чтобы сказать Элейн немедленно позвать Синтию ко мне в кабинет.