Десять вопросов

***

Маринетт не может не думать о Нуаре, особенно, когда Адриан рядом. Она размышляет о вчерашнем вечере, почти не слыша, что говорят на парах, переходя из кабинета в кабинет по инерции, будто во сне, и сердце ее замирает от счастья всякий раз, когда она вспоминает прикосновения, взгляды Нуара — влюбленные, полные удовольствия, — когда она думает об их диалогах, об их тайной переписке, в которой они — одни во всем мире. Она хочет большего, она хочет касаться его, хочет быть с ним, знать его лучше — у нее зудят ладони, когда они сидят рядом на парах, а она не может дотронуться до его руки, потому что он ничего не знает о ней. — Вы не против пообедать сегодня на улице? — спрашивает Адриан, когда звенит звонок, и класс, радостно галдя, начинает собирать вещи после утомительной двойной пары. Маринетт, сбросив с себя марево мечтаний, оборачивается, быстро смотрит на подошедших Алью с Нино, и кивает. — Это лучше, чем париться в душном заполненном помещении, — соглашается Маринетт, поднимаясь и закидывая на плечо сумку, из которой тут же вываливается несколько ручек. — К тому же, я взяла сегодня утренние круассаны на всех и… ой!.. — Это уже наша традиция, — смеется Адриан, поднимая ручки с пола и протягивая их Маринетт, улыбаясь, когда она смущенно выхватывает их из его пальцев. Алья ойкает и вдруг обнимает их обоих за шею, притягивая к себе и друг к другу. — О, до чего же вы милые! — Алья выглядит такой довольной, что и Маринетт с Адрианом неловко смеются, даже не пытаясь вырваться. — Правда, они милые? Может, вы там переписываетесь друг с другом, поэтому не хотите мне рассказывать? — она с подозрением смотрит на Адриана, у которого становится очень растерянный и даже забавный вид. О своем же Маринетт в ужасе пытается не думать. — Если бы это был Адриан, то ты бы увидела его имя в строке сообщений, верно? — неловко смеется Маринетт, выпрямляясь, и Алья послушно ее выпускает. — Но ты его точно не видела! — Так ты мне даже посмотреть не дала, — возмущается Алья, выпуская и Адриана. — Мы не переписываемся, — влезает Адриан и странно улыбается Маринетт, будто бы не знает, не уверен точно. Ее сердце пропускает удар, но в следующий миг выражение его лица становится прежним. — Но разве это не отличная мысль? Маринетт что-то бурчит себе под нос, но никто не обращает на нее внимание, потому что Алья уже втягивает Адриана в разговор, за которым уследить она не успевает. Она плетется чуть позади от друзей, снова погружаясь в свои мысли, когда замечает, как Хлоя что-то резко говорит Сабрине в соседнем классе, отталкивая ее от себя. Маринетт останавливается, не зная, стоит ли ей вмешаться, потому что до ее слуха долетают слова «тупица» и «не хочу тебя видеть», и в следующий миг Хлоя замечает ее взгляд и резко дергается, захлопывая дверь. Это тут же заставляет Маринетт напрячься. Она смотрит на дверь еще какое-то время, позабыв о том, что в конце коридора ее ждут друзья, и тревожно оглядывается, не понимая, как ей быть. Ей кажется, что это не к добру, она чувствует, но кто она такая, чтобы вмешиваться? Ледибаг бы могла, но не она. — Все в порядке? — тихо спрашивает Адриан, когда Маринетт все-таки догоняет их, и чуть сжимает ее плечо. Она слабо ему улыбается и встряхивает головой. — Слышала, как Хлоя ругается с подругой, — Маринетт смотрит в спину Алье, понижая голос, потому что не хочет делать из этого сенсацию, и придвигается к Адриану ближе. — Думаешь, нужно было им помочь? — Вмешиваться в конфликт, если Хлоя зла, себе дороже, — Адриан проводит растопыренными пальцами по волосам, как всегда, когда не уверен в том, что поступает правильно. — Думаю, оставить их самостоятельно разбираться все же лучшее решение. — Сабрина не заслуживает, чтобы с ней так обращались, — Маринетт с удивлением слышит в своем голосе стальные нотки, больше подходящие Ледибаг, и быстро сбегает со ступеней, на шаг опережая Адриана. — Никто не заслуживает. — Жаль, что Хлоя этого не понимает, — вздыхает Адриан. — Сабрина и правда к ней добра, порой даже слишком, поэтому Хлоя не видит ее равной себе. Когда-нибудь Сабрине это надоест, и мне не хочется, чтобы этот день настал. — Надеюсь, он не сегодня, — бурчит себе под нос Маринетт, не слишком довольная тем, что заговорила с Адрианом о Хлое — его голос всегда звучит растерянно и нежно, и это раздражает ее теперь еще больше, чем прежде. Ей определенно не хочется, чтобы этот яркий, солнечный день испортила борьба с акумой, но это не выходит у нее из головы. Настолько, что она почти забыла, что Адриан не знает, кто она, и обратилась к нему так, будто это будет их проблема. Они садятся за стол с поразительным игнорированием происходящего — Хлоя появляется на улице без Сабрины, и та не выходит даже спустя десять минут. Маринетт ждет еще некоторое время в напряжении, но, убедившись, что никто ничего не рушит, наконец позволяет себе расслабиться и достает блокнот с ручкой. Она краем уха слушает рассказы Альи об очередных приключениях Ледибаг и Кота Нуара, которые она транслирует в своем Ледиблоге, и делает вид, что очень заинтересована тем, как складываются их отношения, когда Алья обращается непосредственно к ней. — Раньше ты говорила, что они напарники и не могут быть вместе, твоё мнение еще не поменялось? — интересуется Алья, держа микрофон телефона у ее лица, и Маринетт громко в него фыркает. — С каких пор ты берешь интервью у подписчиков блога? — спрашивает она, бездумно вырисовывая пряди лица на листе, и Алья закатывает глаза, призывая ее просто ответить на вопрос. — Не знаю, Алья, мне кажется, это их дело. — О, это прогресс! — радуется та, отстраняясь. — А я-то думала, когда ты перестанешь отрицать их очевидную влюбленность? — Оче… что?! — удивляется Маринетт так громко, что едва не роняет блокнот, но все же от неожиданности чиркает ручкой не там, где надо. — Алья, у тебя совесть есть? — Мне тоже кажется, что между ними что-то такое есть, — добавляет вдруг Адриан, упершись щекой в ладонь, и ковыряет вилкой овощи на тарелке, отодвигая их к краю. — По крайней мере, они точно ближе, чем просто напарники. — Об этом надо спрашивать у них, — произносит Маринетт, нахмурившись, и поджимает губы, опуская голову и поправляя в рисунке ту линию, которую нарисовала по случайности. Она уже не вслушивается в дальнейший спор, хотя в нем участвует даже Адриан, и не обращает внимание на вопрос Альи, который она ей задает, делая вид, что очень занята. Ее оставляют в покое почти сразу, позволяя заняться своими делами, и плавно разговор перетекает из обсуждения героев в обсуждения личной жизни — Нино красочно расписывает их последнее свидание, заставляя Алью краснеть от смущения на конкретных подробностях, и что-то спрашивает у Адриана. Маринетт выпадает из диалога окончательно, когда ловит себя на мысли, что рисует портрет — и даже не Адриана. Она вглядывается в узнаваемые черты лица с таким удивлением, что на мгновение замирает, но после продолжает работу — глаза с вертикальным зрачком даже через лист проникают в самую душу и выворачивают не наизнанку, и не успевает Маринетт даже подумать, что влюбиться в него было проще простого, как Алья наваливается на ее плечо и широко улыбается. — Детка, это же вылитый Нуар! Не в него ли ты часом влюбилась? — Очень смешно, — нервно усмехается Маринетт, пряча рисунок, но через секунду все равно послушно показывает его подруге, потому что та смотрит на нее тем самым всезнающим взглядом. — Как я могу в него влюбиться? Мы же встречались всего пару раз за все время спасения Парижа. — Не знаю, Мари, может, тебе этого хватило, — хмыкает Алья, рассматривая рисунок, и оборачивается к ней с улыбкой. — Ты как всегда на высоте, это просто потрясающе. Ты могла бы вести и свой блог. — Ты же знаешь, я не фанатка, — тихо говорит Маринетт, замечая, каким взглядом Адриан рассматривает рисунок. Она очень надеется, что не вплела в Нуара черты, характерные только для Адриана, потому что тогда это сразу ее раскроет, но он ничего не говорит, даже не меняется в лице, лишь становится задумчивее, и сильнее погружается в себя и свои мысли. — Да и рисунок на коленке… — Нет, он восхитительный, такой точный, — перебивает ее Адриан и тут же смущается своей грубости. Он смотрит Маринетт в глаза и чуть прикусывает губу. — Подаришь? Мне нравится Кот Нуар. И мне он нравится, думает Маринетт и кивает, протягивая Адриану рисунок. В конце концов, это ведь его портрет, логично, если тот будет у него. Она знает, Адриан не раз говорил, что хотел бы быть таким же уверенным, как Нуар, но сама Маринетт чувствует, что ему это и не нужно, этот стержень уже в нем есть и проявляется в самых разных ситуациях, просто не настолько бросается в глаза, не кажется наигранным. — Я могла бы тебе еще что-нибудь нарисовать, — вдруг смелеет Маринетт и тут же прикусывает изнутри щеку, когда Адриан смотрит на нее с запредельным, искренним восторгом. — То есть, если… если ты хочешь. — Конечно! — радуется Адриан, снова опуская глаза на рисунок. — Ты очень красиво рисуешь. Я могу тебе заплатить, это ведь… — Что? Нет! — Маринетт взмахивает руками и жмурится. — Никаких денег, нет, это же друзья, мы же подарок, ой, в смысле… мы друзья, и это будет подарок, — она нервно улыбается, отворачиваясь и заправляя за ухо волосы, и замечает, как Алья тихонько пихает Нино в плечо и поднимается из-за стола. — Мне просто неловко, это ведь твое время и силы, и вообще… — Адриан пытается что-то еще сказать, но Маринетт возмущенно щурится, и он тут же смущенно проводит ладонью по волосам, улыбаясь ей. — Ладно-ладно, не кусайся, но я тоже могу что-нибудь для тебя сделать. — Пригласи ее в кино, — советует Алья, утаскивая Нино в сторону, и машет Маринетт рукой. — Мы пойдем, у нас еще очень важные дела в очень важном месте, простите! — Не нужно приглашать, Адриан, — неловко произносит Маринетт, отворачиваясь сразу же, как друзья начинают отдаляться, и скромно ему улыбается. — Они же просто пытаются везде быть участниками. — Я могу пригласить тебя в кафе, давай сходим? — Адриан начинает складывать свои вещи, и Маринетт растерянно поднимается за ним следом. — Мой отец сотрудничает с сетью ресторанов во Франции, один из них открылся рядом с Башней. — Не стоит, и я не думаю, что… — у меня хватит денег оплатить хотя бы корку хлеба в таком ресторане, думает Маринетт, безуспешно пытаясь придумать отговорку, но Адриан понимает все по ее лицу и широко улыбается. — Я все оплачу, тебе не стоит переживать. — Я выгляжу, как… — Маринетт осматривает себя критичным взглядом и поднимает голову, глядя в глаза Адриану. Он тянется к ней через стол и внезапно подхватывает руку, прикасаясь губами к тыльной стороне ее ладони. Совсем как Кот. Видимо, подумав о том же и сработав на автомате, Адриан застывает и медленно опускает ее руку, не выпуская пальцы. У него очень теплые, сухие ладони. Маринетт чуть пожимает его руку, улыбаясь ему, забывая, что ей должно быть неловко, и склоняет голову. — Ты выглядишь самым подходящим образом, — Адриан все-таки выпускает ее руку и Маринетт сжимает горячие пальцы, на которых словно остается его прикосновение. — Представь лица остальных господ, когда мы заявимся туда, в чем есть? — Ты хочешь напороться на недовольство отца? — против воли смеется Маринетт, когда Адриан снова хватает ее под руку, и тащит в сторону выхода с территории школы. — Я хочу повеселиться, а ты? — Адриан тоже улыбается, ярко и открыто, и у Маринетт едва не выбивает весь дух от резкого осознания собственной влюбленности, накрывшей с головой так сильно, что она спотыкается и точно бы полетела носом вперед, если бы не пальцы Адриана, сжимающие ее локоть. — С тобой что угодно, — бормочет Маринетт и неловко смеется, потому что Адриан смотрит на нее немного удивленно, но с весельем и теплом. Она выправляется окончательно и парит за Адрианом, будто бы от одного его прикосновения ее наполнило вечной энергией. Он придерживает ее, смеется, когда она на ходу поворачивается спиной, рассказывая всякие неважности, помогает ей лавировать между прохожими, столбами и цветочными горшками с такой изящностью, будто делал это всю жизнь. Ей так хорошо с ним, что страшно представить, что это может быть не Нуар. — У тебя правда не будет проблем? — спрашивает Маринетт, чуть успокоившись, и смотрит на Адриана. — Вдруг кто-нибудь сфотографирует нас и доложат твоему отцу? — Ну я уже взрослый молодой человек, могу пригласить подругу провести вместе вечер, — Адриан смотрит на нее, но совсем коротко, буквально мгновение, и отворачивается, смотря в сторону. — Мы ведь просто поужинаем. И у меня сегодня нет дополнительных занятий. — Просто поужинаем, разумеется, — повторяет за ним Маринетт, растерянно поднимая голову навстречу солнцу. С площади доносится звук бонго и скрипки, самое странное сочетание, что она слышала, воздух наполнен шумом голосов и машин со стороны длинной дороги вниз по Елисейским полям. Маринетт хочет, чтобы это никогда не заканчивалось. Маринетт разворачивается к Адриану и тянет его за руку, вынуждая идти все быстрее и быстрее. — И повеселимся, такой ведь был план! Как они заходят внутрь, едва не на цыпочках, и, смеясь и хватаясь друг за друга, садятся за первый предложенный официанткой столик, Маринетт практически не помнит, только урывками — широкая улыбка Адриана, его смех, его голос, и его глаза, так сильно похожие на глаза Нуара, что Маринетт просто не может не верить больше, что они не один человек. Она надеется, что один, надеется, что не ошиблась, и верит так сильно, потому что боится, что любит двух совершенно разных людей, что ей придется придумывать, что делать, если все окажется не так, как она мечтает в самых смелых мыслях. Она боится, но все равно улыбается в ответ, когда Адриан предлагает ей довериться его вкусу в выборе еды, и послушно кивает, опуская подбородок. Она все больше видит в Адриане Нуара и так боится, что придумывает себе его, что почти не чувствует ног. — Надеюсь, они здесь для красоты, — шепчет Адриан и показывает ей на огромный аквариум, занимающий большую часть первого этажа в ресторане. Маринетт натыкается взглядом на стайку омаров, медленно ползущих по дну, и один из них, совсем рядом с Маринетт, останавливается и смотрит на нее черными глазками. — Если кто-то достанет оттуда омара при мне, я закричу, — шепотом с точно такой же интонацией отвечает Маринетт, и они смотрят друг на друга несколько секунд прежде, чем разразиться смехом. На них тут же неодобрительно косятся, но Маринетт настолько все равно, что она только скользит по ним безразличным взглядом и снова смотрит на Адриана. — Операция по спасению омара? Мы будем как Бонни и Клайд, — хихикает Адриан, а затем упирается ладонью в щеку и нарочито мечтательно вздыхает. — Что за жизнь, будем ездить по стране и спасать ракообразных от любителей морепродуктов… Романтика. — Сеть ресторанов твоего отца точно разорится, — смеется Маринетт, и Адриан широко улыбается, тоже не сдерживая смеха. — Жаль, что нельзя так сделать. Если журналисты увидят тебя, сбегающего отсюда с омаром, твоей репутации конец. — Зато я буду свободным человеком, — отвечает Адриан и смотрит в окно. Сначала Маринетт не замечает ничего необычного, потому что Адриан снова поворачивается к ней, но вдруг резко дергается, как человек, который увидел неприятного и ненужного знакомого. Глаза его чуть расширяются и он нервно смотрит на Маринетт. — Ты не против, если я отойду? Там… Я ненадолго, обещаю. Подождешь меня? Адриан спешно поднимается, и Маринетт, даже не глядя за окно, потому что обзор ей преграждает огромный цветок в кадке, понимает, что это геройские дела. — Да, да, я… — ее перебивает шум рушащегося здания и крик людей рядом, и она резко подскакивает на ноги. Маринетт уже хочет развернуться и спрятаться, чтобы перевоплотиться, но Адриан вдруг хватает ее за плечи и тянет в свою сторону. Они выбегают из здания, и он замирает, не уверенный, видимо, что ее можно оставить одну, но Маринетт осторожно высвобождается из его хватки. — Я лучше спрячусь. — Да, так будет… лучше всего, — Адриан растерянно смотрит на нее, затем на Маринетт, и весь его вид говорит, как мучительно он пытается придумать, почему именно он не может остаться. — Я хочу посмотреть, кто там, вдруг Ледибаг и Коту Нуару будет нужна помощь, вдруг это кто-то знакомый, и я… — Беги, — обрывает его Маринетт, тоже начиная нервничать, и благодарно вздыхает, когда Адриан, ни слова не говоря больше, исчезает за поворотом. Маринетт ныряет в темное пространство за уличным цветком и резко выдыхает: — Тикки, трансформация! В костюме Ледибаг ей становится намного спокойнее. Она знает, что способна на многое, знает, что Нуар будет где-то рядом, что он всегда ей поможет и подставит плечо, и что у них все получится — у них всегда все получается. Эта уверенность, наполняет каждую клеточку Ледибаг, как и сила, мощная и нечеловеческая, позволившая ей в два прыжка оказаться рядом с разрушающимися зданиями. Она замечает Нуара так быстро и естественно, будто делает это каждый день, будто только для этого и превращается — и за ним, сразу, злодейку, изящным движением отправившую в его сторону острую волну ледяного воздушного потока. Ледибаг хмурится, раскручивает йо-йо и цепляется им за здание, чтобы на лету перехватить Нуара за шест и потащить за собой, помогая увернуться от атаки. Они приземляются на какой-то из крыш, и она сразу скручивает йо-йо обратно присматриваясь к врагу. — Ты как всегда вовремя, моя Леди, — радуется Кот, выставляя перед собой шест, и несмотря на то, как сильно Ледибаг рада его видеть, она хмурится и прогибается в коленях, когда очередная волна воздуха проносится у них над головами. — Кажется, сегодня нам нужно было надеть осенние курточки. — Ты ее знаешь? — без церемоний спрашивает она, перескакивая в другую сторону, когда атака повторяется, и снова щурится, потому что не может понять, знакома ли она с акуманизированной или нет. — Это девочка из моего коллежа, Сабрина, — бодро отвечает Кот, отпрыгивая на безопасное место так ловко, что Ледибаг приходится поспешно разворачиваться. Его слова глубоко задевают Маринетт, оставшуюся внутри, но Ледибаг спокойно кивает и выбрасывает перед собой йо-йо. Оно оборачивается вокруг талии Нуара и она притягивает его к себе, спасая от начавшего рушиться здания. — Мр-р, моя Леди, не хочешь перенести подобные игры на попозже? — игриво спрашивает Кот Нуар, и Ледибаг, мгновенно покраснев, отпихивает его от себя в сторону, раздраженно фыркнув. — Я был бы не против, если бы твоя любовь согрела меня от холодных атак нашей акумы. — Ты все витаешь в облаках, — закатывает она глаза и вдруг замирает, потому что девушка в темном бордовом костюме останавливается почти перед ней, но не предпринимает никаких попыток напасть. А в следующий момент, стоит ей только расслабиться, в ее сторону летит град атак, сносящих с ног. Ледибаг кувыркается в воздухе и только чудом цепляется йо-йо за балку Эйфелевой башни, поднимая себя выше, но акуминизированная следует за ней, как приклеенная, не отставая ни на мгновение. — Что ж, сегодня роль приманки на мне, — бормочет не очень радостно Ледибаг, снова цепляясь и подпрыгивая на несколько десятков метров выше, и надеется, что Нуар поймет, что на нем остается поиск бабочки. Она едва успевает ускользнуть от очередной атаки, краем глаза замечая движения Кота совсем рядом, и перепрыгивает через одну из площадок с напуганными людьми, молясь, чтобы аккуманизированная не сделала ничего плохого. — Акума в значке, — кричит Кот, его голос доносится до нее, как будто с другого конца Парижа. — Я разберусь, поднимайся выше! — Как будто у меня есть выбор, — хмыкает себе под нос Ледибаг, проявляя чудеса ловкости, но все-таки не до конца успевает одернуть руку, ощущая обжигающе ледяное прикосновение на пальцах. — Пожалуйста, Котик, кажется, она меня загнала, — очень тихо говорит Ледибаг, закручивая йо-йо на балке выше, но та вдруг разрушается — короткое мгновение она свободно падает, но успевает зацепиться за другую, влетая внутрь здания. Нуар залетает следом за ней, что-то говорит, но она не слышит его за шумом ветра. Она хочет спросить, что он здесь делает, но не успевает. Она не понимает, как это случилось, но в один момент они опускаются на поверхность площадки, а в другой — их выталкивает силой ветра обратно наружу. Ледибаг пытается ухватиться йо-йо, свернуть в другом направлении, но воздух, внезапно плотный и остро режущий зрение, сжимает ее со всех сторон и ускоряет падение настолько, что только перед тем, как коснуться воды Сены, Ледибаг слышит отчаянный крик Нуара. У нее болит сразу все тело от резкого удара, и она вся сжимается, едва не теряя сознание, и только силой воли заставляет себя не закрывать глаза. Она поднимается со дна Сены к ее поверхности и отчаянно вертит головой, пытаясь понять, где Нуар. Он выныривает в нескольких метрах от нее, задыхаясь от попавшей в легкие воды, и тело Ледибаг снова окутывает слабость, только в этот раз от облегчения. Она пытается подплыть к нему ближе, чтобы помочь, но тут же опасливо замирает, потому что Нуар машет ей рукой и начинает плыть обратно, в ее сторону. Ледибаг поднимает голову, ее глаза округляются и она торопливо припускается назад — сверху на них с тяжелой неохотой падают разрушенные металлические каркасы Эйфелевой башни. Они ударяются о воду и создают огромные волны, толкающие их к противоположному краю. Она вяло думает, что если бы не костюмы, у них не было бы даже шанса и в этот же миг на мгновение уходит с головой под воду. Но как Ледибаг она может почти все — доплывает до берега и выбирается, обессиленно упираясь ладонями в землю и позволяя себе несколько секунд передышки. Она видела Нуара в нескольких метрах от себя до того, как выйти на берег, но не может заставить себя повернуть голову, слишком уставшая, чтобы позволить себе такую роскошь. — Ты в порядке? — спрашивает Нуар через несколько секунд, касаясь ее плеча, и Ледибаг тут же садится под аккомпанемент окончательно разрушившейся Эйфелевой башни, превратившейся в груду металла. Ледибаг быстро кивает. — А у тебя? — Моей Леди не следует переживать, — подмигивает ей Нуар и тут же поднимается на ноги, потому что аккуманизированная опускается неподалеку от них. — Я прикрою, а ты забери брошку… — Теперь вы все будете со мной считаться! — кричит она, отвлекаясь, и Кот без предупреждения сбивает ее с ног. У Ледибаг нет времени даже на то, чтобы восстановить дыхание, но она все равно, откашливаясь от воды, и придерживая себя за вывихнутое во время неудачного заплыва плечо, поднимается на ноги. Здоровой рукой она снимает йо-йо и зацепляет им руку Нуара, который занес ее с Катаклизмом над девушкой. — Осторожнее, ты же мог ее задеть, — выкашливает она слабо, и резким движением поднимает его на ноги — Нуар перехватывает когтями значок, и он рассыпается в его руках. Ледибаг, как в замедленной съемке, перехватывает бабочку. Вместе с Чудесным исцелением проходит ее боль и ломота в теле и костях, и плечо удивительным образом больше не ноет, и Ледибаг наконец оттряхивает от воды волосы, все еще довольно слабо держась на ногах. Поднявшаяся Сабрина удивленно оглядывается по сторонам, но Нуар не обращает на нее никакого внимания, подхватывая Ледибаг за щеки и всматриваясь в ее лицо. — Нуар, кольцо… — произносит Ледибаг, когда лапка на нем становится меньше, но Кот будто бы ее совсем не слышит, прижимая к себе так отчаянно, что даже через костюм она слышит, как бешено стучит его сердце. — Моя Леди, — шепчет он, едва заметно улыбаясь, проводит большими пальцами чуть ниже ее маски, и вдруг подается вперед касаясь ее губ слабым, смазанным поцелуем, почти сразу отступая, когда Ледибаг начинает ему растерянно отвечать. Нуар подмигивает ей и с сожалением смотрит на кольцо, мигающее и напоминающее о том, что он в любой момент мог открыть свою личность. — Можно я задам тебе вопрос? — А ты разве не торопишься? — слабо улыбается Ледибаг и берет его за руку, на которой мигает лапка на колечке. — Ты же знаешь, что можно. — Позволишь мне быть рядом с тобой, защищать тебя, любить тебя и не позволять всяким башням на тебя падать? — Нуар приподнимает их сцепленные руки и касается губами ее пальцев. Ледибаг опускает голову, наблюдая за каждым движением как в замедленной съемке, и растерянно улыбается. Он уже предлагал ей встречаться, но ее сердце все равно колотится, когда она понимает, что это новый, более серьезный шаг. И что делает он его, потому что в миг опасности понял, что никогда не хочет с ней расставаться. Она знает, потому что тоже это почувствовала, потому что это было и ее мыслью, пусть и менее смелой. Ледибаг смотрит Нуару в глаза и с улыбкой кивает. Она не просто позволяет, она хочет этого больше всего на свете, и она уже почти готова сделать последний шаг, открыть ему личность, сделать что-то совершенно безумное, но Нуар снова целует ее руку и делает несколько шагов назад. — Замурчательно, моя Леди, — говорит Нуар, уже готовясь прыгнуть за Эйфелеву башню, чтобы успеть спрятаться. — Ты сделала меня самым счастливым котом на свете.

***