You're in the fire, I'm in the water

Чимин просыпается в очередном отеле посреди ночи. Кошмары не одолевают его с тех пор, как они с Чонгуком начали регулярно спать в одной постели – и на том спасибо, но что-то все равно не так. Парень сонно моргает и убеждается, что на настенных часах всего 3:11 утра, а затем его накрывает осознанием того, что кто-то пытается с ним связаться. Он садится и замирает в подушках. Чонгук похрапывает совсем рядом, но не замечает, как Чимин осторожно откидывает одеяло и встает с кровати. В ванной комнате горит свет, а дверь туда приоткрыта, хотя у мага нет никаких сомнений, что перед их сном все было закрыто и выключено. Он вздыхает и послушно следует на свет. На первый взгляд все внутри покоится на своих местах, но Чимин быстро находит несоответствие: карты таро, одиноко лежащей возле раковины, раньше не было. Время. Он тянется за ней и сжимает в дрожащих пальцах. Разорвать бы чертову карту еще раз, но и без того понятно, что она просто вернется снова. Незримые часы над головой продолжают отсчитывать неумолимо утекающее время. Парень прикрывает глаза и тихо шепчет: - Что же мне делать? Что я не успеваю? Но на шепот срабатывает обостренный волчий слух. Чимин особо и не пугается, когда в дверном проеме материализуется полусонный Чонгук, потирающий глаза. - Ты что делаешь тут? - бурчит он, а затем кивает на опустевшую кровать. - Возвращайся, еще очень рано. - Чонгук... Чимин вздыхает и показывает ему ненавистную карту таро. Гук рассматривает ее и хмурится, а затем хмурый взгляд переводит на него. - И что? - Я знаю, что ты что-то мне недоговариваешь. И почему-то мне кажется, что это связано с этой картой. - Понятия не имею, о какой чепухе ты толкуешь. Все органы чувств в Чимине кричат, что это очередная ложь. Он просто знает, что Чонгук врет и точно куда лучше него понимает происходящее. Но молчит. Так что он просто скрипит зубами и сердито мотает головой. - Чимин, ну же, - волк снова указывает на подушки и одеяло, что ждут их возвращения. - Это просто дурацкая карта, каких у тебя полно. Это не так. Чимин чувствует, что отведенное на что-то время почти на исходе, а Чонгук бессовестно врет ему. И одно дело – солгать, когда они буквально на дух не переносили друг друга, и совсем другое – делать это теперь, когда они спят вместе и плавятся от поцелуев и всего такого. Это выбивает из колеи и доводит до точки кипения. Но истина всегда найдет способ всплыть на поверхность. Рано или поздно. * * * Стоит им пересечь границу штатов и въехать в Нью-Йорк, у Чимина не остается никаких сомнений, что Хосок близко. Едва дорожный указатель скрывается за поворотом, парень выпрямляется на своем месте и напряженно вглядывается в уходящее вдаль шоссе. - Он здесь, - сообщает он, абсолютно уверенный в своей правоте. Чонгук же, в свою очередь, выглядит слегка сбитым с толку. Он не взволнован и не рад, скорее... шокирован. Уж не думал ли он, что их путешествие затянется навечно или, по крайней мере, до границ Канады? А там уж придется поворачивать обратно, потому ни у одного из них нет с собой паспортов? А может, брат все больше и больше превращался для него в призрака, исчезнувшего в никуда? Наверняка Гук привык к тому, что близкие люди оставляют его, и теперь искренне удивляется, что один из них к нему все-таки вернется. Чимин откидывается на спинку кресла и задается вопросом: так о чем же его предупреждает карта времени? О чем еще, если Хосока они почти нагнали? О чем таком, если его кошмары закончились и возможно больше не вернутся никогда? Что он опаздывает сделать? Чонгук барабанит пальцами по колену. Похоже на какой-то странный нервный тик, хотя, честно говоря, Чимин никогда раньше не видел его в таком состоянии смятения. По крайней мере, очевидного. - Выглядишь напряженным, - парень все-таки комментирует увиденное. Гук по-прежнему ерзает на своем месте и лишь на секунду задерживается на нем взглядом, прежде чем снова отвлечься и уставиться вперед. - Оо, просто с нетерпением жду встречи с дорогим братцем, - цедит он. - Хм, но если вы все же не в ладах, зачем мы вообще сорвались в эту поездку? - Зачем? Я в любом случае люблю своего брата и не хочу его терять. Но во всех его действиях всплыли какие-то лишние умыслы, и вот это мне уже не нравится. За это я с него спрошу. Чимин скрещивает руки на груди и раздраженно бормочет себе под нос, что ему стоило остаться дома. Разумеется, Чонгук это слышит. - Ты злишься на меня с прошлой ночи, - пеняет он, а Чимин снова надувается и отворачивается к окну. Он давно злится на него. - Ты действительно думаешь, что твоя дурацкая карта уличает меня во лжи? - Ничего я не думаю, Чонгук. Я знаю, что ты мне врешь. - Ты можешь злиться на меня сколько хочешь. Эта поездка почти окончена. И как это понимать? Значит ли это, что они просто вернутся к состоянию холодной войны между ними, а общаться будут только при неминуемой необходимости? Получается, вся эта поездка – просто какой-то лихорадочный сон, а секс – побочный эффект от их временного нахождения в общем пространстве и ничего более? Эта неопределенность утомляет. Чонгук притягивает к себе одной рукой, но другой отталкивает, и Чимин всерьез уже утомился искать хоть какое-то объяснение его нелогичному поведению. Ему опять обидно, и в первую очередь за какие-то свои едва нарисовавшиеся надежды. Стоило всегда помнить, что у оборотня и мага ничего хорошего получиться не может. И не должно – в этом и есть закономерность и природный баланс. В любом случае его сожаления не имеют смысла. У него уходит всего двадцать минут на то, чтобы отыскать местонахождение Хосока – отельчик, где тот остановился, находится прямо у шоссе, будто их неугомонный беглец и не пытался скрыться. Парни даже не проходят в холл, чтобы уточнить, есть ли такой постоялец. Чимин уверен, что им нужно посетить номер 311. И волчье обоняние Чонгука только подтверждает это предположение. Он трижды сильно стучит в дверь, а затем отступает в сторону и, кажется, снова начинает нервничать. Оглядывается по сторонам, словно разрабатывает план побега или выбирает, из которого окна лучше выскочить, если встреча с родственником не задастся. Чимин же понятия не имеет, что будет делать, если братья повздорят. На самом деле, он почти уверен, что Хосок так просто им не откроет – не зря же столько времени провел в бегах и изо всех сил заметал за собой следы. И он наверняка знает, кто стоит по эту сторону двери. Но в ту же секунду замок щелкает и на пороге возникает улыбающийся Хосок. Очевидно, он не испытывает никакой паники от того, что его наконец-таки настигли, и выглядит вполне умиротворенно и даже расслабленно, если брать в расчет его мятые шорты, по-домашнему растянутую футболку и растрепанные волосы. - Все-таки уложились по времени, - хмыкает беглец и распахивает дверь шире, приглашая незванных гостей пройти внутрь. Без лишних слов он разворачивается на пятках и скрывается в недрах своего номера, оставляя Чонгука и Чимина мяться на входе. И все-таки приглашение проследовать за Хосоком довольно красноречиво, так что парни переглядываются и одновременно двигаются вперед. Проем недостаточно широк для них двоих, так что они с треском врезаются в дверной косяк с обеих сторон: Гук чертыхается себе под нос, а Чимин кряхтит. - Сначала ты, - уступает волк и осторожно придерживает парня за плечи, продвигая в помещение. В номере смотреть особо не на что. Никаких свидетельств временного пребывания или скорого побега. Неподалеку от входа лежит спортивная сумка с одеждой и мелочами. На журнальном столике валяется книга заклинаний из магического магазинчика, который Чимин и сам частенько посещает, какие-то обереги и свеча. - Это та книга, с помощью которой ты пытался меня убить? - возмущается колдун, тыча в находку пальцем и привлекая к ней внимание Чонгука. - Убить тебя? - повторяет за ним Хосок и устраивается на кровати, недоуменно поглядывая на них. - Нет-нет, Чимин, я не пытался тебя убить, я лишь пытался... - Ты, блять, издеваешься надо мной? - вдруг оживает Гук и бесцеремонно его перебивает. Собственно, одной этой фразы достаточно, чтобы оценить степень его разъяренности. Он злится по-настоящему: трясется от напряжения и сверкает глазами, будто готовится в любой момент обратиться и кинуться на брата. - Сука, ты протащил нас через всю страну без какой-либо толковой причины?! - Без причины? - Хосок тоже повышает голос, и Чимину становится очень неудобно присутствовать при разгорающемся семейном скандале. Вот уж не повезло ему встрять между двумя разъяренными оборотнями. Парень делает шаг назад и подумывает о том, чтобы улизнуть в ванную. - Да если б я этого не сделал, ты бы никогда не... - Замолчи, Хосок! - рычит Чонгук, и Хосок поднимается ему навстречу с кровати. Чимин чувствует все накаляющуюся атмосферу и уже готовится разнимать братьев, но драка так и не начинается: старший просто замирает, внимательно вглядываясь лицо младшего, а тот сверлит его горящим взглядом в ответ. - Куда ты лезешь? Ты ни черта не понимаешь! - Но как же не пытался меня убить? - встревает Чимин, просто для того, чтобы хоть на мгновенье привлечь внимание к себе и не дать им поубивать друг друга. И парни действительно оборачиваются на него. - Ты же вонзил в меня нож? Конечно, сработано это было из рук вон плохо, но... нож же вошел. - Вошел, - соглашается Хосок, - но ты вполне себе в порядке. - В какой-то мере, но травма... - Готов поспорить, она не оставила после себя и следа. Травма – пустяки, но нож... Это не просто семейная реликвия, да, Чонгуки? - старший из Чонов криво усмехается и снова смотрит на брата, который не выглядит особо удивленным. - Ты же помнишь, что это такое? Челюсти Чонгука сжимаются так сильно, что кажется, он вот-вот сотрет себе зубы в крошку, а взгляд становится убивающим. - Я должен был сразу догадаться, ради чего ты все это затеял! - рявкает он, а Хосок улыбается еще шире, словно победил в негласной битве. - Смешно тебе? Это не шутки, ты играешься с чужими жизнями! - Так что это? - спрашивает Чимин, но Гук не смотрит на него, по-прежнему не отрывая глаз от брата. - Это церемониальный нож, - мило поясняет зачинщик всего этого представления. - Предать его крови – значит... - Хосок, - угрожающе рычит Чонгук. Это не выглядит пустой угрозой, но старший брат только насмешливо приподнимает брови и делает вид, что весьма впечатлен. - Я в последний раз тебя предупреждаю... - Оо, так ты все еще не признался ему? - спрашивает Хосок, качая головой, будто не может поверить собственному выводу. - Вы столько времени провели вместе и явно с пользой – Гукки, я чувствую твой запах по всему его телу. Почему же ты так ничего и сказал? - Что он должен был сказать мне? Чонгук замирает на месте и молчит, но у него так трясутся сжатые кулаки, что Чимин почти уверен, что тот с минуты на минуту обратится в большого страшного волка и проглотит Хосока. - Чонгук, ты был с ним, ты пометил его, его кровь на церемониальном ноже, имей смелость хотя бы сейчас... - Да чего я не знаю?! - взрывается Чимин, но братья игнорируют вспышку его недовольства, и это выводит его из себя. Очевидно, все знают какую-то тайну, и один лишь он не в курсе. - Чонгук? Чонгук все еще предельно зол. Напряженные плечи и полный отказ смотреть в его сторону. Это либо попытка не взорваться от ярости, либо ему просто слишком стыдно. Хосок, по всей видимости, куда честнее, так что полностью переключается на Чимина и тяжко вздыхает. - Я не пытался убить тебя или причинить хоть малейший вред, - признается он, пока Гук отходит к окну и сжимает голову в каком-то необъяснимом порыве отчаяния. - Но каюсь, действия мои, конечно, неслучайны. Я знал, что стоит мне исчезнуть, как Чонгук кинется к тебе за помощью, знал, что стоит пару раз имитировать опасность для тебя, как он сойдет с ума. Но я был уверен, что он решится! И вот с этим просчитался... Не учел, что мой братец совершенно не способен поговорить по душам и открыться перед кем-то, особенно перед тобой. - А чем это я такой особенный? - тихо уточняет Чимин. - Так вот нож, которым я ранил тебя, - Хосок кивает на его живот, будто точно знает, в какое место угодило лезвие, - это не просто нож. Стоит пролить на него чью-то кровь, и этот человек навсегда будет связан с нашей семьей. - Мм, понятно, - растерянно моргает Чимин. Но на деле до сих пор не понимает, что это все вообще значит. - Чонгук всегда был слишком глупым и нерешительным, чтобы перейти к активным действиям, но это давно известно, - старший Чон снова скрещивает руки на груди и спокойно пожимает плечами, словно вся ситуация для него совершенно привычна. - Он твой фамильяр. - У меня нет фамильяра, - на автомате выдает Чимин. - Ага, ну потому и нет, - Хосок оборачивается на сгорбившегося у окна брата. - Мне жаль, что я не сказал тебе этого раньше, но он настаивал, чтобы я никому и ничего не говорил, даже когда... - Что за чушь ты несешь? Откуда ты знаешь о фамильярах? - резко перебивает его Чимин. - Чонгук прав, ты вообще не понимаешь, о чем говоришь. В фильмах и сериалах в качестве ведьминских фамильяров выступает кто угодно. Но Чимин вырос, зная, что это буквально часть его. Доля его собственной души, вложенная в другое живое существо, своеобразный крестраж, говоря языком знаменитой волшебной саги. И даже больше. Это настолько сложная для осознания материя, что эти два братца-идиота точно не могут в подобных вещах разбираться. Это та часть магии, что считается священной. Ведьмы не трезвонят об этом на каждом углу, да и никому вообще не рассказывают. - Ну а сам ты как думаешь, почему вы с Чонгуком постоянно сталкиваетесь, даже не смотря на все попытки друг друга избегать? Чимин не знает. - Как думаешь, почему много лет подряд тебе снится один и тот же кошмар? Почему ты согласился поехать с ним в эту поездку, хотя прекрасно знал, какой он невыносимый засранец? Все потому, что вы связаны, - Хосок скрещивает указательный и средний пальцы и помахивает ими в воздухе. - Но, к слову, влюбился он в тебя еще задолго до... - Тебе не кажется, что ты сказал уже достаточно? - Чонгук наконец отворачивается от окна, но выглядит совершенно иначе. Да, он все еще злится, но кажется таким поникшим и трогательно растерянным. Как будто вся эта всплывшая информация его чудесным образом уменьшила в размерах. Чимин смеряет обоих братьев недоверчивым взглядом и хмурится. - Это правда? - спрашивает он Чонгука, но тот отказывается смотреть ему в глаза, предпочитая опустить взгляд себе под ноги. - Чонгук, это правда? Чимин делает шаг вперед, и Хосок отходит с его пути. Он шагает еще, еще и еще, пока не подлетает к Чонгуку и не толкает со всей силы в грудь. Тот даже не пошатывается, но ударить его все равно приятно. - Посмотри мне в глаза, - приказывает маг, и волк подчиняется. - Ты знал? Знал это? Это правда? - Я... Прежде чем он успеет выдать очередную ложь, Чимин снова бьет его в грудь. - Скажи мне правду! Его глаза вспыхивают пурпурным, и то же яркое сияние отражается в глазах Чонгука. Того отбрасывает к стене, где он кое-как медленно и неловко выпрямляется и выдает деревянным и совершенно не своим голосом: - Это правда. Я знал, что являюсь твоим фамильяром с шестнадцати лет. Тут же пустое и бестолковое выражение сходит с его лица, и оборотень прикладывает ладонь ко рту, словно не может поверить в то, что только что открыл свою тайну. Чимин снимает с него чары и потрясенно выдыхает. Ну конечно, Чонгук все знал с шестнадцати лет. Чимин прекрасно помнит собственное шестнадцатилетие и бесконечное ожидание появления своего фамильяра. Все юные маги на пороге взросления воссоединяются с отображенной частичкой собственного духа, в каком бы обличии она не явилась. Вот только к нему не явился никто. Он ждал и после особой даты, он ждал и надеялся до этой самой минуты... Но теперь это все уже неважно. У Чимина дрожат губы, и он ничего не может поделать с охватившим его ощущением растоптанности и собственной наивности. Столько ждать и надеяться, чтобы что? В голове не укладывается: его часть, способная усилить природный дар, оградить от выгорания и исцелить в нужный момент, оказалась заключена в последнем человеке из списка тех, кто мог бы это понять и оценить. Колоссальная несправедливость. Плакать тянет все сильнее, но он просто не может себе этого позволить. Его слезы будут просто вишенкой на торте из этого глубочайшего унижения. Выход только один. Чимин видит его в том, чтобы не задерживаться в этом месте и с этими людьми больше ни на минуту. Он вылетает из номера, игнорируя хосоково «Чимин, подожди!» Игнорирует он и вспыхнувшую за его спиной ругань братьев, игнорирует все. Парень проносится по коридору, затем по лестнице и через некстати многолюдный холл, где заселяющиеся и выезжающие наверняка видят, насколько он расстроен, и спешат ретироваться с его пути. А на улице тем временем солнечный полдень, совершенно безмятежный для отдыхающих возле бассейна, но не для него. Чимин просто продолжает по инерции бежать, но на деле идти ему некуда. Он никогда раньше не был в этой части страны и никого знакомого у него здесь нет. Чимин слышит приближающиеся шаги, слышит кричащего ему в спину Чонгука, но не оборачивается и не притормаживает. - Чимин! - Я ухожу, - бросает он на ходу, - и это значит, что я не хочу, чтобы меня преследовали! Но Гук не унимается, и, конечно же, он значительно быстрее него. Чимину не остается ничего иного, как снова прибегнуть к магии. Он выбрасывает щелчком пальцев невидимую стену позади себя и невольно злорадствует, когда волк на полном ходу врезается. Бьется в нее, молотит кулаками и едва не рычит. Стена хоть и ходит ходуном и в какой-то момент чуть не трескается, но выдерживает натиск. Все-таки с силой магии не потягаться даже силе оборотня. - Прошу, Чимин! Да вернись же! - яростно кричит Чонгук, но Чимину плевать, чего он там хочет и злится ли. Он сбегает в парк на противоположной стороне улицы и выискивает самое тенистое и уединенное местечко, где падает на скамейку и надеется отгородиться от всего мира за кустами. Чимин вырос на историях о фамильярах. С детства впитывал информацию о том, что узы ведьм с ними священны. Будучи совсем ребенком, он мечтал, что получит умильного щенка, потом надеялся на лучшего друга, а уже подростком мечтал обрести любимого парня, который будет всегда рядом. Он ждал всю жизнь, а его фамильяр... просто не пришел к нему. Чимин долго винил родителей, учитывая то, что его отец – обычный человек, а магический дар он унаследовал только с материнской стороны. Но когда все сверстники-полуведьмы фамильярами обзавелись, ему пришлось поверить, что это именно с ним что-то не так. Опустошение не оставляло его с самого шестнадцатилетия. Вероятно, никто не поймет такого рода отвержение, кроме другого мага, но это больно. По-настоящему больно. Больно узнать спустя годы, что Чонгук самой природой предназначен стать для него самым близким. И он все время рядом был, но утаивал правду, лгал, трахал его и делал вид, что это ничего не значит. Вот это слишком сильный удар. Такое предательство пережить непросто. И теперь Чимин позволяет себе заплакать, не сдерживаясь.