Вороний глаз

      Ресторан «Elmer’s» находился напротив центрального парка. Несмотря на столь многолюдное расположение, место было тихим и малопосещаемым. То ли из-за отвратительного запаха пережаренной свинины, которая считалась коронным блюдом заведения, то ли из-за слишком болтливого и невежливого обслуживающего персонала, состоящего преимущественно из студентов и старшеклассников. Закрывая глаза на все недочеты, ресторан существует уже на протяжении пяти лет, и местные жители, каким бы неприятным ни были аромат и поведение официантов, продолжают здесь обедать и собираться на выходных. Все дело в довольно низких ценах и более или менее подобающем вкусе еды.       Ричард выбрал эту забегаловку не из-за свинины или же бармена Клэри, которая постоянно строила ему глазки и неотрывно смотрела, протирая столешницу. Детектив как-то пошутил, что она протрет дыру, пока он будет составлять на компьютере отчет. Клэри лишь посмеялась, но таращиться (по-другому не скажешь) перестала. На самом деле, причина посещения именно этого места до смешного проста. Здесь подавали потрясающий латте, который мужчина любил до безумия. В студенческие годы он по уши втрескался в своего однокурсника. У них завязалась короткая интрижка, и по утрам, после проведенной вместе ночи, его друг (как врал он своим родителям) варил чудесный кофе. Чувства остыли, а привязанность к напитку нет. Бывая в собственной квартире не так часто, как хотелось бы, Ричард предпочитал кофе навынос. Он перепробовал множество кофеен, от самых популярных до малоизвестных, но лучший латте нашел только в «Elmer’s».       Добираясь по пробкам до места встречи, детектив анализировал сегодняшний день. Постепенно рассуждения перетекли в воспоминания об удачно раскрытых преступлениях, веселых моментах из карьеры, взлетах и падениях. Ричард с самого детства хотел связать свою жизнь с полицией. Его дедушка был шерифом и рассказывал много занимательных историй о службе. Родители с пониманием отнеслись к выбору сына, хотя мама долго переживала, что он не сможет найти себе порядочную девушку, которая согласилась бы стать женой следователя. Что же, девушку Ричард и, правда, не нашел. Осознание нетрадиционной ориентации пришло в подростковом возрасте. Пока все его сверстники тайно мастурбировали на журналы для взрослых и хватали одноклассниц за грудь, Мейсон заглядывался на симпатичных старшеклассников и стыдился собственной неправильности. Он знал, что отец не одобряет однополую любовь и всячески матерится, увидев телешоу о гомосексуалистах на экране старого Panasonic.       О своих предпочтениях Ричард рассказал родителям в двадцать один год перед переездом в Вашингтон и поступлением в академию. Как и ожидалось, мама залилась слезами, а отец сплюнул под ноги и спросил, чем же он так согрешил в прошлой жизни. Со временем миссис Мейсон смирилась с ориентацией сына и даже подружилась с одним из его парней. Мистер Мейсон начал терпимее относится к этому, но не упускал возможности свести Ричарда с какой-нибудь миловидной барышней, когда тот приезжал к родителям на каникулах.       Проблем с девушками у мужчины никогда не было, с юношами дела обстояли сложнее. Им было мало симпатичного лица и хорошей фигуры, они искали верного и постоянного партнера для развития серьезных отношений. США не всегда были толерантной и прогрессивной страной. В девяностые годы государство было охвачено ксенофобией и эпидемией СПИДа. Людей с нетрадиционной ориентацией притесняли, некоторых вынуждали сменить место жительства. Ричард никогда не распространялся о своих сексуальных предпочтениях даже в кругу близких друзей. Все знакомства сводились к одной или двум жарким ночам, а после мужчина забывал имена и телефонные номера любовников.       В двухтысячные ситуация в стране наладилась. К тому времени Мейсон разменял уже третий десяток и заслужил звание завидного холостяка среди женатых или молодых коллег. Путь по карьерной лестнице продвигался с большим успехом, а личная жизнь оставляла желать лучшего. Затащить кого-то в постель получалось на ура, а удержать этого человека — нет. Самых стойких хватало ровно на два месяца, после чего они позорно сбегали, хлопнув дверью. Единственные долгие и серьезные отношения у Ричарда начались за месяц до окончания академии. Он познакомился с преподавателем английской литературы. Кажется, звали его Джеком или Джоном, а может вообще Питером. Прошло уже около тринадцати лет, и Мейсон ни черта не помнил.       Джек (или все-таки Джон?) чуть не сбил его во время дорожного патруля. Ричард, как подобает порядочному полицейскому, составил протокол и выписал штраф, а нарушитель пригласил его на свидание после рабочей смены. Нормального секса у Мейсона не было уже полгода, так что он без зазрения совести согласился. Все пошло как нельзя лучше. Мужчины нашли много общего и продолжили общение. Через семь месяцев Джек предложил съехаться. Ричард согласился. Они встречались три года. Мейсон начал свой тернистый путь детектива, а его партнер читал лекции студентам. Они жили душа в душу, и полицейский подумывал о предложении. До официального разрешения однополых браков в стране было еще далеко*, но обменяться обручальными кольцами никто не запрещал. Ричард посоветовался с родителями и купил нужное украшение. Все оборвалось в последний момент. Во время домашнего и романтического ужина Джек сообщил, что познакомился с хорошей девушкой. Они переспали, и теперь она беременна. Как ответственный мужчина он обязан на ней жениться и помочь с воспитанием ребенка. На столь печальной ноте закончились самые продолжительные отношения детектива.       Ричард не устраивал истерик и не бил посуду. Он молча проглотил ком, вставший поперек горла. За два дня нашел квартиру, собрал вещи и съехал. Обида жгла изнутри. Сердце сжималось и пропускало болезненные удары от непонимания происходящего. Мейсон не хотел верить, что не достоин личного счастья или возможности создать семью. Всю жизнь он надеялся найти любящую и любимую вторую половину, проводить с ней уютные вечера и строить планы на будущее. Но мечты разбивались о жестокую реальность. Секс без обязательств и отношения на одну ночь стали чем-то обыденным и привычным. Со временем постельные утехи и меняющиеся лица начали надоедать. Ричард полностью погрузился в работу. Конечно, многие до сих пор пытаются его заарканить и связать узами брака. В основном, это молодые практикантки или выпускницы академии, но в сорок два года детектив ищет зрелого и постоянного партнера, а не инфантильную девицу с накрученными локонами.       Сгущались сумерки. Мейсон завернул за угол и вышел на освещенную фонарями улицу. Парадная дверь ресторана, полностью выполненная из дерева, была отворена. Сегодня погода значительно лучше. Температура поднялась до 73 градусов*, дул свежий ветерок. Войдя в заведение, Ричард вдохнул привычный запах пережаренной свинины, разбавленный кофейной ноткой. За барной стойкой Клэри протирала бокалы. Увидев детектива, она обворожительно улыбнулась и подмигнула. Мужчина не ответил на жест и бегло оглядел зал.       Ракель расположилась у окна. Она что-то сосредоточенно печатала на ноутбуке, изредка отвлекаясь на чашку чая. Мейсон поздоровался и присел рядом. На экране компьютера мелькали фотографии с места преступления, акты и статьи из интернета. — Удалось что-нибудь найти? — спросила девушка, не глядя на коллегу, — Желательно самого убийцу или его генетический материал. — Ни то, ни другое, — обреченно произнес Ричард, — Зато отделение выдало ордер на обыск дома мистера Линза. — Надеюсь, ты уточнил, что в ночь убийства он находился под твоим контролем, — Ракель призадумалась, — И в твоих объятиях. Боб и Мадлен мне все рассказали. — Уж не знаю, что они выдумали или увидели, но ничего аморального или противозаконного мы не делали.       Воцарилось молчание. Подошел официант. Детектив заказал латте и отвлекся на сообщения. — Боб написал, что вернулся отец мисс Линз. Теперь паренек едет домой и надеется, что будет присутствовать завтра на обыске. — Запретить мы ему не можем, так что пусть начинает радоваться уже сейчас, — Ракель искренне улыбнулась. Кажется, впервые за эту неделю. — Вот что меня интересует, — проговорил Мейсон, принимая с подноса кофе, — «Вороний глаз» каким-то образом вычислил, где мы будем находиться вечером в пятницу. И чтобы ему никто из нас не помешал, испортил автомобильные шины. — А ты все-таки уверен, что это сделал убийца? Почему же? — Ни у кого больше не было мотивов. Я знаю точно, что он проследил за мистером Линзом. Изрезал резину на колесах, пока мы выясняли отношения и скрылся. На месте преступления не было следов грязи, значит, он был в бахилах. Но в такое позднее время в отделение с новорожденными пускают только родителей, врачей и медицинский персонал. По данным старшей медсестры постоянный доступ в бокс имел дежуривший в этот день медбрат, педиатр и санитар. Мы опросили их всех. Виктор Вуд — студент медицинского университета, подрабатывает на протяжении месяца по выходным. В пятницу его попросил выйти другой сменщик. Алиса Тейлор — детский врач, работает в клинике уже четыре года, есть двое детей, которые сейчас находятся у бабушки в связи со сложившейся ситуацией. Джим Бонд — уборщик, тот самый мужчина, с которым я столкнулся у стойки администрации. Устроился санитаром девять месяцев назад, обязанности свои исполняет безукоризненно, жалоб на него не поступало. Как видите, лейтенант, дело принимает серьезный оборот. Подозреваемые у нас отсутствуют, а число жертв растет. Последней осталась Мадлен Линз. — Надеется на то, что «Вороний глаз» ее помилует — глупо, но и арестовывать невиновных мы не можем. Думаю, нам стоит подробнее изучить личные дела этих троих. Если медсестра говорит правду, то список контактирующих с новорожденными лиц сводится только к ним. Я соберу информацию о педиатре и медбрате, а вы займетесь санитаром.       Детектив согласился и, допив кофе, отставил чашку. В ресторан ввалилась шумная компания, состоящая из подвыпивших молодых людей. Ракель поморщилась. Расплатившись, Ричард предложил покинуть заведение, пока голос его совести не приказал проверить документы у веселящихся граждан. Лейтенант улыбнулась на глупую шутку и предложила прогуляться по парку.       Закатное небо окрасилось в фиолетовый цвет, мягко перетекающий в бледно-розовые оттенки. Ветер гонял по дорожкам яркие листья. Птицы щебетали свои последние песни. Какое-то время полицейские шли в полном молчании, наслаждаясь теплым осенним вечером и тишиной. — Мужчина, купите своей даме сердца цветы, — окликнул старческий голос. Ричард обернулся. За ними по пятам шла пожилая женщина в цветастом платье и плетеной корзиной, в которой лежали увядшие за день розы. Старушка улыбнулась и сверкнула зелеными глазами. — Лейтенант Марш, вы любите цветы? — официально обратился детектив. Он не испытывал никаких романтических чувств к Ракель. — Нет, они напоминают мне о смерти и похоронах, — серьезно ответила девушка. Детектив лишь пожал плечами, глядя на старушку. Мол, что поделать.       Спустя пару минут они забрели в центральную часть парка. Все парочки уже разошлись по домам. Спокойствие и дремоту природы нарушал лишь собачий лай и карканье ворон. Ракель присела на скамью и, запрокинув голову, посмотрела в небо. Ветер еще не разогнал туч, поэтому звезд не было видно. Девушка полной грудью вдохнула свежий воздух. Ее волосы слегка растрепались, пиджак был помят, а тушь в уголках глаз растеклась. — Чудесно, — промолвила Ракель, — Мне тридцать пять лет, все мои бывшие подруги вышли замуж, воспитывают детей, кто-то уже успел развестись, а я ловлю серийного убийцу и ночую на работе. — Как говорится: кто, если не мы, — вздохнул детектив. Он полностью согласен с лейтенантом. Как же хочется приходить домой, зная, что тебя кто-то ждет. Квартира наполнена запахом горячего ужина, собака радостно лает у порога, а дети бегут тебе навстречу с радостным криком «Папа!». — Кажется, мои родители были правы, когда отговаривали меня от этой профессии. Никакой личной жизни, эмоциональное выгорание и отсутствие свободного времени. Капитан звонит тебе посреди ночи с просьбой срочно приехать, и ты срываешься с постели и мчишься в отделение. С другой стороны, благодарные лица обычных граждан и их признательность стоят того. Вы согласны со мной, детектив? — Да. Люди выбирают эту профессию ради спасения других жизней, а не из-за корыстных побуждений. По крайней мере, мне бы хотелось в это верить. Что вас подвигло на выбор такой специальности, лейтенант? Неужели вы, как девушка, никогда не мечтали учить детей или осматривать кого-то в приемном кабинете? — Думаю, в детстве я пересмотрела слишком много фильмов о полицейских, оставаясь на выходных у бабушки. Мне нравилось видеть, как динамичные кадры сменяются один за другим. Поисковые собаки выходят на след преступника, главный герой вскидывает пистолет и побирается меж деревьев. Финальная схватка, и справедливость торжествует. В таких фильмах добро всегда побеждает зло, а преступники заслуженно несут наказание. — К сожалению, в реальной жизни все намного труднее, — прокомментировал Ричард и поднял пожелтевший клиновый листок. — И все эти трудности и препятствия начинаются, когда говоришь своим родителям о своей будущей профессии, — продолжила Ракель, — Они не верили в меня вплоть до моего поступления в академию. Думали, что я провалю экзамены или тест на физические способности. В списках зачисленных моя фамилия была на первом месте среди девушек, и на втором по общему конкурсу. В процессе учебы преподаватели отговаривали меня от выбранной должности, намекая на мой пол. Мол, девушка должна выйти замуж, родить и воспитывать ребенка, а не бегать по лесу с криками «Стоять, полиция!». Кроме того, работодатели не хотели устраивать меня по специальности. Считали, что могут свалить всю бумажную волокиту на меня и забыть. Пришлось, что называется, выгрызать себе место под солнцем зубами. Ваш путь становлением детективом был таким же сложным, Ричард? — Что же, спешу вас расстроить, но нет. Родители приняли мой выбор и поддержали стремление стать полицейским. Поступление и учеба дались мне легко. Путь по карьерной лестнице шел гладко, никто не пытался ставить палки в колеса, — Мейсон пожал плечами. Ракель внимательно следила за его мимикой и жестами. Со стороны казалось, что она вот-вот достанет раскладной нож и перережет ему горло. Детектив поежился и задал вполне обычный вопрос: — Лейтенант Марш, все в порядке?       Девушка откинула волосы со лба и, прикрыв глаза, поцеловала Ричарда. Ее губы были сухими и обветренными. Мейсон сомкнул челюсть, но не отстранил Ракель. Ему хотелось знать, на что пойдет эта холодная и непреступная с первого взгляда девушка. Лейтенант тем временем положила руку мужчине на затылок и стала настойчивее. Детектив запаниковал: все его отношения с девушками сводились к приятным беседам в баре и прогулкам по набережной. Ричард обхватил локти Ракель и попытался ее мягко отстранить. Девушка прижалась еще сильнее. В глубине парка раздался собачий лай. Лейтенант испугалась и, прикусив детективу губу, отвернулась. Уже второй раз за неделю у Ричарда тоненькой струйкой кровь стекла по подбородку. Мисс Марш поднялась на ноги и прошла к выходу аллеи. В ее глазах читались удивление и осознание произошедшего. Девушка отвернулась, на щеках проступил легкий румянец: — Забудем эту ситуацию, детектив. Я не буду оправдываться и извиняться. Что сделано, то сделано. — Мисс Марш, я прошу прощения, что дал вам хоть какой-то повод для столь смелого поступка. Не думал, что вы…       Ракель не ответила. Мейсон подвез ее дома. В салоне автомобиля стояла гробовая тишина, каждый думал о своем.