Темная сторона Неба

Йемитсу вывели из дома, но даже находясь так далеко от семьи, мужчина продолжать кричать и крыть всё и вся благим матом. Тсуна находилась в оцепенении, не в силах что-либо сказать. Хранители старались её расшевелить, и это возымело свои плоды – буквально через несколько секунд девушка посмотрела на них и кивнула, как бы говоря, что все хорошо. При этом на её лице была непроницаемая маска. Савада буквально чувствовала, что сейчас скажет мать, ведь это было их своеобразным ритуалом. Та долго не заставила себя ждать. - Тсуна, Тсуна. – Нана покачала головой, изображая грусть и разочарование. – Почему ты разозлила папу? Очень некрасиво с твоей стороны. –с этими словами женщина покинула кухню, оставляя ребят и Реборна одних. Последний чуть наклонил голову, так что полы шляпы скрывали его лицо. - Думаю, что тебе придется жить с Йемитсу в одном доме. Конечно, - начал он, обрывая готовых оспаривать его мнение Хранителей. – его будут стараться держать подальше от тебя, так что часто пересекаться вы не будете. Это будет твоей дополнительной нагрузкой к тренировке – умение бороться со своим страхом. Тсунаеши, вопреки словам Хранителей, кивнула. Как бы сильно она ненавидела своего биологического отца, но репетитор был прав – ей надо еще больше закалять характер, ведь если она будет бесхребетной слабачкой, ей не быть боссом. Похоже, Вонгола даже напоминает её отца – либо ты побеждаешь свой страх и правишь, либо продолжаешь бояться, и тебя загрызут до смерти. Несмотря на утреннее потрясение, репетитор выгнал Ямамото и Хаято заниматься со своими учителями, а сам занялся Тсуной. И, по словам киллера, тренировка, разработанная им специально для девушки, будет повторяться каждый день, пока Вария не даст о себе знать. Конечно же, малыш нисколько не шутил, поскольку уже вечером Тсунаеши валилась с ног. Её спортивная одежда местами была порвана, почти полностью грязная, а волосы, которые до этого были собраны в хвост, распались из него и спутались еще больше. Поэтому девушке пришлось снова принимать ванну. Мышцы ужасно ныли, а все из-за Предсмертной пули. Но эта боль была физической и не могла сравниться с той болью, которую испытала девушка, столкнувшись в коридоре с матерью. Та буквально ошпарила дочь обвиняющим взглядом, и Тсуна отказалась от ужина, сидя в своей комнате и слушая радостные возгласы Ламбо и Футы. Бьянки, тем не менее, поняла, что шатенка неспроста пропускает ужин. Она была достаточно взрослой и опытной, чтобы заметить напряжение в семье. Йемитсу, не видя дочери, спокойно напивался, а Нана улыбалась, умиляясь и восторженно отвечая мужу. Казалось бы, все идеально, но это правда, если смотреть с прикрытыми глазами. Поэтому, когда кончился ужин, красноволосая втихаря от Наны положила в тарелку остатки ужина – пасты – и принесла Тсуне. Та почти засыпала, а её живот издавал звуки умирающего кита, а при виде еды заурчал еще больше. Шатенка с благодарностью приняла еду, пусть даже слегка остывшую. Такой жест со стороны Бьянки, еще недавно желавшей смерти Савады, был неожиданным, но приятным. Йемитсу под вечер сновал по дому, словно желая с кем-нибудь встретиться. Но поскольку в доме были дети, то и ложились спать все намного раньше. Побурчав, мужчина вернулся на кухню и залил в себя еще полбутылки саке. Как позже Савада узнала от Реборна, не она одна там выматывается на тренировках: Ямамото попросил отца быть его учителем, Реохея учил Колонелло, а Хаято… Что ж, он не смог уговорить Шамала быть его репетитором. «Правая рука» повел себя, как его босс – просто приказал, а никто не любит такого отношения к себе. Только Реборн терпел эмоциональные всплески Тсунаеши. Он был уверен, что подопечной надо потихоньку выпускать пар, дабы тот не накапливался внутри и не прорвался в один прекрасный, или не прекрасный, день. Хибари, к великой радости Тсунаеши, тоже являлся одним из Хранителей. Однако, заметила девушка, колец было семь, одно у неё, еще четверо у тех, кого перечислил репетитор. Что сталось с еще двумя кольцами, малыш не стал говорить, только ответил, что им пора продолжить тренировку, и девушка поняла, что развивать эту тему киллер пока не хочет. Впрочем, она поступила так же, когда тот постарался узнать у неё, почему Нана так странно отреагировала, и давно ли это происходит в семье. Девушка кратко бросила «давно», после чего спросила, собираются ли они продолжить работать. Что ж, решил Реборн, ученик всегда старается подражать учителю не только в манере движений при борьбе, но и в некоторых аспектах типа речи или привычек. Через пару дней Тсунаеши более-менее спокойнее переносила присутствие отца в доме. Это и отражалось на тренировках – девушка полностью посвящала себя занятиям, стараясь по максимуму извлекать пользу. Такое рвение и само состояние шатенки действовало на Реборна. Тот был доволен успехами и позволил себе чуть-чуть расслабиться. Конечно, документы, привезенные Колонелло, в которых были предоставлены своего рода отчетности, не могли не огорчать, но репетитор был уверен, что с его помощью Савада сможет справиться со всем, с чем столкнется. Базиль быстро шел на поправку, и в один из дней проведал Тсуну. Та была рада, что парень цел, но не показала этого, концентрируясь на тренировке. Да русоволосый и не настаивал. Перекинувшись парой слов с Реборном, парень достал из кармана куртки небольшую коробочку и протянул девушке. - Я не курю. – отмахнулась Тсунаеши, скривив губы. Базиль рассмеялся, вызывая недоумение на лице девушки. - Это не сигареты, это таблетки. Понимаешь, постоянное использование пуль чревато невообразимыми последствиями. Поэтому были разработаны эти таблетки, позволяющие входить в состояние режима Предсмертной Воли. Я думаю, тебе они будут нужнее. Они помогают лучше контролировать свою силу, так что тебе будет намного… - тут парень осекся, уловив взгляд Реборна. Откашлявшись, Базиль пожелал удачи девушке и, игнорируя её вопросы, удалился. - Отлично, с этими таблетками я… - договорить Савада не успела, поскольку все внезапно начало расплываться перед глазами, и, пошатнувшись, девушка упала на бок, отдаленно слыша голос киллера. Очнулась Тсунаеши уже дома. Оглядевшись, та заметила, что уже стемнело, и только лунный свет просачивался через шторы. Реборн уже спал в сооруженном гамаке, не шевельнувшись, когда девушка встала. «Должно быть, - решила Тсуна. – Реборн всадил мне в голову очередную пулю, вот и получилось, что я потеряла сознание». Все тело было покрыто синяками от тренировок, пластырь на носу уже порядком испачкался, и требовал срочной замены. Но Саваду больше терзал не внешний вид, а то, что она дала слабину. Как ей быть боссом, если она со своим телом поладить не может? В доказательство живот Десятой заурчал, высказывая свое мнение на сей счет, и девушка решила перекусить – ведь часы показывали полночь, значит, все легли спать не так уж и давно. Получается, с ужина что-нибудь осталось, и девушка сможет спокойно перекусить бутербродами. В полной уверенности и мыслях о долгожданном перекусе девушка спустилась вниз. В доме стояла звенящая тишина, и Тсуна, быстро сбежав по лестнице, подошла к холодильнику. Открыв его, девушка обнаружила пасту с морепродуктами. Должно быть, решила шатенка, мама оставила это для меня. И хотя девушка не очень жаловала такую пасту, на голодный желудок любое блюдо покажется пищей богов. Не теряя времени, девушка схватила тарелку. Закрыв дверцу холодильника, Десятая столкнулась взглядом с человеком, которого она не ожидала увидеть. - Что, не ожидала меня увидеть? – прохрипел Йемитсу, глядя на дочь затуманенными от алкоголя глазами. Он словно прочитал её мысли и Тсунаеши, испугавшись, выронила тарелку на пол. Та, естественно, разбилась, и труды Наны оказались на полу. - Я… - выдавила ученица Реборна, но мужчина тут же схватил её за горло и прижал к стене. - Ты криворукая сука, знаешь? Блять, да как ты могла оказаться претенденткой на роль босса? Ты ничего не добилась, ты ничего не умеешь, ты лишь жалкая шлюха. – отец отодвинул Тсуну от стены и сделал рывок рукой вперед, так что затылок девушки столкнулся со стеной. Из глаз посыпались искры, а язык распух, поскольку при ударе Савада прикусила язык. Голова ужасно ныла, и девушка всхлипнула, подавляя наступившие слезы. Боль словно сжигала изнутри. Новый поток боли разразился, когда Йемитсу повторил свой трюк, ударяя голову дочери о стену, при этом сжимая крепче её шею и перекрывая поток поступающего кислорода. Сколько раз это повторилось, Тсунаеши не помнила. Единственное, что она ощущала- это повторяющиеся набеги адской боли, которая подобно огню, распространялась по всему телу, будто кровь разносила его. Когда девушка начала терять сознание из-за этого, мужчина давал ей пощечины, и все повторялось вновь. Удивительно, промелькнула мысль в голове у Десятой, что никто не слышал её, что никто не идет на помощь. Видать, всем наплевать. Из-за такой несправедливости и боли в груди Савады - младшей начала появляться горечь по поводу её никчемности, но её мигом сменила ярость. Злость на тех, кто так с ней поступает, злость на тех, кто закрывает глаза, не желая помогать ей. Эти люди должны гореть в аду, должны умереть, мелькали в голове девушки мысли. Поток становился все больше, и боль отступала, уступая место всепоглощающей ярости на всех. Это стало заметно не только внутренне, но и внешне. Йемитсу был настолько занят избиванием дочери, что не заметил, как из её лба начал идти дымок, постепенно превращающийся в огонь. Но, когда мужчина это заметил, он не остановился, а уронил девушку на пол и принялся пинать её живот, ноги и руки, но не задевая головы. Огонь, поначалу являвшийся красным и оранжевым, постепенно разгорался и менял свой цвет. Если бы Йемитсу не был пьян, то есть обладал бы хотя бы одной сотой долей разума, то тут же прекратил бы, но ярость ослепляла его. Девчонка была для него бельмом на глазу, вечно мешавшим существом. Сначала она отнимала Нану, теперь Вонголу, которой мужчина хотел править. Перспектива быть отцом босса отнюдь не прельщала его – если бы девчонка стала боссом, то он вряд ли поднялся выше по лестнице, особенно после стольких лет избиений. - Оставь меня в покое, ублюдок. – проговорила Тсуна ровным голосом. Он не был громким, но казалось, что она кричала это. – Ты поплатишься за все свои грехи, Савада Йемитсу. – девушка выставила вперед левую руку, и столб черного огня оттолкнул мужчину в сторону гостиной. Пока блондин приходил в себя, шатенка успела подняться и приготовиться к очередной атаке. – Ты не заслуживаешь жизни после всего, что ты натворил. - Мелкая сука, я всегда знал, что надо было прибить тебя, когда ты была ребенком. Только твоя мать не давала этого сделать. Хех, - усмехнулся мужчина, доставая будто бы из ниоткуда пистолет и выставляя его вперед. – Ну ничего, сдохнешь сейчас, а Занзас будет отличным Десятым. - Сдохни. – взревела Тсунаеши, бросаясь на отца. Тот с ухмылкой нажал на курок, но поздно понял, что пистолет был разряжен. Последние секунды перед ударом он поглядел беспомощно на дочь. Тсуна, рука которой была в огне, ударила мужчину в челюсть, так что тот потерял равновесие и упал. Не дожидаясь очередной его реплики, девушка схватила его за волосы и ударила лицом в пол. Затем повторила это еще несколько раз, позволяя огню спалить волосы и кожу головы Йемитсу. Тот взревел от боли, и девушка отпустила его, но только для того, чтобы ударить ногой по позвоночнику. После этого девушка повернула отца лицом к себе и вновь ударила кулаком в челюсть, а потом швырнула его, словно пушинку, в окно. Йемитсу вылетел, разбивая окно и падая на газон перед домом. Блондин плевал кровью и тихо звал Нану, но вместо неё над ним нависла Тсуна, которая начала бить его горящими руками, так что его тело превратилось в горящую куклу. Реборна разбудил непонятный звук. Киллер повернулся в сторону кровати своей подопечной и удивился, не обнаружив её. Но его разбудило совсем не это. Непонятный звук издавали перчатки девушки, которые подарил ей Леон. На вид они выглядели вязаными, но черное пламя, исходящее от них, не могло не пугать. Перчатки лежали в открытой коробке, и та под давлением огня начала гореть. - Это нехорошо. – сказал репетитор, подскакивая с кровати и хватая перчатки. Но те, не признавая в ребенке своего хозяина, опалили ему руки. Даже не пикнув от боли, Реборн позвал Леона, приказав ему превратиться в своего рода шар и поглотить перчатки, так чтобы те не причиняли вред дому. – Перчатки не могли просто так пробудиться. – Неприятная мысль и резкий звук внизу заставили его выдавить только одно слово. – Тсуна! Тем временем на другом конце города четверо высоких мужчин и еще одна фигура роста Реборна внимательно наблюдали за спящим городом, стоя на крыше одного из высотных домов. Один мужчина с усами и необычным пирсингом обратился с низкому силуэту. - Нам надо знать точно местонахождение девчонки. Скуало сказал, что она обычная слабачка, и тот легко мог бы четвертовать её, если бы босс Каваллоне не помешал ему. - Хорошо, хорошо. – проворчал его собеседник, складывая руки будто в молитве, готовясь выполнить своеобразный ритуал. Внезапно он остановился и развел руки. Вопрошающий изогнул бровь, глядя на напарника. - Ну что? – недовольно спросил он, скрестив руки. – Босс будет недоволен. - Леви, ты идиот. – коротко заметил ребенок, выставляя вперед палец, указывая на один дом. – Там очень огромный всплеск. Такое бывает только тогда, когда кто-то входит в режим Предсмертной воли. Идем туда. - Да. – кивнул Леви и подал знак своим людям. Пять фигур покинули свой пост также незаметно, как и появились на нем.