Шрам мести

      Мы смотрим на Аарона, как если бы он превратился в Морока прямо сейчас. Не понимаем на что тот намекает, но обеим не нравится такой поворот. Прима переводит взгляд на меня и обратно на парня. Тот расслабленно устроился рядом со мной на кровати, уперевшись локтями в колени, и улыбается. Подавлять желание его сейчас ударить, чтобы стереть усмешку с его лица, мне даже не нужно. При всём желании до него не дотянулась бы.       — Что тебя так веселит? — разбавляю я затянувшуюся тишину, которая стала давить на нас, заставляя скукожиться. Мой голос звучит не угрожающе, но недовольно, низко.       — Представляю, как вы будете сейчас всё рассказывать, — он усмехается, встаёт, отходит к противоположной стороне, присаживается на кровать Примы и откидывается спиной к стене, открывая себе обзор на всю комнату.       — А ты? — спрашивает девочка, вскидывая бровь. Она смотрит на Аарона расслабленно, но с тем же недовольством, упираясь рукой в спинку стула.       — Что я?       — Какие у тебя тайны?       — Мои неинтересные, а ваши я бы послушал. — он скрещивает руки на груди и закидывает ногу на колено.       Теперь и я вскидываю бровь. Помогаю себе руками приподняться на подушку, усаживаюсь поудобнее и все ждут меня.       — А может ты начнёшь? — наконец спрашиваю я. Мой бок снова отдаёт болью, на этот раз очень неприятной, что моё лицо корёжит и я хватаюсь за рану под бинтами. К счастью, меня быстро отпускает. — Начнём с неинтересного. — криво улыбаюсь и замечаю как Аарон тоже меняется в лице, но лишь на секунду.       — Нет уж. — отмахивается парень. — Давай ты. К слову, Прима, явно догадывается уже о твоих секретах.       — Он мне под угрозой, что я скину на него мешок с камнями с высоты башни замка ничего не сказал. — произносит девочка и мило улыбается, глядя на меня. Видимо она настоятельно происила ответы.       — Вот расскажи ей. — кивает Аарон.       — Я — Мара. — не задумываясь, произношу. Понимаю, что скорее всего, они ожидали услышать для начала оправдания, какие-то объснения и тому подобное. Так делала моя сестра, но не я.       Не знаю что такого я сказала, ведь в моих словах нет никаких заклинаний на смерть или призыва Морока, но они вдвоем переводят на меня удивлённые взгляды. Если Прима не знала обо мне, то Аарон прекрасно понимал кто я.       — Я сказала что-то не то? — смотрю на парня и чувствую как меня начинает наполнять необъяснимое раздражение.       Я стараюсь держать корпус на руках, упираясь в постель. Волосы прилипли к вспотевшей шее и неприятно щекочут кожу. Я корчусь от неприятных ощущений в животе, но те уже не такие яркие и можно потерпеть. Замечаю, что Прима продолжает смотреть на меня с недоверием, сомнением, удивлением и все эмоции, которые только существуют, отражаются на её лице одновременно. Но больше она выглядит задумчивой, обдумывает мои два слова, словно впервые слышит про нас.       — Нет, всё нормально, — машет он головой.       Я вновь поворачиваю голову в сторону девочки, которая продожает смотреть на меня. Из-за этого чувствую себя чужой. Вообще так и есть, я не должна сейчас здесь находиться, но это уже решаю не я. Снова звенящая тишина. Не знаю что именно они от меня ждут, но мне захотелось показать и доказать Приме, что я не вру.       — Не веришь? — обращаюсь я к ней и сейчас её взгляд становится более оживлённым.       — Не то, чтобы не верю, — клонит она голову в бок и отводит глаза, — просто не могу в голове нарисовать правдоподобную картину всего этого.       — Аарон. — тут же поворачиваю голову к нему и киваю на место на кровати, где он сидел пару минут назад.       — О, нет, цветочек, я тебе не доверяю.       — Не уж то. — поднимаю брови, откидываю одеяло подальше и сажусь на край кровати, касаясь стопами деревянного пола. Делаю всё медленно, неспеша, иначе резкие и неверные движения вызывают неприятную боль, отдающую во все тело.       — Да, — только когда я села, парень заговорил, — может ты меня сейчас убьёшь.       Я щурюсь на него. Прима сама встаёт и подходит ко мне. Никаких эмоций на её детском лице. Иногда мне кажется, что она живёт дольше меня и лучше знает суть и смысл этого мира. Я сразу кладу ладонь на постель рядом с собой, прося присесть. Она соглашается, оказываясь совсем рядом. Смотрит на парня с лёгкой улыбкой, когда он часто переводит взгляд с меня на неё и обратно, делает вид, что понимает что я хочу сделать.       Я же копирую выражение его лица и кладу руку на поясницу Примы, продолжая смотреть в глаза Аарона, чтобы не пропустить его реакции, когда я сделаю то, что задумала. Провожу пальцами вверх по позвоночнику к шее. Девочка слегка дёргается, словно резко распахнулось окно зимним утром и обало холодом всю комнату. Вижу, что парень напрягается, но против ничего не говорит, только наблюдает. Мне приходится посмотреть на Приму, когда нащупываю нити жизни и осторожно глажу их, поддевая и осматривая всё ли в порядке. Они такие же золотые, красивые и светящиеся, может, чуть ярче...       Тело Примы слишком заметно расслабляется и она даже прикрывает глаза, но ненадолго. Я окидываю её быстрым и внимательным взглядом, подмечая, что она словно во сне. Касаюсь её ладони, продолжая держать нити, незаметно щекочу, но она не реагирует. Она не чувствует.       Я отпускаю и девочка снова оживает, выпрямляется, дёргает плечами и шумно вдыхает. Теперь она смотрит на меня с осознанием, а я с недопониманием и каплей недоверия. Я знаю что значит её реакция, но просто не могу поверить, что это так. Перевожу взгляд на Аарона, который упер взгляд куда-то в окно. Хочу кое-что проверить.       — Ты мне нужен. — выдаю я, а он ошарашенно поворачивается ко мне.       — Цветочек, я, конечно, рад, что так дорог тебе...       — Нет, мне нужно, чтобы ты сел рядом. — больше требую я, чем прошу. Парень замирает и слегка прикрывает глаза, следя за мной.       — Ты хочешь посомотреть мои нити? — сразу догадывается он.       Я киваю.       — Нет. — отрезает он.       — Почему? — недоумеваю я и пытаюсь встать, но не получается. Я только на немного приподнимаюсь, но тут же падаю на мягкий матрас.       — Я слышал как вы это делаете и не хочу чувствовать это на себе.       — Слышал. — повторяю я, — Ты же не можешь верить людям на слово. Что они тебе сказали?       — Это неприятно.       — Да, это так, но ты же не умрёшь, а мне срочно нужно посмотреть твои нити.       — С ними всё в порядке, они в целости и сохранности, ни одна не поврежденна, не потускнела, я не мертвец и они такие же с... золотые, как у всех. — он осекается, но я списываю это на то, что он просто быстро выгововаривал всё предложение.       — Пожалуйста. — я склоняю голову, делаю умоляющий тон и немного надуваю губы. Осталось заплакать, но это лишнее.       — Нет, Агата. — строго говорит он. — Думаю, теперь ты очень хочешь послушать историю Примы.       Аарон переводит тему и смотрит на девочку, пока я хмурюсь, придумывая как скрутить его внутренности. Она, не поколебавшись, закидывает ноги на кровать, складывает их накрест и пододвигает ближе к себе. Вздыхает шумно и можно подумать, что сейчас польётся огромный рассказ с её уст, который мы будем слушать до заката. И наконец, она говорит:       — Я —Мара.       Всего два слова. Она молчит, ждёт пока я что-то скажу, отреагирую, потому что смотрит именно на меня. Когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на парня, то понимаю, что он знал. Он всё это время знал кто она, знал кто я, но обеим ничего не сказал. Сейчас для него это спектакль, который сам же устроил. Написал сценарий с неизвестным нам концом, нашёл актёров, которые играют главные роли — мы — и наблюдает за своей работой. Именно так я все это вижу, никак иначе.       Снова поворачиваюсь к Приме. Её взгляд немного взволнованный, но лицо расслаблено.       — Откуда ты это знаешь? — спрашиваю я. Понимаю, что она не может взять это из воздуха, но в то же время её реакция на мои прикосновения к нитям странная для обычного человека. Именно такая у Мар.       — Вы же знаете что произошло, когда я пропала? — спрашивает она, окидывая нас взглядом, а мы киваем. — Я с детства знала кто такие Мары, Мороки, что они делают, зачем нужны...       Это мой десятый день рождения. Я иду по лесу, ищу ягоды для пирога, который сделает Люсинда — пекарь нашей улочки. Она делает великолепные выпечки с десертами.       Лес пустой, ни души кроме меня заблудшей в чащу, дошедшей дальше положенного только потому, что там больше ягод. Со мной мой кинжал, который папа подарил мне, и странные звуки, эхо, птицы меня не пугают.       Где-то на середине пути я замечаю тень за деревьями примерно в десяти шагах от меня. Кладу ладонь на рукоять кинжала, готовая мгновенно вставить тот в живот недоброжелательному встречному. Тень была настолько быстрой, что я успевала ловить мерцающий силуэт с разных сторон.       Засматриваюсь туда, где крайний раз кто-то прошёл и слышу низкий голос за спиной. С испуга разворачиваюсь, выставляя лезвие перед собой и отхожу на пару шагов. Это Морок. Я впервые вижу его вживую, а не на картинках в книгах. Он выше меня почти в два раза, крупнее, сильнее.       — Здравствуй, Мара. — произносит он, пока я хмурюсь, оценивая свои шансы на жизнь.       — Что? — я ужасно удивлённая смотрю, как он приседает и срывает первоцвет, что рос под его ногами.       Тот молча подходит ближе и протягивает мне его. Мне нужно только протянуть руку и взять цветок, что я и делаю. Он такой красивый, но я совершенно не замечаю этого, пока разглядываю маску волка.       — Надеюсь, что ты вскоре найдешь сестру. — снова говорит он и разворачивается, чтобы уйти.       Я ничего не могу сделать, как бы не хотелось, потому что ноги приросли к земле, голова опустела, я стала похожа на каменное изваяние и только наблюдала, как тень исчезает среди стволов деревьев.       Когда Морок ушел достаточно далеко, ко мне возвращается сознание и я наконец смотрю на растение в ладони: синие лепестки, тонкий стебель, один лист.       Он назвал меня Марой. Я не верю. Это не может быть правдой. Он ошибся. Я не Мара. Мои волосы не говорят всего за меня, так же как и возраст. Двести лет пошло, когда Морана перестала отмечать Мар. Какую сестру? Про что он сказал? Что он имел ввиду?       Неожиданно мое тело пронзает дрожь, пальцы сильно сжимают растение, что стебель ломается и теперь кренится на бок. Я стою среди зелени кустов и деревьев, пытаюсь осознать происходящее.       «Морок не убил меня.» — посещает меня мысль. Все опасаются прислужников Тьмы, не говоря о том, что те ещё и братья Марам. Говорят не попадаться им на глаза, не говорить с ними. Они опасны, они убьют, они не будут жалеться над ребёнком, и сразу отправят на вечные мучения.

***

      — Лима, стой! — прикрикиваю я на подругу, которая падает, пока убегает от меня дальше в лес.       — Не надо... — больше вздыхает она, чем говорит. Ноги её не держат, она хватается за каждый ствол в попытках не упасть и бежать. Волосы чёрного цвета доходят до поясницы и путаются в тканях одежды.       Я догоняю её, когда та без сил падает на холодную землю, утирая рукавом слезы. Вся грязная, уставшая, изголодавшая. Не человек, а очередной упырь или утопленник, что бродят по лесу.       — Пойдём домой, я отведу, тебя ждут родители, мама волнуется, папа себя изводит, Лима. — я упрашиваю её, незаметно касаясь её тела, рук, ног, проверяя на повреждения.       Когда она отворачивается, я неуверенно касаюсь её шеи, а подруга вздрагивает. Три золотые нити начинают светиться на коже и я обхватываю их, понимая что будет, если я сделаю одно неверное движение. Лима перестаёт дёргаться, издавать звуки. Она расслабляется и я осматриваю на вид здоровые нити.       Когда убираю руку, то ожидаю испуганных глаз, побега и тому подобного, но Лима садится ко мне лицом и смотрит с каким-то сочувствием:       — Прости...       — Ты же ничего сделала.       — Нет...       Она хочет что-то ещё сказать, но мы слышим хруст веток, шаги в нашу сторону и со всех ног несёмся к выходу из леса. Лима может бежать, только очень медленно, мне приходится её поддерживать, помогать подняться, когда она оступается. Мы петляем между деревьями и я решаю, что нужно укрыться в недалёком от нас углублении в земле. Подруга успевает туда прыгнуть, но я нет. Меня хвастают за ворот одежды и тащат назад. Ткань сильно перетянула шею и я не чувствую кислорода в лёгких. Успеваю только молиться, чтобы Лиму не нашли.       Сознание покидает меня почти сразу и я помню только тёмную холодную комнату, на полу которой я лежу.       Пока картина в моей голове раскрашивается в яркие цвета, которые совершенно не радуют мой глаз, я не могу задать больше вопроса. Дальше Прима рассказывает про то, как её били, пытали, задавая непонятные вопросы, которые она толком и не запомнила.       — Я очень долго сомневалась, что Мара, пока не увидела нити. — продолжает она уже более тихим голосом. Всё то время, когда она рассказывала, мы слушали её, не смея вставить и слова.       — Я не понимаю как. — вслух размышляю, пока Аарон встаёт и размеренным шагом направляется к окну. — Не понимаю почему Морана решила снова отметить Мару. Одну. А если ты не одна?       — Я не чувствовала никого. — машет головой девочка, усаживаясь удобнее на постели. Я следую её примеру и отодвигаюсь от края кровати. Ноги поднять не получается, но я облокачиваюсь спиной о стену. Напряжение из тела моментально уходит, я слишком долго сидела в таком положении, изумляясь поступкам этого мерзавца.       — Зато я чувствовала тебя.       — Это что-то похожее на Зов Мары? — интересуется она и я вижу как она хочет услышать от меня объяснение.       — Да, — отвечаю я, — возможно, это он и был, но я не понимаю, почему тогда его не узнала сразу. Что-то внутри меня, — я кладу ладонь на грудь под ключицами, — тянуло и звало с собой в лес. Но это чувствовалось отрывками, не постоянно. Наверное меня смутила нить.       — Нить?       — Да, золотая нить вела в тот же лес, направляла меня. Я чувствовала кого-то на противоположном конце. — молчу, смотрю на Приму, но по её изумленному взгляду понимаю, что если она её и посылала, то этого даже не понимала. — Я ходила за ней, но каждый раз была одна и та же ошибка — я её касалась и она исчезала. Поэтому я долго добиралась до этого дома.       — Не хочу прерывать ваш разговор, — неожиданно перебивает Аарон, — но нам нужно уходить.       Мы с Примой переглядываемся, когда парень уверенно выходит из нашей комнаты, захлопывая за собой дверь. Девочка кривится непонимающе смотря на меня, а я копирую выражение её лица, говоря, что тоже не понимаю что случилось. Она встаёт с кровати и, пока я пытаюсь слезть сама, подаёт мне вещи. Новые, чистые. Чёрные штаны, серая рубашка, светло-серый кафтан.       Прима помогает мне переодеться, привести волосы в порядок, как это делала ранее я. Помогает мне завязать ленту, скрывая шрам на шее, а я обещаю ей рассказать про него позже. В это время я узнаю, что вещи раздобыл Аарон, с моей раной помогли добрые люди, которые отмыли Приму и причесали. Я расслабляюсь, когда понимаю, что раздевал меня вовсе не он.       Не знала, что в столице в отличие от правителей, добрые жители, которые готовы оказать помощь другим совершенно незнакомым людям.       Стою я не так уверено, только с чьей-то помощью — в данный момент это спинка стула. Прима обходит комнату, проверяя все ли вещи она положила в свою сумку, а я продолжаю мучить себя, заставляя стоять на ногах, вспоминая как это — ходить.       Аарон является через пять минут, когда мы с Примой полностью готовы, собраны, одеты, причесаны. Когда он заходит, то мне кажется, сзади него расползается слишком много теней, словно солнце ушло давно за горизонт, а светильники до сих пор не зажгли.       — Куда мы теперь? — спрашиваю я, когда мы быстрым шагом выходим из комнаты. По крайней мере, для меня быстрым, а для остальных медленным и храмым. Спускаемся вниз и оказываемся в конюшне через одну из дверей на первом этаже таверны.       — Подальше от Даниила. — наконец отвечает парень, прикрывая за собой дверь.       Нас встречают лошадь и конь. Одна очень похожа на мою Вьюгу, что осталась в замке Аракена: такая же белая шерсть, только на крупу серые пятна. А другой цвета вороного крыла и очень напоминает коня Морока.       На них висят сумки, заполненные, похоже, некой провизией в дорогу и некоторыми вещами. Я подхожу к лошади, глажу её по шее, и понимаю, что мне не удастся на ней даже сидеть самостоятельно, что уж там говорить о том, чтобы её вести. Аарон видит мой озадаченный взгляд, подводит меня к своему коню и молча и аккуратно подсаживает на него. Тот не сопротивляется. Прима седлает белую лошадь, Аарон усаживается сзади меня и невесомо, насколько это возможно, придерживает меня за талию. Перед этим мне накинули на плечи лёгкий плащ тёмно-серого цвета, а на девочке с парнем они черного и того же тёмно-серого оттенка.       Мы идём по улицам, направляемся в сторону леса и у меня зарождается спокойствие, что вот прошло уже больше половины часа, а мы до сих пор живы с руками и ногами. Смотрю на Приму, которая прекрасно справляется с поводьями и сидит на лошади, словно всю жизнь это делает. За это время моя рана понемногу заживала, ну или я к ней уже привыкла, что не чувствую дискомфорта. Видимо, сила Морока продолжает меня лечить. Я уже могу взять поводья и вести самостоятельно, но резкие неосторожные движения всё же вызывали колющие боли.       — Ты так и не рассказал свой секрет. — вспоминаю я, пока мы шагаем вдоль домов по свободной широкой дороге.       — А что ты хочешь услышать? — отвечает Аарон и его голос прямо над моим ухом отдаётся эхом в голове. Прима идёт рядом. Она поворачивает голову в нашу сторону, показывая, что тоже учавствует в разговоре.       — Ты же с самого начала знал кто мы, когда предложил поделиться секретами.       — Да.       — А ты кто?       — Что?       — Ты сказал, что «всем нам нужно раскрыть карты». Кто ты тогда такой? — не унимаюсь я.       — Боюсь, что правду вы узнаете немного позже. — не видя его лица, я понимаю, что он улыбается. — Иначе ты меня убьёшь раньше, чем я смогу тебе что-то объяснить.       Мы с Примой переглядываемся, но ничего не говорим. Меня сильно настораживают его слова, но я не подаю вида.       Со стороны западной улицы шла процессия из нескольких солдат в знакомой форме. Они восседали на лошадях в основном тёмного окраса. Те вели их вдоль домов, пока люди Даниила рассматривали каждый уголок. Они были слишком близко, мы поздно их заметили и ошибкой стало остановиться. Прима додумалась первой, чтобы пустить лошадь рысью, не привлекая внимания и скрыться среди домов.       Аарон реагирует почти сразу, следуя за девочкой. Он натягивает мне на голову капюшон тёмно-серого плаща, чтобы скрыть мои волосы и повторяет движение со своим. В полдень на удивление множество народу гуляет по городу, поэтому скрыться было немного легче среди других повозок. Парень догоняет лошадь с Примой в седле, ровняет шаг и тихо произносит:       — Сворачивай на улицу.       — Что? — резко разворачивается она, а животное останавливается.       — Иди. — подгоняет её Аарон. Прима еще секунду колеблется, но проходит вперёд, обгоняет нас и выходит на рынок. Он раскинулся до самого конца дороги, там ходит много людей, стоят повозки с продуктами или другими вещицами. Аарон направляет девочку то вправо, то влево, то останавливает, чтобы обогнать или сравняться. Нам везёт, потому что больше никаких солдат на пути нам не встречается.       Я же всё это время сижу молча, иногда хватаясь за живот. Я удивлена, что не задели какие-либо внутренности, я не почувствовала вкуса крови во рту. Кроме как чудом, я это назвать не могу.       Когда очередная улочка кажется мне знакомой, я решаю получше оглянуться. Знакомый дом, магазин, тёмный поворот между домов и кузница... Я натягиваю капюшон пониже, вижу, что Прима сама разворачивает лошадь в сторону, когда Аарон этого не просил. Он ничего не говорит, когда я объясняю ему, где живёт её отец.       Наш конь обгоняет лошадь Примы на полупустой улице и мы оказываемся впереди. Выходим с улиц и оказываемся на той границе города и леса, которую сразу пересекаем.       — Вот таким нехитрым способом мы уходим от солдат Его Величества Даниила. — проговаривает Аарон, указывая на солдат, что ходят по городу.       Я фыркаю и пытаясь сесть поудобнее. Аарон придерживает меня крепче, чтобы я не свалилась на землю, когда его конь слегка оступается. Так мы идём ещё часа два или три. Я потеряла счёт времени, уходя в свои мысли, а иногда даже дремала. Оказывется плечо Аарона очень удобное.       Был раз, когда я попросилась вести коня сама, чтобы снова не уснуть. Парень сразу вложил мне поводья в ладони и мягко обнял сзади, но так, чтобы не тревожить мой раненный бок. Этот жест показался мне тогда очень ласковым, но потом я вспоминала, что он всегда делает всё осторожно, чтобы не причинить мне лишней боли.       — Предлагаю привал. — бормочет Прима и сползает с лошади, устало падая спиной на редкую траву среди ёлочных иголок.       Мы ушли в глубь леса, время близится к закату. Я часто моргаю, когда меня возвращает в мир голос девочки. Аарон отрывается от меня и по моей спине пробегает холод.       — Тебя в дорогу не брать, ты через час будешь плакаться, что устала. — ворчит парень, спускаясь. Он аккуратно касается моей талии, стараясь не задевать рану на боку, и стаскивает меня на землю. Незаметно поправляет мою задравшуюся рубашку, смотря в сторону девочки, спускает мой капюшон, а я как завороженная смотрю на него.       — Мы долго шли. — говорит она, а Аарон фыркает, отходя от меня на пару шагов. — Оголодала, да, моя хорошая? — Прима обращает своё внимание на животное, гладит её по шее и произносит ласковые слова. Эта картина меня умиляет и я улыбаюсь.       Аарон оборачивается на своего коня и снимает с него сумки. Я решаю прогуляться недалеко от нашего импровизированного лагеря и скрываюсь между деревьев. Касаюсь раненного бока, поднимаю серую рубашку, чтобы посмотреть на бинты. Они слегка окрасились в алый от крови.       Повязка жутко неудобная и я решаю немного распустить её, чтобы поправить. Оборачиваюсь, чтобы убедиться, что ко мне сейчас никто не придёт и не будет вороха вопросов зачем и почему я это делаю. Аккуратно поддеваю конец бинта и тяну в сторону. Первые несколько слоев снялись легко, дальше застывшая кровь помешала сделать это безболезненно и рана заныла. Я останавливаюсь, жмурясь, и слышу шаги сзади.       Прима походит ко мне со стороны и раскрывает ладонь, на которой лежит моя бирюза. Цвет более насыщенный, возможно, потому что камень был всё время у неё. Девочка молча вкладывает мне его в ладонь.       — Просто носи с собой.       — Спасибо. — киваю я, откладывая камень в карман штанов.       Прима скрещивает руки на груди и смотрит на меня, как на ребёнка, чья шалость не удалась. Возможно, так и было. Нижние слои бинтов залиты тёмно-красной жидкостью и плотно прилегают к коже. Я боюсь, что если продолжу, то даже Морок мне не поможет, прямо здесь и умру. Как он меня ещё не нашёл и не привязал настоящей верёвкой рядом с собой после всех моих путешествий по Ярату?       — Агата, тебе скучно стало? —кричит мне Аарон из-за спины, пока я заматываю повязку обратно. Прима смеётся, замечая мой тяжёлый вздох.       Я быстро закрепляю конец повязки, опускаю рубашку и разворачиваюсь, врезаясь носом в грудь Аарона. Поднимаю глаза выше, чтобы поймать ухмылку на его лице и взгляд сверху вниз на меня.       — Да, — уверенно произношу я и делаю шаг в сторону, чтобы обойти парня, но тот меня останавливает, копируя мое движение. — Если ты считаешь, что повязка давит, мешает и неудобна, — меня сразу завораживает его спокойный тон, каким он со мной разговаривает, что я даже не замечаю, как его руки касаются ткани моей рубашки снизу, — то не стоит её развязывать самой, попроси об этом меня. — он держит со мной зрительный контакт, пока застегивает нижнюю пуговицу. — Я хотя бы умею это делать. — когда я открываю рот, чтобы возразить, то тот слегка дёргает меня за ткань, заставляя сделать шаг к нему и продолжает: — Но если вдруг тебе так невтерпеж, так уж и быть я смогу выделить для тебя пару минут своего времени, чтобы научить безболезненно менять бинты.       Только когда он меня отпускает и разворачивается, чтобы уйти, я понимаю, что стояла вплотную к нему.       — Отдыхаем ещё немного и уходим. — командует Аарон и разворачивается, чтобы уйти обратно к животным.       — Может ты скажешь все-таки куда мы уходим? — медленно двигаюсь за ним, шаркая ногами по земле.       — На Север.       — На Север? Там же кроме Серата ничего нет...       Кровь отливает от моего лица, когда я понимаю, что именно туда мы и направляемся.