Шрам мести

      — Так и будешь меня ненавидеть? — спрашивает Аарон после затянувшегося между нами молчания. До этого он предпринимал ещё несколько попыток со мной заговорить, но я упорно молчала, не желая ничего слушать.       — Ты заслужил. — наконец выдавливаю я, показывая своё недовольство. У меня до сих пор нет ни малейшего желания с ним даже препираться, что говорить о миролюбивом диалоге?       — Не спорю. — соглашается он и уводит Сахарка подальше от ямы, в которую он мог наступить. — Я был лгуном.       — Был? — сразу недовольствую я. Уверена, что из всего им сказанного лишь крупица правдива.       — Хорошо, я тебе недоговариваю по сей день, но мне нужно, чтобы ты сама увидела, иначе твои руки меня придушат раньше. — усмехается принц.       — Раньше, чем что? — мой тон с большей долей язвы его совершенно не задевает и меня это начинает раздражать.       — Чем ты узнаешь правду.       — Какую?       — Агата, в тебе есть хотя бы доля терпения? — его голос не стал грубее, он всё такой же ровный и спокойный, но чуть резче и громче, и меня снова злит его недомолвка. Ранее он мне рассказывал всё односложно, не вдавался в подробности и часто уходил от темы, умело отвлекая меня на что-то другое.       С одной стороны, я не могу на него злиться, он не обязан был мне что-то рассказывать о том, кто он. Но с другой стороны, по пути сюда мог бы уже и не скрывать своей крысиной натуры и рассказать хотя бы то, что он Морок.       Я пытаюсь ударить его локтем в живот, но он перехватывает мою руку раньше, чем я успеваю коснуться его, и зажимает, не давая мне им двинуть. Повторяю то же самое другим локтем, но тот он тоже успевает перехватить и теперь я сижу зажатая в тиски Мороком. Он с удивительной лёгкостью держится верхом, пока я барахтаюсь в его объятьях.       — Прима, какая у тебя фамилия? — переводит он тему, пока я шиплю на то, с какой силой он сжимает меня.       — Это сейчас жизненно необходимо? — я вдыхаю воздух сквозь сомкнутые зубы, издавая характерный звук, когда он обхватывает меня полностью одной рукой, фиксируя мои ладони у груди, а другой берётся за поводья.       — Полански. — отвечает девочка.       Она едет на одном коне с Марком, чье имя я подслушала от других, так же как мы с Александром. Только её запястья ничего не стягивает и отношение к ней, как к сестре, более мягкое. Может для них она ребёнок, но мы с Аароном знаем её на насколько дней дольше и понимаем наскольно она умна и серьёзна.       — Отпусти. — продолжаю я кряхтеть и вырваться, больше злясь на себя, что доверилась ему в Аракене. Не будь я такой наивной и врезала бы ему сразу после следущего предложения помочь, то сейчас осталась бы Ярате. И что бы я там делала?..       — Будешь дальше драться, замотаю бинтами. — говорит он, ослабевая хватку и я резко дёргаю руками чуть-ли не падая с коня. Но Александр спасает, держа за мою талию.       Чувствую, что силы понемногу иссекают, спина начинает болеть спустя столько времени верхом, но я стараюсь не подавать вида, что устала, и смиренно жду привала. Мне нужен отдых как телу, так и голове. Уже вечер и мы ушли далеко от границы с Аракеном. Прима что-то дальше рассказывает, но я слушаю её вполуха, продолжаю ругать себя за такую оплошность попасть в руки Теням и вдобавок короне Серата.       — У меня там много друзей, но некоторые считают меня странной. — говорит девочка, а я понимаю, что она рассказывает про свою жизнь в Ярате.       Её внимательно слушают, иногда задают вопросы связанные с отцом или её увлечениями. Некоторые солдаты развязали ей язык, рассказывая что-то о себе и жизни в замке, и теперь внимают её лепету, иногда шутливому тону.       — Почему же? — спрашивает Марк.       — Потому что я похожа на Мар, а кроме страшных историй, что те утащат тебя в тёмный лес и заберут твои Нити жизни больше никто ничего не знает. — отвечает она. — Они говорят, что меня Морана отметила и я скоро приду к ним с головой под мышкой и буду петь песни под их окнами.       — Дураки! — выплёвывает Кирилл, идущий с другой стороны от Марка. Его конь немного светлее оттенком от наших, а участие в разговоре он принимает с удовольствием и огромной заинтересованностью.       — Папа говорит им не верить, потому что Морана больше Мар не отмечает.       — Если они дальше будут тебя обижать, то ты просто скажи, мы им языки отрежем. — серьёзно говорит Кирилл, слегка наклоняясь в её сторону, словно они секретничают.       — Да нет, спасибо, — смеётся Прима. — Я уже успела им наподдать. Сделала подсечку, пока один из них начал ту же песню про то, каким монстром я буду. Правда, он ударился головой о дерево и меня наказали, но я не жалею.       Пока она улыбается и рассказывает о своих достижениях дома, улыбка лезет и на моё лицо. Некая гордость протекает в груди. Прима невероятно смелая и сильная девочка для своего возраста и, наверное, себе я никогда не перестану напоминать об этом. Она училась защищать себя с самого детства, когда рядом не будет отца. Умеет читать, писать, много знает и будь у неё младшая сестра, она бы так же как и я трудилась в разы больше, чтобы суметь постоять за двоих.       Дальше я не слушаю, как они делятся своими историями об Александре, его младшем брате, друзьям и вообще всё их слова у меня в голове долго не задерживаются. Даже не хочу думать о чём-то своём, внутри только пустота, которую нечем заполнить.

***

      — Агата, ну может посидишь с нами? — с мольбой в голосе просит Прима, садясь рядом со мной возле дерева, скрещивает ноги, как это обычно делает, и решительно смотрит мне в глаза. Я же прижала колени к себе и обняла их, упираясь затылком в ствол.       Это третий день, последний нашего пути. Дальше мы попадает в Ашор — столицу Серата, страна, расположеная на Северной стороне. И все эти три дня я игнорирую Аарона и его попытки хотя бы немного наладить со мной общение. Часто он уходит, не дождавшись от меня и слова, и намёка на малое внимание к его персоне, но иногда он всё же получает от меня пару проклятий и обзывательств, которые даже не пытается дослушать до конца.       — Не хочу видеть его недовольство. — бурчу себе под нос и девочка всё слышит.       — А ты заговори с ним. — предлагает она.       — Прима, ты не понимаешь всего происходящего. — я пытаюсь донести до неё хотя бы то, что ей не стоит лезть в это, но её рогатый характер говорит, что она даже пытаться не будет, чтобы меня услышать.       — Я достаточно понимаю и знаю что тебе пришлось пережить. Я знаю почему ты на него в обиде и почему не хочешь даже слушать его оправдания, но, пожалуйста, ради меня, поговори, когда он придёт в очередной раз.       Я поворачиваюсь к ней, а она сжимает мою руку в успокаивающем жесте и, улыбаясь, уходит обратно к Теням, которые расположились вокруг общего костра. Ещё не так темно, поэтому я хорошо вижу солдат, находящихся дальше от нас в чаще леса. Они собирают дополнительный хворост для костра.       — Хорошо, — соглашаюсь я, но Прима уже не слышит. Наверное, я это сказала для себя, не давая голове снова навести смуту, открывая Аарона с худших сторон. Но и видеть его принцем я тоже сейчас не хочу. И не вижу. Он общается со всеми на равных, не требуя особых привелегий по отношению к себе. Это командир, которому все доверяют и не сомневаются в его приказах и словах.       Почему-то от мысли, что мне придётся принять оправдания парня становится не по себе и хотся всеми силами отграничить этот момент. Сначала убить Северина, выслушать Аарона и убить его. Прекрасно. Но план ужасный. После головы брата в моих руках, принц не будет со мной миролюбив, он свернёт мне шею раньше, чем я успею заикнуться о своей смерти. Поэтому я просто остаюсь в своём куполе безэмоциональности и бесстрашия за будущее, которого у меня и нет вовсе, и стараюсь настроить себя на разговор с Аароном, который я обещала девочке.

***

      Сплю я в палатке с Мороком, Марком, Примой и ещё одним высшим по званию. Аарон выделяет мне место у самой стенки, отгораживая от остальных и Марк делает то же самое с нашей самой младшей спутницей. Сначала мы с Примой спали отдельно, но уже вторую ночь подряд мне снятся кошмары, из-за которых я вскрикиваю и пугаю девочку. Именно по этому Аарон твёрдо решил, что такой расклад самый оптимальный. На очередной раз, по словам парня, я просто хныкала и плотно укуталась в покрывало, никого не разбудила, кроме него и быстро успокоилась.       На утро, когда все встали и готовятся к завтраку, он решил снова попытаться со мной поговорить, а я старалась не плевать ему ядом в лицо сразу.       — Не убей, пожалуйста, — просит меня Прима ранним утром. Она говорила об Аароне, с которым мне предстояло испытание на выносливость. Я фыркнула, но ничего не пообещала.       Сейчас я стою опять в отдалении от всех, брожу по лесу рядом с палатками, не уходя далеко, чтобы меня видели. Кандалы позвенивают, пока я шагаю в площади своих нескольких метров и вздрагиваю от присутствия за моей спиной Аарона. Я настолько отвыкла от его облика обычного человека, что не сразу воспринимаю происходящее без теней на земле и золота маски на его лице. Не понимаю, настолько я была отрезана от мира, витая в своих мыслях или это он так тихо передвигается?       — Всё ещё меня ненавидишь? — в лоб задаёт он вопрос, но я уже привыкла. Редко в нашем диалоге присутствует вступление.       — Я буду тебя ненавидеть всегда. — ровным тоном отвечаю я и шумно опускаю свои руки висеть перед собой, позволяя цепи пару раз ударить о мои ноги. Аарон стоит в шаге от меня и не спешит это расстояние сокращать или наоборот, увеличивать.       — Злопамятная. — не спрашивает, а утверждает он.       — Я спустя двести лет до сих пор хочу убить короля Серата и всю его семью в месть за сестру и не смотрю на то, что ваше поколение даже дела к нам никакого не имеет. — я приподнимаю подбородок, своими словами подтверждая его довод.       — Мне почему-то кажется, что твоя сестра не такая. — он легко улыбается, будто наш диалог приносит ему удовольствие и облегчение, — она добрее.       — Хочешь, сказать, что я злая? — я неосознанно делаю уверенный, но небольшой шаг к парню.       — Ты жестокая, — поправляет он меня, — упрямая. Умная, но глупая одновременно.       — Я ещё и глупая. — киваю, сверля его своим взглядом.       — Твоя сестра жила, в отличие от тебя. — он улыбается широко, получая удовольствие от моих эмоций. — Она нашла любовь...       — Которая её же и убила.       — ...и получала удовольствие от жизни. — продолжает он, не смотря на то, что я его перебила.       В отличие от него, мне данная ситуация никакого удовольствия не приносит. Боюсь, что я нарушу своё обещание и вырву его сердце голыми руками.       — У тебя был мужчина? — усмехается он.       — У нас запрет на...       — На семью, но никак не на отношения, — поправляет меня Аарон, — или ночь с мужчиной. А целоваться ты умеешь?       Он делает первый шаг ко мне, а я назад. Мне искренне не нравятся его странные вопросы, не относящиеся ко всему, что здесь происходит.       — Тебе смешно? — вскидываю брови.       — Очень.       Моё тело прошибает озноб и дрожь, когда я вспоминаю ту ночь, которую надеюсь забыть. Иногда её картинки проскакивают в моих снах, но это происходит очень быстро. Единственный и в надежде последний мужчина.       — А ты проверить хочешь? — я копирую выражение его лица и делаю ещё шаг назад, чтобы оказаться ещё дальше.       Он не отвечает и смотрит на меня. Такая пауза меня слегка напрягает, но я не показываю этого.       — Ты не можешь судить того, кого даже не знаешь. — резко мой тон становится серьёзным. — Ты никогда не видел Анну и не знаешь какой она была на самом деле.       — Возможно. — он склоняет голову и осматривает меня под небольшим углом.       Я повторяю за ним, зеркаля его движение, так же пробегаю взглядом сверху-вниз и обратно, останавливаюсь на его глазах и слегка щурюсь. Александр складывает руки на груди и я хочу сделать то же самое, но цепь отказывается мне в этом сопутствовать. В тщетной попытке я оглядываю свои руки и опускаю их, возвращая голову в исходное положение.       — Чего ты хочешь? — сразу спрашиваю я, когда тишина между нами затягивается.       — Вообще хочу наладить отношения, но ты несильно горишь тем же желанием.       — Вот тут я с тобой соглашусь. Я тебе как не доверяла, так не доверяю, но ты пока не достиг пика моей ненависти.       — Ого, — он снова делает шаг ко мне, а я от него, — Я ещё ненастолько задел твои чувства.       — Ты настолько заноза в заднице, но этот факт я игнорирую. — ещё шаг вперёд, а я назад. Он теперь пытается сократить расстояние, но я не позволяю, могу сделать сотни шагов, но не подпущу его ближе расстояния Бесконечного леса.       Я отдаляюсь ещё и ещё, пока Александр настоятельно пытается до меня добраться. Мы продолжаем эту сцену, пока я не сбиваюсь, цепляясь пяткой за край палатки. Не могу удержать равновесие и заваливаюсь на полог. Парень меня мгновенно подхватывает за талию и затаскивает внутрь. Палатка закрывается, скрывая нас от посторонних глаз. Мои ладони лежат на груди Аарона и я не могу их убрать, потому что прижата к его телу. Он держит меня обеими руками, блокируя мои последние попытки вырваться из объятий и врезать ему.       — Сочту это за комплимент, — улыбается парень, а я даже забыла про что мы разговаривали пару минут назад.       Смотрю вниз и поднимаю ногу, чтобы каблуком наступить ему на сапог, но он проворнее, несмотря на мою скорость. Стопа неприятно соприкосается с землёй, укрытой одной лишь тканью, и отдаёт болью. Сгибаю ногу в колене, замахиваюсь, чтобы ударить по егó колену, но он убирает его и я пролетаю мимо. Пошатываюсь и тихо возмущаюсь, но позволяю услышать это Аарону. Парень совсем не оставляет времени на размышления мои и свои и делает подсечку, опрокидывая меня. Воздух выбивает из лёгких от осознания предстоящего удара, но Аарон предусмотрительно крепко прижал меня к себе. Я затормаживаю на небольшом расстоянии от земли, зависаю на пару секунд, пока он медленно укладывает меня. Его глаза снова завлекают своими красками и мне хочется смотреть и смотреть, пока я не увижу чего-то, что так настырно требует моего внимания. Только сейчас я начинаю дышать, когда спиной касаюсь прохладной от ночи земли под покрывалом, вдыхаю уже знакомый запах. У каждого человека свой запах и у Аарона он слишком притягательный.       Его взгляд проходится по моему лицу, неспеша осматривая каждую деталь. От такого внимания мне становится не по себе. Я вспоминаю похожую ситуацию у его дома на поляне. Он смотрел на меня точно так же. Я тоже пробегаюсь взглядом по его лицу, но чаще задерживаюсь именно на глазах. А вот парень решает осмелеть и опускает взгляд к губам.       Я знаю что он хочет. Мысли уходят в разные стороны и я не знаю хочу ли я того или категорически против.       Пока я раздумываю, опуская свои глаза ниже, парень прижимается ко мне телом, лишь слегка придерживаясь на руках, чтобы не задавить меня, и накрывает мои губы своими. Даже не замечаю, когда слегка приоткрыла их, сразу говоря, что ему можно. Чувствую вкус чего-то сладкого, съеденного им на завтрак, что осталось на кончике его языка. А желание, которое я, казалось, никогда не испытывала, обволакивает мой разум, скрывая всё то, что я делаю. Те секунды, пока я думала чего хочу, становятся пустыми, ведь я снова обдумываю этот момент. И ужасное настигает меня мгновенно: я совершенно не хочу отрываться от происходящего и его губ. Я не хочу, чтобы он отстранялся, даже если воздуха перестанет хватать, я хочу оставаться в таком положении, пока мой же разум не станет биться о стенки черепа и кричать, что мне нельзя так поступать, что он мой враг, что мне нужно его прикончить. И как Тень, на другой стороне моего сознания говорит, что его можно использовать в своих целях. Для себя. Хуже мне уже не будет.       К сожалению, мой разум задремал.       Я могу сколько угодно говорить себе, что даже в мыслях не было подобной сцены, но когда это происходит именно сейчас, я понимаю, что начинаю ненавидеть его ещё больше. Его. Но не его губы. Тело. Хотя нет. Полностью его ненавижу.       Все эти метания слишком пагубно действуют на мой разум и отравляют его этой частицой ласки, которая кроется под маской Морока и принца Серата. Ведь я и в правду могу использовать его, чтобы достичь цели. Я могу поменять планы, убить всех членов семьи, кроме Аарона. До этого выйти за него замуж и стать фактической наследницей трона и женой нового короля. Есть два «но». Первое — это же Аарон. Я не смогу так ловко и быстро всё провернуть да ещё и в его стране. Второе — мне это совершенно не нужно. Не нужна корона, власть и всё остальное. Даже не понимаю как такая мысль пришла в голову. Видимо, я схожу с ума и его причина сейчас нависает надо мной.       Мои руки, гремя металлом цепей, поднимаются к его лицу и обхватываю щеки, удерживая, словно это сейчас прекратится и я больше никогда не коснусь его. Он целует меня нежно, но чувственно, жадно забирая воздух. Моя неопытность в отношениях остаётся где-то за пределами этой палатки, а я просто позволяю моему телу вольничать. И даже не замечаю, как мои руки начали спускаться ниже по его рубашке, проходя кончиками пальцев по пуговицам. Не обращаю внимания на мешающие цепи, которые Александр под страхом смерти не снимет с меня. Парень в свою очередь одной рукой развязывает мой плащ, а на другую продолжает упираться, чтобы не наваливаться на меня всем весом.       Нет, я не собираюсь позволять ни себе ни ему касаться более интимных мест, я действую по своей только что придуманной схеме.       Когда мои пальцы наконец нащупывают первую пуговицу снизу, которую я хочу растегнуть, Аарон отстраняется от меня. Резко и неожиданно, смотря в глаза с бессовестной ухмылкой. Его руки находятся по обе стороны от моих плеч, а завязки на моём плаще лежат на моей груди.       Именно в этот момент мой разум, как я думала, уже пробудившийся и в трезвом состоянии, просыпается.       По моей спине пробегает холод от земли, мне становится холодно. Сознание действительно начинает кричать о своём отсутствии пару минут назад, когда я лишь позволила ему прикоснуться к себе. Решаю, что это я обдумаю позже, а сейчас не буду сдерживаться, чтобы отыграться на Аароне. Я подгибаю ногу в колене, пристраивая её прямо между его ног и резко поднимаю, целясь в живот. Одновременно с этим локтем подбиваю его руку, которой он держится возле меня. Торс он приподнимает, а вот рука уходит в сторону и наши лица снова на минимальном расстоянии. Я шиплю от неудачной попытки и силюсь повторить удар, но Аарон хватает меня за руку, подставляет одну свою ногу под мое согнутое колено и переворачивает меня на живот. Причём он понимает, что в таком положении шанс его ударить у меня намного меньше, потому что мне неудобно. Я своим же телом зажимаю цепи и фиксирую запястья, оставаясь без возможности даже поднять руки. Сам же устроился сверху на моих бёдрах так, что я не в состоянии нанести ему какой-либо вред.       Я искренне злюсь на него и его умение затмить мне разум своими действиями и словами. Совершенно не понимаю как он так делает, но у него прекрасно получается, а особенно утихомирить мой пыл. Больше брыкаться мне не хочется, руки начинают болеть и неметь от недостатка крови в запястьях и мой выдох больше похож на измученный стон.       — Неплохо. Только я думал, что мы вначале закончим приятную часть, а потом перейдём к убийствам. — говорит Аарон, убирая свои руки с моей спины.       Он встает с меня, а я чувствую, как кровь быстрым потоком пробегает по моим венам и сосудам в ногах, заставляя кожу покалывать. Я переворачиваюсь на спину с тем же тяжёлым вздохом и теперь руки чувствуют нечно схожее. Аарон наклоняется и тянет ко мне руку, желая помочь подняться. Я же игнорирую его подобие заботы и поднимаюсь сама. Успеваю только принять сидячее положение перед тем, как парень подхватывает меня за талию и тянет вверх. Я чувствую себя куклой, потому что мой вес он как-будто вовсе не ощущает. Ставит меня на ноги и выпрямляется сам. Я всё это время смотрю ему в глаза, не смея отвести их куда-то в сторону. Он замечает выражение моего лица без тени улыбки и усмехается. Моя рубашка задралась и Аарон поправляет её, одергивая вниз.       Мой плащ остался на полу, а я стою в одной серой рубашке и штанах. Аарон замечает это, а когда я даже не дергаюсь, чтобы поднять самой, это делает он. Парень расправляет ткань и заводит мне её за спину, накрывая мои плечи. Ловким движением завязывает веревочки и поправляет капюшон.       Завязки двумя петелями падают на мою грудь, а Аарон теперь точно так же смотрит в мои глаза. Наш зрительнвй контакт длится не долго. На этот раз он побеждает в этой игре, когда я отвлекаюсь и смотрю на выпавшую из его причёски темную прядь волос. Мои волосы тоже растрёпаны после валяний по полу и спутанными седыми колтунами лежат на моих плечах. Мы стоим так ещё какое-то время, пока снаружи не слышим гам. Аарон сразу обращает на него внимание, а ко мне теряет всякий интерес, разворачивается и направляется к выходу. Я делаю шаг к нему и хочу оставить хотя бы незначительный синяк или ссадину, свалить, ударив по внутренней части колена. И у меня выходит последнее. Я попадаю куда надо, и из-за этого он падает на колени с протяжным стоном недовольства. Я расплываюсь в горделивой улыбке, что смогла доставить ему хотя бы малость от неприятности, отхожу на достаточное расстояние и ловлю на себе угрюмый взгляд Аарона. Тот встаёт и направляется к выходу, а я последний раз оглядываюсь на палатку и слежую за ним.       Выходя, застаю тот момент, когда шум бьёт по ушам и становится ужасно неприятным впервые за всё время нашего пути.       — Да это она! — на повышенных тонах отзывается один из солдатов.       — Надеюсь, он был сумасшедшим... — слышится с другой стороны лагеря.       — Её Величество не позволит. — третий голос.       — ТИХО! — крик Аарона выводит из оцепенения меня и ещё пару солдат содрагаются от неожиданности.       Когда все замолкают, мы понимаем насколько было шумно. Я оглядываю присутствующих, когда некоторые продолжают выполнять поручения.       — Что случилось? — спрашивает парень у Марка, так как тот ближе всего к командиру.       — Не могу сказать. — отвечает тот ровным тоном, поглядывая в мою сторону.       — Что значит, не можешь? — недоумевает Аарон и поворачивается ко мне. Я встречаюсь с ним взглядом и он возвращается к солдату.       — Александр, мы просто спорили. — оправдывается Марк. — Это ненастолько важно, чтобы прямо сейчас выяснять причину. Куда важнее в данную минуту отправиться в дорогу, у нас не так много времени в запасе. Она будет переживать, ты же её знаешь.       Он специально не произносит имён, потому что понимает, что я всё слышу. Ему не нужно, чтобы я понимала о чем они говорят. Возможно, у нас действительно не так много времени на разговоры и споры, потому что все по взмаху руки Аарона берутся за вещи и начинают раскладывать всё по сумкам. Мне все же не даёт покоя тема их делемы и я замечаю, что некоторые стали как-будто чаще на меня оглядываться.       Когда Марк остаётся один, а командир отлучается, я подхожу к нему с твёрдым намерением допросить о случившемся.       — А о чем вы спорили? — задаю я вопрос, замечая ещё заинтересованный взгляд солдата, проходящего мимо нас.       — Неважно. — улыбается он. Если до этого я старалась сохранить мягкое лицо, то сейчас оно меняется, становясь каменным. Я опускаю плечи, показывая свою серьёзность. — Марк, для меня сейчас слишком много вопросов, а ответов в отрицателном количестве, поэтому я хотела бы узнать хотя бы что-то. Сомневаюсь, что в Серате со мной будут обращаться как с принцессой без пыток и не попытаются меня убить, поэтому прошу.       Он замирает от моего откровения и глупо хлопает глазами, словно мои волосы только что вернули себе тёмный цвет. Я жду какой-нибудь реакции дальше, помимо удивленного выражения лица солдата, оборачиваюсь на Аарона, но он занят, чтобы обратить внимание на нас и это мне на руку, он не окликнет сейчас подчинённого, чтобы тот занялся делом. После недолгой паузы я устало вздыхаю и только тогда парень начинает говорить.       — Ну убить тебя — не убьют. — его слова действуют на меня так же, как если бы мне сообщили, что сестра жива. Сначала не совсем верится.       — А что? Будут пытать? — сразу хмурюсь я на его спокойный тон.       — Нет.       — Изнасилуют?       — Да нет же! Откуда у тебя такие мысли?! — недоумевает Марк, а я напряжённо сжимаю губы, указывая, что тот слишком громко реагирует.       — Неважно. — отмахиваюсь я. — Так что же стало искрой для спора?       — Картина.       — Картина? — я неверяще переспрашиваю. — Не думала, что в Серате сейчас так увлекаются... картинами.       — Нет, не в этом дело. — поправляет он. — За двести лет, пока ты отдыхала в могиле, наши традиции, как и Аракена не изменились, помимо войны.       Я закатываю глаза, когда он называет мою смерть отдыхом. А после определения войны, как традиции я вскидываю бровь в немом изумлении, но молчу.       — Просто несколько лет назад появился в нашем замке портрет, его написал известных художник, близкий друг семьи Ласнецовых, проживший очень долгую жизнь. Не буду вдаваться в подробности, может выпытаешь у своего принца. — Марк не отвлекается от своего дела, протирает меч сухой тканью и кивает в сторону Аарона.       — Он не мой принц. — сразу поправляю я его.       — Портрет девушки, — продолжает он, игнорируя моё замечание, — светлые волосы, глаза голубые и вся такая красавица, что не описать.       — Так. — киваю я.       — Вот мы и спорили... — парень не успевает договорить, его зовёт Аарон.       — Марк, хватит болатать, я вам раздал задания, чтобы выдвинуться в путь до полудня, а не после захода солнца! — властным голосом он отчитывает солдата, как маленького ребёнка, а я тяжело вздыхаю, откидываю голову назад, вглядываясь в кроны деревьев и просвет между ветками. Мой собеседник уходит и я снова остаюсь одна.       — Маленькая Мара, тебе тоже дать задание? — отзывается парень, стоя не так далеко от меня.       — Обойдусь. — кривлюсь я и подхожу к дереву, садясь на землю рядом. Я была бы не против задания, чтобы хоть чем-нибудь заняться, а не сидеть сложа руки и ждать своей смерти, которая ходит за мной по пятам. Но гордость немного выше скуки и я отказываюсь как-то помогать Сератианцам. Я могла бы и что-то испортить специально, но не хочу. В замке будет повеселее, там и придумаю.       Позже я ловлю Приму, разгуливавшую по лагерю, но та тоже не понимает о чем все говорили, а пересказанное ею добавляет мне путаницы в итак большой узел загадок и тайн.

***

      Мы пересекаем границу Ашора в середине следующего дня.       Въезжая в город, я вспоминаю улочки и дороги, где-то вымощенные камнем, но иногда просто земля, словно её вытоптали большим количеством ног, копыт и колёс повозок. Столица окружена крепкими стенами и располагается на берегу реки, в низине. Мрачность Ашора не изменилась, он такой же серый, и зелень природы его вовсе не спасает. В последний раз, когда я наведывалась к королю была зима и темно. Луна не способна была осветить красоту этого замечательного, хоть и не дружелюбного, на первый взгляд, города. Но сейчас солнце отражается в окнах домов. Здания невысокие, примерно три-четыре этажа в высоту, крыша чаще покатая и тоже тёмных оттенков. Посреди города струится небольшая река, деля его на северную и южную части.       У меня нет особого желания рассматривать местность и людей, которые учтиво пропускают нашу процессию, идующую по улицам. Я просто замечаю для себя отличия от Ярата. Волной на меня накатывают неприятные воспоминания прошлого, разгоняя по моим рукам мурашки. До сих пор всё это кажется мне сном, из которого невозможно выбраться, просто потому что я мертва. А вот Прима, идущая на коне с Марком разглядывает город, подмечая каждый куст и камень, восхищается новизной окружающего её пространства, ведь кроме Ярата в Аракене она ничего боле не видела. Меня в какой-то степени забавляет её детскость, но это именно, то я должна видеть в десятилетнем ребёнке, а не воинственный взгляд генерала армии и полные осознания жизни глаза.       — Будешь себя хорошо вести, в замке сниму кандалы. — шепчет мне на ухо Аарон. Он опустил маску, которая искажет его голос и тот кажется мне больше угражающим, делает условие не таким приятным, как хотелось бы и желание кого-нибудь убить там никуда не исчезает.       Я фыркаю на его предложение, поправляя капюшон на своей голове, но и не отказываюсь. В эту секунду запястья начинает неприятно саднить и металл трет кожу до боли. Я морщусь и вижу, что вокруг кандалов красные с тёмным оттенком пятна, где-то царапины и кровоподтёки. Я слишком много и часто ношу эту вещь, что, кажется, скоро не замечу, что кожи вовсе нет, а под оковами будет кровавое месиво.       Картинка неприятным образом всплывает перед глазами и я жмурюсь и слегка трясу головой, отмахиваясь от противных мыслей. Меня лечит Морок, но опыт со шрамом на шее говорит, что не всегда и не во всех случаях всё происходит как должно.       — Валад! — кричит женский голос со стороны.       На дорогу перед нами выбегает маленький мальчик, поднимая что-то с земли. Женщина по зади него, тянет трясущиеся руки, пытаясь схватить его за одежду, но не успевает, ребёнок уже под самыми копытами коня. Я впервые за такое долгое время, привыкшая к своему бьющемуся сердцу, успела почувствовать отсутствие ударов в грудной клетке. Последняя кровь отлилась от лица, делая его несвойственно даже для меня бледным. Крик застревает и в моём горле, я не могу предупредить Аарона о ребёнке и мне кажется, что парень его даже не заметил.       Морок настолько резко и неожиданно останавливает Сахарка, заставляя встать того на дыбы, что я с трудом удерживаюсь и не валюсь на землю. Только оковы больно проходят по коже, раздирая её сильнее, но я не замечаю этого, моё внимание устремлено вперёд, пытаясь увидеть мальчика. Женщина не раздумывая выбегает вперёд, чуть ли не плача от испуга за сына, а я внимательно слежу, как позже она несёт его на руках и уходит с дороги, пятясь как можно дальше. Мой взгля из-под капюшона прикован к напуганным глазам обоих. Малыш напуган и плачет, но заметных последствий его побега я не замечаю: ни ссадин, ни синяков.       Только когда взгляд матери не сходит с меня уже долгое время, пока Аарон просит быть осторожнее и следить за детьми, я замечаю свою выпавшую прядь волос, что покоится на тёмной ткани плаща. Быстро заправляю её обратно, пока не заметили остальные и снова склоняю голову, прячась в тени одежды.       Я замечаю, что жители знают Морока и его Теней, потому и не боятся их. Все слушают замечания командира и кивают, обещая впредь быть осторожнее. Меня не нарядили в красный плащ, за что я очень благодарна, да и Приму тоже, но мои волосы дают многим подсказку, что я и есть поднятая из могилы Мара. Но никто не восклицает, не сыплет на меня проклятия и даже не обращает особого внимания, одаривая мимолетным взглядом. И от этого мне только легче.       Дальше мы доходим до дворца без каких-либо происшествий в том же молчании, кроме Примы и Марка. Она часто у него что-то спрашивает, указывает на интересные детали декора домов и улиц, барельефы на стенах и лепнину. Парень терпеливо отвечает на её вопросы, хотя я не чувствую в его тоне недовольства. Он с удовольствием общается с девочкой, рассказывает что-то и шутит на общие темы.       Я их не слушаю, всё так же провожу время в своих мыслях, в полу-пустой голове, где пролистываю момент, когда до моей смерти оставалось несколько часов. Я это делаю не специально, но и остановить потому не могу.       Морок помогает мне слезть с коня, но я случайно цепляюсь за свой же плащ и тревожу итак больные руки. Капюшон не скрывает моей гримасы и Морок замечает как я прижимаю ладони к себе, пытаясь унять болезненные ощущения.       — Что случилось? — он берёт моё запястье и поворачивает так, чтобы увидеть следы кандалов.       Я рассматриваю его маску, тёмные глазницы, золотые рамки и обрамление. А от плаща, словно горячий воздух колеблются тени. Парень отпускает мою руку, старается сделать это осторожно, и поднимает другой рукой свою маску, оставляя её на голове. Из-за этого я вижу, что выражение его лица остаётся спокойным.       — Сделай так, чтобы я тебя освободил.       Я хмурюсь, не понимая, какое к этому имею отношение, если кандалы надели они и им решать оставить меня заложницей или же дать свободу. Но потом вспоминаю, что Аарон сказал мне по пути. Если я буду хорошо себя вести, то в замке он их снимет. Сомневаюсь, что не разочарую тебя.       Животных уводят, а я, Морок, Марк, Прима и ещё пару солдат идут с нами через главный вход впереди, остальные Тени Александра в самом конце. Прима, словно намеренно ведёт себя как ребёнок, оглядывается, дёргает за руку Марка, что-то вечно спрашивает и так всю дорогу. Я не знаю спецально она или её действительно забавляет всё вокруг. Но в любом случае, она показывает себя с совершенно другой стороны, показывает ребёнка, который не сможет при надобности проткнуть человека насквозь. Я сама не уверена сможет ли она такое сотворить, но и сомневаться в ней не хочется.       — Его и Её Величество во дворце на втором этаже, ожидают вашего прибытия. — говорит один из стражи, когда мы переступаем порог.       Значит семья в полном составе. Королева меня не волнует, её я не знаю, но вот короля смогу прикончить, не взирая на других. Аарон сразу же свернёт мне шею, но зато я сделаю то, что так долго планирую.       Я иду между Аароном и ещё одним солдатом. Меня не трогают, позволяя двигаться в своём темпе, не спотыкаясь о ковры из-за скорости. Тогда они были красными, а сейчас песочного оттенка с черно-серым узором. Я подмечаю каждую изменившуюся деталь, которую, казалось забыла давно.       Главные массивные двери перекрашены и отремонтированны, хотя я прекрасно помню на левой борозду от меча Ирины. Моя окараваленная тогда рука оставляла красные следы от ладоней на жёлтых стенах, а сейчас белая краска скрывает это. Внешне замок намного отличается от внутреннего убранства. Здесь он светлый, просторный, а мы с Мороком портим эту идилию своими мрачными цветами одежд и звуком моих звенящих цепей на кандалах.       Мы поднимаемся на второй этаж по главной лестнице. Здесь такой же интерьер и цветовая гамма, как внизу. Из-за обилия света в этой части режет глаза, но это длится недолго. Мы сворачиваем вправо, идём по коридору, освещенному только светильниками на стенах. Узорчатые причудливые тени стекают по стенам и полу, пробегают по потолку и создают полумрак. Здесь ковра нет и наши шаги гулким эхом разносятся по этажу, словно говорят всем о нашем скором прибытии. Я начинаю сомневаться, что меня ведут на встречу с королём, а не в темницу, но вспоминаю, что мы на втором этаже и для пути в темницу интерьер слишком дорогой. В самом конце распахнутые такого же цвета, как и все, двери, ведущие в большой зал. Отсюда я вижу только красивый, обитый золотой тканью диван.       Я неосознанно останавливаюсь, когда замечаю там молодого человека, чём-то напоминающим Аарона. Только стрижка короткая и наряд совсем отличный от одежд моего спутника. Я почти сразу узнаю короля, но я не вижу королеву. Возможно, она ушла или стоит за стенами так, что ее не видно. Возможно, ее же отсутствие сохранит ее же рассудок, когда я убью ее мужа.       Морок останавливается вместе со мной. Смотрит на меня, не понимая моего поведения. Он хочет взять меня за руку, но я резко отстраняюсь, отказываясь смотреть на него, и делаю первые шаги вперёд. Стараюсь двигаться быстро, чтобы меня не успели поймать и мне это удаётся. Уже скоро я бегу настолько быстро, как только могу. Вижу, как король отходит назад, ошарашенно глядя на меня. Сзади меня бегут несколько человек, я понимаю, что это Аарон, Марк и кто-то ещё, но я совершенно не обращаю внимания. Внутри разливается что-то тёплое, что-то, что придаёт мне уверенности и заставляет оставаться уверенной в будущей действии. Чувствую странную горечь на языке от собственного предательства, но его не должно быть. Я всё равно мертва. Хуже быть не может.       Мне остаётся немного до дверей, в ушах бьёт кровь, сердце колотится, а ноги чуть ли не цеплются за каждую малейшую неровность полов, пока я набираю скорость, и тут рядом с королём появляется девушка.       — Агата! — кричит она, с ужасом замечая меня и мой настрой.       Я успеваю увидеть только, как её ладонь касается руки Северина, перед тем, как мои ноги путаются и я спотыкаюсь, падаю, но не могу даже проконтролировать этот момент, не могу думать, не могу понять. Вдобавок моему падению меня резко и сильно толкают в плечо, заставляя остановиться, но силы явно не расчитаны и я отлетаю в дверной косяк, ударяюсь о него головой, а мои колени болезненно касаются твёрдого пола. Кажется, я почти слышу хруст.       — Нет! — голос Аарона сзади адресован то ли мне, то ли тому, кто меня толкнул.       Сознание мучительно медленно покидает меня, пока я чувствую боль, расползающуюся по всему телу от головы и ног. Я слышу голоса знакомые и незнакомые, злые, взволнованные, тихие, громкие. На смену свету ко мне приходит тьма и я полностью ухожу из этого мира. Где-то в глубине сверкает надежда, что это последнее, что я вижу.