Дщерь Харонова

Уварова вызвали сообщением по компакту до рассвета, и он собрался быстро и почти бесшумно, но Юлия все же проснулась, мгновенно и полностью, открыла глаза. - Ты уезжаешь?.. - она села на постели и беспокойно нахмурилась. - Ты выходной сегодня. - Что-то срочное, - Уваров наклонился к ней и поцеловал в висок. - Я позвоню тебе. - Хорошо, - Юлия кивнула. Когда муж вышел, она спустила ноги на пол, посидела некоторое время, зябко обнимая себя руками за плечи, затем встала, накинула оставшийся со вчерашнего вечера в кресле теплый голубой халат. На улице еще было совсем темно; выглянув в окно, Юлия увидела, как Уваров садится в катер. С ним поехал ординарец Андрей Калинин, и Юлия едва заметно покачала головой: должно быть, произошло что-то действительно важное, если муж разбудил человека, только что снявшегося с дежурства. Она невпопад подумала, что сегодня должны привезти луковицы тюльпанов из императорской оранжереи и отошла от окна, села на край постели, рассеянно глядя на свой компакт, словно надеясь, что Уваров позвонит сейчас и скажет, что возвращается. Но компакт молчал, и через некоторое время Юлия очнулась, тряхнула головой и принялась приводить себя в порядок. Когда она спустилась вниз, часы на стене показывали восемь минут шестого: слишком рано для завтрака и слишком темно, чтобы возиться в саду. Заглянув на кухню, Юлия взяла большое яблоко и хотела уже выйти, когда краем глаза заметила нечто, внезапно ее напугавшее. Поспешно обернувшись, однако, она увидела лишь стойку с ножами, такую же, как была в замке Миллов; широкие лезвия тускло поблескивали между прутьев, отражая неяркий дежурный свет из коридора, и Юлия подумала, что, похоже, боится собственной тени, и досадливо передернула плечами. Плотно прикрыв дверь, она направилась в кабинет Уварова. Вообще-то, это был кабинет его отца и деда, и до Юлии женщины переступали его порог лишь затем, чтобы принести чай, как выразился майор, но сам он никогда не любил эту комнату, предпочитая, если уж пришлось работать дома, делать это в спальне, зато Юлию кабинет очаровал с первого взгляда, и Уваров с готовностью предложил ей распоряжаться здесь по своему усмотрению, оставив за собой только запертое на два ключа - обычный и электронный - бюро. - Там память, - сказал он, едва заметно поморщившись. - Призраки прошлого. Я разберу его... когда-нибудь потом. Он запирал и дверь кабинета, и Юлия тоже стала так делать, только сменила кодовый замок на папиллограф, запрограммировав его на себя и Уварова. Второй и последней ее модернизацией был светлый тюль вместо тяжелых гобеленовых штор, но Уваров, оглядевшись, сказал, что весь кабинет теперь выглядит как-то по-другому. Когда дверь распахнулась под ее ладонью, Юлии вспомнилась именно эта фраза. Бюро сразу бросилось ей в глаза. Взломанная крышка торчала под углом к стенкам, бумаги валялись на полу, мемокарты - перед терминалом, и под ошеломленным взглядом Юлии из недр бюро одна за другой выскальзывали и слетали к ее ногам схемы и учебные планы майора. Яблоко выпало из ее руки и покатилось по ковру, ударилось о ножку письменного стола, и это вывело, наконец, Юлию из оцепенения. Повернув язычок замка, чтобы дверь не закрылась за ее спиной, она боком пошла вдоль стены, остановилась возле сейфа. В кабинете было так тихо, что она слышала свое дыхание, и от этого ей становилось еще страшнее. На ощупь набрав код, Юлия приоткрыла сейф, но даже когда пальцы сжались на рукояти парализатора, она не почувствовала себя в большей безопасности, чем прежде. Три месяца тому назад Серафим убедительно доказал ей, что оружие - это еще не все, и потому она даже не задумалась, включать ли тревогу, а затем по компакту вызвала батлера Карла. Потом уже Уваров сказал ей, что в этом и заключалась ошибка. Пока она молчала, чужой мог только догадываться о ее действиях, но стоило ей заговорить, и он перешел в нападение. - Карл, кто-то взломал кабинет, - сказала Юлия в микрофон компакта. Голос дрогнул, и она откашлялась, чтобы продолжить, и в этот момент в тусклом свете, падающем из окна, перед ней выросла огромная, как ей показалось, фигура. От неожиданности и ужаса Юлия закричала, и тогда чужой взял ее за горло. Юлия потеряла сознание. Первым, что она увидела, очнувшись, было лицо Карла. Она полулежала в кресле, а батлер наклонялся над ней, держа в одной руке стакан воды, в другой - влажное полотенце. Вместо униформы на нем был черный глухой комбинезон наподобие армейского, и Юлия рассеянно подумала, что Карл, наверное, тоже бывший военный. - Юлия, как вы себя чувствуете? - спросил батлер обеспокоенно. - Вы узнаете меня? Помните, что случилось? Юлия ответила не сразу, сперва села, потерла рукой лоб, судорожно вздохнула и только тогда заметила, что в паре шагов от нее стоит Артем Дымов, начальник службы безопасности поместья, а на столе лежит парализатор, тот самый, который она так и не смогла пустить в ход. - Он ушел?! - Юлия всем телом подалась навстречу Дымову. - Ушел, - Дымов скрипнул зубами. - Наша вина. Я уже доложил майору, он обещал вернуться, как только сможет. Волновался о вас. - Вы почти полчаса были без сознания, - хмуро сообщил Карл. - Я вызвал доктора, он вас осмотрит. - Не надо доктора, - попросила Юлия. - Я не хочу. Артем, кто это был? Вы разглядели его хотя бы? Она вполне уже пришла в себя, если не считать остатков того ужаса, который охватил ее при виде чужого, и ее даже рассердило, что люди Дымова не смогли задержать незваного гостя: в конце концов, включенной тревогой она заблокировала двери и окна, и что могло помешать им остановить этого... - Это вообще был человек?.. - спросила она раньше, чем Дымов успел ответить. - Мне показалось, он возвышался надо мной фута на два, но, наверное, я просто испугалась. Скажите мне, Артем!.. Дымов вздохнул и посмотрел на парализатор. - Вы молодец, Юлия, а мы облажались, - признался он неохотно. - И вы правы. Это был не человек. Он положил вас в кресло и вынул парализатор из вашей руки, и на вашей одежде и на оружии остались волоски псиной шерсти. Это был пес, Юлия. Пес!.. Юлия поежилась, обхватила себя руками за плечи, и Карл вышел в коридор, чтобы сразу же вернуться с теплым вязаным платком. Благодарно кивнув, Юлия закуталась, спрятала подбородок в пушистую пряжу. - Мы обошли дом с собакой, - продолжал мрачно Дымов, - и выяснили, что пес вошел через зимний сад, сразу пробрался в кабинет, некоторое время был здесь, затем отлучился на кухню, вернулся, и, видимо, тогда вы его и застали, потому что после этого он сразу сбежал. Юлия медленно покачала головой. Выходит, ей не привиделось движение на кухне. Она была там одновременно с псом, вот только он не ожидал, что в пять утра она решит заняться делами; возможно, он даже предполагал, что отсидится в кабинете, ведь Уварова вызвали в город, кто знал, что кабинет теперь принадлежит не ему?.. - Как он вошел сюда? - Юлия подняла голову, вспомнив обтекаемую формулировку Дымова. - И как сбежал? - Через библиотеку, - Дымов окончательно сник. - Он выбил м-стекло. Батлер как-то неопределенно кашлянул, и Юлия не могла сказать, что не понимает его сомнение. - Выбил чем? - спросила она жестко и встала, расправила юбку. - Артем, я не дура. Чтобы справиться с м-стеклом, нужно иметь вибротаран. Он его что, в кармане принес?! - Я не знаю, - Дымов снова скрипнул зубами. - Я видел только, как стекло рассыпалось от его прикосновения. Я распорядился, чтобы никто ничего не трогал до вашего разрешения или приказа майора. - Хорошо, - Юлия вздохнула. - А как он вошел в кабинет? Папиллограф был исправен, иначе я не смогла бы открыть дверь... Артем, о чем мы?! Как он вообще проник в охраняемый периметр?! На этот раз Дымов просто ничего не ответил, опустил голову и отвернулся. - Ничего не трогайте до возвращения майора, - попросила Юлия. - Он разберется с окном, и только он может сказать точно, было ли что-то украдено. Артем, усильте, пожалуйста, охрану. И разберитесь, как пес проник в поместье. - Сделаем, - угрюмо пообещал Дымов. Юлия жестом отпустила его, и он бочком вышел из кабинета, чертыхнулся, с кем-то столкнувшись, и плотно закрыл дверь. Юлия осталась наедине с Карлом. - Будете завтракать, Юлия? - невозмутимо поинтересовался батлер. - Или хотите подождать возвращения майора? - Вы думаете, он скоро вернется?.. - Юлия недоверчиво посмотрела на него. С уходом Дымова она вдруг как-то резко обессилела, ей захотелось снова сесть, и она не стала возражать, когда Карл поддержал ее под локоть и помог вернуться в кресло. - Я настаиваю, чтобы вы позволили доктору осмотреть вас, - сказал он строго. - Думаю, майор бы со мной согласился. И, полагаю, самое позднее, к обеду он уже будет здесь. - У него срочный вызов, - запротестовала Юлия. - Карл, его никто не отпустит только потому, что в его дом вломился грабитель!.. - В дом вломился пес, - батлер голосом выделил последнее слово. - Которых нет и не может быть в Александрштадте. Даже если ничего не пропало, самого факта проникновения достаточно, чтобы начать полномасштабное расследование. Юлия посмотрела на него и ничего не сказала, только кивнула и плотнее закуталась в платок. Ей было не по себе. Панический ужас прошел, оставив чувство дискомфорта и неуверенности; Уваров говорил, когда привез ее сюда, что в столице очень немногие дома охраняются лучше, чем его поместье, и то, с какой легкостью пес вошел и вышел, действительно напугало Юлию... и, видимо, не ее одну, если вспомнить лицо Дымова. - Я сделаю вам чай, - принял решение батлер. - Побудете здесь или проводить вас в вашу комнату? - Я побуду здесь, - Юлия вздохнула и спохватилась внезапно: - Который час, Карл? Тюльпаны должны привезти в восемь! - Половина седьмого, - Карл сделал пометку в своем компакте. - Я распоряжусь насчет этого. - Хорошо, - успокоенная, Юлия забралась в кресло с ногами и дотянулась до компакта. - Карл!.. Если можно, я хочу, чтобы доктор тоже пришел сюда. - Ваше желание - закон, - церемонно отозвался батлер. - Попросить кого-нибудь из девушек побыть с вами? - Нет, не нужно, - Юлия покачала головой. - Я в порядке. На самом деле, она не была в порядке, но меньше всего ей хотелось показывать свою слабость кому-то из горничных, поэтому, когда Карл вышел, Юлия положила голову на спинку кресла и устало прикрыла глаза, и просидела так, ни о чем не думая, поглаживая бархатистый корпус компакта, пока Карл не вернулся. Вместе с чаем он принес блюдце с бутербродами, печенье и яблоко, такое же, как то, что Юлия выронила, увидев взломанное бюро, и еще батлер успел переодеться в обычную униформу, серую с белой и красной отделкой. - Доктор прибыл, - сообщил он, ставя поднос на стол. - Вы позволите ему вас осмотреть? Юлия неохотно кивнула, однако стоило врачу переступить порог, как настроение ее резко поменялось. - Вы?! - воскликнула она. - Доктор Мёрдис?! Как я рада вас видеть!.. Константин Мердис был семейным врачом Миллов еще до войны. Именно его вызывал Харон, когда у Юлии случилась амнезия после гибели матери (и капитана Карелина; Юлия полагала, что и его смерть повлияла на нее), и, несмотря на не самые приятные воспоминания о последней их встрече, сейчас Юлия очень обрадовалась знакомому лицу. Мердис тоже изумился, увидев ее. - Юлия?! Вот это новость! Мне в голову не могло прийти, что таинственная супруга майора Уварова - это вы! Что у вас стряслось, дорогая моя? Он оглянулся на Карла. - С вашего позволения, - укоризненно сказал он. - Вы собираетесь присутствовать при осмотре?.. - Карл, я позову тебя, если понадобится, - пообещала Юлия и улыбнулась. Батлер, помедлив, кивнул и вышел, а Мердис взял стоящий у стены стул и подсел ближе к столу и креслу. - Ну, рассказывайте, - начал он бодро. - Мне передали, у вас был обморок. Вообще-то, это не особенно страшно, но поскольку речь идет о вас, то у меня появляются сомнения. Вы не хотите пройти полное обследование? Возможно, ваша амнезия далеко не так безобидна, как показалось мне тогда! Между прочим, вы что-нибудь вспомнили с тех пор? - Почти ничего, - Юлия покачала головой. Доктор Мердис был очень милым, но все-таки недостаточно близким человеком, чтобы говорить с ним о капитане Карелине. - Ничего внятного. - Жаль, жаль, - Мердис поцокал языком, придвинул к себе чемоданчик и извлек пухлый обшарпанный нессерер, тот же, с которым он приезжал в замок полтора года назад. - Посмотрите на свет, моя дорогая. Отлично, замечательно, чудные глазки... так, теперь на меня. Следите за шариком. Великолепно, прекрасно!.. Так... Юлия знала его привычки и порядки наизусть, и протянула руку, чтобы он проверил ее пульс и давление, прежде чем Мердис об этом попросил, и он заулыбался, беря ее за запястье. - Одно удовольствие - навещать таких пациентов! - сообщил он ей доверительно. - И, главное, по незначительным поводам, не представляющим опасности для их драгоценнейшего здоровья! - он замолчал на несколько секунд, читая показания прибора, затем снова поцокал языком. - Отлично, отлично, - Мердис покачал головой. - Только совершенно непонятно тогда, отчего же вы в обморок падаете, дорогая моя. Ни давления, ни нарушений дыхания, а вот встаньте-ка, пожалуйста! Юлия послушно поднялась. - Руки перед собой вытяните. Теперь закройте глаза. Дотроньтесь правым указательным пальцем до левого уха. Теперь до кончика носа, и левой рукой то же самое... да, хорошо, хорошо, садитесь... Когда она снова открыла глаза, Мердис смотрел на нее почти озабоченно. - Давайте-ка мы кровь посмотрим, - предложил он. - Не вижу никаких причин для нездоровья пока что, дорогая моя, может быть, кровь нам что-нибудь покажет. Юлия замялась. Она внезапно поняла, что стоило, наверное, сказать доктору о псе, который брал ее рукой за горло, но, с другой стороны, Мердис осмотрел ее, он видел ее шею, и если ничего не сказал, значит, не о чем было говорить. Да и ни к чему, наверное, постороннему человеку знать о вторжении, достаточно и того, что придется вызывать мастера для восстановления окна... - У вас есть какие-нибудь предположения? - спросила она, все еще не протягивая ему руку для забора крови. - Вы думаете, я чем-то больна? - Больна? - Мердис внезапно заулыбался. - Нет, нет. Но я думаю, вы можете быть беременны, моя дорогая, и это объяснило бы ваш обморок лучше всего. Медленно вздохнув, Юлия спрятала руки под платок. - Я не беременна, - произнесла она ровно. - Это точно. Уваров предупредил ее перед свадьбой, и лицо у него было неподвижное и страшное, когда он сказал ей, что после старой аварии, сопровождавшейся выбросом токсичного газа, не может иметь детей, что это - окончательный приговор, и еще - что об этом отчего-то ходит много сплетен; Юлия обняла его тогда и долго не отпускала, пока он, наконец, не выдохнул сквозь стиснутые зубы и не расслабился. Для нее это ничего не меняло. Отец дождется внуков, когда женятся ее старшие братья, и судя по тому, что она видела незадолго до свадьбы, Степан уже присмотрел себе спутницу жизни. Но и об этом она говорить не собиралась, и подыскивала нужные слова, чтобы объяснить Мердису ложность его гипотезы, когда дверь распахнулась без стука, и в кабинет ворвался Уваров. Лицо у него было крайне обеспокоенное, однако, увидев Юлию, он облегченно вздохнул и остановился, неопределенно взмахнул рукой. - Привет, - сказал он. - Привет, доктор. Что с моей женой? - Не могу сказать, пока не получу анализ крови, - Мердис покачал головой. - А Юлия жалеет для меня нескольких капель! Уговорите же ее, майор, я не возьму много! Уваров поймал взгляд Юлии и улыбнулся одними глазами, подошел, присел на корточки, сжал легонько ее пальцы. - Как ты? - спросил он тихо. - Теперь хорошо, - Юлия тоже слабо улыбнулась. С его появлением она, наконец, успокоилась окончательно и беззаботно пообещала Мердису, что приедет завтра к нему в клинику, и доктору нехотя пришлось этим удовлетвориться. Когда он вышел, Уваров встал и крепко обнял Юлию, и она прижалась к нему, спрятала лицо под его форменной курткой. - Как тебя отпустили так быстро? - спросила она. - Я видела, ты уехал с Калининым, значит, было что-то серьезное. - О да, - невесело согласился Уваров. - Теперь этим занимается моя служба. Я не хочу тебя пугать, Ю, но вызова не было. Сообщение, пришедшее на мой компакт, оказалось ложным. Кто-то подделал код безопасности, чтобы выманить меня из поместья. Юлия на мгновение задержала дыхание, и Уваров погладил ее по спине, поцеловал туго заплетенные волосы над ухом. - Они разберутся, - сказал он. - Обязательно. А пока... Расскажи мне, пожалуйста, что произошло здесь. Как можно подробнее, все, что вспомнишь. Он старался казаться бодрым, но Юлия догадалась, что дела не слишком хороши. На самом деле, номер компакта Уварова не значился ни в одном справочнике, у него была защищенная линия связи, известная весьма ограниченному количеству людей, и если кто-то из них намеренно отозвал его из дома или рассекретил номер, это очень походило на начало какой-то многоходовой игры с непредсказуемым результатом, а то и попросту на заговор. - Я не выстрелила, - Юлия закусила губу, отстранилась и взглянула мужу в глаза. - Он стоял передо мной, а я не выстрелила. Я не знаю, почему. Я ведь умею... Уваров покачал головой. - Стрелять должна была не ты, - он вздохнул. - Уволю к черту всех, начиная с Дымова... - он осекся и быстрым жестом заставил Юлию приподнять подбородок к свету. - Это что? - спросил он, дотрагиваясь до ее шеи. - Это пес? Он касался тебя? - Он взял меня за горло, - Юлия кивнула. - Я не успела рассказать об этом ни Карлу, ни Артему, и не стала говорить доктору Мердису, подумала, что не стоит. Там синяк? - След от укола, - теперь уже Уваров прикусил губу. - Он усыпил тебя, вот как... - Это плохо? - осторожно уточнила Юлия. Уваров неопределенно пожал плечами: - Это странно, - он наклонился, подобрал с пола несколько листов бумаги, бегло проглядел их, разорвал пополам и бросил в корзину. - Ну, что ж. Теперь у меня, наконец, есть повод навести порядок в бюро. Побудешь со мной? Я быстро управлюсь. Он снял китель, сел прямо на пол и придвинул корзину ближе к себе. - Хочешь чаю? - Юлия взяла с подноса яблоко, почувствовав, что проголодалась. - Или, может, уже пора завтракать? Уваров взглянул на часы. - Я подожду, - сказал он. - Расскажи мне все, малыш. Слушая ее, он разорвал два невскрытых письма, повертел в руках тонкую папку пронзительного розового цвета и тоже отправил ее в корзину, собрал с пола осколки раздавленной мемокарты. - То есть, папиллограф сработал?.. - переспросил майор, когда Юлия дошла до этого момента. - Ты уверена? - Не знаю, - неуверенно ответила она. - Дымов и Карл ведь тоже как-то попали внутрь... - Дымов сказал, дверь была открыта, - Уваров нахмурился. - Они отключили замок, чтобы он случайно не захлопнулся. Он помолчал, побарабанил пальцами по колену. Юлия смотрела на него, ожидая продолжения. - Это все очень странно, - наконец, неохотно сказал Уваров. - Я подумал, может, тебе вернуться пока к отцу? Пожить у него, пока я не разберусь, что происходит? - Ты хочешь, чтобы я уехала? - Юлия отложила яблоко. - Я хочу, чтобы ты была в безопасности, - Уваров махнул рукой. Теперь замолчала Юлия, не зная, что ответить. Она просто не желала расставаться с ним, но кроме этого было и кое-что еще: она так и не рассказала мужу о Серафиме; синяки удалось спрятать, а других поводов для расспросов у майора не было, и теперь Юлия не представляла, как объяснить ему, что для нее понятие «безопасность» более никак не связано с родовым замком, не солгав при этом. Уваров помог ей, сам того не зная. - Я не слишком хочу тебя отпускать, - признался он, - но я боюсь за тебя. Это не совпадение, что пес пришел, когда меня выманили из дома ложным вызовом, это тщательно спланированная акция, и это чудо, что ты не пострадала, что он не тронул тебя. Я не хочу тебя пугать, но это не в обычаях псов, церемониться со случайными свидетелями. - Я не уеду, - Юлия перегнулась через подлокотник кресла и протянула руку, и Уваров поцеловал ее пальцы. - Слышишь, Кирилл? Я никуда не поеду. - Я знал, что ты так ответишь, - Уваров кивнул. - Но, Ю, мне было бы спокойнее. Он вздохнул, оглянулся на бюро. - Ты знаешь, зачем он приходил? - позвала Юлия. - Даже не предполагаю, - Уваров покачал головой. - Видишь ли, в этом бюро нет государственных тайн или кодов к секретным каналам связи, здесь только личные вещи, памятки, важные только для меня, связанные с определенными людьми, причем большинство из них мертвы, поэтому на меня даже невозможно надавить, используя эту информацию... Нет, я не знаю, малыш. Юлия подумала о капитане Карелине. Он тоже был мертв. Осталось ли в бюро что-то о нем? Фотографии, может, письма на мемокарте?.. Ей не хотелось спрашивать об этом Уварова, но желание увидеть другие снимки Карелина, кроме того, что Уваров носил в портсигаре, было почти нестерпимым, и Юлия закусила губу и отвернулась, обеспокоенная этим. - Кое-чего не хватает, - медленно сказал вдруг Уваров, поднялся, поворошил кучу бумаг, видимо, сочтя, что внести больший беспорядок просто невозможно, затем огляделся, нахмурился. - Где он был? - спросил он. - Пес, откуда он вышел, ты видела?.. Юлия ответила отрицательно, и Уваров, наклонив голову набок, пошел по кабинету, рассматривая ковер и книжные полки. Юлия, привстав в кресле, внимательно и тревожно следила за ним, а он свернул за стеллаж и остановился, нагнулся и поднял что-то. - Что, Кирилл? - Юлия спустила ноги на пол. Уваров обернулся. В руках он держал обтянутую красным бархатом коробку с замком, вырванным из стенки и болтающимся на одном винте. - Будь я проклят, если понимаю, что происходит! - растерянно сказал Уваров. - Что-то пропало?.. - Да, - он кивнул. - Да, но... Он вернулся, сел на край стола, все еще не выпуская коробку из рук. - Ю, это вещи Игоря, - сказал он просто. - Здесь все, что у меня осталось на память о нем, и здесь был пакет, он отправил мне его незадолго до бомбардировки, плотный конверт с надписью: «Отдашь мне, когда я вернусь». Я не вскрывал его, убрал в ящик, у меня рука не поднялась все это уничтожить... а теперь его нет. Только конверта, все остальное на месте. Юлия помолчала. - Кирилл, мне страшно, - созналась она, наконец. - Что происходит, Кирилл... кто знал, что пакет у тебя? Кто знал, что ты хранишь его в красной коробке в бюро? Почему за ним пришел пес, почему тебя отозвали из дома?! Что там может быть настолько важного?! Уваров обнял ее, вздохнул. - Я не могу тебе пока ответить, - прошептал он ей в висок. - Пока не могу. Но я выясню, что происходит. Обязательно. Оставлять Юлию одну Уваров не хотел, но она отказалась идти с ним в библиотеку, и он неохотно согласился, чтобы она занялась цветами в саду, потребовав только, чтобы с ней пошел Карл или хотя бы кто-нибудь из девушек. - Вряд ли стоит ждать других гостей сегодня, - сказал он мрачно, - но мне будет спокойнее. Сделай мне приятное, ладно? Юлия пообещала и в самом деле заглянула на кухню, но батлера там не оказалось. Она могла бы вызвать его по компакту, но эта мысль отчего-то не пришла ей в голову, Юлия решила, что он с Уваровым в библиотеке, и проще за ним сходить. У двери кабинета ее невольно передернуло, она остановилась, вздохнула, крепко стиснула сплетенные пальцы и в тишине услышала внезапно, как за углом в холле разговаривают горничные. - ...убьет его, - с сожалением сказала Татьяна. - Увольнение - это неприятно, конечно, - согласилась Алена, пощелкала регулятором температуры. - Но, знаешь, у меня до сих пор мурашки по коже!.. Когда я пришла сюда работать, больше всего меня привлекли даже не деньги, а безопасность! Тогда псы высадились, а Карл пообещал, что в этот дом никто из псов не пройдет, разве что всю столицу с землей сравняют, и я ему поверила, а Дымов что? Дымов пропустил кого-то!.. Сам виноват. - Ты не понимаешь, - Татьяна горестно вздохнула. - Он виноват, да, но... боже мой, если бы я могла, я бы за него заступилась. Ты не представляешь, как ему тяжело и без всего этого, а увольнение... ай, да что я, ладно. Пойду, проверю цветы на циркуле. Циркулем в доме называли раздвоенную винтовую лестницу в башне западного крыла; цветы на ней были высажены по спирали вдоль перил, присматривала за ними автоматика, и все, что требовалось, это время от времени обновлять программу и срезать засохшие листья, чем, очевидно, и собиралась заняться Татьяна. Юлия любила делать это сама, но сейчас едва ли обратила на это внимание, ее больше заинтересовала новая информация о Дымове. Уваров никогда не говорил, что у начальника охраны поместья какие-то проблемы или особенно трудная судьба; закусив губу, Юлия постояла несколько секунд в задумчивости, а затем снова зашагала по направлению к библиотеке, уже более решительно. Батлер как раз выходил оттуда и остановился, почти по-военному вытянув руки вдоль тела, увидев ее. - Майор велел мне сопровождать вас в саду, - сообщил он. Юлия кивнула. - Хочу сразу высадить тюльпаны, - сказала она. - Было бы обидно забыть с таким трудом добытые луковицы! Она не знала, по правде говоря, как лучше спросить, стыдилась даже своего интереса, больше похожего на праздное любопытство, и долго молчала, радуясь про себя, что Карл в силу своего положения не навязывает ей беседу и не пытается развлечь и развеселить; лишь когда все луковицы были высажены в подготовленную заранее землю вокруг старого фонтана, Юлия спросила, стягивая перчатки: - Карл, у тебя ведь есть досье на всех, кто работает в поместье? Батлер согласно качнул головой. - Вы хотите получить какую-то конкретную информацию? - Я хочу посмотреть, - уклонилась от ответа Юлия, затем добавила: - Если досье без грифа, конечно. - Вам нужен кто-то из ординарцев? - Карл расстегнул карман на груди и щелкнул клавишей компакта. - Боюсь, о них я могу сообщить очень немногое, и еще меньше я имею право показать вам. На мгновение Юлия заколебалась, а потом мысленно пожала плечами: в конце концов, даже если Уваров узнает, о чем она спрашивала, он не должен рассердиться. Она не совершает ничего противозаконного или аморального. Интерес - еще не преступление. - Нет, - призналась она, улыбнулась. - Я помню, я гражданское лицо. Если можно, покажи мне досье Артема Дымова. На него ведь нет грифа? - На него - нет, - лицо Карла чуть разгладилось, и тогда только Юлия с удивлением поняла, что на какой-то момент его обеспокоила ее просьба. - Пожалуйста. С компактом в руке Юлия отошла к скамье, села. Карл остался стоять у фонтана. Досье было очень коротким: за Дымовым не числилось подвигов или правонарушений, он не состоял в родстве с семьей императора и даже никогда не покидал Союз, не говоря уже о планете; войну он прошел сержантом, затем лейтенантом службы безопасности столицы, по окончании уволился и был принят на работу в поместье Уварова. - Артем здесь всего полгода?.. - Юлия подняла глаза на батлера. - Восемь месяцев, - поправил Карл. - И... - Юлия помолчала, - и что ты о нем думаешь? На этот раз от ответа уклонился Карл. - Я не вправе обсуждать его квалификацию, - сказал он. - Об этом вам лучше поговорить с майором. Юлия задумчиво кивнула и раскрыла вкладки с подробностями. И почти сразу нашла семью Дымова. «...убьет его», сказала Татьяна, очевидно, имея в виду увольнение, и Алена возразила, что Дымов виноват сам, и он ведь действительно пропустил пса в периметр, и Уваров должен, обязан был рассчитать его... Юлия подумала, что это банально и наивно и походит на детские сказки и глупые романы, которые скачивала из сети Марта, кухарка в замке Миллов, но, сделав первый шаг, она уже не могла остановиться. - Спасибо, Карл, - она встала и вернула батлеру компакт. - Мой долг - помогать вам, - батлер слегка наклонил голову. - Вы нашли то, что искали? - Думаю, да, - Юлия закусила губу и повторила: - Думаю, да... Отпустив Карла, она поднялась в спальню, приняла душ и переоделась, свернула волосы в тугой узел на затылке и сколола шпильками, подкрасила ресницы. Взгляд отражения в зеркале показался ей рассеянным и направленным куда-то в себя; сев перед туалетным столиком, Юлия покачала головой, сплела пальцы в замок. Она не знала, правильно ли собирается поступить, да и выйдет ли из этого что-то положительное. Уваров принял решение, и она, разумеется, вправе вмешаться, как его жена и хозяйка поместья, но стоит ли? Должна ли она? Не будет ли ошибкой ее эмоциональный порыв?.. - Мама, - беззвучно попросила Юлия, прижав к губам фамильный перстень, - мама, пусть, если это ошибка, она не навредит никому, кроме меня, а я как-нибудь справлюсь... Часы пробили одиннадцать, когда она вошла в библиотеку. Уваров обернулся на звук ее шагов, приподнял удивленно брови: - Ты куда-то едешь? Дымов стоял рядом с ним с компактом в одной руке и кластером с мемокартами в другой. - В город, - Юлия остро почувствовала, что ей не хватает карманов на юбке, чтобы сунуть туда стиснутые кулаки. - Скоро вернусь. Если тебе что-нибудь нужно, я могла бы посмотреть по дороге. - Хорошо, - Уваров кивнул, бросил взгляд на Дымова и приказал: - Поедешь с Юлией. Ни на шаг не отходить, глаз не спускать. - Нет! - ахнула Юлия и осеклась, увидев, как в болезненной гримасе дрогнуло лицо Дымова. Объяснения были не нужны, он подумал, разумеется, что она не доверяет ему после утреннего вторжения, и она ничего не могла сейчас ему сказать - кроме того, что он ведь и в самом деле где-то недосмотрел, раз пес вошел и вышел, и даже совершил кражу, - и придумать внятной причины своему нежеланию ехать с ним она не могла, и оттого молчала, отвернувшись и потупившись. Уваров явно и обидно хмыкнул, помедлил. - Хорошо, - повторил он. - Я отправил бы с тобой Калинина, но он остался в управлении, к моему глубочайшему сожалению. Моя оплошность, нужно было сразу найти того, кто будет тебя везде сопровождать в мое отсутствие. Пойдем, я пошлю с тобой кого-нибудь из ребят. На Дымова он даже не посмотрел, зато посмотрела Юлия, и убедилась, что Татьяна была права: на начальнике службы безопасности буквально не было лица. Ей стало неловко за свое неуместное возражение, однако Дымов сразу понял бы, куда она едет и зачем. И, скорее всего, не пустил бы ее. Не позволил. Антон Свиятов на пункт назначения внимания не обратил. В посещении больницы не было ничего необычного, даже если больница детская; Свиятов воспротивился лишь, когда Юлия велела ему ждать ее в вестибюле. - Майор приказал охранять вас, - набычился он. - Что может угрожать мне в больнице? - парировала Юлия. - Антон, я прошу вас. Компакт со мной, я вызову вас, если почувствую опасность. Свиятов упрямо вздохнул. Он в ночную смену не входил, Дымов вызвал его и еще несколько человек, когда задержал всех, кто дежурил последние сутки, и Свиятов наверняка считал, что уж он-то не проворонил бы пса; несколько надменное выражение его лица и нотки в речи Юлия списала на безосновательно испытываемое им чувство превосходства, и это рассердило ее в достаточной мере, чтобы она нахмурилась: - Антон, вы останетесь здесь. Это не обсуждается. - Как скажете, Юлия, - Свиятов снова вздохнул. Садиться он не стал, прислонился плечом к колонне, всем своим видом демонстрируя готовность порвать любого, кто лишь косо посмотрит на жену майора, и Юлия едва заметно усмехнулась, подходя к окошку регистратуры. - Здравствуйте, - сказала она вполголоса. - Я пришла навестить Диму Дымова. Она нарочно употребила сокращенную форму имени, чтобы показаться родственницей или близкой знакомой, но в груди у нее екнуло на мгновение, когда медсестра подняла голову от терминала. - Добрый день, - медсестра улыбнулась, и Юлия расслабилась. - Поднимайтесь на пятый этаж, пожалуйста, я предупрежу, чтобы вас встретили. Вы первый раз? - Да, - с запинкой ответила Юлия. - Я должна предъявить карту? - Нет, просто назовите фамилию, пожалуйста, я вас запишу, - медсестра щелкнула клавишами, экран терминала перед ней вспыхнул слабым зеленым светом. - Уварова. Ей не хотелось, чтобы информация о ее посещении осталась в журнале, но способа избежать этого Юлия не видела и не желала лгать или выдавать себя за другую. К ее удивлению, медсестра кивнула: - Майор Уваров приходил на той неделе. Вы его родственница? - Я его жена, - Юлия почувствовала неожиданную гордость при этих словах и в то же время расстроилась: если Уваров знал о сыне Дымова, отчего принял решение об увольнении всей ночной смены? Насколько же ужасны должны быть последствия визита пса? Он умолчал о чем-то, чтобы не пугать ее?.. На этот раз медсестра взглянула на нее с удивлением и, как показалось Юлии, с некоторой завистью. - О, - только и сказала она, помолчала, затем повторила: - Я предупрежу о вас. Вам нужен пятый этаж. Лифт в нише слева. Она и в самом деле предупредила персонал отделения, но не Юлию, и Юлии пришлось собрать всю свою выдержку, чтобы ничем не выдать своих чувств при виде Дмитрия. Мальчик сидел на одеяле, расстеленном на полу просторной светлой комнаты. В бледно-зеленом больничном костюме он выглядел гораздо меньше и младше своих лет, и Юлия оглянулась на сопровождающего ее медбрата: - Ему восемь?.. - Будет девять в ноябре, - медбрат кивнул. - Вирус Галена-Котта, ну, да вы знаете. - Да, конечно, - Юлия сглотнула и снова посмотрела через стекло на Дмитрия. - Я могу к нему войти? - Только недолго, - предупредил медбрат. - Он очень быстро устает, а этого ему нельзя. Пять минут. Я вам постучу. Юлия подумала, что больше и не выдержит, но все-таки переступила порог и сделала несколько шагов навстречу ребенку. Она не поверила сначала, когда увидела в досье, что сын Дымова инфицирован вирусом Галена-Котта. Вирус поражал только детей и был смертелен в девяноста процентах случаев. Дмитрий выжил, но, глядя на него, Юлия признала, что не хотела бы такой судьбы своему ребенку. - Ты кто? - чуть слышно спросил Дмитрий. - Я... - Юлия запнулась, - я друг твоего отца. - А, - без интереса протянул мальчик. Под тяжелыми веками с опушкой неестественно черных ресниц его глаза казались стеклянными, красные прожилки сосудов пугали Юлию до дрожи в коленях. Присев на корточки рядом, она поправила завернувшийся воротник курточки, постаравшись не дотронуться до кожи Дмитрия. - Ты меня боишься, - пробормотал он. - Нет, - возразила Юлия. - Просто мне очень тебя жалко, и я расстроилась, потому что ничем не могу тебе помочь. - Мне никто не может помочь, - Дмитрий поднял тонкую руку с худыми узловатыми пальцами без ногтей и взял Юлию за запястье. - Ты не вздрогнула. Странно... Оттолкнувшись второй рукой от одеяла и подтянув непослушные ноги, он придвинулся ближе и внимательно заглянул Юлии в глаза. - Ты кто? - повторил он, но Юлия догадалась, что теперь его интересует имя, и назвалась, добавила: - Я жена майора Уварова. Он был у тебя недавно. - Я помню, - кивнул Дмитрий. - Он тоже не боится, - и вдруг, без перехода, спросил: - На улице солнце? - Да. Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и это было уже совсем как в романах. Прикусив губу изнутри, Юлия вымученно улыбнулась: - Ты поправишься. - Майор тоже так говорит, - Дмитрий задумчиво провел пальцем по тыльной стороне ее ладони, потрогал фамильный перстень. - Тебе сейчас стучать будут. Юлия кивнула несколько раз, встала, одернула юбку. - Я еще зайду, - пообещала она. Снаружи медбрат действительно стукнул в стекло. - Заходи, - разрешил Дмитрий. - Ты странная. Мне интересно. Он проводил ее взглядом и улегся, подложив локоть под голову. Когда Юлия снова посмотрела на него из коридора, мальчик уже спал или делал вид, что спит. - Какой у него прогноз? - спросила она у медбрата. - В целом оптимистичный, - тот неопределенно качнул головой. - Динамика положительная. Деньги и донор, вот все, что ему нужно. Не повезло парню, его оперировать хотели во время войны, а в результате больницу накрыло, его ранило и донор... э... не удалось, в общем, да вы знаете, конечно. Он не сомневался, что Юлия в курсе всех перипетий, и она не стала его разочаровывать. - Да, я знаю, - сказала она. - И другого нет? - Пока нет. Ну, времени-то у него еще полно, он маленький еще. Юлия думала об этом, пока ехала вниз. Полно времени, все так. До полной гормональной перестройки организма Дмитрию можно помочь. Если не прекратят терапию. Если хватит денег у отца. - Домой, Антон, - попросила она, садясь в катер. - Побыстрее, если можно. Свиятов как будто почувствовал ее состояние (или все еще обижался) и ничего не спросил, захлопнул двери и повернул ключ в замке зажигания. Юлия села сзади в углу, и это было единственным, что она себе позволила, выпрямилась, сложила руки на коленях. Она уговаривала себя, что знает не все, что Уварову виднее, и если он увольняет Дымова, значит, на то есть основания, но сама себе не верила, и в голове ее роились возражения и бессвязные противоречивые доводы; она хотела вмешаться, чувствовала, что должна, но боялась сделать хуже, боялась, что ее эмоции лишь навредят, и кусала губы, рассеянно глядя на пролетающие за окном дома и парки. - Успешно? - Уваров улыбнулся, когда Юлия вошла в библиотеку. Он был один, стоял у окна, в котором уже заменили стекло, и курил, стряхивая пепел в хрустальную розетку. - Не знаю, - честно ответила Юлия. - Кир... Он посерьезнел, положил сигарету. - Что-то случилось, - констатировал он, быстро пересек комнату и взял Юлию за руки, подвел к креслу, усадил и потребовал: - Рассказывай. - Голова кружится, - невпопад пожаловалась Юлия, поймала мужа за руку, когда он потянулся за компактом. - Ничего. Это ничего... Она не знала, с чего начать, о чем вообще говорить. Мысль о том, что все это выглядит пошлым дешевым романом, не оставляла ее, и горло перехватывало, когда Юлия думала, что нужно все-таки сказать то, что сказать хочется, и в итоге у нее вырвалось: - Я не могу, Кир!.. Раньше она так его не называла, ни разу не сокращала его имя, хотя имела на это право, и, должно быть, именно поэтому Уваров так отреагировал, поэтому потребовал объяснений. - Я налью тебе коньяка, - сказал он, распрямляясь. - Тебе нужно встряхнуться, на тебе лица нет. - Не на мне, - Юлия ухватилась за его слова как за поручень в катере. - Послушай, скажи мне, неужели нельзя оставить Дымова?! Неужели все так серьезно?! Уваров остановился с бутылкой в руке, повернулся к ней всем корпусом. - Ага, - он вздохнул. - Кажется, я знаю, куда ты ездила. Юлия выдержала его взгляд, только сжала губы упрямо и почти вызывающе. Уваров сдался первым, отвернулся, налил коньяк, потом подумал, достал еще одну стопку. - Мне, пожалуй, тоже не повредит, - проговорил он задумчиво. - Ю, поэтому я и не хотел, чтобы ты знала. Я ни на минуту не сомневался, что ты пожалеешь его, но я должен это сделать. В дом проник посторонний, более того, он вынес то, за чем пришел, и все, что смогла сделать моя безопасность, это пострелять ему вслед!.. Это прямое и полное несоответствие служебным обязанностям. Это провал, и все они прекрасно это понимают. - А что дальше? - Юлия послушно проглотила коньяк, он обжег ей горло, вспыхнул в груди, и она только теперь ощутила, что ее бьет озноб. - Что дальше, Кирилл? Даже я знаю, их не возьмут больше в безопасность с личным делом, в котором стоит пометка «уволен за несоответствие». Куда ему деться? Он учился на ксенобиолога до войны, сейчас это никому не нужно, и у него нет другой профессии, кроме безопасности! Кто будет оплачивать терапию Дмитрию?! Кто даст денег на пересадку?! - Ю, я знаю! - Уваров досадливо поморщился. - Думаешь, мне это нравится?.. Но они виноваты. Они проворонили пса! Он мог убить тебя, ты понимаешь?! И что тогда, какое бы мне было дело до мальчика, если бы мне осталось только твое тело?! - Но я жива, - тихо сказала Юлия. - Я жива, Кир. Пес проявил милосердие. Неужели ты окажешься более жесток?.. Она все-таки заплакала, слезы потекли по щекам, закапали на платье, оставляя темные круги на ткани. Уваров налил себе еще коньяка, залпом выпил. - Как он тебе показался? - спросил он спокойно, словно это не они только что почти кричали друг на друга. - Хотел знать, солнце ли на улице, - Юлия улыбнулась сквозь слезы. - Он должен вырасти хорошим мальчиком. - Да, - согласился Уваров, еще раз наклонил бутылку над стопкой, посмотрел на свет. - Ю, послушай меня. Это сложно все, это... Он подошел к ней, и она прижалась щекой к его локтю, вздохнула прерывисто. - Я оставлю Дымова, - пообещал он. - Оставлю их всех. Но с завтрашнего дня даже по дому ты будешь ходить с телохранителем. По крайней мере до тех пор, пока я не выясню, кто из них предатель. - Предатель?.. - эхом повторила Юлия. - Да, малыш, - Уваров наклонился и поцеловал ее в лоб. - Потому что, видишь ли, пес вошел через зимний сад, но взлома не было. Дверь открыли ключом. Кто-то впустил его, Ю...