Когда погаснет звезда

      Время от времени Тэхёна преследовали параноидальные мысли. И Чонгук был готов к этому. Он был готов ещё до того, как посадил Тэхёна в машину в тот самый вечер.       3:23       Чонгук проснулся в пустой постели. Снова.       Уже привык.       Он, проведя сухой горячей ладонью по пустой половине рядом с собой, тихо выдохнул и сел. За окном непроглядная тьма. Комнату освещали только электронные часы на тумбочке с ярко-зелёными цифрами.       Чонгук скользнул по лицу пальцами, сгоняя сонливость, и встал на ноги. Голую кожу спины обдало прохладой. Он не смог найти свою рубаху, только серые домашние штаны. Надев их на себя, Чонгук неспешно направился на кухню.       Там горела маленькая жёлтая лампа. И две маленькие жизни. Шторы, как всегда, отодвинуты в стороны, пропуская лунный свет с улицы.       Тэхён накрылся пледом и сидел на небольшом велюровом диванчике кофейного цвета. В ногах у него посапывал Бам. Он моментально поднял голову, стоило услышать шаги.       Кромешная тишина.       Тэхён задумчиво смотрел в окно, наблюдая за лениво кружащимся снегом, и перебирал в руках край рубахи Чонгука. Вот, значит, куда делась пропажа.       — Давно сидишь? — сонно хрипнул Чонгук и опёрся плечом о дверной косяк.       Тэхён слабо улыбнулся и пожал плечами. Он откинул голову на стенку и посмотрел на часы, висящие над ним.       — Полтора часа где-то.       Чонгук кивнул и прошёл дальше. Он включил электрический чайник и достал две пузатые кружки розового и зелёного цветов. Парные. Тэхён, стоя в магазине три недели назад, скромно сказал, что очень хотел бы такие домой. Чонгук, разумеется, тут же положил их в корзинку.       — Хочешь прогуляться вокруг дома? — спросил он и повернул голову назад.       — Сегодня ночью слишком холодно, — ответил Тэхён, с интересом наблюдая за тем, как Чонгук делал им горячий шоколад.       Будто бы видел это впервые.       Будто бы это не длилось уже, кажется, вечность.       Своеобразные проблемы со сном.       Решаемые. Просто не всегда.       — Это неважно, Тэ. Оденемся потеплее, если тебе хочется.       — Нет. — Ответ тихий и мягкий. — Нет, сегодня лучше остаться дома.       Чайник, наполовину наполненный водой, вскипел быстро.       Чонгук залил кружки крутым кипятком и поставил их на круглый обеденный стол из дерева.       На нём всегда стояла пиала с любимыми шоколадными конфетами Тэхёна и солонка в виде медвежонка. А сейчас рядом с ними лежал мобильный телефон.       Тэхён снова просидел над ним полтора часа, терзая изглоданные нервы от жутких порывов открыть новостные корейские порталы. На это его неизменно подталкивал один лишь страх, не взявшийся из воздуха. Он боялся одного — его узнают.       Узнают, расскажут всему миру и вернут туда, откуда Чонгук его забрал.       Этот страх осязаемый, живучий, болезненный и поселившийся прямо в сердце.       Этот страх не начался с момента их побега.       Он просто не заканчивался. Никогда. Тэхён жил в нём очень давно. Привык, конечно…       Временами, когда Чонгук с Тэхёном выбирались из дома, в тот же супермаркет или магазин мебели, некоторые люди вокруг них казались ему странными. Слишком любопытными, слишком долго стоящими рядом, слишком пялившимися…       Тогда Тэхёна накрывало сомнениями и судорожными мыслительными процессами. Даже паническими. Он натягивал шарф на лицо, надевал капюшон поверх кепки или шапки, находил Чонгука и тихо просил уйти.       И они всегда уходили. После Тэхён плохо спал, брал телефон в руки и разрывался на части. Его тянуло посмотреть новости. Просто проверить, что он ошибся, что ему опять всё показалось. Но Тэхён этого не делал. Обещал себе больше не возвращаться.       Они жили на Аляске уже год. Тихий и размеренный год. Ситка — не такое уж большое место. Здесь все друг друга знали.       И их пару — тоже. В основном, конечно, Чонгука. Тэхён был вежлив с соседями, с продавцами продуктовых лавок, с работниками каждой пекарни, которую они посещали, и в целом со всеми.       Тэхён, выходя на улицу, на постоянной основе надевал маску, обязательно на голову либо кепку, либо панаму, либо шапку и что-то широкое и свободное из одежды.       Для всех вокруг у него была аллергия на солнце. Все вокруг в сочувственной улыбке говорили: «Очень жаль. Тяжело, наверное». Все вокруг ярко улыбались и спрашивали о самочувствии. Все вокруг не лезли в интернет, чтобы узнать, что это за аллергия.       И это было хорошо. Тэхён правда считал этих людей милыми. Они не совали свои носы в их дела. Просто узнавали, как дела, и интересовались планами на выходные или праздники. Вежливо, учтиво и коротко.       Тэхён не боялся выходить за пределы дома.       И всё же иногда, редко, он загонял себя в угол. Как сейчас. Такое длилось не дольше недели, но с периодичностью в один или в два месяца. Без истерик, без слёз. Скорее, с молчаливой задумчивостью.       Сегодня они с Чонгуком ездили в супермаркет. Всё было нормально. Тэхён ничего не говорил о своих опасениях. Им удалось закупиться продуктами и даже свернуть на заправку, чтобы заполнить бак.       — Печенье? — спросил Чонгук, пододвинув зелёную кружку к одному из стульев за столом.       — Нет, спасибо.       Тэхён осторожно поднялся с дивана, стараясь не потревожить Бама, и пересел за стол, упёршись пятками в сидушку стула. На колени положил подбородок.       — Расскажешь?       Чонгук не давил. Тэхён за год привык к ласке и его спокойному характеру, чувствуя себя в безопасности. Ему не нужно было заставлять или требовать.       — Когда мы были на заправке, там был один мужчина. Он стоял возле своей машины. Когда ты ушёл расплатиться за бензин, он… — Тэхён нервно облизал губы и поджал их, отведя взгляд к Баму. Тот смотрел на него глазами полной любви и поддержки, мол, давай же, ты можешь верить и мне, и второму моему самому любимому человеку. — Он смотрел на меня. Долго. Я отворачивался и иногда проверял, на месте ли тот мужчина. А он всё ещё смотрел. Я… я не говорю, что он мог узнать меня или что-то такое. Но… Не знаю. Я звучу, как сумасшедший. Каждый раз.       Чонгук слушал внимательно. Не перебивал.       — Мы уже говорили об этом, Тэ. Ты не звучишь как сумасшедший, — мягко ответил он. — Тот мужчина мог смотреть на нашу машину или твою забавную светящуюся в темноте курточку. Ты ведь знаешь, что людей такое привлекает вне зависимости от возраста. Тэ, Хосок время от времени проверяет любую информацию на тебя. Всё в порядке.       Его слова всегда успокаивали. Тэхён верил Чонгуку. Он ему никогда не врал.       — Это надоедает, верно?       — О чём ты?       — Слушать о моих нескончаемых страхах.       Тэхён обхватил пальцами кружку.       — Нет, не надоедает, — успокоил Чонгук. — Я рад, что ты не молчишь и говоришь мне обо всём.       — Иногда мне хочется помолчать, потому что кажется, что так будет лучше. Но лучше не становится. Ты выглядишь озадаченным из-за этого, а я пугаюсь ещё больше.       Тэхён слабо улыбнулся и сделал небольшой глоток горячего шоколада. Он довольно прищурился. Чуть обжёг кончик языка.       — У тебя много мыслей в голове.       — Вот бы половину выкинуть, — усмехнулся Тэхён.       Он поднял свои ноги под столом и в привычном жесте положил их на бёдра Чонгука. Тот сразу опустил свободную от кружки руку на левую щиколотку и погладил кожу.       — Чем хочешь заняться завтра? Сегодня, если точнее, — поинтересовался Чонгук.       — Я хотел предложить тебе съездить в книжный магазин.       Ласковые прикосновения Чонгука пускали по коже приятные мурашки. Тэхён поджал пальцы на ногах.       — Звучит хорошо. Я слышал, что через неделю приедет ярмарка. Подумал, что тебе будет интересно.       Тэхён просиял. Он любил подобные вещи. По груди расползлось горячее чувство любви. Чонгук запоминал такие вещи ради него.       Они вместе допили горячий шоколад, выключили свет на кухне и вернулись в постель. Бам направился за ними. В спальне для него стояла большая и тёплая лежанка, в которой он чувствовал себя замечательно. По утрам Тэхён вставал позже Чонгука, поэтому почти всегда пускал Бама на кровать и подолгу нежился с ним, покусывая губами длинные висячие уши и получая свои ответные поцелуи в щёки, в нос и в подбородок.       Постельное бельё остыло. Тэхён зябко прижался к Чонгуку со спины, закинул на него ногу и упёрся левой щекой между лопаток.       — Поспи со мной подольше, пожалуйста. Не вставай по будильнику, — попросил он, целуя в позвоночник.       Разнежничался.       Чонгук улыбнулся. Он закинул правую ладонь назад и успокаивающе провёл ею по обнажённому бедру Тэхёна.       Сейчас оно было мягким и упругим. Трогать было не страшно, как раньше.       Раньше Чонгук по-настоящему боялся сломать его одним неверным движением, когда надавливал чуть сильнее, чем обычно.       Тэхён довольно промычал от такого действия, обнял Чонгука поперёк живота и прижался ещё ближе. Он потёрся кончиком носа, вновь поцеловал горячую кожу на спине и, не сдержавшись, прикусил зубами.       Чонгук в отместку шлёпнул по попе и довольно посмеялся с возмущения. Тэхён шаловливо провёл пальцами по его животу, ощущая, как от невинных действий напрягся чужой пресс.       — Спать не собираешься? — уточнил Чонгук.       Тэхён поджал губы и скользнул указательным и средним пальцем возле пояса боксеров Чонгука.       — Собираюсь.       А у самого сна ни в одном глазу. Тэхён приподнялся повыше и аккуратно прижался губами к его шее.       — Когда собираются спать, обычно закрывают глаза и ложатся, не двигаясь, — усмехнулся Чонгук.       Тэхён угукнул и спустился губами к широкому крепкому плечу. У Чонгука по коже побежали мурашки.       Они могли позволить себе такие вольности. Завтра им никуда не надо. Можно проспать до обеда или даже вечера. По очереди встанут, чтобы выгулять и покормить Бама, пустят его в постель и снова заснут.       Чонгук развернулся к Тэхёну лицом, и тот сразу же лёг на спину, обхватив ногами его талию.       Настроение стало лучше. И глаза сразу засияли.       Тэхён потянулся за поцелуем и незамедлительно получил то, что хотел. Нежный, глубокий и неторопливый. Подстать их ночи. Немного ленивый. Тэхён обнял тяжёлое тёплое тело над собой, изученное до каждого шрама, и шумно вздохнул через нос.       Чонгук опустился ниже, прижавшись к нему животом и грудью. Тэхён восторженно замычал в поцелуй, заёрзал на месте и надавил на спину.       Знал, где нужно коснуться и что нужно сделать. Неторопливый. Ничего не изменилось…       Тэхён задрожал, когда Чонгук плавно двинул бёдрами — дразнился. Давал ощутить своё нарастающее возбуждение сквозь тонкую ткань боксеров и целовал до блестящих звёзд перед глазами.       Под одеялом жарко, но никто из них не думал убирать его. Чонгук перенёс весь свой вес на одну руку, другой — расстегнул рубаху на Тэхёне. Снимать не стал, просто распахнул, чтобы кожа к коже. И, не теряя времени, стянул ещё нижнее бельё.       Стало душно и головокружительно. Будто бы после пары бокалов вина.       Чонгук вовремя вспомнил о Баме. И, искренне извиняясь перед ним вслух, временно отвёл его на кухню на диван. В качестве уже существенных извинений дал вкусностей и ушёл обратно в комнату.       Тэхён немедленно вернул свои губы к губам Чонгука и крепче сжал ноги на его талии. Ему нравились такие внезапные вспышки между ними. Было в них что-то особенное.       Чонгук, тяжело выдохнув прямо на ухо, ощутимо сжал его бедро, бок, а после и мягкую половинку, чуть оттянув в сторону. Тэхён податливый, несдержанный и падкий на нежности. Чонгук поцеловал его в ключицы, а пальцами провёл между ягодиц. Реакция, как всегда, потрясающая — тихие надорванные стоны.       Оторваться всё равно пришлось. Чонгук дотянулся рукой до тумбочки, где у них во втором ящике для удобства всегда лежали бутылочка смазки и несколько презервативов.       Тэхён проморгался, просунул ладонь под нижнее бельё Чонгука и обхватил пальцами его твёрдый член. Оба задышали чаще. Тэхёну не терпелось почувствовать его внутри.       Колени от предвкушения задрожали.       Чонгук замедлился в своих действиях и уткнулся в плечо Тэхёна, наслаждаясь уверенными, но плавными движениями его руки. Тэхён знал, когда нужно сжать пальцы посильнее, а когда расслабить их. Он водил по члену медленно, сильнее распаляя.       Чонгук выцеловывал его шею и линию челюсти, водил руками по животу и игрался с сосками, сжимая их подушечками пальцев. Тэхён чувственно извивался, потираясь своим членом о бедро Чонгука. Действовал ли на него так горячий шоколад или нет… Ответа никто не знал.       Чонгук подготовил Тэхёна в таком же неторопливом ритме. Он подолгу растягивал его пальцами, входя ими поочерёдно. Уже знал, как надо, как нравится и как будет лучше. Тэхён под ним стал ужасно чувствительным и просящим большего. Он сам насаживался на пальцы, жмурился и шептал, что готов.       Чонгук не железный. Тэхён, в общем-то, тоже.       Они разорвали свой тягучий громкий поцелуй. Тэхён повернулся на живот, положив ладони под грудь, и повернул голову в сторону, чтобы не задохнуться.       Чонгук пристроился сзади, сам развёл его ноги как можно удобнее и шире и использовал много смазки. Раскатав презерватив по члену, он плавно вошёл сначала только головкой. Тэхён застонал, заскрёб ногтями по постельному белью и дёрнулся назад. Чонгук двигался у самого края несколько минут, а после толкнулся полностью.       Тэхён уткнулся лбом в подушку и выгнулся в пояснице, приподняв бёдра. Чонгук лёг сверху. Его грудь коснулась спины Тэхёна, и тот громко простонал, задыхаясь. В таком положении член словно бы становился ещё больше.       Чонгук пару раз качнулся, но, видя исключительно положительную реакцию, взял тот темп, который они оба любили: быстрый. Он входил глубоко, крепко и размашисто. Тэхён не чувствовал самого себя, превращаясь в один оголённый нерв. Его член был зажат между животом и простынёй. От каждого толчка Чонгука он чувствовал стимуляцию. Это сводило с ума…       Спонтанный секс всегда вызывал такие же спонтанные эмоции, которые ощущались острее. Тэхён кончил быстро, даже не пытаясь продержаться. В последний момент он натянул край рубахи под себя, чтобы не запачкать простынь. Оргазм был быстрым, но таким ярким и искрящимся, что он даже не понял, в какой именно момент кончил Чонгук.       Тэхён почувствовал только заботливое поглаживание по пояснице, как с него сняли рубаху и то, как рядом под бок пристроился вернувшийся Бам.

***

      — Мы прогуляемся с Бамом до парка, — предупредил Тэхён и зашёл в гостиную.       Чонгук читал книгу, взяв её из их стремительно растущей домашней библиотеки. Он повернул голову к Тэхёну с поводком в руках. Бам нетерпеливо вился возле ног, желая как можно скорее выбежать на морозную улицу.       — Будь на связи.       — Конечно, — улыбнулся Тэхён.       Сначала он одел Бама, проверил ошейник, нацепил шлейку и смазал его лапы специальным воском, купленным в зоомагазине в часе езды. После оделся сам, утепляясь. Сегодня похолодало.       Тэхён намотал на себя шерстяной красный шарф по самый нос. Он связал его сам, четыре месяца назад начитавшись и насмотревшись «Атаки Титанов». В обязательном порядке надел перчатки. Но на улице оказалось не так холодно, как ему думалось. Стоило им выйти из дома, как Бам сорвался вперёд и тут же влетел в сугроб. Тэхён рассмеялся. На территории их дома Бам гулял сам по себе и без поводка.       — Бами, иди ко мне, — спокойно позвал он, и Бам послушно подошёл.       Они с Чонгуком долго занимались с ним. Бам вырос в любви и понимании. Чонгук, как оказалось, души не чаял в собаках.       Из них получились хорошие и заботливые родители.       Тэхён пристегнул Бама на поводок, и они вместе прогулочным шагом направились к парку, где он обязательно отпустит его порезвиться. Там была построена специальная площадка для собак, два или три раза в неделю Чонгук или Тэхён водили туда Бама. В другие дни ему достаточно было пространства на заднем дворе их дома, чтобы набегаться и утомиться.       В воздухе кружились пушистые снежинки. Небо сегодня серое и тяжёлое. В такие дни Тэхёну хотелось испечь яблочный или ягодный пирог, сесть под бок Чонгука, включить какой-нибудь добрый фильм, накрыться пледом и провести время вместе. Он делал успехи в готовке, а особенно в выпечке.       Внезапно появившееся спокойствие обласкало плечи. Тэхён улыбнулся своим мыслям. Вокруг тишина. Ситка — город, но он этого не чувствовал.       Машины проезжали здесь редко, и людей было не так много. По сравнению с Сеулом или любым другим городом, где он раньше бывал, тут просторы.       Иногда, совсем редко, Тэхён вспоминал свою прошлую жизнь. Ранние подъёмы, диеты, бесчисленное количество глупых интервью, фотосессии… Люди кишели вокруг него, как тараканы. Трогали, спрашивали, выговаривали, приказывали, требовали. Ничего, кроме боли.       Кто бы мог подумать, что Тэхён, одетый сейчас, как капуста, когда-то крутился на национальном телевидении Кореи и являлся одним из самых желанных и востребованных артистов страны.       Смотря в зеркало, он всё ещё видел немного потерянного, но счастливого себя с мягкими щеками и горящими глазами. Такого Тэхёна, настоящего и на самом-то деле тихого, любил только Чонгук. И это было волшебно.       Бам послушно шёл рядом, не убегал вперёд и не тянул в стороны. Он часто оглядывался назад, проверяя, на месте ли его любимый человек, пахнущий карамельками. Тэхён ему улыбался, трепал по голове и совершенно спокойно говорил вслух:       — Я никуда от тебя не денусь, малыш.       Он вообще любил с ним поболтать. Особенно тогда, когда… всегда.       Когда они дошли до собачьей площадки, Тэхён отпустил Бама, и тот помчался в любимые гигантские колёса.       Тэхён сложил поводок в несколько раз и сжал в ладони. Как только Бам набесится с этими шинами, он обязательно пройдёт с ним полосу препятствий.       На площадке в это время обычно ни души. Тэхён подумал, что зря вышел так рано. Баму нравилось играть с другими собаками, а он сам, натягивая маску повыше, мог перекинуться парой слов с собачниками.       Тэхён понимал, что не может всю жизнь скрываться, молчать и убегать. Он и не хотел. Не для того Чонгук подарил ему этот шанс. Не для трусливой жизни.       — Какая у вас псина огромная. Умная хоть?       Тэхён резко развернулся на отчётливо пьяный голос. Возле входа на площадку стоял тучный мужчина с курточкой нараспашку, краснющим лицом и почти пустой стеклянной бутылкой пива. Тэхён поморщился. От одного только вида стало тревожно.       — Да, умный, — сдержанно ответил он и постарался отойти подальше как можно незаметнее.       Мужчина, пошатываясь, направился к нему. Тэхён судорожно сглотнул.       У него в принципе плохие отношения с подобными личностями.       Он знал таких. Чересчур хорошо. Проверил собственной шкурой. Руки дрогнули.       — А скажи ему чё-нибудь. Пусть по земле покатается.       — Он играет. Я не буду отвлекать.       Тэхён искренне надеялся, что его голос в этот момент оставался достаточно твёрдым, чтобы не показать всего страха.       Мужчина презрительно цокнул и встал ближе. Тэхён сделал ещё один шаг в сторону.       — Ты чё, из этих, да? Которые со своими псинами сюсюкаются и в жопу их целуют?       — Да, из этих.       У Тэхёна за несколько лет выработалась привычка строить из себя смелого и достаточно сильного, чтобы дать отпор. Так было со Стивеном. Постоянно.       — Какой-то ты неприветливый. Чё недовольный такой?       Мужчина уставился на него своими заплывшими маленькими глазками, как у малиновки. Губы скривились.       Он был высоким. Выше, чем Тэхён. Плечи у нежелательного собеседника широкие. Наверное, даже шире, чем у Чонгука. С виду сильный, коренастый. Кожа на лице огрубевшая от холода. Видимо, не в первый раз так заливается и выходит на улицу в расстёгнутой куртке.       Мужчина был угловатым, нелепым каким-то. Противным. Тэхёну казалось, что он задохнётся. Сердце в груди неприятно ухало.       — Вам показалось, — ответил он.       — А чё маску напялил? Дай хоть на морду лица посмотрю, когда говорю с тобой.       Тэхёну приходилось прислушиваться к его словам. Невнятное пьяное бормотание воспринималось ужасно плохо.       — Пожалуйста, оставьте меня одного.       Насколько осторожно это было сказано? Тэхён не мог понять. Он встряхнул головой.       Оцепенение перед огромным пьяным нечто спало. На его место пришло осознание, что нужно что-то делать. Лучше уйти самому. Или попытаться это сделать.       Тэхён направился к Баму. Почему-то звать его сюда, к человеку, который мог оказаться опасен, было страшно. Не за себя. У мужчины в руках стеклянная бутылка.       — Эй, ты куда попёрся? Я с тобой говорю.       Тэхён поджал губы. Он не знал, что делать в таких ситуациях. Могло ли игнорирование спровоцировать мужчину на большую агрессию или, наоборот, от этого терялся интерес?       — Ты оглох? Куда пошёл?! Я тебя не отпускал!       Мужчина для пьяного оказался чересчур быстрым. Тэхёна такие люди с каждым разом удивляли всё больше и больше. Чего они только не делали. Вот уж действительно море по колено.       Незнакомец резко схватил его выше локтя и круто развернул к себе, намереваясь утолить свои жалкие потребности больной головы. Его ладонь была огромной и сильной. Он напоминал либо дровосека, либо мясника.       — Уберите от меня руки! — Тэхён попытался вырваться.       Правда, он пытался.       — Сосунок, ты посмотри на себя. Приезжий? Ну-ка, дай посмотрю…       Тэхён ненавидел это. Ненавидел настолько сильно, насколько мог. Его уже так хватали, кричали и крутили, как могли.       Мужчина занёс свободную руку с бутылкой в воздух и пиво расплескалось на рукав его куртки. Он хотел ударить? Тэхён не успел даже глазом моргнуть или втянуть в себя холодный отрезвляющий воздух, как до его щеки дотронулись чужие грязные пальцы, воняющие дешёвыми сигаретами. Он зажмурился…       А после раздался крик и свирепое дикое рычание. Бутылка бесшумно упала на снег.       Бам с разбегу вцепился в чужую руку, не успевшую содрать маску с лица его любимого человека.       — Убери свою псину! Убери её!!!       Бам драл куртку и дёргал из стороны в сторону, впиваясь мощной челюстью.       И Тэхён совсем не думал в этот момент о себе. Он не чувствовал страха или онемения. Перед глазами только вторая свободная рука мужчины, которой он запросто мог ударить Бама.       Хорошо, что с ночи шёл снег. Можно будет убежать. Перчатки полетели на землю, сквозь них пальцы не слушались. Тэхён приготовил поводок и громко крикнул:       — Бам, ко мне!       Бам отцепился от мужчины и быстро метнулся к Тэхёну. Тот дрожащими пальцами прикрепил поводок к его шлейке, и они вместе сорвались с места.       Тэхён не хотел оставаться там ни на секунду. До слёз боялся, что Бам мог пострадать. Пусть он большой, пусть умный, но его всё ещё легко ранить. У мужчины мог оказаться нож или ключ… Или зажигалка.       Они неслись домой по тому же пути, что и пришли. Тэхён не чувствовал усталости, жара и собственных лёгких. Сам не заметил, как на глазах выступили слёзы.       Бам бежал впереди, но Тэхён знал, что ему всё равно приходилось сбавлять скорость ради своего медленного хозяина.       Влетев на задний двор их дома, он обессиленно упал на колени. Бам завалился рядом. Кажется, он вовсе не устал.       Тэхён сорвал с себя маску, глубоко и судорожно вздыхая. Было кошмарно больно. Горло жгло, будто он залил в себя не меньше десяти литров кислоты. На языке появился металлический привкус.       — Малыш. — Он потянул руку вперёд, и Бам мгновенно приластился, завиляв хвостом.       Тэхён крепко обнял его и зажмурился. Сердце билось в глотке. Бам ткнулся носом в его щёку, и он замотал головой, хаотично гладя и прижимая его к себе. Всего на секунду представил, что бутылка в руках того мужчины могла опуститься не на землю, а на голову Бама… И всё, накрыло.       Тэхён едва слышно всхлипнул, упираясь щекой в лоснящуюся шерсть на шее.       — Я так испугался за тебя, — прохрипел он. — Ты самый храбрый мальчик на свете. Самый лучший. — От такой похвалы Бама закрутило-завертело. Он радостно залаял, ещё пуще завилял хвостом и принялся бодаться. — Да, да, ты у нас самый-самый лучший. Спасибо, малыш…       — Уже вернулись?       Чонгук, услышавший знакомый лай, выглянул к ним и замер. Лицо стало серьёзным, черты ожесточились. Это происходило, когда он злился или сильно сосредотачивался на чём-то.       Видя перед собой красного задыхающегося Тэхёна с мокрыми глазами и слипшимися ресницами, Чонгук не знал, что думать. Он быстро вышел во двор, подхватил его за подмышки и поставил на ноги.       — Что случилось?       — Давай зайдём в дом. Холодно.       Чонгук кивнул и, всё ещё придерживая Тэхёна, направился с ним и Бамом домой.       Тэхён мог идти сам, но ничего не стал говорить. Если Чонгуку так легче, то ладно. У него вот у самого необычным образом на душе стало так легко, так тихо и так хорошо, будто бы он вколол себе лошадиную дозу успокоительного.       На деле всё проще. Тэхён подумал, что Бам напоминал ему Чонгука, который не даст его в обиду ни за что на свете.       Получилась своеобразная встряска. Тэхён в ней не нуждался, но, видимо, это было неизбежно. Неприятности будут происходить, как и радостные события.       Чонгук усадил его на пуфик возле входной двери, быстро раздел Бама, а после принялся снимать с Тэхёна обувь, шарф, шапку и куртку. Слой за слоем.       — Где твои перчатки? — спросил Чонгук, сидя перед ним на корточках.       — На площадке остались в парке.       — Почему?       — Я тебе расскажу, но запомни сразу, что я в порядке. Бам — тоже. Хорошо?       Чонгук помрачнел ещё больше. Тэхён отчего-то по-доброму усмехнулся, положил ладони на его напряжённые плечи и успокаивающе погладил их.       — Хорошо, запомню.       Тэхён любил в Чонгуке рассудительность и умение думать заранее. Он рассказал ему всё, как было, ничего не утаивая. Даже своих чувств. Тем более своих чувств.       Чонгук слушал внимательно, не перебивал и иногда качал головой, показывая, что всё запоминает.       В этот момент его руки нежно гладили запястья Тэхёна.       После рассказа Чонгук не схватил топор и не побежал устраивать драку, чтобы покарать обидчика. У него на этот счёт свои планы. Вместо этого он обнял Тэхёна, обеспокоенно поцеловал в скулу, а после прижался губами к виску и провёл ладонью по спине.       — У меня на твои слёзы одна реакция.       — Это я просто растерялся. Когда Бам накинулся на него, мне было всё равно, что этот мужчина мог сорвать с меня маску. Я испугался только за Бама. Сначала мне было страшно. Пока мы бежали домой, мне всё ещё было страшно, а потом… — Тэхён поджал губы. — Когда мы оказались у нас во дворе, я вдруг резко успокоился. У меня есть ты, Бам… Милая миссис Уильямс по соседству и Джорджия в книжном магазине, которая даёт мне бесплатные закладки. Здесь много хороших людей. Я упал на землю и понял, что испугался не за себя, а за Бама, Чонгук. Если бы я забежал в ближайший магазинчик, мне бы помогли. И я знал это. Знал это так отчётливо… Моя жизнь уже никогда не будет прежней. Даже если кто-то вдруг узнает. Даже если людям покажется, что я похож на кого-то. Но это ведь уже ничего не изменит, верно? Я знаю, что ни ты, ни Бам никогда не позволите случиться чему-то плохому. И я хочу быть для вас такой же опорой. Мне нравится здесь. Хочу остаться в этом месте, как можно дольше. С тобой и с Бамом. Наверное, я не перестану бояться ближайшие пару лет, когда кто-то смотрит на меня дольше положенного, но сейчас мне не кажется это проблемой. Больше нет… У меня есть ты и Бам. Прости, я путаюсь в мыслях. Просто хочу сказать, что я счастлив.       Чонгук притянул Тэхёна к себе и сжал его в крепких надёжных объятиях. Так было спокойнее. Оба нуждались в них.       Это было важно… Вот так постоять совсем немного.       Чонгук не врал ему. Тэхён вот тоже никогда этого не делал. Поэтому, если он говорил, что счастлив, значит, так оно и было.       — Хорошо, что вы оба в порядке, — искренне прошептал Чонгук, чувствуя горячее дыхание на своей шее.       Они подозвали Бама и окружили его своей любовью, целуя, гладя и обнимая. Виляющий со скоростью света хвост, говорил только о том, что ушастый ребёнок был очень доволен.       Тэхён любовно улыбнулся.       — Чонгук, — тихо-тихо позвал он, защекотав кончиком носа его висок. Бам нежно прикусил Чонгука за пальцы и зарылся в его руки, мгновенно получая свои поглаживания-почёсывания. — Ты знаешь, сколько килограммов я потерял, пока бежал? Ужасно много. Мои-твои любимые щёки могут исчезнуть.       — Это будет катастрофой.       — Согласен. Испечём яблочный пирог?