Of Art Supplies and Ungodly Obsessions

За все время существования – а этого не мало – ничто не преследовало его так сильно, как завывания собаки. Это смешно. Кого уж и должен преследовать собачий лай, так это Дина. Но в первый раз, когда Сэм потерял брата, тогда Лилит еще преследовала их, это самое страшное. Он не должен был слышать вопли адских гончих. В жизни они его ведь не преследовали, чего не скажешь о кошмарах. Выступ высокой скалы — перед ним море, объятое штормом, а вдали собачий вой сотрясает воздух. Сэм знал – это сон. Научиться отличать сон от реальности – необходимость, чтобы выжить в безумии, которым являлась его жизнь. Скалистый выступ, высокий утес, дикий океан были плодом его разбитого сознания. Но вот вой, доносившийся до его ушей благодаря пронизывающему ветру… Не было понятно, сон это или воспоминания. И ответ он узнать боялся. Казалось, сам воздух дрожал под тяжестью завываний, и Сэм почувствовал холод, который, вероятно, был не только в его сознании. Он чувствовал Клетку, пытавшуюся захватить его, было видно ее края, такие ледяные и темные. Она заполняла огромное пространство неба, раскинувшегося над ним. Чувствуя это, Сэм съежился и втянул плечи, пытаясь стать меньше. Стены преследовали его, гнали назад, закручиваясь вокруг него; пыточная, осколки ее льда пронзали его кожу и рвали дыры в его проклятой и обреченной душе. Его легкие наполнены холодным воздухом бесконечной зимы, каждый вздох можно было сравнить с агонией, одновременно слабее и больнее предыдущего. Он не мог продолжать. Не мог вынести этого. Не мог дышать сквозь стальные стены, лед и вечность. Смех, похожий на скрежет меча о другой, заполнил его слух. Осознание, что это правда, заставила Сэма содрогнуться. Он вернулся. Снова в Клетке. Или никогда не покидал ее? Он всегда будет здесь. – Ты вернулся, Сэм? Я скучал по тебе. – Голос Люцифера сладок, как яд, а дыхание холодное, когда он прошептал эти слова, будто своему возлюбленному. От него несло болезнью, тухлым мясом, тем, что осталось от тела Ника и продолжало гнить. – Скажи что-нибудь, Сэмми. Сэм вздрогнул, не в силах произнести ни слова, даже если бы он захотел. Он был на свободе! Он выбрался, использовал свой шанс! Что он забыл здесь? Он должен быть на свободе! – Твои фантазии ужасно скучные, Сэм. Хотя я и рад был увидеть своего брата. Скажи мне, ты представлял его, когда он был Языческим Богом? Весь в белых одеждах и золотых украшениях. – Люцифер холодно рассмеялся ему в ухо. – Может мне изменить облик, Сэм? Тогда нам будет веселее? – Гниющее лицо Ника передернулось рябью и на его место появилось лицо Локи – лицо Габриэля. Дыхание Сэма перехватило, а слезы побежали по его щекам. Люцифер наклонился вперед, и это определенно был Люцифер. В этих золотистых глазах, цвета виски, не было ничего от Габриэля. – Почему ты такой грустный, Сэмми? Разве на меня неприятно смотреть? Обещаю, я гораздо интереснее скучного старого Габриэля. – Язык Люцифера слизал слезы Сэма с лица. Винчестер сморщился от этого действия, продолжая плакать. – Вот так. Я обещаю, дальше будет только хуже. – Ангельский клинок появился в руке Люцифера, и эта его улыбка – жестокая и холодная, разрушила иллюзию. – Ты знаешь, что я сделал с Габриэлем, Сэм? Знаешь ли ты, что я сделал в тот день, когда он встал между нами и пытался обмануть меня? – Люцифер поднял клинок и схватил Сэма за волосы, прикасаясь почти нежно к затылку. Почти. Сэм посмотрел на него полными слез глазами. – Это было… как… это… – Люцифер направил клинок вперед. Лезвие треснуло с таким звуком, что отозвался эхом, как колокольный звон, когда осколки вырвались наружу. Рот Люцифера застыл в яростном крике, но услышан был лишь вой, от которого по стенам клетки побежали трещины, словно паутина во льду. Сквозь трещины пробивался свет, чистый белый и сияющий, и Сэм не мог отвести взгляда, даже не смел. Пусть он ослепнет, лишь бы кусочек мира, который он видел последним, был светом свободы, уносящим его подальше из клетки и от мук Люцифера. Завывания продолжались, но сейчас они были не так похожи на яростный крик, как на песню, плавно танцующую в воздухе, дрожащую, преследовавшую, но нависающую, как звуковая аура, калейдоскопом рассыпающаяся по его сознанию. Сэм чувствовал, как слезы бегут по щекам, горячие на холодной коже, даже обжигающие, когда дневной свет попадал на них. Белый свет был повсюду, вместе с ним пришел и прохладный поток воздуха. Сэм довольствовался этой свободой, чувствуя тепло от солнца на своей коже. Он не обращал внимания на то, что будет с его глазами от такого света. Вскоре клетка и Люцифер пропали окончательно. Темнота сгустилась, заполнив все, и Сэм закрыл глаза. А затем… нечто мягкое? Его глаза открылись, по-прежнему ослепленные темнотой, но… Мех прижался к его лицу, и Сэм, сделав шаг назад, поднял голову. Ярко-голубое небо было первым, что он увидел, но все равно в глаза бросался огромный волк. Черный, как темнота, густой, как камышовые водоросли, мех, а глаза волка были цвета раскаленного золота. В них читался многовековой опыт, а также смех. Сэм долго смотрел в глаза, не понимая, почему они кажутся такими знакомыми, пока рост волка не вызвал воспоминания, и он понял, кто перед ним. – Фенрир? Голова огромного волка наклонилась в сторону, большие уши приподнялись. Волк был вдвое больше Сэма, и каким же он казался маленьким, это существо могло запросто его сожрать. И все же он не боялся. Было что-то… не чувство, не знание, но что-то подсказывало ему, что здесь, рядом с этим существом он в безопасности. Возможно, дело было в знакомых золотистых глазах, так похожих на глаза Габриэля. – Похоже, у моего отца хорошая пара. Голос волка был мягче, чем он ожидал, не глубокий и гортанный, так что каждое слово напоминало бы звук сходящей лавины. Но нет, голос звучал успокаивающе, плавно и мягко, как теплый легкий ветер, нежно обдувающий его волосы. – Пара? – спросил Сэм, запоминая слова волка. Он даже не знал, что волки могут улыбаться. Фенрир опустился на землю, раздвинул длинные ноги по обе стороны от парня. Лежа на животе, его лицо оказалось на одном уровне с лицом Сэма. Они уставились друг на друга. Дыхание волка пахло мятой и хвоей, каждый выдох ощущался теплом, отгоняющим воспоминания о Клетке. Сэм закрыл глаза, наслаждаясь ощущением такой безопасности. – Долгая история. Нужно больше времени, чем во сне. – Сэм снова открыл глаза и увидел, что Фенрир смотрит на него теплым и приветливым взглядом. – Почему ты здесь? Волк снова наклонил голову, глядя на Сэма слишком умными для животного глазами. – Я был тебе нужен. – Но почему? – Из всех существ, приходивших ему во сне, Фенрир был последним, о ком он подумал бы. Ладно. Последним, кого он ожидал увидеть во сне, был Чак, если честно, и Михаил. Кто-то добрый и способный защитить. Он бы никогда не подумал о Фенрире, если бы ему даже предложили это существо. Сэм знал об этом существе только из мифов о Локи. В «Младшей Эдде» Стурлусона рассказывалось о недоброжелательных отношениях Локи и его детей. Часть Сэма надеялась, что это ложь. Возможно, потому что это был всего лишь сон. Волк разразился смехом, похожим на завывание ветра, а после посмотрел на него своими ярко-золотистыми глазами, с таким же хитрым взглядом, как у его отца. – Сны – это врата, Винчестер. Из-за того, что ты спишь, это не делает их менее реальными. – Он наклонил голову и осторожно погладил Сэма по руке. Парень приподнял руку и провел ее по шерсти на морде Фенрира. Волк засмеялся, его язык высунулся, оставляя длинную полосу слюны на руке Сэма и оковах, которые он все еще носил, даже в этом сне. – На тебе метка моего отца. Я слышал, как твоя душа кричала, когда ты был в царстве моей сестры. Да будут благословенны Норны, принесшие тебя сюда, ко мне. Сэм задумался над словами волка, его взгляд заметил символ на браслете, который принадлежал Локи. Парень взглянул на волка. – Что это значит? Волк издал стон, сменив положение. – Это метка моего отца, как ты сам уже знаешь. – Да. Но как понимать, что и у меня она есть? – Браслет с меткой моего отца – мелочь. Возможно, он был твоим покровителем, как минимум, или тем, кем ты восхищаешься. Это не должно тебя удивлять. Однако то, что у тебя есть метка Локи, говорит о том, что мой отец тебя уважает. У Сэма перехватило дыхание. Уважение Локи? – Я уверен, ты знаешь, трикстеры любопытны по своей природе, а мой отец никогда не делает ничего наполовину. Ты привлек его внимание, и он хочет… понять, возможно. Эта метка – его, а браслет – из обсидиана, камня, рожденного из огня, воздуха и земли. Он хорошо известен тем, что показывает правду. Но я не вижу, как он влияет на тебя и отца. Ты хорошо защищен, если бы не крик твоей души и метка отца, я бы не нашел тебя. Ты практически невидим. – Значит, это маячок? – Сэм потянул за браслет. – Нет. – Фенрир ткнулся носом в руку Сэма, убирая ее от браслета, прежде чем тот смог бы ранить себя. – Я узнал магию отца, потому что его сейд со мной еще со времен заточения. Я почувствовал, как одна часть зовет другую. Я пришел проверить, не мой ли это отец. Но это твоя душа взывала о помощи, тогда и рассмотрел метку моего отца. Любопытство и настоящее сокровище. – Волк снова улыбнулся, смех наполнил его глаза, заставив блестеть ярким золотом. – Сокровище, значит? – Я про яйцо на другой стороне браслета. Внутри лежат секреты и золотые подарки. – Волк облизал губы. Сэм оттолкнул морду Фенрира и в ответ только услышал смех. – Ты похож на него, знаешь ли. Уши Фенрира взметнулись вверх от удовольствия. – Спасибо. Никто еще не говорил так по-доброму. Приятно слышать, что не все так плохо относятся к моему отцу. Губы Сэма расплылись в улыбке, в голове проносилась одна мысль за другой. – Истории о твоей семье… они правдивы? – Парень поднял взгляд на массивное существо, глаза которого потускнели от печали. – На тебе нет ошейника, и нет меча… – Глейпнир – это не ошейник, а цепь на моей ноге. Ее прикосновение напоминает легкий весенний ветер, но хватка крепкая, как долгая зимняя ночь. Но она все еще на мне, ее не убрать, а меч, что разжимает мои челюсти, все еще ржавеет между зубами. Но ты спишь, а здесь, по крайней мере, я научился приходить таким, каким был когда-то давным-давно, до того, как мое существование стало причинять боль. – Прости, – прошептал Сэм. Он протянул руку к усам Фенрира, погладил мягкий мех его морды. Сэм знал, что значит быть настолько израненным в своем сознании, что даже существование было мучением. Он не мог представить, как ужасно провести века в таком состоянии, будучи обманутым, связанным и пойманным в ловушку людьми, которым ты должен был доверять. Пророчество о Сэме и разрушении было, но Дин бы никогда не был настолько жесток, чтобы запереть его до того, как тот сам совершит ошибку. Был момент, конечно, когда его заперли во время помешательства на демонской крови, но Сэм давно избавился от этой зависимости. В детстве Дин заботился о нем. Страшно представить, если бы этого не было. Я бы не выжил. Сэм мысленно перебирал события своей «первой» жизни. Если бы Дин не был рядом с ним в детстве, Сэм бы не прошел обучение Джона, сохранив рассудок, не говоря уже об остальном. Фенрир поднял нос в воздух и оказался вне досягаемости Сэма. Большие ноздри раздувались, нюхая воздух, а уши подергивались. – Похоже, у нас нет времени. – Сэм нахмурился, но тут голова Фенрира опустилась, теплое дыхание ударило в лицо Сэма, в воздухе чувствовался запах мятных листьев. – Мы еще увидимся, Fjær. – Он облизал Сэма, последний только успел закрыть глаза, прежде чем язык прошелся по лицу и скрылся в волосах.. Отдаленное пение становилось все ближе, низкая и ритмичная песня становилась все ближе, громче и громче, пока внезапно не зазвучала в его ушах. Сэм открыл глаза и сел, одеяло упало на колени. Комнату наполнял нарастающий шум – его телефон вибрировал и почти упал на пол из-за не выключенного будильника. Перед самым падением, парень успел поймать его. Неужели все это было просто сном? Что-то пощекотало руку Сэма, от неожиданности телефон упал на колени. На всей ладони и между пальцами лежали длинные тонкие черные волоски, похожие на те, что остаются, когда гладишь собаку. Сэм долго смотрел на них, ошеломленный их существованием. Он осторожно убрал их с ладони, поднялся с кровати и хотел уже выбросить в мусорное ведро, но что-то обожгло его кожу, словно предупреждение. Вернувшись назад к кровати, Сэм убрал мех в верхний ящик тумбочки, под книгу. Что-то подсказывало, что в будущем он найдет ей применение. Он редко доверял чему-то с такой необоснованной верой, но тут доверился инстинктам. Проведя рукой по волосам, Сэм пытался избавиться от чувства голода, которое не имело ничего общего с желанием позавтракать. Он все еще чувствовал запах демонской крови. Это воспоминание вернулось так быстро и подействовало даже сейчас, задолго до встречи с Руби. Парень провел рукой по лицу и взглянул на часы. 7:52 – Черт! – Он стянул спальные штаны и отшвырнул в угол комнаты, а затем схватил пару джинсов из шкафа, чуть не ударился головой о тумбочку, когда пытался надеть их. У него была пара по Английской литературе через восемь минут, а профессор Грант не терпел опозданий, не слушая оправданий. Запирая квартиру, Сэм продолжал застегивать рубашку. Он услышал испуганный писк и обернулся, заметив соседку, смотрящую смущенно в пол. – Доброе утро, Сэм. – Пробормотала она себе под нос. – Доброе, Сесилия. – Он одернул рубашку и постарался не обращать внимания на разочарованный вздох позади него. – Опаздываю на занятие, пока, Сесилия! – Крикнул Сэм, закидывая сумку на плечо и сбегая вниз по лестнице. – Ты можешь опаздывать каждый раз, если будешь выглядеть так. Сэм проигнорировал слова, эхом разнесшиеся по лестничному пролету с обманчиво хорошей акустикой. Он выбежал из дома, уворачиваясь от таких же студентов, спешащих на занятия. У профессора Гранта была привычка запирать дверь во время занятий, чтобы никто из опоздавших не мог проскользнуть внутрь, пока тот писал что-то сосредоточенно на доске. Сэм еще ни разу не опаздывал и не хотел, чтобы это вошло в привычку. Вздох. Какое паршивое начало недели. Он залетел в класс как раз перед тем, как профессор Гран закрыл двери. Проигнорировав недовольный взгляд профессора, Сэм сел на свободное место и попытался перевести дух. Третью ночь подряд его преследовал кошмар в той или иной форме. Если так будет продолжаться до конца недели, то это не сулило ничего хорошего, промежуточные экзамены начнутся во вторник. Сэм опустил голову на стол и застонал. Ненавижу вторники. – Мистер Винчестер, раз уж вы присоединились к нам, объясните, пожалуйста, смысл «Беовульфа». И еще я ненавижу понедельники.