Тринадцатое декабря
13 декабря 2021 г., 04:00
Утром тринадцатого декабря Йенс соскочил с кровати в радостном предвкушении. Он же так хорошо себя вел весь вчерашний день, наверняка за сегодняшней дверцей спрятано что-нибудь чудесное.
Йенс ухватился за крошечную резную ручку, потянул и разочарованно застонал. За дверью оказался дровяной сарай.
— Не нужно искать во всём выгоду, Йенс, — мягко сказал голос. — Тебе полезно побывать в каждой из этих комнат.
Йенс сердито скрестил на груди руки и выпятил нижнюю губу.
— Лови, — сказал голос.
— Не буду.
— Йенс.
— Не буду! Что толку в моем хорошем поведении, если всё равно каждое утро по заднице? Я, может…
Договорить Йенс не успел, потому что вихрь закружил его и швырнул на пол посреди сарая.
— Здравствуй, Йенс! — бодро сказал дядюшка Фридрих, наряженный в короткие бархатные штаны на помочах, залатанную рубаху, грубые башмаки и фетровую шляпу с короткими загнутыми полями и пестрым пером.
Йенс поднялся с пола и отряхнул колени, впервые за всё время предположив, что кроме дядюшки в особняке и дядюшки в календаре существует еще и третий дядюшка, которого только слышно, но не видно. Раньше Йенс считал, что это дядюшка из календаря с ним говорит, но зачем он тогда здоровается посреди разговора?
Больше порассуждать на эту тему не удалось. Дядюшка Фридрих подхватил топор и принялся рубить дрова, громко ухая и вытирая пот со лба.
— А… — начал Йенс.
— А ты складывай, — откликнулся дядюшка.
Йенс хотел было запротестовать, но что-то подсказало ему, что лучше этого не делать.
Дрова, казалось, сами по себе отлетали с чурбачка Йенсу в руки, он едва успевал их складывать в аккуратные поленницы. Топор мелькал в руках дядюшки как бешеный, вскоре по воздуху летела нескончаемая вереница дров.
— Ух! — воскликнул наконец дядюшка и воткнул топор в чурбачок. Больше рубить было нечего.
— Всё? Я пойду? — недовольно спросил Йенс, понимая, что никаких подарков за тринадцатой дверью не предусмотрено.
— Как же? А порка? — вскинулся дядюшка. — Без порки никак нельзя!
— Угу, — проворчал Йенс.
Дядюшка огляделся, остановился взглядом на полупустой поленнице и щелкнул пальцами, укладывая Йенса животом прямо на дрова. Йенс даже пикнуть не успел, а от второго щелчка уже распахнулась дверь, впуская в сарай снежный вихрь.
Йенс уж размечтался, что его сейчас отнесут в спальню, но не тут-то было. По третьему щелчку пижамные штаны сползли до колен, а по четвертому что-то холодное и упругое стегнуло по заду. Йенс вскрикнул, приподнялся, оглянулся через плечо и с изумлением увидел, что его хлещет тугая струйка снега.
— Скажи, Йенс, тебе нравится порка? — спросил дядюшка, взгромоздившись на соседнюю поленницу и подобрав под себя ноги.
— Нет! — взвизгнул Йенс.
— Что ж, тогда пора тебе кое-что узнать. — Дядюшка наклонился вперед и заговорщически зашептал: — Если к Рождеству не исправишься, останешься здесь на весь следующий год.
— Не хочу! — вскрикнул Йенс, а вихрь продолжал охаживать его, пребольно жаля и проникая в самые чувствительные места.
— Хватит? — спросил дядюшка, жестом приостановив порку.
— Да! Ой, то есть нет, — пискнул Йенс. — Я не знаю!
— Хватит, — решил дядюшка. — Так держать, Йенс, у тебя неплохие шансы на исправление.
— Угу, — всхлипнул Йенс, размазывая по щекам слезы.
Дядюшка снова щелкнул пальцами, и вихрь теперь уже ласково поднял Йенса с поленницы и уложил в постель.
