Рождественский календарь дядюшки Фридриха

Дядюшка Фридрих хандрил, как и его безумный двойник из календаря. Йенсу от этого было необъяснимо грустно, будто он не должен бы радоваться своему скорому освобождению. — Дядюшка, я же буду к тебе приезжать, — сказал он, пока дядюшка развешивал мишуру над камином. — Честное слово. — Ох, Йенс… Дядюшка покачал головой и утер глаза широченным рукавом халата. — Но я же буду, — растерялся Йенс. — Мама с папой разрешат. Дядюшка тряхнул головой и попросил: — Подай заснеженные шишки. Спать Йенс отправился в раздумьях. Причины грусти календарного дядюшки ему были понятны, но этого второго… Йенс же не уедет сразу после Рождества, что он куксится? — Двадцать первое декабря! — по-старому бодро завопил голос, и Йенс встрепенулся: — Я что, уснул? — И проспал всю ночь богатырским сном, — подтвердил голос. — А теперь вставай и открывай дверцу. — Угу. Я рад, что ты повеселел, — сказал Йенс. Двадцать первая дверца переливалась крохотными камушками, которые вполне сошли бы за бриллианты и изумруды, а внутри обнаружилась пещера, почти полностью занятая спящим драконом. — Ого! — с восторгом воскликнул Йенс. — Поспеши! Приключения ждут! Снежный вихрь поднырнул под него и принял форму коня, и Йенс восхищенно пискнул, обнаружив на себе рыцарские доспехи. Вихрь лихо домчал его до пещеры и бережно ссадил прямо на спину дракона. — Защищайся, Белый Рыцарь! Йенс огляделся, аккуратно ступая по черной с золотом чешуе стальными сабатонами. Доспехи на нем действительно казались белыми, настолько они сверкали. Почему-то движений они почти не сковывали, будто и не из металла сделаны. Впрочем, изучить этот вопрос ближе Йенс не успел. Опора под ногами пошатнулась, и он едва не упал. Откуда-то из темноты донесся демонический хохот, загремели латы, а потом прямо по драконьему хребту протопал Черный Рыцарь. Йенс ни на секунду не усомнился в его имени. Доспехи, щит, даже перо на шлеме — всё было черным. — Защищайся! — повторил Черный Рыцарь дядюшкиным голосом. Йенс выдернул из ножен тонюсенькую шпагу, ойкнул и всё же попытался отразить ею удар. Фехтовать Йенс не умел, но и дядюшка Фридрих, то есть Черный Рыцарь, к счастью, тоже. Они хаотично махали оружием — шпагой и хлипким мечом — и радостно хохотали. Дракон время от времени шевелился, заставляя обоих рыцарей падать и беспомощно дрыгать ногами в попытке подняться. Латы, в остальном казавшиеся Йенсу удобными, при падении почти обездвиживали. Правда, дядюшка безбожно жульничал, щелчком пальцев приводил себя в вертикальное положение, а потом поднимал за шкирку Йенса и от души шлепал его мечом. Тут всё рыцарское снаряжение вело себя странно: доспехи не защищали зад от шлепков, а меч каучуково пружинил, оставляя звенящее тугое послевкусие. — Всё, всё, сдаюсь! — пискнул Йенс после пары десятков таких падений. — Уже? — расстроился дядюшка. — Ну что ж, тогда пришло время порки! — А это была еще не она? — возмутился Йенс. Дядюшка расхохотался и щелкнул пальцами, укладывая Йенса поперек драконьего хребта. — Не надо мечом! — взмолился Йенс, почувствовав, как доспехи предательски расползаются, заголяя зад. — Как скажешь, — согласился дядюшка и наклонился, чтобы отобрать у него шпагу. — А-а-ай! — тоненько взвизгнул Йенс, попробовав шпагу на вкус. — Не надо! Лучше уж мечом! — Первое слово дороже последнего, — возразил дядюшка, продолжая вжикать шпагой. Доспехи снова сковали движения, и Йенс мог только беспомощно сжимать и разжимать зад, выкрикивая между ударами: — Пожалуйста! Мечом! А-а-ай! Дядюшка наконец остановился и спросил: — Что? — Я говорю, — всхлипнул Йенс, — выпорите меня мечом, пожалуйста. — Как скажешь, — согласился дядюшка, отшвыривая шпагу. — Вообще-то я собирался тебя уже отпустить, но раз ты настаиваешь… — Нет! — вскричал Йенс, тщетно пытаясь встать или хоть прикрыть зад стальной перчаткой. — Желание гостя — закон, — назидательно сказал дядюшка и легонько шлепнул Йенса мечом. — Вставай и скажи мне, чему научился. Почувствовав, что доспехи больше не держат, Йенс поднялся, прижал к пылающим ягодицам руки, чувствуя, как приятно холодит сталь перчаток, задумался и наконец изрек: — Нужно быть осторожнее со своими желаниями.