Шоссе желаний

      В девять утра они уже летели по заброшенной трассе в направлении Аризоны. Однообразный пейзаж утомлял, и ничто здесь не напоминало о цветущей Калифорнии, к которой они привыкли за время путешествия вдоль побережья. За окном простиралась пустыня Мохаве — страна желтого песка, серых скал и странных растений, напоминающих собой нечто среднее между кактусами и фикусами. Эти земли принадлежали индейским резервациям, впрочем, увидеть здесь живого индейца было труднее, чем встретить в джунглях тигра, если он того сам не пожелает. В индейских деревнях было принято жить старым укладом, а общение с белыми не поощрялось. Конечно, к ним возили многочисленные экскурсии, и какой-нибудь костюмированный вождь мог ради красочных фото и пары долларов раскурить с туристами трубку мира, но в целом они чурались общения с теми, чьи предки когда-то их загнали в эти самые резервации.       Несмотря на ранний час, солнце уже чувствительно грело, беспощадно поджаривая на медленном огне одинокий автомобиль, мчавшийся по трассе, а вместе с ним и находящихся в нем пассажиров. Джонатан опустил стекла и выставил наружу локоть, воображая, что он в кабриолете. Аргайл, похоже, не испытывал особенного дискомфорта — он был привычен к высоким температурам. А вот Майку приходилось туго. Куртку он снял еще вчера, а сегодня наступил черед футболки, которую он после некоторых колебаний с себя стянул и остался сидеть с голым торсом. Правда, никакого облегчения ему это не принесло. Если бы он мог снять с себя кожу, он бы, пожалуй, так и сделал.       Уиллу тоже было жарко. Он пока не торопился избавляться от одежды, упрямо таращась в окно — куда угодно, лишь бы не на полуголого Майка, белый торс которого то и дело попадал в поле бокового зрения. Чтобы хоть как-то отвлечься, он принялся расспрашивать Аргайла про пустыню, индейцев и странные, торчащие тут и там растения. По большей части эти растения были низкорослыми, состоящими из листьев-стрел, топорщащихся в разные стороны, но среди них встречались и такие, которые больше напоминали деревья.       — Это юкка древовидная, — объяснил Аргайл. — Видишь, она похожа на человека, раскинувшего руки в разные стороны, словно автостопщик, которого ветром снесло с дороги прямо в придорожный песок. Ее еще называют деревом Иисуса Навина. Вы знаете, кто такой Иисус Навин? Это тот парень, который скитался вместе с Моисеем по пустыне. А потом, когда Бог указал еврейскому народу, где Земля Обетованная, он возглавил войско, ворвался в город и перебил там всех, включая стариков, женщин и детей. А когда жители города попытались спастись бегством в ночи, он велел солнцу замереть на месте. И посыпались с неба камни — так десница божия покарала иноверцев-грешников. При чем здесь юкка, пустыня Мохаве и Америка? Белые тоже вторглись на эти земли незаконно. Отобрали их у мексиканцев, а те, в свою очередь, у индейцев. И первые, и вторые считали себя богоизбранными вершителями истории. Впрочем, Бог им судья.       — Для индейца ты неплохо знаешь Библию, — усмехнулся Джонатан, передавая другу раскуренную сигарету. — Но я слышу в твоем голосе обиду за свой народ, вождь.       — По поводу первого — в детстве я ходил в католическую школу, — ответил Аргайл, с наслаждением затягиваясь. — А по поводу второго — не стану отрицать. Меня воспитывала бабушка. Сложно найти человека, который презирал белых больше, чем она.       — Однако же это не мешает тебе дружить с белыми, — покосился на него Джонатан.       — Что поделать, белые придумали пиццу и Хейнекен, — развел руками индеец.       Уилл подумал, что уж кто-кто, а Аргайл себя пострадавшим точно не чувствует. Живет в солнечной Калифорнии, развозит пиццу, которой всегда остается вдоволь, пьет пиво и знает, где выгодно раздобыть травку. Пляж, конечно, далековато, но каждые выходные он ездит на море. Если кое-кто из его сородичей и придерживается правил, строго соблюдая особенности индейского быта, то он уж точно из-за этого не парится. Но кое-что он все-таки унаследовал от своих предков — его загадочный дар. Уилл не был до конца уверен в том, действительно ли Аргайл общается с духами или разыгрывает спектакль — индеец был далеко не так прост — но кое-что насчет Уилла, он, кажется, угадал. Вот только Уилл пока не собирался ни с кем этим делиться.       Пока они болтали, пустыня закончилась. Впереди показался мост через реку Колорадо, которая представляла собой восточную границу штата Калифорния. Дальше начиналась Аризона — величественная земля желто-красных песков, выжженных палящим солнцем. Земля, где причудливо переплетаются ландшафты, а дорога вьется среди них темно-серой змеей с желтой полосой посередине, и вокруг — ни одной живой души на много миль.       Перед мостом они решили остановиться и выйти из машины, чтобы немного размяться. Уилл подошел к краю моста. Река спокойно текла среди широких низких берегов, не стесненная узким горлом каньона, словно и на нее влияла беззаботная жизнь самого солнечного штата.       — Вот ты и покинул Калифорнию, — сказал Майк, подойдя сзади почти вплотную.       От неожиданности Уилл вздрогнул. Его спины коснулось голое плечо, обжигая теплом даже через рубашку. — Не жалеешь? — шепнул он, обдав теплым дыханием ухо.       Уилл покраснел. Тысячи тропических бабочек в его животе одновременно взмахнули своими гигантскими крыльями.       — Почему я должен жалеть? — тихо спросил он, опасаясь дышать, чтобы не спугнуть этот невероятный момент. — У нас ведь не было выбора.       — Ты прав, — согласился его друг и тут же отошел в сторону.       Бабочки разочарованно сложили крылья. Кажется, он все-таки что-то спугнул, только вот что это такое было?       Но разобраться в поведении Майка ему не дали. Джонатан выкинул докуренный бычок в воду и скомандовал всем садиться в машину. Пора было ехать дальше.       Пейзаж для Уилла потерял всякий интерес. Он то и дело косился на своего друга, пытаясь понять, что творится у него в голове. То, что поведение Майка изменилось, он заметил еще вчера. Он перестал психовать и бесконечно ругаться с Джонатаном. Уиллу даже стало казаться, что Майк наслаждается их незапланированным путешествием. Ощущение свадебной поездки снова вернулось к нему, вот только Уилл не знал, радоваться этому или нет. Иногда ему казалось, что Майк не отдает себе отчет в своих действиях в отношении Уилла. Слишком часто дотрагивается до него, причем, далеко не всегда по-дружески, дышит в шею, смотрит с беспокойством, а то и вовсе с нежностью. Неужели он не понимает, как все это выглядит со стороны? Да, Джонатан обычно ведет себя очень деликатно в такие моменты, зная о чувствах Уилла, но в последнее время даже он стал бросать откровенно предостерегающие взгляды на Майка, давая понять, чтобы тот не заигрывался с его братом.       Не заигрывался?       Уилл чуть не поперхнулся слюной от собственных мыслей. Он снова покосился на Майка, чисто машинально, и тут же напоролся на ответный взгляд. В черных глазах сверкали бесинки. Вот черт.       Похоже, всем окружающим, кроме него, стало очень весело. Джонатан подкрутил колесико громкости на магнитоле, и по салону разнеслась задорная песня Криденсов, которой тут же принялся фальшиво подпевать Аргайл.       Уилл выдохнул и, торопливо отвернувшись к окну, трясущимися руками расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Если так пойдет и дальше, то он не доедет Индианы. Хорошо, что в этот момент за окном снова началось интересное. Они проезжали деревушку Оатман, в которой время, похоже, остановилось. Оатман называли городом призраком, и неспроста. Все здесь было как во времена Дикого Запада. Деревянные постройки, бочки, колокол прямо посреди улицы и, разумеется, салун.       — Смотри! — воскликнул Майк, схватив его за запястье. — Ослики!       Действительно, по пыльной дороге, грустно опустив голову с длинными ушами, брели два ослика. Это было так дико и чудесно одновременно, что губы Уилла растянулись в улыбке. Забывшись, он нащупал ладонь Майка и переплел ее со своей, чувствуя себя в полной гармонии с окружающим миром. Так они и ехали до тех пор, пока не опомнились и не разняли рук.       К полудню они добрались до Кингмена — ничем не примечательного городишки, кроме железнодорожной станции да двух водонапорных башен на въезде. Это был последний относительно крупный населенный пункт на их пути перед тем, как они окажутся посреди безлюдных скал на много миль, поэтому Джонатан планировал немного отдохнуть и как следует подкрепиться.       В привокзальном кафе, где они расположились, предлагали неплохие хот-доги, и вся компания, оголодавшая за время пути, моментально смела их, практически не почувствовав. Джонатан, пребывавший в благодушном настроении, решил расщедриться и отправился за дополнительной порцией, а Уилл довольно откинулся на спинку стула. Ему вдруг стало хорошо. Все тревоги последних двух дней пути отступили, и он лениво созерцал прибывающие поезда, проникшись романтикой железнодорожных путешествий.       Его ноги что-то мягко коснулось. Он заглянул под стол и обнаружил ступню Майка, скользящую по его щиколотке. Уилл вопросительно посмотрел на друга, стараясь снова не раскраснеться. Майк, почувствовав на себе его взгляд, непонимающе уставился на Уилла. И Уилл вдруг понял: Майк не играет с ним. Он действительно не осознает, что делает. Какого черта, это уже другой вопрос. Лицо Майка выглядело таким расслабленным, словно он тоже забыл обо всех заботах и переживаниях, и Уилл понял, что все то, что казалось ему флиртом и заигрыванием — это просто защитная реакция. Психика Майка таким странным образом реагирует на стресс. Ему просто необходимо проецировать на кого-то свои чувства к Оди. А поскольку рядом был Уилл, то он и оказался в роли «девушки Майка».       Уилл успел подумать, что их столик очень хорошо просматривается со стороны, и неосознанная ласка Майка может быть неправильно расценена, как перед ними возник Джонатан. Поднос в его руках дрогнул. Он швырнул его на стол, расплескав стаканчик с колой и, скрипнув зубами, велел Майку подняться.       — Джонатан… — промямлил Уилл, чувствуя, что назревает что-то нехорошее, но брат в его сторону даже не посмотрел.       Он повел Майка к платформе, развернул его к себе за плечи и принялся что-то горячо объяснять. Уиллу было хорошо видно их, но проезжающий мимо бесконечно длинный товарный поезд своим грохотом напрочь перекрывал любые звуки. Майк быстро раскраснелся и тоже принялся кричать на Джонатана, явно не соглашаясь с предъявляемыми ему обвинениями.       Уилл нервно сглотнул, чувствую себя девчонкой, из-за которой ссорятся два старшеклассника. И тут Джонатан начал толкать Майка в грудь, а потом еще раз и еще, и все это — в опасной близости от проезжающего поезда.       Уилл вскочил со своего места и бросился к ним. Он обхватил Джонатана со спины за руки, повиснув на нем всем весом.       — Перестаньте! — заорал он брату на ухо. — Пожалуйста!       Джонатан попытался стряхнуть его с себя, но Уилл с силой развернул его к себе лицом. Глаза у его брата были красные. Он явно находился под какими-то веществами, и Уиллу стало не по себе.       — Майк ни в чем не виноват! Правда! Это все я, я все устроил! Джонатан, пожалуйста…       Джонатан тяжело вздохнул.       — Точно? — переспросил он. — Ты уверен, что с этим справишься?       — Уверен, — подтвердил Уилл. — Мы сами разберемся.       Товарняк, наконец-то, уехал, и его голос звонко разнесся по платформе.       Майк угрюмо поправил волосы и исподлобья посмотрел на своего друга. Их взгляды пересеклись, и Уилла прошило с ног до головы. О, теперь в глазах Майка читалось понимание. Понимание и что-то еще. Во всяком случае, чувства вины Майк не испытывал, но смотрел напряженно, будто чего-то ожидая. Возможно, осуждения. Уилл отрицательно покачал головой, давай понять, что осуждать никого не собирается. Джонатан, все еще сжимая кулаки, переводил взгляд с одного на другого. Воздух между ними искрился, и далеко не только от гнева.       Когда они вернулись за столик, от хорошего настроения не осталось и следа. Быстро прикончив хот-доги, они молча сели в машину и продолжили путь. ***       Перед ними простиралась знаменитая Цветная пустыня. Вобравшая в себя все краски природы от огненно-красного до холодного синего, она представляла собой потрясающее зрелище, от которого перехватило бы дыхание даже у самого циничного путешественника.       Несмотря на заброшенность, трасса здесь была практически ровная — настоящий спидвей, и Джонатан гнал по ней свой старый форд, получая колоссальное удовольствие. Горячий ветер трепал его слегка отросшие волосы, а локоть он выставил из распахнутого окна так сильно, что ему непременно снес бы руку встречный автомобиль. К счастью, дорога была настолько пустынна, что за целый день им встретилась всего пара грузовиков, да и те они обогнали, оставив далеко позади.       Подпорченное за обедом настроение немного приподнялось. Джонатан снова включил магнитолу, и по салону разлилась мелодичная песня группы Eagles, которой он тут же взялся подпевать на пару с Аргайлом.       Well, I'm running down the road       tryin' to loosen my load       I've got seven women on my mind,       Four that wanna own me,       Two that wanna stone me,       One says she's a friend of mine       В ноты они не попадали, зато получалось громко, особенно когда дошло до припева, на котором парни завыли, что было сил:       Take It ea-a-a-asy, take it ea-a-a-asy       Don't let the sound of your own wheels       drive you cra-a-a-azy       Уилл в какой-то момент поймал себя на том, что сам начал тихонько подпевать, зарядившись всеобщим настроением.       Well, I'm a standing on a corner in Winslow, Arizona       and such a fine sight to see       It's a girl, my Lord, in a flatbed Ford       slowin' down to take a look at me…       if your sweet love is gonna save me       We may lose and we may win though       Один только Майк хранил серьезность, не участвуя во всеобщей вакханалии, думая о чем-то своем.       Так они ехали около получаса, любуясь пейзажем, состоящим из причудливых останцов кроваво-красных скал в предгорье Большого каньона. В какой-то момент музыка прервалась, сменившись противным шипением, и в образовавшейся тишине Аргайл внезапно изрек:       — Через пару миль нас ждет внезапная остановка.       — Это тебе духи подсказывают? — усмехнулся Джонатан.       — Нет, — покачала головой Аргайл. — Датчик уровня топлива.       Джонатан с досадой ударил кулаком по приборной панели. Он так увлекся быстрой ездой, что совершенно забыл о том, что у них заканчивается бензин. Более того, из-за разыгравшейся ссоры с Майком он забыл о главной цели их остановки в Кингмене — заправиться, ведь Джонатан смотрел карту и небезосновательно предполагал, что на заброшенной трассе будет очень непросто найти бензин.       — Вот черт, — зло выругался он, нервно дернув руль. Машина вильнула.       — Но у нас же есть запасная канистра? — тревожно спросил Уилл. Перспектива торчать на адском солнцепеке до самого вечера в ожидании помощи его совсем не радовала.       Джонатан как-то неопределенно дернул плечом, промычав в ответ нечто неразборчивое.       Уилл покосился на Майка. Тот вел себя непривычно тихо и хмуро таращился в окно, не проронив ни слова с тех пор, как они покинули город. Похоже, его мрачное настроение вернулось к нему, к тому же он здорово злился за устроенную ему на вокзале взбучку, но предпочитал вести политику игнорирования, делая вид, что эта проблема его не касается.       Через полмили они действительно встали наглухо. Джонатан выскочил из машины и принялся лихорадочно перетряхивать содержимое багажника, что наконец-таки вызвало хоть какую-то реакцию Майка, когда его рюкзак рухнул в придорожную пыль следом за другими их вещами.       — Неужели нельзя было позаботиться об этом заранее? — воскликнул он, выскакивая из машины.       — В следующий раз попрошу проследить за этим тебя.       Джонатан раздраженно захлопнул багажник, брякнув пустой канистрой.       От этой беспрерывной грызни между его другом и братом Уиллу было ужасно не по себе. Его вдруг начало мучить нехорошее предчувствие.       — И сколько нам здесь торчать? — взмахнул руками Майк. Сухой ветер бросил ему в лицо пригоршню волос.       — Сколько понадобиться, — скрипнул зубами Джонатан. — Эй, Аргайл, пойдем прогуляемся по трассе. Чувствую, что за тем спуском должна быть заправка.       Дорога, по которой они ехали, действительно поднималась в гору, поэтому просматривалась вперед не больше, чем на милю. Возможно, до заправки им не хватило совсем немного.       — А вы уберите это в машину, — указал брат на валяющиеся в пыли вещи, кидая Уиллу ключи.       — Чего вы все время лаетесь? — хмуро спросил Уилл, когда их спутники скрылись из вида.       — У Джонатана спроси, — так же хмуро ответил Майк.       Они покидали вещи в машину и принялись ждать. Солнце стояло в зените. Находиться внутри машины было равносильно пребыванию в раскаленной духовке, поэтому они спрятались в крошечном закуточке тени, которую отбрасывал автомобиль.       От жары Уилл совсем разомлел. Даже присутствие Майка, от которого его обыкновенно бросало в холод, в такую погоду не производило никакого эффекта. Майка тоже заметно разморило. Теперь, после «беседы» на станции, он демонстративно игнорировал Уилла, стараясь с ним даже не разговаривать. Он сидел, привалившись к капоту, и лениво наблюдал за перекати поле, перемещающимся по растрескавшейся земле. Его черные кудри трепал горячий ветер, и было во всей этой картине, пожалуй, что-то величественное, так что Уилл не на шутку залюбовался, не заметив, как тени переместились и слегка удлинились. Наверное, прошло не меньше часа.       Звук мотора вдалеке вернул Уилла в реальность. Он огляделся и увидел уже знакомый силуэт черного автомобиля. Вялости как ни бывало. Уилл схватил Майка за локоть и указал подбородком на черное авто. Его друг моментально побледнел, хотя, казалось, куда уж быть бледнее.       — В машину, — шепнул Майк, и они, синхронно поднявшись на ноги, распахнули дверь и юркнули в салон. Уилл забрался первым и тут же повалился на пол. Сверху на него рухнул Майк. Пришлось немного поерзать, чтобы устроиться вдвоем на тесном полу. Уилл повернулся на бок, вжимаясь лопатками в спинку водительского сидения, и немного подвинулся, освобождая место для друга. Майк тоже повернулся на бок спиной к Уиллу, стараясь избегать касаний, но у него ничего не получалось из-за тесноты. Наконец они оба замерли, прислушиваясь.       Черный автомобиль стремительно приближался к ним. Уилл лелеял робкую надежду, что он проскочит мимо, но эта надежда таяла по мере нарастания рокота мотора. Поравнявшись с фордом, автомобиль резко притормозил и остановился. Послышались хлопки закрывающихся дверей.       Майк инстинктивно вжался всем телом в Уилла, а Уилл обхватил его за талию и еще теснее прижал к себе. Другая его рука легла на рот Майка, зажимая его ладонью. Зарывшись губами в жесткие кудри, Уилл нащупал ухо друга и шепнул в него: «Замри». Возможно, это было лишнее, но Уиллу показалось, будто Майк после этого вовсе дышать перестал. Уилл же наоборот чуть не задыхался от смеси страха и адреналина и еще кое-чего, о чем он строго-настрого запретил себе думать.       Снаружи послышались шаги. Кто-то прошелся вдоль машины взад-вперед, обогнул ее, и в боковом стекле показалась черная фигура. Стоящая против солнца, она казалась еще более черной. Фигура чуть склонилась, и в окно медленно заглянуло чье-то усатое лицо в черных очках.       Сердце Уилла затрепетало от страха. Они с Майком не успели ничем накрыться. Они были на самом виду, их белые лица прекрасно просматривались на черном полу. Уилл зажмурился и вдавил в себя Майка изо всех сил, вызвав у того жалобный стон. Ему снова казалось, что он в Изнанке, а вокруг него бродит слепой демогоргон. И он снова, как и тогда, принялся лихорадочно шептать, произнося одними только губами: «Меня здесь нет. Ты меня не видишь. Ты меня слышишь. Ты меня не чувствуешь. Уходи. Убирайся. Сгинь!».       Он дышал так быстро, что у него едва получалось делать это беззвучно. От страха в голове все поплыло, и Уилл неосознанно зарылся носом Майку в волосы. Теплое щекочущее чувство разлилось по телу глотком вина, и страх немного отпустил свои ледяные когти. Наконец, темная фигура за окном зашевелилась, распрямилась и зашагала прочь. Едва дождавшись звука отъезжающего автомобиля, Уилл шумно выдохнул, и Майк тут же больно прикусил его ладонь зубами. Уилл охнул и ослабил хватку.       — Прости, — прошептал он.       — О, Господи, — пробормотал Майк дрожащими губами. — Я думал, нам конец.       — Я тоже.       Его глаза начали медленно закатываться, но Майк, словно почувствовав что-то, развернул его к себе лицом и встряхнул за плечи:       — Уилл! Уилл!       — Я в порядке…       — Они уехали, представляешь? Уехали! — громко шептал Майк. — Я чуть не обделался от страха! Почему они нас не видели? Ответь! Ведь это уже не в первый раз. Если ты думал, что я ничего не заметил в аэропорту, то глубоко заблуждаешься. Уилл, скажи мне, ты… Ты…       Он обхватил его лицо руками, вглядываясь в глаза, и Уилл положил свои ладони сверху, вжимая их в себя еще теснее.       — Я — как Фродо, — прошептал он.       — Скорее как Гендальф, — пробормотал Майк дрожащими губами, но Уилл отрицательно помотал головой.       — Ты помнишь ту игру? — спросил он. — Дастин сказал тогда: «Кастуй защиту», а Лукас предложил применить огненный шар.       — Ты о той игре, после которой… Ну…       — Да. Но для огненного шара мне тогда не хватило уровня магии, поэтому я применил защиту, потому что ничего другого применить не смог.       — К чему ты это, Уилл? — непонимающе спросил Майк и, не отдавая себе отчета в том, что делает, погладил друга по щеке. Уилл потянулся за этой лаской, прикрывая глаза от удовольствия.       — Мне кажется, сейчас я смогу… Все что угодно смогу. Если ты будешь рядом…       Майк тяжело вздохнул, отняв руки от лица Уилла.       — Скажи, как давно это у тебя началось? После твоего возвращения из Изнанки я ведь все время был рядом и наверняка бы что-то заметил, если бы это было.       — Я точно не знаю, — честно сказал Уилл. — Мне кажется, это началось как раз во время Изнанки. Вернее, тогда я еще не понимал, что что-то такое могу. Я осознал это совсем недавно, буквально пару дней назад. Просто стал задаваться вопросом, почему Демогоргон меня тогда так долго не мог обнаружить. Он ведь нашел меня только когда я совсем ослаб и уже не был в состоянии контролировать свое… Сознание. Я и сейчас ни в чем не уверен, Майк, поэтому, прошу тебя, не говори больше никому.       — А Джонатан? Он знает?       — Нет. Ему тоже пока не стоит рассказывать. Он будет слишком сильно за меня волноваться, и мы не сможем применить… Это.       — Ох, черт, — воскликнул Майк, приподнимаясь на локте. — Аргайл! Ведь он что-то говорил об этом! Тот-кто-прячется-в-тени, или как-то так — это ведь он про тебя говорил?       — Да. То есть… Это всего лишь предположение. Мне кажется, он тоже до конца не понимает то, о чем говорят ему духи. Но его слова навели меня на определенные предположения.       — Аргайл сказал, что люди на черном кадиллаке — им нужна не Оди, а ты… — продолжал рассуждать Майк.       В его глазах появился блеск беспокойства, и от этого в груди у Уилла потеплело. Он вдруг решил, что с Майка хватит на сегодня переживаний.       — Знаешь, возможно Аргайл просто придуривается, — усмехнулся Уилл. — К тому же он постоянно что-то жует, доставая из внутреннего кармана. Возможно, его видения подсказывают ему листья коки.       — Или пейота, — хихикнул Майк. — Держу пари, они отправились не только за бензином, а еще и за куревом.       Происшедшее они больше не обсуждали. Просто валялись в машине и болтали обо всякой ерунде.       Джонатан и Аргайл вернулись, когда уже стемнело. Они развели костер и поужинали старыми залежавшимися сэндвичами, приобретенными на парковке. Измотанные донельзя, их старшие товарищи сразу же после ужина отправились спать. Даже рассказ о случившемся не произвел на Джонатана должного впечатления. Он всучил Майку наполненные канистры и заявил, что завтра машину поведут они с Уиллом.       Несмотря на усталость, двое оставшихся у костра ложиться спать не спешили. Майк тихо ворошил угли костра, а Уилл задумчиво глядел вдаль. В синем небе застыла луна, в ее бледных лучах окружающая их пустыня казалась темно-багровой. Только серая полоска дороги, уходящая вдаль, слегка светилась в этом призрачном свете. Стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра и едва слышным плачем койота где-то вдалеке.       Уиллу не хотелось разговаривать. Их молчание было комфортным, но безотчетное напряжение, возникшее между ними, никуда не исчезло. Оно медленно оплетало их своими тугими нитями, звенящими от натяжения в ночной тишине.