Шоссе желаний

      В Америке возраст, с которого выдавались водительские права, зависел от штата. К примеру, в Южной Дакоте управлять легковым автомобилем можно было уже с четырнадцати лет, а в Нью-Джерси — только с семнадцати. Технически ребята еще не имели права вести машину, но учитывая пустынность местности, а также то, что они были на полпути до Нью-Мексико, где разрешалось садиться за руль в пятнадцать, на законодательство можно было махнуть рукой.       Майк вел машину довольно быстро. Горячий ветер трепал его черные кудри, а в солнечных очках, предусмотрительно захваченных из дома, отражался марсианский пейзаж Аризонской пустыни. Они все еще находились в пределах спидвея, и разогнаться до девяноста миль в час не составляло труда, да и с погодой по-прежнему везло — на небе не было ни облачка.       Уилл старался не смотреть на Майка, который за рулем автомобиля выглядел убийственно красивым. Воспоминания о вчерашнем то и дело лезли в голову — то, как он тесно прижимает Майка к груди, как сжимает ладонью его пухлые губы, ощущение его тепла, его близости — все было слишком для бедного сердца Уилла.       Худая жилистая рука уверенно держала руль, периодически меняя кассеты в проигрывателе. Из динамика доносилось пение Криденсов, заглушаемые шумом ветра и шорохом шин. На заднем сидении спали вповалку Джонатан с Аргайлом, разморенные дневной жарой, а за окном тянулась все та же пустыня, кое-где разбавляемая заброшенными забегаловками и старыми обшарпанными газолиновыми станциями, придававшими местности особый ни с чем не сравнимый колорит. Встречались и редкие провинциальные городишки. Они возникали на пути словно ожившие призраки ушедших в небытие пятидесятых — времен расцвета легендарной Шестьдесят шестой. При их перечислении Уиллу вспоминались слова из знаменитой песни — Флагстафф, Аризона, не забудь Уайнону, Кингсман, Барстоу*… Впрочем, последние два они благополучно миновали еще вчера.       После обеда они с Майком поменялись. Уилл ехал аккуратнее. Он старался не сбавлять скорость, но и гнать, как его друг, не собирался. И все же ему было немного не по себе. Во-первых, он постоянно ждал, что в зеркале заднего вида мелькнет уже знакомый черный автомобиль. Во-вторых, на протяжении всей поездки Уилл не мог отделаться от ощущения, что его настойчиво разглядывают. Это ужасно отвлекало. Но каждый раз, когда Уилл поворачивал голову, чтобы поймать взгляд Майка, тот отворачивался к окну, делая вид, что крайне заинтересован пейзажем. Эта молчаливая игра продолжалась почти до самого Гэллапа. Майк первым нарушил молчание.       — Господи, — сказал он, — я не выдержу, если нам сегодня снова придется ночевать в машине! У меня уже все кости болят, да и душ принять не помешает — мы ведь не мылись с самой Калифорнии.       — Я бы тоже не отказался от душа и нормальной кровати, — согласился Уилл.       — Может, уговоришь Джонатана снять нам мотель, хотя бы на одну ночь? Ради такого я готов ограбить банк, если честно. Ну или хотя бы автозаправку.       — Боюсь, на тех заправках, которые мы проезжаем, найдутся только серебряные сертификаты времен гражданской войны, — усмехнулся Уилл.       — Проклятая пустыня. Ни еды, ни бензина.       Майк стянул с себя футболку и развалился на сидении, закинув ноги на приборную панель.       — Эй, — возмутился Уилл, — ты мне обзор загораживаешь.       Не отрывая взгляда от дороги, он попытался спихнуть ноги Майка, но у него ничего не вышло. Гнусно хихикая, Майк стянул кеды вместе с носками и вернул ноги на торпедо, видимо, решив как следует проветрить пятки.       — Что все это значит? — притворно возмутился Уилл.       — Это протест, — заявил Майк.       — Протест против чего?       — Протест против пустыни, в которой нет ни воды, ни еды, ни денег.       Уилл покачал головой, пряча улыбку. У Майка игривое настроение? Что ж, он ему подыграет.       Он круто развернулся на сто восемьдесят градусов и погнал автомобиль в обратном направлении.       — Эй, ты что делаешь?! — вскочил Майк.       — Везу нас туда, где много воды, еды и денег, — усмехнулся Уилл.       — Это куда еще?       — В Вегас, конечно.       — Но… Дорогу на Вегас мы проехали еще вчера утром! Боюсь, нам не хватит ни бензина, ни времени. Что ты ржешь? Это типа шутка такая? Эй!       Майк был уморительно смешным, когда возмущался, и Уилл с трудом сдерживал хихиканье.       — Тебе надо остыть, бро — похоже, ты перегрелся, — деловито сказал Майк и, перегнувшись через сидение, принялся расстегивать на Уилле рубашку.       Уилл дернулся, и машина вильнула, свернув на обочину. Голова Джонатана качнулась в сторону. Он что-то предостерегающе пробормотал во сне и повалился обратно на плечо Аргайла.       — Спокойно, Байерс, — сказал Майк коварным шепотом, кладя ладонь поверх руки Уилла, — держи руль крепче, не то мы вылетим с трассы.       Уилл сглотнул, изо всех сил вцепившись в руль. Майк продолжал одной рукой расстегивать пуговицы, а другую удерживал на руле, едва заметно поглаживая пальцем запястье. У Уилла помутилось в глазах. Он уже совершенно не видел, куда ведет машину, и молился только, чтобы на их пути не появился какой-нибудь встречный автомобиль.       Справившись с последней пуговицей, пальцы Майка ухватились за ворот рубашки.       — Приподнимись, пожалуйста, — сказал он Уиллу на ухо, — мне неудобно.       По телу прокатилась горячая волна, и в штанах стало невероятно тесно. Уилл резко надавил на тормоз, и машина встала, как вкопанная. Майк замер в опасной близости от шеи Уилла, опаляя ее горячим дыханием. Уилл, не в состоянии больше бороться с собой, прикрыл глаза и шумно выдохнул. Ему казалось, еще мгновение, и губы Майка коснутся его шеи, и тогда он точно свихнется, сойдет с ума. Господи, он готов сейчас наплевать на все, пожертвовать чем угодно, даже собственным рассудком, лишь бы Майк преодолел эти проклятые миллиметры и дотронулся до него. Так, как Уилл всегда мечтал. Так, как Уилл даже не смел мечтать.       — Почему мы остановились? — сонно пробормотал Джонатан.       Майк тут же отскочил от него, возвращаясь на место.       Уилл провел ладонью по лицу, мучительно пытаясь привести мысли в порядок.       — Эй, мы что, обратно едем? — удивился брат, оглядываясь из стороны в сторону.       — Я… кажется, заблудился, — брякнул Уилл первое, что пришло в голову.       — Заблудился? На прямой трассе без единого перекрестка? Джонатан покачал головой и неодобрительно покосился на Майка.       ***       В Гэллапе они сделали остановку.       — Вот что, — заявил Джонатан, ставя поднос с двумя наполненными до краев кружками пива на замызганный пластиковый столик. Они расположились в одной придорожной забегаловке с видом на хайвей. — Нужно решить, как быть дальше.       — Эй, а нам?! — возмутился Майк, с завистью глядя на пиво.       — А вам нельзя, вы за рулем, — не поддался на провокацию Джонатан. Майк надулся и принялся распаковывать свой чизбургер.       — Надо решить, как быть дальше, — повторил Джонатан. — Меня очень напрягает этот… Автомобиль.       Все поняли, что речь идет о черном кадиллаке, но никто не решался сказать это вслух, быть может, из суеверия — Шестьдесят шестая была полна всякой чертовщины.       — Что ты предлагаешь? — поинтересовался Уилл, с аппетитом поглощая свою порцию.       — Мы должны понять, чего они от нас хотят. Они ведь явно нас преследуют, только вот зачем…       — На этот вопрос только духи знают ответ, — задумчиво произнес Аргайл.       — Вот как раз об этом я и хотел тебя попросить. Ты ведь сможешь? — с надеждой спросил Джонатан. — Только нам нужен качественный сеанс.       — Для качественного сеанса понадобится качественная дурь, — продолжил размышления индеец.       — Дурь мы достанем.       — Эй, мы что невидимые? — удивился Уилл. — Ничего, что вы это обсуждаете при нас?       — Ничего. Это ведь всех касается.       — Кстати, — перебил Майк, — раз вы такие деловые, может, переночуем сегодня в мотеле? Не могу больше спать в тачке.       Джонатан хмуро уставился на Майка, но Аргайл неожиданно оживился.       — Он прав, это лучше делать в номере.       — В номере так в номере, — согласился Джонатан. — Но придется поискать дешевый. Ну, доедайте быстрее, и погнали. Нам еще предстоит преодолеть больше ста миль.       К вечеру они добрались до Альбукерке — самого крупного города в штате Нью-Мексико. Пока Джонатан расспрашивал местных мучачос, где можно недорого переночевать, остальные парились в машине, развлекая друг друга болтовней и игрой в ассоциации. Когда им это надоело, они принялись глядеть в окно, считая, сколько «проклятых гринго» встретиться им на улице — местное население состояло преимущественно из латиносов. Город в это время суток был довольно оживленным, и Уилл почувствовал, что за время путешествия через пустыню успел соскучиться по людям.       Наконец, когда уже совсем начало темнеть, вернулся Джонатан. Деловито спихнув Майка с водительского сидения, он хлопнул дверью и, не тратя время на объяснения, повел машину через весь город, туда, где высотные дома делового центра постепенно сменялись одноэтажными пуэбло. Там, среди бедных кварталов, больше смахивающих на мексиканское гетто, стоял придорожный мотель с неоновой вывеской «Иглс». Возле него они и припарковали свой Форд — как раз между обшарпанным Бьюиком и видавшим виды фургоном.       Толстая мексиканка на ресепшене лениво повела их через темный коридор по лестнице на второй этаж. Из дверей доносились стоны и ругань на испанском, и Уилл, поеживаясь от неприятных ощущений, робко плелся вслед за Майком. Дойдя до номера, они скинули рюкзаки и уселись на грязноватые кровати. По стене прополз одинокий таракан. Занавеска была кое-где оборвана. Мексиканка смерила Джонатана оценивающим взглядом, продолжая флегматично перекатывать во рту жвачку и, что-то записав в книжечку, удалилась на свое место.       — Да уж, — пробормотал Майк, — не Хилтон, конечно, но это лучше, чем ночевать у костра.       — А, по-моему, у костра ночевать довольно романтично, — сказал Уилл провокационно.       Майк искоса глянул на него, но ничего не ответил. После инцидента в машине он вел себя крайне сдержанно, делая вид, что там, на трассе, между ними ничего особенного не произошло.       — Ладно, парни, сидите тут, а мы с Аргайлом сходим, прогуляемся. Надеюсь, у вас хватит ума, чтобы не шататься по кварталу?       — Не хватит, — усмехнулся Аргайл, — запри их от греха подальше.       — Эй, вы совсем спятили? — возмутился Майк. — Нам же не по пять лет.       — Ладно, ладно, рассчитываю на ваше благоразумие, — сжалился Джонатан.       — Вы сами смотрите, ни во что не вляпайтесь, — вздохнул Уилл, когда дверь за его братом захлопнулась.       Если честно, им совершенно не сиделось в номере. Сначала они поочереди помылись. Причем, душ здесь был один на этаж, да и тот без горячей воды, и пока Уилл мок под ледяными струями, он успел истосковаться по полуденной аризонской жаре. А еще он забыл полотенце, поэтому пришлось натянуть одежду прямо на мокрое тело.       Он сидел на кровати, поджав под себя ноги, и мучительно пытался согреться, когда в номер вошел Майк. Он уселся на край кровати и пристально посмотрел на Уилла. Уилл хорошо знал этот бунтарский взгляд. Майк явно не собирался торчать весь вечер в мотеле.       — Я зверски голоден, — заявил он. — Здесь, на первом этаже, есть бар. Я видел вывеску. Предлагаю спуститься туда и разжиться какой-нибудь едой.       — Но у нас даже денег с собой нет.       — У меня в кармане, кажется, завалялось пять долларов, — подмигнул ему Майк.       Уилл вздохнул. От Майка пахло мылом и свежестью. С отросших черных локонов стекала вода и капала на светлую футболку, оставляя на ней влажные следы. Разве он мог ему сейчас отказать?       — Пойдем, — потянул он его за руку. — Обещаю, мы успеем до прихода твоего брата.       ***       В баре было темно, накурено, воняло дешевой выпивкой и, несмотря на удаленность от центра города, оказалось на удивление многолюдно. Уилл озирался по сторонам, пытаясь охарактеризовать место, в которое они попали — нечто среднее между баром и салуном, больше напоминавшее придорожную забегаловку. Столы и стулья из пластика, бутылки с дорогими этикетками над барной стойкой, выставленные исключительно для красоты, придавали провинциального шарма.       Несмотря на то, что это была идея Майка, он сразу почувствовал себя здесь не в своей тарелке. Он дернул Уилла за рукав и громко шепнул ему:       — Уйдем отсюда.       Уиллу тоже было не по себе. Но бес, взгромоздившийся ему на плечи еще в Калифорнии, уже запустил свою волосатую лапу под воротник ковбойки и вовсю шарил там, царапая когтями по груди. Причину Уилл прекрасно понимал: это был не обычный бар. Это был бар для гомиков.       Он понял это сразу, даже если бы не увидел, как в углу один мужчина зажимает другого или как официант флиртует с клиентом — здесь все происходило в открытую. Уилл чувствовал на себе пристальные взгляды, настолько осязаемые, будто бы это были не взгляды, а липкие пальцы, лапающие его везде, где только могли дотянуться. Рациональной частью сознания он понимал, что находиться здесь небезопасно, в то время как другая его часть жаждала узнать «а что будет, если…».       Майк снова потянул его за рукав:       — Уилл, уйдем отсюда. Нам здесь не место.       Но Уилл мягко вырвал руку и прошел к барной стойке. Майк ведь сам настоял, чтобы они сюда спустились? Что ж… В глубине души ему ужасно хотелось, чтобы его друг увидел, что им интересуются другие мужчины.       — Оye, guapo, ¿quieres divertirte? — раздался голос слева от него.       Какой-то латинос лет сорока в яркой вычурной рубашке дыхнул на него перегаром.       — Простите, я не говорю на испанском, — робко сказал Уилл.       Тогда незнакомец склонился к его уху и горячо зашептал по-английски:       — Хочешь, я тебе отсосу прямо сейчас, в туалете? Бесплатно!       Уилл испуганно отпрянул. Такого резкого напора он не ожидал.       — Эй, отвали от него! — крикнул Майк.       Его ломающийся, а оттого временами довольно высокий голос взрезал низкое гудение других голосов в баре. На мгновение оно немного затихло, но тут же возобновилось с новой силой, только теперь как будто сосредоточилось вокруг них, словно обозленные пчелы, заметившие чужака, пробирающегося к их улью.       Мужчина развернулся к Майку всем корпусом. Его глаза гневно блестели.       — Отстань от детей, Рауль, — крикнул кто-то из дальнего конца зала.       Рауль с опаской глянул в ту сторону, откуда раздался голос. К ним навстречу шел рослый человек с широкими усами.       — Что вы здесь забыли, детишки? — обратился он к Майку и Уиллу. — Шли бы вы подобру-поздорову.       — Мы просто… Думали, здесь можно поесть… — пробормотал Уилл. Несколько человек, образовавших вокруг них круг, неприятно захохотали.       — Поесть? — ухмыльнулся усатый, внимательно разглядывая Уилла с ног до головы. — Почему нет. Эй, Ронда!       Прощаться с новыми гостями он явно передумал.       — Ничего не нужно, мы уже уходим, — затараторил Майк, в очередной раз потянув Уилла за рукав — на этот раз очень настойчиво.       — Дело ваше, — обратился усатый к Уиллу, незаметно ему подмигивая. — Такие красавцы к нам захаживают не так уж и часто, и я сочту за честь угостить их едой и выпивкой. Кстати, я Карлос. Карлос Сантьяго, хозяин этого заведения.       — Нам действительно пора. — Майк раздраженно тряхнул шевелюрой и выступил на передний план, загораживая собой Уилла. Карлос удивленно воззрился на него, будто впервые увидел.       — Но… — начал было Уилл.       — Кто дал вам право решать за друга, юноша, — расплылся в улыбке хозяин. — Он сам прекрасно знает, чего хочет.       Уилл заметил, как вспыхнули гневом темные глаза Майка, и как хитро поблескивали маслянистые глазки Карлоса Сантьяго, потому что Ронда уже накрывала дальний столик в углу, расставляя на нем всевозможные угощения.       — Будьте нашими гостями, — встрял в разговор Рауль.       Он дружелюбно приобнял Уилла за плечи и повел к столику. Майк обреченно потащился следом.       Дурманный воздух зала, пиво и вкусная еда быстро сделали свое дело. Уилл осоловел. Поначалу он слушал хозяина, как тот разливается соловьем, рассказывая ему о своем заведении, и даже смеялся над пошлыми шутками Рауля, не замечая тревожные взгляды Майка. В какой-то момент он потерял нить разговора и очнулся только когда почувствовал, как наглая лапа бесцеремонно гладит его по коленке, настойчиво подбираясь к паху. Уилл дернулся от неожиданности, и Майк, который так и не притронулся к еде и выпивке, тут же вскочил на ноги, чуть не опрокинув стол.       — Убери от него грабли! — заорал он опешившему Раулю.       Тот ехидно улыбнулся и зашептал довольно громко прямо в ухо Уиллу, обжигая его щеку своим горячим хмельным дыханием.       — Tu amigo es un celoso loco. Parece que está enamorado de Ti       — Эй, ты! — Майк перегнулся через стол. — Что не ясно? Я сказал: убери от него грабли!       — Полегче, малыш, — рыкнул хозяин. — Я уже говорил тебе и повторю еще раз — не решай за друга. Его тут не обидят.       — Уилл мне не просто друг, — сказал вдруг Майк. — Он мой парень. И я не позволю к нему прикасаться всяким грязным извращенцам вроде вас.       Уилл ошарашенно уставился на Майка, будто впервые его увидел. Наваждение спало с него, но щеки моментально налились жаром. В висках запульсировали слова: «он-мой-парень-он-мой-парень-он-мой-парень».       — Это правда, что он твой парень? — наклонился к нему Сантьяго, заглядывая в глаза.       Уилл покраснел еще сильнее и искоса глянул на Майка, стоявшего возле стола. Его грудь вздымалась от тяжелого дыхания, а волосы совсем растрепались, черными змеями нависая над лицом.       — Да, — чуть слышно подтвердил Уилл.       Его рука сама потянулась к руке Майка, и они, не сговариваясь, переплели пальцы над столом. Но в другую его руку вцепился Рауль, словно паук в свою жертву.       Майк среагировал мгновенно. Он обошел стол и потянул Уилла на себя, буквально выдергивая его из цепких лап. Рука Уилла выскользнула из захвата, и он повалился в объятия Майка. Тот подхватил его на лету и, приобняв за талию, повел на выход из заведения.       — Эй, — грохнул кулаком по столу усатый хозяин. — Вы не заплатили за еду, мальчики.       Парни испуганно переглянулись. Майк, все еще обнимая Уилла, лихорадочно искал пути к отступлению. Но тут дверь забегаловки распахнулась, и на пороге показался здоровенный силуэт Аргайла, а рядом с ним — Джонатана.       — Господи, вот вы где! — воскликнул его брат.       ***       Уилл лежал в кровати и таращился в потолок. На соседней койке всего в паре метров от него в точно такой же позе лежал Майк. После возвращения в номер они не сказали друг другу ни слова. Молча разделись, погасили свет и легли спать. Хорошо, что Джонатан передумал устраивать им разнос за то, что они вышли из номера. Видимо, слишком вымотался за этот день, поэтому сразу пошел в свой номер.       Уилл всерьез сомневался, что после пережитого сумеет уснуть. Но Майк на него явно дулся, и с этим надо было что-то делать.       — Эй, — окликнул его Уилл. — Я только хотел сказать… Спасибо, что… Вытащил меня оттуда.       — Я вроде как тут совсем ни при чем, — буркнул Майк. — Скажи спасибо Аргайлу. Это он навел страх своей фигурой на местных гомиков.       — Все равно. Если бы ты не придумал, что я… что мы…       — Что что? — Майк резко развернулся на кровати, прожигая взглядом сквозь темноту. — Уилл, объясни мне, зачем ты с ними пошел?       — Я… И сам не знаю, — честно признался Уилл.       — Они же тебя… Боже, они же тебя чуть не изнасиловали прямо там, на этом чертовом столе! Я видел, как этот грязный педик лапал тебя за коленку, а потом пытался залезть языком в ухо! А этот Сантьяго еще бы ему помог тебя придержать, пока тот сукин сын стягивал штаны со своих волосатых ляжек!       — Майк!       Уилл вскочил на кровати, покрываясь лихорадочным румянцем. Таких слов от Майка он никак не ожидал услышать. Хорошо, что номер Джонатана находился за двумя стенами, а Аргайлу, похоже, было плевать на любые разговоры его спутников.       Майк тоже уселся в кровати.       — Я совсем не думал, что они так отреагируют, — пробормотал Уилл.       — А какой реакции ты еще ожидал, так вырядившись? — воскликнул Уилер. — Ты же выглядишь таким… Таким…       — Гомиком? — подсказал Уилл, внезапно ощутив обиду.       — Таким чертовски привлекательным, — закончил Майк.       Еще пару секунд он смотрел Уиллу в глаза, оплавляя его взглядом, а потом отвернулся к стене, укрывшись одеялом с головой.       ***       Как Майк ни старался, уснуть не получалось. В номере было одновременно холодно и душно, к тому же Аргайл храпел так, что было слышно аж через две стены, а из соседнего номера доносились недвусмысленные стоны, сопровождаемые скрипом кровати.       Из головы не выходило увиденное в чертовом баре. Его измученное сознание то и дело подкидывало отвратительные картинки зажимающихся ковбоев, лобызавших друг другу небритые рты, волосатые руки на крепких мужских задницах и хриплый голос, дышащий перегаром — «хочешь, я тебе отсосу прямо сейчас?».       Майк ворочался сбоку набок не меньше двух часов. Его одежда пропахла куревом, и ему чудилось, будто бы они все еще находятся в душном зале забегаловки. Наконец он стал мало помалу проваливаться в тяжелый сон, но едва начинал задремывать, как видел перед собой Уилла, к лицу которого склоняется чья-то мерзкая похотливая рожа. И каждый раз он читал во взгляде своего друга заинтересованный блеск, будто бы тот был вовсе не против. Во сне он позволял лапать себя за коленку и как будто бы даже тянулся к этим прикосновениям. Вот только смотрел он все это время прямо в глаза Майку да с таким вызовом, что Майк не знал, чего ему больше хочется — схватить за горло того наглого извращенца или как следует встряхнуть Уилла, чтобы прекратил так себя вести. Чтобы прекратил ТАК на него смотреть…       Во сне Уилл казался таким порочным и таким красивым, словно это был не Уилл, а какая-нибудь голливудская звезда, сошедшая с обложки глянцевого журнала, которые читала его мать. Сотни рук пытались до него дотянуться. Сотни рук касались его стройного тела, щупали, лапали, ласкали. Сотни рук пытались его раздеть, расстегнуть пуговицы на рубашке, вытянуть ремень из шлевок, вжикнуть молнией на джинсах, стремясь запустить свои грязные немытые руки под одежду — туда, где под гладкой кожей бился горячий пульс. И все это время Уилл продолжал смотреть на Майка. Только на него.       От очередного полубреда-полусна он подскочил в своей кровати, чуть с нее не свалившись, и сел, жадно глотая спертый воздух. Сердце выстукивало дробный ритм, а голова разболелась от духоты. Он посмотрел на кровать Уилла и с удивлением обнаружил, что она пуста. Чувствуя себя разбитым и больным, Майк кое-как поднялся на ноги и распахнул окно, впуская в номер прохладный ночной воздух. Внизу, под окном, располагался небольшой дворик наподобие патио. Там, на скамейке, и обнаружился его друг.       На улице резко похолодало. От дневной жары не осталось ни следа. Луна поднялась довольно высоко. Зябко ежась от холода и одновременно радуясь возможности освежить голову, Майк вышел во двор. Вокруг было пусто, только собаки лаяли где-то в отдалении. Чувствуя себя полным идиотом, Майк уселся на скамейку рядом с Уиллом и накинул на его плечи куртку. Уилл слегка вздрогнул от прикосновения, но тут же закутался в мягкую ткань куртки.       — Холодно же, — объяснил Майк свои действия.       — Тоже не спится? — тихо спросил Уилл.       Майк кивнул. Ему вдруг стало тяжело говорить — сердце уже давно билось в ускоренном темпе.       — Я хотел спросить… — Уилл немного замялся. — Ты не жалеешь, что… Назвал меня своим парнем?       — Нет, — ответил Майк севшим голосом.       Вся природная храбрость вдруг оставила его, и он боялся повернуть голову. Боялся, что ему снова привидится всеми желанная кинозвезда вместо Уилла Байерса.       — А ты не жалеешь? — хрипло спросил он. — Что я назвал тебя своим парнем.       — Не-а. — Уилл повернул голову и внимательно на него посмотрел. Майк не видел его глаз, но просто горел от этого взгляда.       — Майк.       — М-м…       — Ты и правда считаешь меня, ну… Привлекательным?       Майк повернул голову и впечатался взглядом в зеленые глаза Уилла. В них не было того развратного блеска, как во сне, только лишь маленький пульсирующий огонек любопытства, но и этого хватило, чтобы разжечь в груди настоящий пожар. Все-таки надо запретить смотреть людям в глаза. Запретить на законодательном уровне.       — Майк?       — Боже, Уилл, пожалуйста… Не заставляй меня это повторять!       — Не буду.       Веки Уилла дрогнули и вдруг оказались совсем близко, так что Майк мог спокойно коснуться носом его щеки. Что он и сделал, не отдавая себе отчет в собственных действиях. Он давно уже забыл о многих вещах, в том числе и о конечной цели поездки.       Время замерло. Глаза Майка закрылись, и все его ощущения тут же обострились в тысячу раз — запах ночного города, тихое бормотание на испанском где-то в отдалении, чей-то смех, влажный воздух и теплая кожа щеки, ответные касания, лепестки губ на его щеке. Крошечный дворик казался ему целым миром, в котором только они двое, и нет в этой жизни ничего важнее, чем найти чужие губы и переплести их со своими…       — А если нас увидят? — шепнул Майк, скользя поцелуями от губ к щеке.       Уилл прерывисто выпустил воздух и промычал что-то неразборчивое.       — Не увидят, если я этого не захочу, — выдохнул он, зарываясь пальцами Майку в волосы. Майк ахнул и обхватил его щеки ладонями, впиваясь в желанные губы в уже настоящем очень требовательном поцелуе, окончательно сдаваясь на милость победителя, если среди них был таковой — похоже схватку с чувствами они оба проиграли гораздо более могущественному сопернику.