Шоссе желаний

      Он был словно во сне. Майк целовал его, целовал в губы. Руки Майка шарили по его спине, сминая рубашку так настойчиво, что она давно уже выскочила из брюк, задравшись чуть ли не до лопаток. Его собственные пальцы были у Майка в волосах, сгребали его черные кудри, пытаясь притянуть к себе еще ближе, и одновременно с этим он старался не застонать ему в рот. Но, похоже, он все-таки сделал это, потому что Майк отстранился, все еще сжимая Уилла в объятиях, и попытался что-то разглядеть на его лице абсолютно расфокусированным взглядом. Его бледные щеки располосовал лихорадочный румянец, губы горели так ярко, что даже ночные сумерки не могли этого скрыть. Уилл смущенно опустил руки, но Майк тут же вернул их на место, позволяя его пальцам снова зарыться в волосах, и потянул Уилла на себя для того, чтобы утопить их в очередном горячем поцелуе.       Бог знает, чем бы все это закончилось, если бы не вышедший покурить на балкон мексиканец. Он зашелся таким истошным кашлем, что их отдернуло друг от друга чуть ли не на метр. Уилл был уверен в том, что их заметили, но во-первых, незнакомец оказался абсолютно голым, а, во-вторых, он смотрел мимо, будто лавка, на которой они сидели, была абсолютно пуста. Майк тоже это понял. С трудом сдерживая рвущийся наружу хохот, он встал и потянул Уилла за ладонь, предлагая вернуться в мотель.       Кое-как поднявшись по лестнице, все еще хихикая, они ввалились в номер, захлопнули дверь и замерли друг напротив друга. Майк тут же перестал смеяться. Его грудь тяжело вздымалась, глаза смотрели внимательно, выжидающе. Уилл ощущал исходивший от него жар даже на том небольшом расстоянии, которое разделяло их. Его сердце забилось где-то в горле. По телу прошлась волна удушливого волнения от предвкушения того, что может произойти. И от этого стало ужасно страшно.       — Я… Мне нужно умыться, — пробормотал он.       Язык не слушался. Майк смущенно кивнул.       — Да, да, конечно, я подожду.       Уилл добежал до ванны, открыл холодную воду и несколько раз плеснул себе в лицо. Руки дрожали от волнения, и он знал, что надо хоть немного успокоиться, прежде чем возвращаться. А вот что делать дальше, он совершенно не представлял. Уилл словно подписал контракт с дьяволом, и теперь его несло то вверх то вниз, как на Американских горках, по волне стремительно сбывающихся желаний без всякой возможности остановиться. А Уиллу было жизненно важно остановиться, иначе еще пара виражей, и он полетит в пропасть.       Уилл несколько раз глубоко вздохнул и посмотрел в зеркало. Кое-как пригладил растрепавшиеся волосы и провел пальцами по раскрасневшимся губам.       — Что с тобой творится, Байерс? Что ты творишь?       Тот, кто отражался в зеркале, ему не понравился. Это был словно не он. Но отражение молчало, и Уиллу ничего не оставалось, как вернуться в номер.       Когда он вошел в него, то обнаружил Майка крепко спящим на своей кровати возле самой стены. Уилл замер, разглядывая место, явно оставленное специально для него, затем медленно стянул с себя рубашку и брюки и забрался под одеяло на таком расстоянии, чтобы не касаться друг друга. Буквально через пару мгновений он провалился в столь крепкий сон, какого с ним не случалось уже несколько лет.       Проснулся он от грохота открываемой двери и голоса брата.       — Какого черта, Уилер?!       Уилл разлепил веки, с трудом соображая, где он находится, и первое, что увидел — лицо Майка, мирно спящего нос к носу рядом с ним. Одна его рука обнимала Уилла за талию, другая лежала под головой. Нога была картинно закинута на бедро.       — Я спрашиваю, какого черта, Уилер?! — повторил Джонатан.       Уилл дернулся от испуга, окончательно проснувшись, попытался скинуть с себя конечности своего друга и с грохотом полетел на пол. Когда они ложились вечером спать, то ни один из них не подумал о том, что утром их могут застукать в одной постели, раздетых до трусов и спящих в обнимку.       — Клянусь, ничего не было! — выпалил Майк, садясь в кровати и зачем-то прикрываясь простыней.       — Я… Я, кажется, перепутал во сне кровать, — промямлил Уилл. — Ночью, в темноте… Когда ходил отлить…       — Одевайтесь, пора вставать, — сухо сказал Джонатан, кинув в Уилла его брюки. — Когда будете готовы, идите в наш с Аргайлом номер.       Он пристально посмотрел на Майка и вышел.       — О, Господи, — выдохнул тот.       ***       Окно было плотно зашторено. В образовавшемся полумраке едва виднелись бледные лица присутствовавших. Одно из них, принадлежавшее индейцу, и вовсе было скрыто плотными клубами дыма.       Уиллу до чертиков хотелось кашлять — он физически не переносил запах травы, которую курили его брат с Аргайлом (сегодня она была особенно ядовитая).       Справа от Уилла замер Майк. Уиллу трудно было игнорировать его присутствие, как и сосредоточиться на ком-то другом. Майк занимал в его мыслях слишком много свободных ячеек. Возможно даже, все, особенно после событий вчерашней ночи, воспоминания о которой цветным калейдоскопом крутились в голове, заставляя сердце сладко сжиматься.       Уилл смотрел на Аргайла, но думал совершенно о другом, поэтому, когда глаза индейца внезапно распахнулись и впились в него внимательным испытующим взглядом, он аж подскочил от неожиданности. Взгляд Аргайла был наполовину отсутствующим, будто его разум все еще находился там, на просторах нижнего мира, а тело оставалось в номере мотеля лишь в качестве пустой оболочки.       — Та, что вхожа в черной вигвам, хочет вернуть силу, — произнес он чужим голосом.       — Что это значит? — громко спросил Майк.       — Тихо, — шикнул на него Джонатан.       — Она не хочет, чтобы ее искали. Ей нужно вернуть силу, — повторил Аргайл. — Черные ищут, но не ее, а того, кто прячется в тени.       Взгляд индейца остановился на Уилле, и на этот раз он выглядел осмысленным, но таким пугающим, что Уилл невольно придвинулся поближе к Майку. Ему казалось, что глазами Аргайла на него смотрит кто-то другой — чужой и очень опасный.       — Где сейчас черный кадиллак? — спросил Джонатан.       Взгляд индейца снова стал полуосознанным, как будто вглядывающимся внутрь себя.       — Духи не видят его. Он во тьме.       Белки его глаз стремительно вращались, словно в попытке кого-то высмотреть.       — Они ищут тебя, — внезапно сказал он, непонятно к кому обращаясь. — Опасайся дороги. Дорога — это мировая ось. Она соединяет два мира — нижний и верхний, а посередине — мир людей. Нельзя сворачивать — иди до конца. Идущий по ней — всесилен. В конце будет расплата. Духи дороги заберут свое.       — Заберут свое? — прошептал Уилл, леденея от ужаса, и снова ощутил на себе этот чужой потусторонний взгляд.       — Они сказали, выбор есть — слушать сердце.       — Что это значит? — спросил Майк обеспокоенно.       Аргайл вдруг закатил глаза, мелко затрясся, громко вдохнул воздух и тут же закашлялся. Джонатан сунул ему банку с Колой, которую с жадностью выхлебал, после чего обвел присутствующих безумным взглядом. В его глазах плескался непривычный ужас.       — Нам грозит опасность, — сказал он.       — Какая? Что ты видел? — затряс его Джонатан.       — В том-то и дело, что толком ничего. Какая-то мешанина образов. Понял только одно: они за нами гонятся.       — Это мы и так знаем, — произнес Майк разочарованно.       — Это люди из черного кадиллака? — переспросил Джонатан. — Кто они вообще такие?       — Я же говорю: я не знаю. Этот автомобиль… Он словно провалился в черноту. Как будто его нет в нашем мире.       Уилл с Майком настороженно переглянулись.       — Ты сказал: «они ищут тебя». Духи имели ввиду кого-то из нас? Им нужен кто-то из нас?       — Да что вы от меня хотите, белые люди? — возмутился Аргайл. — Я всего лишь бедный посланник духов в этом бренном мире, который хочет свой литр пива и гигантский бургер! Отстаньте от меня!       — Будет тебе бургер. Поехали, — сказал Джонатан, поднимаясь с пола.       Уже сидя в машине, он принял решение немного свернуть с основной трассы. Джонатан полагал, что, пока они едут по ней, то слишком уязвимы.       — Нам надо разжиться пушкой, — рассуждал он. — И как можно скорее. Не знаю, что им от нас нужно — явно, что ничего хорошего.       — Ты думаешь, пушка в руках четырех неопытных стрелков способна защитить от агентов спецслужб? — скептически заметил Майк.       — По крайней мере, она защитит мои нервы, — отрезал Джонатан.       — У нас есть деньги на ствол, но нет денег на ночевку в нормальном мотеле, — фыркнул Майк.       Джонатан повернул к нему голову и одарил таким взглядом, что Майк тут же притих.       — А тебе, похоже, понравилась предыдущая ночевка, да, Уилер?       — Пожалуйста, следи за дорогой, — вмешался Уилл.       Они остановились в Санта-Фе, старинном живописном городе — официальной столице штата Нью-Мексико. Джонатан припарковал машину прямо на центральной площади, и Уилл, вылезая из нее, с любопытством озирался по сторонам. Он словно попал в старый Американский вестерн — глинобитные домики, испанские церквушки и стихийные индейские рынки были здесь повсюду.       Пока старшие ходили по делам — один умчался искать телефон-автомат, чтобы связаться с Хоукинсом, а другой отправился добывать пропитание — подростки скучали в одиночестве, оставшись на попечение друг другу.       Майк взобрался на капот, прихватив с собой завалявшуюся на заднем сидении банку Колы, и сделал из нее щедрый глоток. В его солнечных очках отражалась треугольная крыша церкви на фоне гор и кусочек голубого неба. Картина эта, по мнению Уилла, так и просилась на полотно. Он присел рядом, обжигая ладони о раскаленный на солнце металл, стараясь не касаться Майка одеждой.       — У этого города есть свой стиль, — сказал он, разглядывая низкие одноэтажные домики. — Его словно вылепил из песка гигантский ребенок.       — Очень старательный ребенок, — задумчиво добавил Майк. — Будешь?       Он протянул Уиллу газировку. Жестянка приятно холодила пальцы, и Уилл с удовольствием сделал глоток, стараясь не обслюнявить края банки. При мысли о том, что ее касались губы Майка, ему сделалось жарко. Он чувствовал на себе его взгляд. Эти глаза прожигали дыру, словно он — муравей под лупой, сквозь которую пропущен солнечный луч. Уилл нервно сглотнул и снова припал к банке.       — Эй, отдай уже, — смеясь, пихнул его Майк.       Он попытался выхватить банку, но дернул слишком сильно и вместе с ней притянул к себе Уилла. Уилл моргнул пару раз, оказавшись нос к носу с Майком.       — Эта жара меня просто плавит, — прошептал он.       Майк поднял на лоб очки и перевел внимательный взгляд на его губы.       Их дернуло друг к другу, словно растянутая до предела резинка решила воссоединить свои концы. Ладонь на затылке, губы на губах, пальцы под воротником, и плевать, что кругом толпа, что на площади их легко могут увидеть — двух целующихся подростков, сидящих на капоте старенького пыльного форда.       Банка выскользнула из рук и, щедро облив брюки, покатилась по асфальту. Майк сгреб волосы на его затылке, углубил поцелуй, и Уилла перед закрытыми глазами вспыхнули цветные фейерверки, словно вокруг отмечали четвертое июля.       — Дьявол, Уилер! Вы что творите?! Джонатан схватил Майка за грудки и сдернул с капота.       — Совсем сдурел? — заорал брат. — Голову солнцем напекло? Я тебе говорил не лезть к нему? Говорил?       — Джонатан, — промямлил Уилл, спрыгивая на землю и пытаясь встать между ними.       — Ты все не так понял! — воскликнул Майк. — Мы просто…       — Что просто? Просто сосались посреди площади?!       — Пожалуйста, не кричи, — взмолился Уилл.       — Что ты еще с ним сделал? Отвечай! — встряхнул он Майка за воротник.       — Да ничего такого не было! — попытался отпихнуть его Майк.       — А как же Оди? А? Про нее ты уже забыл? Жених хренов!       — Это не твое дело! — взорвался Уилер.       — Уилл — мое дело! — ткнул в его сторону пальцем Джонатан. — Я клянусь, если ты его обидишь, я тебе все яйца отобью!       — Джонатан, отпусти его! — закричал Уилл.       На них уже стали оборачиваться прохожие.       — Ты видишь, как он к тебе относится? — продолжал Джонатан. — Ты ведь не совсем идиот, чтоб не понимать, а? Так какого черта ты с ним это делаешь? Решил поиграть? Позабавиться в отсутствии подружки?       — Я не играю с ним! Ясно? Не лезь не в свое дело!       — Это мое дело!       — Знаешь, что, — взбеленился Майк, — да у тебя просто яйца от зависти подгарают, глядя на нас, вот ты и психуешь!       — Что ты сейчас сказал? — недобро сощурился Джонатан, а потом коротко размахнулся и ударил Майка в лицо.       Майк покачнулся, удерживая равновесие, и схватился за нос. На пыльную дорогу упало несколько капель крови. Джонатан так разошелся, что замахнулся для повторного удара, но Уилл крепко обхватил его со спины, изо всех сил удерживая его руки.       — Пожалуйста, перестаньте! — закричал он.       Майк поднял на него удивленный взгляд, в котором плескалось чувство раскаяния. Выглядело это так, словно кулак Джонатана что-то вправил на место в его кучерявой голове.       — Прости меня, — прошептал Майк. — Прости… Я… Он прав, это от любопытства…       — Что?       Уилл чуть не задохнулся от его слов.       — Я не должен был, Уилл, правда, прости меня, я не хотел…       Уилл отпустил руки брата. Сердце его рухнуло к ногам. Он развернулся и побежал, видя перед собой только треугольную крышу церкви — собора Святого Франциска Асизского. Он вбежал в распахнутые двери и плюхнулся на лавку. Здесь, в тишине и прохладе, Уилл, наконец, дал волю слезам, накопившимся за время их долгой поездки.       ***       Сколько он так просидел, глядя на разноцветную фигурку Девы Марии, Уилл не знал. Он думал обо всем — о брате, о поездке, о преследующем их зловещем черном кадиллаке, который (это очевидно) охотился именно за ним. Он старался не думать о Майке, но у него получалось плохо. Ему ужасно не хотелось больше с ним видеться, и в то же время Уилл понимал, что они с Майком слишком многое себе позволили, дав волю чувствам, и по сути виноваты оба. Вот только он не понимал, как можно было так притворяться? Уилл мог поклясться самым дорогим, что у него есть в этой жизни — он чувствовал взаимность, да еще какую.       Его размышления прервали чьи-то шаги. Уилл внутренне сжался. Он не готов был видеть ни Майка, ни брата, но к счастью это оказался Аргайл. Он присел рядом, уставившись на Деву Марию своими раскосыми глазами.       — Говорят, в этих испанских церквях много индейского, — задумчиво сказал он, протягивая ему самокрутку. Уилл пожал плечами — ему было все равно. Он затянулся и тут же закашлялся. Курить в церкви было странно, но чувства вины он не испытывал.       — Удивительно, как культуры враждующих народов переплетаются между собой. Наверно, трудности сближают. — Аргайл помедлил, словно раздумывая, говорить или нет, а потом сказал: — Он поймет. Со временем.       — К чему это теперь? Джонатан ведь и так меня принимает таким, какой я есть. Но насчет Майка он… Оказался прав.       — Не все так очевидно, — сказал индеец. — Вы, белые, совсем не умеете слушать это, — Аргайл хлопнул себя ладонью по груди, — и чаще слушаете это, — он дотронулся лба.       Уилл грустно усмехнулся, вытирая рукавом давно высохшие глаза.       — Пойдем. Я так голоден, что готов проглотить быка. А из-за ваших разборок так и не удалось разжиться бургерами.       Прерывисто вздохнув, Уилл поднялся со своего места и последовал за индейцем. Пора было ехать дальше.       ***       После Санта-Фе им пришлось вернуться на Шестьдесят Шестую. По мере приближения к границе с Техасом пейзажи за окном становились все пустыннее. Вместо мексиканских пуэбло чаще стали встречаться ковбойские ранчо. Погонщики неторопливо перегоняли скотину, нисколько не заботясь о том, что стадо может перекрыть движение по трассе на несколько часов.       В окна задувал горячий сухой ветер пополам с песком, от которого не спасало ничего. Он проникал везде и всюду — забивался в волосы, пробирался зашиворот, скрипел на зубах. Уилл с трудом сглотнул вязкую слюну, чувствуя, что вместе с ней проглотил несколько песчинок. Несмотря на непрекращающийся ветер, дышать было совершенно нечем. К тому же Джонатан гнал как ненормальный. Одержимый идеей прикупить пушку, он нервно озирался по сторонам, но ничего подходящего на их пути, увы, не попадалось.       Майк молчал, периодически бросая в сторону Уилла виноватые взгляды, но Уилл на них не велся. Ему сделали больно, и оправиться от этой боли быстро уж точно не получится.       Они остановились в Тукумкари — захолустном городишке, половина зданий которого пустовало. Впрочем, здания — слишком громкое слово, скорее, постройки, преимущественно одноэтажные. Джонатан притормозил возле деревянного строения с покосившейся вывеской «Стейк Хаус». Несмотря на внешнюю обшарпанность, внутри все оказалось довольно добротным. Только вот Уиллу это место почему-то сразу не понравилось.       За барной стойкой сидел человек в низко надвинутой на глаза шляпе. Он крутил в руке стакан с виски и о чем-то переговаривался с рослым мужчиной — судя по всему, хозяином. Когда они вошли в зал, хозяин оглядел их оценивающим взглядом, а человек в шляпе как-то недобро покосился и тут же достал из-за пазухи сигарету.       Джонатан уселся за широкий деревянный стол и жестом подозвал хозяина.       — Добро пожаловать в нашу стейковую! — поприветствовал тот. — Заглянув к нам, вы не прогадали. Стейки у нас не хуже, чем в Техасе. Хотя до Штата Одинокой Звезды тут рукой подать, а цены намного ниже. Попробуйте — не пожалеете! Не так ли, Сэмми?       Человек в шляпе отсалютовал им стаканом и тут же выпил его содержимое. Словно в рекламе, перед Сэмми лежала тарелка с гигантской порцией поджаренного мяса, который он тут же принялся воинственно разделывать, отправляя в рот огромные куски говядины. Майк провожал их такими голодными глазами, что Уилл готов был его простить только из-за этого.       Джонатан порылся в карманах, вздохнул и попытался заказать сосиски.       — Зря, — покачал головой хозяин. — Стейк выйдет дешевле.       — Может, возьмем? — робко предложил Уилл, который и сам проголодался. — Мы ведь сэкономили на ночевке.       — Возьмите один на четверых, — снова вмешался хозяин. — Уверяю вас, он размером со слона! — и захохотал.       — Ладно, черт с вами, несите, — согласился Джонатан. — И четыре Колы.       Довольный хозяин отправился на кухню, а Джонатан высыпал на стол все наличные, включая мелочь, и принялся их пересчитывать.       — Ты бы не сверкал зеленью, — тихо сказал Аргайл.       — Это не все, — еще тише ответил Джонатан.       Уилл бросил настороженный взгляд в сторону бара. Сэмми сидел, склонившись над тарелкой, окутанный плотным облаком дыма. Шляпу он надвинул еще ниже, так что лицо его было разглядеть невозможно.       Пока на их столе со звоном расставлялись тарелки и грязноватые стаканы, Джонатан, слегка перекинувшись через стол, поинтересовался:       — Где у вас тут можно разжиться стволом?       Хозяин удивленно воззрился на него. Его рука, сжимающая бутылку с Колой, замерла над стаканом.       — Смотря что вы понимаете под стволом, — ответил он, и его голос тут же утратил рекламные интонации.       — Пушка, ствол, волына, — подсказал Аргайл, за что получил тычок локтем от своего друга.       — Что ж, — хмыкнул хозяин, придвигая себе стул и усаживаясь на него. — Похоже, я знаю подходящего парня. Вот только… Черт возьми, ваш стейк! — он хлопнул себя по лбу, подмигнул Джонатану.       Вскоре он снова появился в зале, неся на подносе дымящийся стейк действительно слоновьего размера. Уиллу показалось, что, проходя мимо барной стойки, он подал Сэмми какой-то знак. Ковбой, сунув сигарету в зубы, соскочил с табурета и быстро выскользнул за дверь.       Хозяин, водрузив на стол обед, развернул стул и уселся на него, облокотившись руками на спинку.       — Тот человек, который вам нужен, — сказал он, закуривая, — живет в Техассе, неподалеку от Бойсе. Отсюда рукой подать. Будете гнать сто миль — за час доберетесь. Сразу за вывеской будет поворот налево, на проселочную дорогу. Проедете по ней и увидите одинокий дом. Там он и живет — Рэнди Маккини. Что рассказать об этом человеке? Они там все немного чокнутые, эти техасцы. Впрочем, что с них взять — диксилэнд. Вот и Рэнди такой же. Дома у него стволами все стены увешены, и каких только нет — даже старинные имеются, какие на черном рынке можно толкнуть за сотню кусков. Говорит, его прадед воевал бок о бок с самим генералом Ли. Как по мне, вранье, но старик, похоже, сам в это верит.       — А для нас у него хоть что-то найдется? — поинтересовался Джонатан. — Раритет нам не нужен, да и деньгами мы не так чтобы располагаем.       — Найдется, сторгуетесь, — уверенно заявил хозяин. — Он малый разговорчивый, любит внимание. Выслушаете пару его баек, и он вам отдаст чуть ли не даром. Только характер у этих южан норовистый, прямо как у мустангов, которых они на своих ранчо разводят. Так что в разговоре лучше помалкивать и не касаться политики. За республиканцев он, сами понимаете, готов грызть глотки. Да вы не волнуйтесь! Ешьте свой стейк. Маккинни, конечно, немного чокнутый, но не псих. Он старый вояка, прошел Вьетконг, вернулся глухим на правое ухо и живет бобылем в глухомани. А в целом парень неплохой. Договориться с ним можно.       По мнению Уилла рассказ хозяина не то, что доверия к этому торговцу оружием не внушал, а рекомендовал обходить его стороной, и желательно за километр. Но, увидев блеск энтузиазма в глазах Джонатана, он понял, что брат его мнения не разделяет. Он запихнул в рот пару наскоро отрезанных кусков мяса и уже было собирался расплатиться, не обращая внимание на то, что его спутники только приступили к еде, но хозяин удержал его.       — Должен предупредить вас кое о чем еще, — сказал он, пристально глядя на Майка. — Вот это лучше убрать.       Он ткнул пальцем в рюкзак, а точнее в значок с логотипом НАСА, красовавшийся на его лямке.       — Вы, наверно, слыхали про Библейский пояс? — окинул он внимательным взглядом присутствующих. — Здесь, на юге, живут люди, для которых Библия — такой же исторический документ, как Билль о правах или Декларация независимости. Они искренне верят, что Бог живет на небесах, и все попытки продырявить небесный купол для того, чтобы доказать обратное, столь же греховны, как пропустить воскресную проповедь.       Уилл, конечно, кое-что слышал об этом и даже читал, но в его голове никак не вязались две вещи. Техас был во многих отношениях прогрессивным. В его крупнейшем городе, Хьюстоне, располагался Центр управления космическими полетами и администрация НАСА, здесь же находились ведущие научные институты и велась активная нефтедобыча. И в то же время этот штат все еще оставался пристанищем малообразованных ковбоев, реднеков и евангелистов, которые верили, что земля плоская.       Уилл оглядел спутников. Майк практически доел свою порцию мяса, жадно запивая ее теплой газировкой. Аргайл тоже расправился с обедом и задумчиво курил. А вот Джонатан, похоже, забыл про еду и сосредоточенно слушал хозяина, заглядывая покрасневшими глазами ему в рот. Впрочем, рассказ уже довольно сильно отклонился от темы, плавно перейдя в воспоминания о днях беззаботной юности и о работе пастухами где-то там, на севере, и прервался лишь с приходом Сэмми. Хозяин, словно опомнившись, откинулся на спинку стула и, наконец, замолчал, сосредоточенно туша сигарету. Сэмми бросил на него короткий взгляд. Снова надвинув шляпу на глаза, он прошел к своему месту.       — Что ж, — сказал Джонатан, поднимаясь из-за стола. — Спасибо за еду и… Интересный рассказ. Стейк и правда превосходный.       Он отсчитал несколько купюр и сунул их в руки удовлетворенному хозяину.       — Первый поворт налево от Бойсе, — напомнил тот. — И… Вы бы оставили парнишек, — кивнул он на Майка и Уилла. — Незачем их мотать.       В любой другой момент Уилл счел бы такое предложение странным и подозрительным, но сейчас, глядя на Майка, он вдруг понял, что чертовски не хочет оставаться с ним наедине. Он умоляюще посмотрел на брата.       — Прекрасно, — равнодушно сказал Джонатан, — Уилер, оставайся тут и жди, когда мы вернемся.       В его голосе сквозило почти неприкрытое презрение. Майк ошарашенно оглядел своих спутников.       — Вы серьезно?! Хотите оставить меня здесь одного?       — Всего на пару часов, — бросил Джонатан, закидывая рюкзак на плечо и подавая знак остальным следовать за ним.       Это было неправильно. Чертовски неправильно оставлять тут Майка. Но душу Уилла разъедала такая черная обида, затмевающая собой голос рассудка, что, ему казалось, ничего с его другом не случится. В конце концов, ему не помешает немного побыть одному и подумать о своем поведении.       — Уилл, — тихо окликнул Майк.       Уилл нехотя поднял на него глаза и тут же задохнулся от волнения.       — Будь осторожен.       — Ты тоже, — сказал он, борясь с нахлынувшими чувствами.