Шоссе желаний

Неподалеку от Талсы на берегу маленького заросшего пруда стояла большая фигура голубого кита. Этого кита еще в начале семидесятых построил Хью Дэвис для своей супруги, но местечко стало настолько популярно среди туристов, проезжающих по шестьдесят шестой, что вокруг него решили открыть публичный парк. По мере запустения трассы пришли в упадок и окрестности пруда, обветшал лодочный причал, да и сам кит постепенно разрушался, превращаясь в облупившийся остов некогда голубого цвета. Деревянный помост вел прямо в раззяаленную пасть, пройдя сквозь которую, можно было оказаться на палубе и с нее по металлической лесенке спуститься в воду. На этой палубе и сидели Майк с Уиллом, болтая босыми ступнями над гладью пруда. Длинные ноги Майка, достававшие кончиками больших пальцев до кромки воды, вырисовывали на ее поверхности замысловатые узоры. Уилл глядел вдаль, туда, где над кронами деревьев сгущались иссиня-черные тучи с зародышами маленьких смерчей, грозящих дня через два разрастись до размеров торнадо. Хорошо бы им проскочить плато до того, как начнется буря, думал Уилл. По его расчетам, при удачном раскладе им оставалось до Индианы не больше двух дней пути. А дальше… Он не знал, что дальше и, если честно, очень не хотел об этом задумываться. Белесая водная гладь прожигала сетчатку, и Уиллу вдруг показалось, что он ослеп. Он устало потер глаза. Двое суток без сна вытворяли с его сознанием странные фокусы: веки он закрыл, но продолжал видеть и пруд, и очертания деревьев. — Эй, — позвал его Майк, дотрагиваясь до плеча. — Ты сейчас уснешь прямо тут и свалишься в воду. И мне придется нести тебя на руках до машины. А ты ведь далеко не пушинка, Байерс. — Я в порядке, правда, — вяло ответил Уилл, пытаясь проморгаться. Майк вздохнул. — Как думаешь, если мы с тобой пройдем два метра, а потом свалимся и я позову на помощь, с дороги нас кто-нибудь услышит? — Прекрати, — тихо рассмеялся Уилл. — Я в норме, честно. Мы дождемся Джонатана и поедем ночевать в гостиницу, как нормальные люди. — Ладно, — заговорщическим тоном начал Майк. — Чтобы тебя немного взбодрить, предлагаю… — Он потянул Уилла за руку. — Немного искупаться. — Ты с ума сошел?! Вода ледяная! — опешил Уилл. И правда, здесь, на границе с Миссури, апрельские вечера были довольно холодными, да и днем было отнюдь не так жарко, как в засушливой Аризоне и знойном Нью-Мексико. Но Майка, похоже, это не беспокоило. Он потянул футболку за края, обнажая белые ребра, и откинул ее в сторону. Расстегнул молнию на джинсах, заставляя Уилла покраснеть до корней волос, снял их. Уилл как завороженный глядел на стройные белые ноги и пропустил тот момент, когда его друг подошел к краю палубы и спрыгнул в воду. Уилла окатило ледяными брызгыми. Из пруда вынырнуло перепуганное лицо Майка, хватающее ртом воздух, и тут же погрузилось обратно. — Помоги! — крикнул он, барахтаясь руками что есть сил. — Кажется, я сейчас утону! Сердце Уилла рухнуло к пяткам. Он вскочил на ноги и, не раздумывая, прямо в одежде прыгнул в пруд, готовясь к тому, что погрузится метра на два, и… Оказался по пояс в воде. Майк вынырнул и тоже встал на ноги, захлебываясь от смеха. — Ты… Придурок, Майк Уиллер! — возмущенно произнес Уилл. — Полный придурок! Майк продолжал хихикать да еще водой в него плеснул. Уилл, несмотря на холода, покраснел сильнее прежнего, только на этот раз от стыда. Он тоже зачерпнул воду и плеснул в Майка, попав точнехонько в его бесстыжее лицо. — Ах, ты… — притворно возмутился Майк, шагнул к Уиллу и попытался столкнуть его в воду. Стараясь удержать равновесие, Уилл оплел Майка руками и ногами и буквально повис на нем, в который раз чувствуя, как его тело окатывает жаром даже в такой холодной воде. Равновесие они все-таки потеряли и с шумом плюхнулись в воду, прямо так, не размыкая объятий. Только оказавшись с Уиллом лицом к лицу, Майк, наконец, прекратил истерический хохот. Зрачки его были расширены, напоминая о том, что Майк все еще под кайфом. Он нежно провел пальцами по его лбу, убирая намокшие пряди, и прерывисто выдохнул. У Уилла стало тесно в штанах. Он скользнул взглядом по его губам, которые всего каких-то пару часов назад так горячо его целовали и вот-вот готовы были повторить. — Мы ведь все это для того, чтобы… — начал Уилл, краснея еще больше. — Чтобы вернуть твою силу, — закончил за него Майк, приближаясь к его лицу. Они сидели в обнимку на дне пруда по шею в воде, а над поверхностью торчали мокрые взъерошенные головы. В такой компрометирующей позе их и застали Джонатан с Аргайлом. — Эй, вы, двое, — беззлобно крикнул брат, — вылезайте. Если что, лечить воспаление легких будете сами. И давайте договоримся, что вы не будете больше лизаться при всех, идет? Майк смущенно поднялся на ноги и протянул руку еще более смущенному Уиллу, помогая ему подняться на ноги. После купания его друг немного протрезвел, если можно так выразиться, и сидел на причале, выстукивая зубами звонкую дробь, пока Уилл возился с его рукой, делая перевязку при помощи раздобытых Джонатаном бинтов. — На нормальную ночевку не расчитывайте, — кинул Джонатан, ломая хворост для костра. — Денег у нас осталось только на бензин, и, дай Бог, его хватит доехать до Индианы. Майк бросил на него взгляд через плечо и предложил: — Как только доедем до границы — позвоним ко мне домой, попросим Нэнси или родителей забрать нас. — Если дозвонимся, — скептически буркнул Джонатан. — Эх, вот бы сейчас поджарить стейк или ногу индейки, — мечтательно сказал Аргайл, протягивая руки над разгорающимся костром. От его слов у Уилла громко заурчало в животе. Пытаясь не думать о еде, он размотал намокшие бинты и уставился на рану Майка. Выглядела она скверно. Надо было срочно показать ее врачу. — Что там? — спросил Майк, не глядя. — Все в порядке, — соврал Уилл. — нужно просто немного обработать. Он вытащил из добытой Джонатаном аптечки Хлоргексидин и аккуратно промыл им поврежденные ткани, а края, как учил его брат, смазал антисептической мазью. Майк тихонько шипел от боли, и Уиллу ужасно хотелось крепко обнять его и прижать к себе для того, чтобы утешить. Подавив инстинкты наседки, он взял бинт и бережно замотал им обработанную рану. Окрестности пруда совсем стемнели. Над водой клубился промозглый туман, и все четверо придвинулись поближе к костру, стараясь согреться и просушить одежду. Глаза Уилла то и дело закрывались, и он не заметил, как привалился к плечу Майка и тут же крепко уснул. Когда он проснулся, вокруг пели птицы, сквозь прикрытые веки глаза слепило яркое солнце. Они лежали на большом куске брезента, задрапированном сверху куртками и каким-то тряпьем, тесно переплетясь руками и ногами. Майк мирно сопел ему в шею, щекоча волосами щеку и слегка касаясь губами нежной кожи под ухом. Сквозь сон Уилл слышал, как Джонатан расхаживает по их импровизированному лагерю, гремя какими-то вещами. Их тихий разговор с Аргайлом, видимо, и разбудил его. — Ты только посмотри на них, — вздохнул брат. — Как это вообще понимать? — А что тут понимать? — беззаботно ответил индеец. — Они влюблены друг в друга. Это было ясно с начала поездки. — Ты это серьезно? — опешил Джонатан. — Нет, конечно, про Уилла мне известно давно, но Майк… — А что Майк? Вот послушай: моя бабка держала двух кроликов — нормальных здоровых мясных кроликов — Пенни и Лэнни. Она их собиралась разводить на продажу. Эти кролики спаривались, как безумные — и днем, и ночью, в любое время суток их просто невозможно было друг от друга оторвать. Куда Пенни, туда и Лэнни, и наоборот. А потомства не было. Понесли их к ветеренару. Ну, с Лэнни все в порядке оказалось, а Пенни — Бог ты мой — выяснилось, что у нее член!.. — О, Господи, Аргайл! — зашипел Джонатан. — Ты в своем уме?! — А что, это природа, — захихикал индеец. — Во-первых, не сравнивай моего брата с кроликом, извращенец, а во-вторых… Это все ведь не очень нормально… — Ты о людях или о кроликах? Если о людях, то я тебе так скажу, Джонатан: вы все тоже не очень-то нормальные, если, конечно, то, что ты мне рассказывал о ваших приключениях — правда. Пережить такое и не потерять рассудок дорогого стоит. Но зато в вас есть что-то, чего нет в других. За это вы мне и нравитесь. Знаешь, вписываться в рамки нормы — очень заманчиво, но, к сожалению, не всем доступно. А вот научиться принимать в себя вопреки мнению общества — задачка посложнее, чем сражаться с монстрами из иного мира. — Удивительно, — усмехнулся Джонатан, — но что-то похожее я говорил своему брату пару лет назад. Джонатан вздохнул и пошел в направлении спящих. Уилл тут же прикрыл глаза, не подавая вида, что слышал их разговор. — Просыпайтесь, голубки, — небрежно бросил Джонатан. — Пора ехать дальше. Когда они покинули Катусу, не было еще и девяти утра. Мысли всех присутствующих в машине путешественников были сосредоточены на еде. Если бы не это обстоятельство, Уилл непременно бы еще подремал, но чувство голода будило не хуже будильника. Да что там, даже рев лишенного глушителя «форда» не был так громок, как назойливое урчание кишечника, и Уилл, чтобы хоть немного отвлечься, разглядывал в окно окрестные пейзажи. К тому моменту их автомобиль как раз приблизился к границе с Канзасом — шестым по счету штатом, который они должны были пересечь на своем пути. Правда, путешествие по нему было и самым коротким — всего около десяти миль. Однако и здесь, на таком маленьком отрезке, Земля Торнадо оправдывала свое название. Далеко впереди, над восточным горизонтом, по-прежнему сгущались тучи. Их выпуклые, отливающие фиолетовым бока подсвечивались нездоровым желтым светом, а чуть ниже виднелись черные воронки, изредка прорезаемые вспышками молний. Джонатан, как и Уилл, напряженно вглядывался вдаль и заметно прибавил скорость, оставляя позади «форда» пыльные клубы. Никому из них не хотелось повторить судьбу девочки Дороти, чей домик унесло ураганом. Однако, когда они достигли границы с Миссури, небо совсем расчистилось. Ярко светило солнце, окрашивая окружающие их пасторальные пейзажи в теплые тона. Здесь была территория Великих равнин — слабо-холмистая местность, бескрайние поля, чередующиеся с раскидыстыми дубравами, и широкие извилистые реки, по берегам которых стояли маленькие фермерские домики — картина, столь умиротворяющая, что, казалось, здешние холмы никогда не знали бурь и гроз. Хотя, это было, конечно, не так. Места здесь были оживленные, но на дороге встречались преимущественно старые пикапы, нагруженные всяким скарбом или строительным хламом. Изредка попадались телеги с запряженными в них лошадьми. Фермеры, неторопливо едущие на тракторах, тоже были нередкостью. Они попадались даже в Джоплине, небольшом городишке, лежавшем у них на пути. Джонатан досадливо покосился на одинокого старика деревенского вида, мирно едущего куда-то на газонокосилке. Очевидно, брат рассчитывал разжиться где-нибудь здесь глушителем. От громоподобного тарахтения двигателя все уже порядком устали. Но и у такой езды были свои преимущества. В черте города на первом же светофоре с ними поравнялась спортивная тачка, до того навороченная, что едва ли в ней можно было отыскать хоть одну заводскую деталь. Майк опустил боковое стекло и с открытым ртом уставился на это чудо американского автопрома. Роскошный «шевроле корвет» ультрамаринового цвета, переливаясь на солнце хромом, резко затормозил на самой границе со стоп-линией. Заметив стоящий рядом «мустанг», сидящий за рулем молодой парень нетерпеливо газанул, оглашая окрестности раскатистым рыком. Джонатан, скептически вздернув бровь, сунул сигарету в зубы и тоже нажал на газ — для начала предупреждающе. Парень скривился и газанул еще сильнее. Оглушительное «врррру-у-ум» заставило шарахнуться в разные стороны нескольких пешеходов. Джонатан газанул в ответ, вынуждая Майка торопливо задраить окно. До того, как загорелся зеленый, они успели обменяться еще несколькими «врру-ум», каждый следующий из которых был громче предыдущего. Вот оно — вечное противостояние «шеви» и «форда» в действии. Наконец, Джонатан выжал из двигателя настолько оглушительную руладу, что водитель спортивной тачки, не дожидаясь смены цветов на светофоре, рванул с места и умчался вдаль по улице, обдав напоследок пассажиров «мустанга» ядовитым выхлопом. — Надо все-таки приделать глушитель, — поморщился Джонатан, досадливо косясь на датчик уровня топлива. — Нас слышно аж в Сиэтле. Стараясь больше нигде не задерживаться, они резво припустили по трассе, держа прямой курс на северо-восток. Погода им сопутствовала, и к полудню, миновав несколько мелких городишек, они добрались до Спрингфилда. Это был довольно крупный город — конечно, не чета Оклахома-Сити, но и не Джоплин. Именно здесь начиналась история шестьдесят шестой. Соединявший когда-то Сент-Луис, Спрингфилд и Талсу небольшой интерстейт внутриштатного значения разросся до размеров федеральной трассы, выстрелив до самого Лос-Анджелеса. Создатель трассы Сайрус Эйвери хотел присвоить своему детищу, тогда еще имевшему гравийное покрытие, красивый номер, а посколько число шестьдесят уже было занято, он не придумал ничего лучше, чем составить его из двух шестерок. Не хватало лишь третьей для того, чтобы превратить этот путь в настоящий «Road to hell». Может быть, благодаря этому он в него и не превратился. Но Уилл всерьез полагал, что такой номер не мог пройти незамеченным мимо внимательных глаз хозяина преисподней — уж больно много чертовщины крутилось вокруг легендарной дороги. — Выходим, — внезапно объявил Джонатан, притормозив «мустанг» возле небольшой автомойки. Здесь же был и сервис, где двое парнишек неторопливо меняли колеса поношенному «кадиллаку». Майк, хлопнув дверью, закатил глаза и покачал головой: — На еду у нас денег нет, зато на глушитель имеются. И зачем ему понадобилось нас высаживать? — Вероятно, он боится, что мы снова что-нибудь угоним, — ответил Уилл. Он проводил тоскливым взглядом упыливший в направлении мастерской «форд» и огляделся по сторонам. Двухэтажные домики из красного кирпича здесь соседствовали с современными зданиями из пенокартона. В них располагались какие-то мелкие офисы с явным оттенком городской окраины. В дальнем конце улицы виднелся мини-маркет с манящей красно-зеленой вывеской, глядя на которую у Уилла от голода засосало под ложечкой. Пока он стоял столбом, Майк обхватил его запястье теплой ладонью и очень решительно произнес: — Я знаю, что надо делать, — и потянул его в сторону магазина. Для того, чтобы вызвать у американского подростка повышенное слюноотделение при виде снеков в ярких обертках, его не нужно морить голодом двое суток. Среднестатистический американский подросток при наличии карманных денег готов смести с прилавков все, начиная от чипсов и заканчивая жевательным мармеладом. А в этом маленьком миссурийском минимаркете было где разгуляться. Тут продавались и печенья «Гигглс» в виде смайликов, и всеми любимые «Шокодилы», в которых шоколада было чуть ли не вдвое больше, чем в обычной плитке, и всемозможные сорта яичных вафель, при виде которых Оди окончательно лишилась бы рассудка, и крекеры «Дикси Драмстикс» со вкусом курицы и веселым петухом-барабанщиком на этикетке, хрустящие ягодные хлопья со смурфами, всевозможные шоколадные батончики, начиная от банальных «Марсов» и «Сникерсов» и заканчивая более редкими «О’Генри» или любимыми Дастином «Мушкетерами». Ну и, конечно, разнообразие чипсов — кукурузных, пшеничных, картофельных — «Читос», «Фритос», «Доритос» на любой вкус и цвет, яркие глянцевые упаковки которых так и просились в руку. — Бог ты мой, только погляди — это же «Динки Донатс»! — воскликнул Майк, крутя в свободной руке упаковку с хлопьями. — Помнишь, нужно было написать письмо, чтобы выиграть видеоигру? Я писал такое! Правда, все равно ничего не выиграл. Уилл посмотрел на друга. В его руках была целая пригоршня коробочек и пакетов, и он продолжал пополнять ее. Молоденькая продавщица на кассе, активно жующая ярко-розовую жвачку, начала неодобрительно коситься на них. К сожалению или к счастью, в этот час в магазине других посетителей не было, и Уилл, заразившись энтузиазмом друга, схватил пару банок содовой, а сверху водрузил огромную пачку «Вэгон Виллс». Подумал и прихватил с собой еще и сок, но Майк остановил его. — Оставь место для кое-чего получше, — подмигнул он и ухватил свободной рукой упаковку «Будвайзера». — Ты с ума сошел, Майк! — прошептал Уилл, прижимаясь спиной к стене, так, чтобы со стороны кассы их не было видно. — Что мы со всем этим будем делать? — Как что? — удивился Майк. — Есть. И пить. — О, Господи, ты ведь не собираешься?.. Это же воровство! — Но ты же не позволишь своим друзьям умереть с голоду, Байерс? Уилл вгляделся в черные глаза Майка, в которых весело отплясывали незнакомые черти, в тысячный раз почувствовав, как краснеет. Он ничего, абсолютно ничего не мог поделать с собой — этот взгляд обезоруживал его, лишал силы воли и одновременно с этим придавал столько сил, что Уиллу казалось, будто он в состоянии свернуть горы. Он осторожно выглянул из-за стеллажа, оценивая обстановку и прикидывая расстояние до выхода. Если они просто пройдут мимо кассы, будет слишком явно. Уилл еще не до конца понимал, как именно работают его способности, но чувствовал, что исчезнуть на глазах у человека пока не может. Погоня — другое дело. Там все происходило в движении. А тут… Нужен был отвлекающий момент. И этот момент настал. В магазин вошел какой-то бродяга и принялся покупать сигареты. Мало того, что он долго не мог выбрать, так еще и высыпал на кассовую ленту всю мелочь, разложенную по карманам. Более подходящий момент сложно было и представить. Уилл выдохнул, кивнул Майку следовать за ним и быстрым шагом пошел в направлении выхода. Он до последнего был уверен, что их окликнут, что завоет сирена, зазвенят металлоискатели, но ничего этого не произошло. Они выбежали из минимаркета, нагруженные всякой снедью, забежали за угол и взволнованно заозирались по сторонам. Через дорогу находились старые заброшенные рельсы с видом на котлован. Туда они и побежали. Взобрались на насыпь, с трудом отдышались и принялись хохотать. — О, Боже, я совершил воровство… — сокрушался Уилл. — Кто бы мог подумать, что до этого дойдет! Майк уселся на траву, откупорил бутылку «Будвайзера», сделал глоток и протянул другу. Уилл принял бутылку и жадно припал к горлышку, только сейчас поняв, что ничего не пил со вчерашнего дня, если не считать грязноватой воды из колонки в окрестностях Оклахома-Сити. — Вот видишь, никто нас даже не заметил, — сказал Майк, распоковывая пачку «Читос». — Ты с чем будешь? — Если честно, мне жаль ту девушку на кассе, — проигнорировал вопрос Уилл. — Ей потом из-за нас платить неустойку. — Да-а, нехорошо получилось, — вздохнул Майк. Но Уиллу вдруг стало по-настоящему весело. Они сидели тут, на железнодорожной насыпи, где-то в центре Миссури, и ели ворованные чипсы, запивая их ворованным пивом. Если бы кто-то буквально неделю назад рассказал ему о том, что он окажется в таком безумном путешествии, да еще и в компании Майка, он бы просто не поверил. Уилл подумал о том, что они находятся в путешествии как раз-таки целую неделю. Он взглянул на Майка — тот протянул ему упаковку чипсов. — Эти с сыром «чеддер», — прокомментировал он. — Но мне больше нравятся… — Острые, с халапеньо, я знаю. Майк широко улыбнулся ему, закидывая руку за голову. Склон был крутым и позволял расположиться на нем практически лежа. — Гляди, это же «Экто Кулер»! — воскликнул Майк, выуживая из кучки пакетиков сок в зеленой упаковке. На нем красовалось изображение Лизуна из «Охотников за привидениями». — Мама никогда не разрешала мне его пить, — усмехнулся Уилл. — Из-за ядовито-зеленого цвета — утверждала, что в нем полно красителей. — Возможно. Зато, это «Охотники»! Помнишь… Майк вдруг запнулся. Воспоминания о Хэллоуине 1984 года, когда они примерили костюмы гостбастерсов, влекли за собой воспоминания о недуге Уилла и том, как он чуть не погиб во время изгнания Истязателя разума. Майк помрачнел, и сердце Уилла сдавило от жалости. Он открыл пачку сока и протянул ее Майку, чтобы чокнуться с его «Будвайзером». — Сойдем с ума вместе? — напомнил он другу сказанные когда-то им же слова. В глазах Майка мелькнуло что-то незнакомое, но такое, от чего у Уилла дыхание перехватило, а в груди стало очень тепло. К его горлу вдруг подкатили слова. Они буквально рвались наружу, стоило только раскрыть рот, и они сорвутся с губ. Уилл сделал глубокий вдох, уже готовый сказать то, что так долго держал в себе. Но тут внизу, на дороге, показалась красная спина «мустанга». Уилл нервно сглотнул, проглатывая вместе со слюной невысказанные чувства. — Думаю, нам пора идти, пока они нас не хватились, — сказал Майк, сгребая разбросанную на траве еду. Уилл встрепенулся, выныривая из своих мыслей, и поспешил следом за другом. — Вы что, магазин ограбили? — усмехнулся Джонатан при виде горы чипсов. — Так и есть, чувак. Они двинулись дальше, доедая на ходу остатки пиршества. — Нашему другу Аргайлу пришла в голову гениальная мысль по поводу предстоящей ночевки, — объявил Джонатан. — Фто ефе за идея? — пробормотал Уилл, вгрызаясь в шоколадный батончик. — Мы заночуем в пещере, — сказал Аргайл. — В пещере? — поперхнулся Майк. — Ну да. Вы разве не знали, что Миссури называют пещерным краем? Здесь их столько, что мы вполне можем выбрать одну для себя. — Я непротив, если только ты завалишь мамонта покрупнее, — сказал Майк. — А то на чипсах мы долго не протянем. — Ты напрасно смеешься, белый человек, — спокойно заметил Аргайл. — Между прочим, в одной из этих пещер в свое время прятался сам Джесси Джеймс, знаменитый преступник времен Золотой лихорадки. А нам с вами не помешает надежное укрытие. Или что, вы уже до того расслабились, что забыли о том, что нас ищет куча народа начиная от полиции и заканчивая секретными спецслужбами? — Хорошо, что ты об этом напомнил, — сказал Джонатан. — Между прочим, кое-кто задолжал мне объяснение, — бросил он через плечо. Уилл отвел взгляд. Ему совершенно не хотелось сейчас думать ни о каких преследователях. Ночевка в пещере казалась ему немного безумной идеей. Он не слышал про Джесси Джеймса, зато живо вспомнил про Тома Сойера, который потерялся в одной из таких пещер вместе с Бекки Тетчер. В детстве их приключения казались Уиллу преисполненными романтики, как и края, в которых они обитали — здешние края. Миссури в его сознании был сердцем Среднего запада. В этом штате, считающемся согласно всем статистикам одним из самых неблагополучных во всей Америке, куда рекомендовали переезжать в последнюю очередь из-за плохой экологии, низкого уровня жизни и отсутствия перспектив, была особая марктвеновская романтика. Каждый ребенок, прочитавший в детстве «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна», мечтал удрать из дома и скитаться по долине Миссисипи, чтобы однажды отправиться в путешествие по великой реке. Здесь когда-то работал помощником лоцмана и сам Марк Твен, плавая на белоснежном пароходе от Нового Орлеана до Сент-Луиса. Здесь была та самая атмосфера Юга, воспетая «Унесенными ветром», жестокая, пропитанная смертью тысяч чернокожих рабов, но по-своему прекрасная. Впрочем, какой ребенок задумывается об ужасах взрослой жизни, когда впереди ждет юность, полная приключений. — Ну? Что вы притихли? — окликнул их Джонатан. — Мы едим, — ответил Майк, салютуя батончиком. — Что насчет пещеры? — Пещера, так пещера, — вздохнул Уилл. В конце-концов, раньше их особо не спрашивали. Удивительно, как дорога меняет людей. Особенно если эта дорога полна тревог и опасностей. Тот, кто путешествовал далеко от дома, вкусив все тяготы пути, хорошо знает об этом. Уж так устроена человеческая психика. Когда превышен предел ее прочности, она начинает сбрасывать напряжение любыми возможными способами, заставляя человека плакать, смеяться, кричать, петь, дурачиться, заниматься любовью. Дорога вводит в состояние транса. Человек перестает быть собой. Вся шелуха с него облетает, обнажая истинные мысли и чувства. Слетают и маски, надеваемыми в городе перед семьей, друзьями, учителями и коллегами. Когда человек находится в дороге, у него есть четкая цель — достичь ее окончания, и он сосредотачевается на достижении этой цели, откидывая все лишнее. Он просто живет. Такая нехитрая философия пришла в голову Уилла, пока они ехали по Великим равнинам. Эта философия успокаивала и убаюкивала его, но стоило ему взглянуть на восток — туда, где над горизонтом по-прежнему чернели грозовые тучи — как он начинал остро ощущать невнятную тревогу. И тогда дорога переставала казаться ему метафорическим прообразом жизненного пути. Она превращалась в затаившуюся змею, помыслами которой руководил сам Дьявол, чей пристальный взгляд Уилл чувствовал на себе всей кожей. Уже на самом подъезде к Сент-Луису они встряли в неожиданную пробку. Джонатан высунулся из окна, чтобы понять, что происходит, и от удивления выронил изо рта сигарету. Всю дорогу перед ними заполнила толпа ярко одетых танцующих людей. Танцевали тут везде — на тротуарах, на газонах, на балконах, а если не было балкона, высунувшись по пояс из окна. Отовсюду звучала музыка, такая зажигательная, что немедленно хотелось присоединиться к этому празднику. — Что это еще такое… — пробормотал Джонатан. — Похоже, мы попали прямо на музыкальный фестиваль, — сделал вывод Аргайл. Они высунулись из машины, не решаясь до конца из нее выйти, и чуть не оглохли от заводного рок-н-ролла, лившегося с деревянного помоста. Этот помост был установлен прямо посреди улицы. На нем стояли музыканты, человек десять — настоящий оркестр. Впрочем, слово «стояли» плохо описывает картину происходящего. Они практически плясали вместе со всеми, умудряясь при этом еще и играть. Трубачи раздували щеки, дуя в медные трубы, гитаристы отчаянно рвали струны, выписывая пируэты на сцене. Пианист пытался доломать единственный городской рояль, выбивая на нем такой зубодробительный ритм, от которого даже придорожные фонари пускались в пляс. Барабанщик, взмокнув от пота, лупил по тарелкам, едва поспевая за пианистом. Одним словом, это был такой рок-н-ролл, за который было бы не стыдно самому Элвису. Парни так бы и стояли столбом, если бы к ним неожиданно не подбежала раскрасневшаяся девушка в пышной юбке. Она бесцеремонно ухватила Майка за руку и увлекла его в толпу — танцевать. Уилл от удивления чуть не выронил банку с содовой. — Похоже, мы тут застряли, — констатировал Джонатан. — Пойдем-ка, посмотрим — может, здесь есть чем поживиться. Они двинулись сквозь толпу. Уилл озирался по сторонам и вытягивал шею, выискивая Майка. Он обнаружился возле сцены отплясывающим с той самой девушкой, которая увела его за собой. Причем, он не выглядел ни ошарашенным, ни растерянным. Уилл даже не подозревал, что его друг умеет танцевать! К его сердцу вдруг подкатила такая жгучая ревность и злость на эту непрошенную девицу, что он не заметил, как сжал в руке банку с содовой, да с такой силой, что она лопнула, облив руку Уилла сладкой пеной. Девушка вдруг оступилась. Ее каблук переломился пополам, и она от неожиданности упала на одно колено. Майк подхватил ее под руку и вдруг словно опомнился. Он вгляделся в толпу и встретился глазами с Уиллом. Песня закончилась, раздались бурные аплодисменты, сопровождаемые визгом, свистом и улюканьем. И буквально через мгновение послышались аккорды новой песни. В этот момент Уилла за руку тоже схватили и, как до этого его друга, настойчиво потащили танцевать. От неожиданности он даже забыл сопротивляться. Да и, признаться честно, не очень-то хотел. Под композицию Чака Берри, ту самую, которую так задорно играл Марти в фильме «Назад в будущее», ноги сами пускались в пляс. Симпатичная брюнетка, утянувшая его на танцпол, мило улыбаясь, взяла дело в свои руки, и Уилл не понял, как обнаружил себя танцующим. Ноги двигались сами собой, руки крутили партнершу, словно он всю жизнь занимался парными танцами. Ему было так легко и хорошо, как давно уже не было. Все это время он смотрел на Майка — тот тоже танцевал со своей партнершей, скинувшей туфли и оставшейся босиком. Их взгляды то и дело пересеклись, и в этом была какая-то магия. «Johnny B. Goode» отгремел, уступив место «Tutti Frutti», а затем «Let's Twist Again». Уилл пропустил тот момент, когда девушка куда-то исчезла, и он вдруг оказался стоящим нос к носу с Майком. Его друг, растрепанный и разрумянившийся от лихорадочного рок-н-ролла, не долго думая, схватил его за руку и притянул к себе. — Продолжим? — C'mon everybody! Clap your hands! All you looking good! — раздался звучный голос вокалиста. И, о Боже, он танцевал с Майком. Если бы он когда-нибудь знал, что это вообще возможно, он бы записался на все танцевальные кружки города Хокинс. Он бы не пропускал ни одной городской танцплощадки, ходил бы на все школьные вечеринки и балы. Он бы забросил «Подземелья и драконы» — лишь бы научиться танцевать. Лишь бы хоть однажды танцевать вместе с Майком вот так, как сейчас, рука в руке, и чтобы крутить друг друга в бешеном ритме, ловить во время особенно крутых разворотов, притягивать друг друга, встречаться нос к носу, а в следуюший миг отталкиваться, и так до тех пор, пока не откажут ноги и сердце не начнет выскакивать из груди. Бешенный ритм утих, и послышались неторопливые аккорды, сопровождаемые протяжным вокалом. «Please, help me, help, little star», — сладко пел чернокожий парень, стоявший на сцене в окружении музыкантов. Уилл с Майком замерли друг напротив друга, не зная, что делать дальше, но тут как нельзя кстати вернулись их прежние партнерши. Руки Уилла решительно уложили на тонкую девичью талию, а его шею обвили нежные пальчики. Ритм был задан, и Уиллу оставалось только глупо топтаться, покачиваясь в такт движениям девушки. Он мимоходом отметил, что у нее хорошенькое личико, и больше ничего. Потому что весь медленный танец он неотрывно смотрел на Майка, утопая в его черных глазах, словно обреченный на гибель парусник «Атланта», затянутый в смертельную воронку Бермудского треугольника. Майк тоже смотрел только на него. Его руки нежно обнимали партнершу, но глаза — глаза говорили совсем о другом. И сейчас Уилл готов был поклясться, что он не сошел с ума — его чувства взаимны, насколько безумно это бы ни звучало. Магию момента неожиданно прервал Аргайл. Он ввалился на танцпол в обнимку с какой-то рыжей девицей весьма распутного вида, привлекая внимания толпы к своей громадной персоне. — Вы только посмотрите на этого, — произнес он заплетающимся языком, указывая куда-то в сторону зажатой между пальцами дымящейся сигаретой. — Он мне все уши прожужжал о своей великой любви из Хокинса, а сам… Уилл повернул голову туда, куда указывал индеец, и открыл рот от изумления. Его брат, тесно переплетясь в объятиях с какой-то блондинкой, слился с ней в таком неистовом поцелуе, что казалось, они вот-вот съедят друг друга. — Эй! — окликнул его Аргайл. — Губы не сотри! Джонатан нехотя оторвался от девушки и показал Аргайлу фак. Толпа начала расходиться ближе к закату, оставляя на проезжей части кучи мусора в виде пластиковых стаканчиков, банок и бутылок из-под пива. Кое-кто еще продолжал веселиться, но дорога расчистилась, и можно было ехать дальше. Они плюхнулись в машину, не чувствуя под собой ног от усталости. Джонатан перегнулся через сидение, уставившись на Майка суровым взглядом. — Скажешь Нэнси — голову откручу, — пригрозил он. — Понял, — пожал плечами Майк. — Сами разбирайтесь. Брат кивнул и развернул на коленях карту. — До ближайшей пещеры километров пять. Думаю, до темна успеем. — Главное, чтобы нас не опередили какие-нибудь бродяги, — вздохнул Майк. Джонатан бросил на него взгляд в зеркало заднего вида и вдруг улыбнулся: — Да мы и сами ничем не лучше бродяг. Они свернули на проселочную дорогу и покатили по ней вниз по склону. Справа от них возвышался зеленый холм, из которого белыми проплешинами торчали скальные выходы известняков. Некоторые из них были густо изъедены карстом и напоминали ощеренные беззубые пасти. Это были не настоящие пещеры, а всего лишь небольшие поноры, годившиеся разве что для кошек. Настоящая пещера ждала их впереди. Она располагались высоко, у самой бровки холма, и взбираться до нее пришлось по крутому склону. Зато она оказалась досточно сухой, а, самое главное, необитаемой. Выбрав относительно ровную поверхность, они застелили ее куском брезента и накидали сверху куртки. Получилось сносно. Сил для того, чтобы развести костер, не нашлось ни у кого. Да и за хворостом пришлось бы спускаться в ложбину. Аргайл, подавая пример, первым скинул кеды и улегся на бок, подложив под голову руки, словно ребенок. Его примеру последовал Джонатан, и буквально через пару минут пещеру огласили густой храп вперемешку с мирным сопением. Уилл тоже улегся на спину, вытянувшись во всю длину, боясь пошевелиться. Снаружи окончательно стемнело, и низкий свод пещеры показался ему черным провалом. Он постарался сделать несколько глубоких вдохов, но это не помогало — его сердце стучало в рваном темпе, только усиливая напряжение. Справа от него глубоко дышал Майк — наверняка спал, уговаривал себя Уилл. Но его руки вдруг коснулась горячая ладонь и крепко обхватила ее, медленно проведя большим пальцем по чувствительной коже. Уилл потерял дыхание. Он медленно повернул голову, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешной темноте, и тут же ощутил на своем лице разгоряченное дыхание. Он вскочил на колени, утягивая за собой друга. Острые камни под брезентом больно впивались впивались в ноги, но он не обращал на это внимания. Он завороженно провел рукой по груди Майка, сминая пальцами ткань футболки. Майк не отставал. Нашарив пуговицы на рубашке Уилла, он принялся их расстегивать одну за другой, пока не добрался до самого низа, распахнул ее полы и провел ладонью от шеи до живота. Уилл едва сдержал хриплый стон. — Мы ведь это только для… — спросил он, обхватывая лицо Майка. — Только чтобы вернуть твою силу, — прошептал тот. — Но ведь она уже кажется… Вернулась, — сказал Уилл, задыхаясь от волнения. — Значит, мы должны ее укрепить, — выдохнул Майк. И притянул его, крепко целуя в губы. Рубашка соскочила с плеч. Уилл сам не заметил, как потянул Майка за края футболки, вынуждая поднять руки, и снял ее, решительно отбросив в сторону. Стоять на коленях было больно и неудобно, но только так он мог обхватить всего Майка, утопить его в жарких объятиях, касаясь его везде, куда только дотягивались руки, целовать его шею, ключицы, плечи, скользить пальцами по ребрам, подлезать под ремень и сходить с ума от ответных касаний. А когда они сошли с ума окончательно, забыв о постороннем присутствии в двух шагах от них, забыв, настойчивые руки подобрались к брючному ремню. Вытянули его из шлевок, оглушительно звякнули пряжкой, вытолкнули из петли тугую пуговицу и дернули вниз молнию. — Майк… Горячая ладонь скользнула под белье, срывая оставшиеся между ними барьеры. — Только скажи, и я остановлюсь… — Нет. Джинсы у Майка были очень узкие. Уилл решил для себя, что это преступление — шить такие узкие джинсы, особенно по отношению к тем, кто от волнения с трудом попадает по пуговицам. — Дай, помогу, — сказал Майк каким-то срывающимся шепотом. А дальше у Уилла словно отшибло память. Как это возможно — не помнить ничего и одновременно с этим помнить все — каждую деталь, каждое касание, каждый вздох. Они утонули в общем ритме, напрочь сбивая дыхание, стараясь успеть друг за другом, раскрываясь друг перед другом, как два диких цветка. Уилл ничего перед собой не видел, кроме ослепительных фейерверков, ярким золотом вспыхивавших в его сознании. Если и было куда влюбиться еще сильнее, то он влюбился — всем сердцем, каждой клеточкой тела и каждой частичкой души. Они уснули в обнимку, совершенно обессиленные и опустошенные. Сквозь сон Уилл нащупал руку Майка и так и держал ее всю ночь. Он бы наверно так проспал до самого утра, не просыпаясь. Он, может быть, даже спал бы весь следующий день, не реагируя на побудку Джонатана, если бы не услышал тихое бормотание. Уилл спросонья не понял, что случилось. Майк вертелся во сне, загнанно дыша, и стонал, словно ему было очень плохо. Он нащупал его лоб. Тот был покрыт холодной испариной. По вискам стекали крупные капли. — Оди… Оди, пожалуйста, не надо… Уилл встрепенулся, услышав знакомое имя. — Нет, пожалуйста, не уходи… Не оставляй меня одного… А потом совсем тихо, чуть ли не со всхлипом, прерывающимся шепотом: — Ты мне нужна. Майк бредил, хрипло дышал, мотая головой в разные стороны, комкал пальцами подстилку, скреб ногтями по брезенту. Уиллу стало страшно. Его сердце сжалось от боли и ужаса. Осознание окатило его ледяным душем, пронзив от макушки до пят. Он нащупал голову Майка и нежно погладил его по волосам трясущейся рукой, пытаясь хоть как-то успокоить, и крепко сжал руку. — Все хорошо, Майк. Она с тобой. Она никуда не уйдет. Мы ее обязательно найдем, слышишь? Обязательно. На последних словах к горлу подкатил ком. Голос сорвался, к глазам подступили жгучие слезы. Он выпустил руку Майка и выбежал из пещеры, кое-как накидывая по пути рубашку. Снаружи уже начинало светать, и на горизонте проступили очертания холмов. Уилл жадно глотал холодный воздух, стараясь подавить рыдания, но у него ничего не выходило. Слезы градом катились по щекам, наполняя глаза все новой и новой влагой, растворяющей окружающий пейзаж, словно намокший акварельный рисунок. Не в силах стоять, он тяжело привалился спиной к скальному выступу. Он осознал все одним махом. Вспомнился каждый момент их путешествия. И как он мог быть таким глупцом? Ведь Аргайл же говорил ему об этом. Говорил еще несколько дней назад — «опасайся дороги. Духи заберут свое». Ну почему он не расспросил его тогда поподробнее? Почему не настоял на новом сеансе общения с духами? Почему не сложил два и два? Ведь он с самого начала знал, что все случившееся не может быть правдой. Майк просто не мог испытывать к нему ответных чувств, и для понимания этого ему не нужен был Аргайл. Уилл чувствовал, что дорога влияет на него. Она словно джинн из волшебной лампы остро реагировала на все его желания и как по мановению руки исполняла их — все до единого. Уилл не очень-то был уверен, что обладает какой-то там силой. Это все дорога — все делала за него она. Захотел исчезнуть — пожалуйста. Захотел украсть из магазина чипсы — да ради Бога. А если для этого нужно прислать покупателя — дорога и это выполнит. Угнать тачку — только попросите. Остановиться на ночь в мотеле — получите, распишитесь. Поцеловать Майка… Уилл чувствовал себя так, будто подписал контракт с Дьяволом. Он уже не мог остановиться. Ему хотелось все большего и большего. Он хотел Майка целиком и полностью, чтобы Майк принадлежал ему и только ему — безраздельно. Целовать его, обнимать его, спать с ним, а всех, кто попытается помешать этому — уничтожить. Господи. Уилл рухнул на колени, пряча лицо в ладонях. Та девушка на танцплощадке — ее каблук переломился не случайно. Это случилось, потому что Уилл так захотел — просто потому что он приревновал. А что он сделает в следующий раз? Сломает ей ноги? Переломит тонкую шею? Заставит спрыгнуть со скалы? Да он просто чудовище! Это все чертова трасса — это она. Нет. Это он сам. Он сам превратился в чудовище, жадное, ненасытное и безжалостное. Уилл ведь с самого начала знал, что Майк никогда не полюбит его, что он всем сердцем любит Оди и будет любить ее всегда. А все, что произошло в эти дни — всего лишь красивая сказка, которая очень скоро закончится. Он сжал кулаки. Он больше не позволит мучить Майка, сводить его с ума, подчиняя своей воле. Он не поддастся этому искушению, каким бы сладким оно ни было, чтобы ни нашептывало ему проклятое шоссе желаний. Уилл вгляделся вдаль. Весь горизонт заволокло тяжелыми тучами. Поднялся порывистый ветер, и первые капли дождя упали на его лицо, смешиваясь со слезами. Им предстоит еще один день пути — последний. И, кажется, он будет самым тяжелым.