Love To Hate You

Больше в палате Катце Рауль не появлялся. В дальнейшем за его выздоровлением следили медицинские андроиды, регулярно давая ему какие-то лекарства и обрабатывая изувеченный пах. Полукровка сцеплял зубы и терпел. Выполнял любые процедуры. Другого выхода всё равно не было. Кого он должен был ненавидеть? Ясона, пожелавшего заполучить его себе в слуги? Рауля Ама, который произвёл модификацию? Элиту, бравшую в фурнитуры исключительно кастратов? Лямбду 3000, установившего такие законы? Или себя за гордость и самоуверенность? Но возненавидь он хоть весь мир, этим его не переделать. Можно орать, сжимать кулаки, биться головой о стену — что изменится? Ждать жалости от искусственных созданий бессмысленно, да Катце и не хотел, чтобы кто-то его жалел. В конце концов, никто, кроме него самого, не виноват в том, что случилось. Он сам сунул шею в капкан и сделал всё, чтобы он замкнулся. Спасибо хоть вообще живым выбрался из такой переделки… Осознав это с беспощадной ясностью, Катце перестал депрессировать. Растравлять себя было совершенно бессмысленно. Надо перешагнуть через прошлое. Через воспоминания о «Драконах», о не очень-то сытой, но разгульной свободе в Кересе, о жарких объятиях Марко… Ему нужно выжить здесь, несмотря ни на что. В чём-то цинизм Рауля был совершенно справедлив. Тот сказал, что от кастрации не умирают и что он должен искупить свою вину перед Ясоном. Власть и сила на стороне элиты. Колдун пытался погреть руки на их богатстве, но жизнь дала ему крепкого пинка под зад. Если он будет продолжать скулить — ему быстро помогут заткнуться. Действительность жестока и равнодушна и надо принимать её такой, как она есть. Если Катце придётся стать личным фурнитуром Блонди — ничего не попишешь. Его согласия никто не спросит. Не родился он Юпитером, чтобы по своему произволу перекраивать судьбы амойцев. А отправляться просто так в утилизатор он тоже не хотел. Однажды утром андроиды, подняв Катце, отвели его в другую комнату, усадили в парикмахерское кресло и аккуратно подстригли. Длинные огненно-рыжие лохмы, что уже лезли в глаза, после этого сменились ровными острыми прядками, обрамляющими лицо. Потом ему велели принять душ и выдали одежду взамен больничной пижамы: бельё, носки, лёгкий сиреневый комбинезон без рукавов и спортивные тапочки. Когда Катце облачился в это, один из андроидов приказал ему следовать за ним. Они покинули Калга и отправились куда-то дальше по необъятным недрам Эос. Спустились на лифте и остановились перед очередной дверью, на которой красовалась табличка «Центр подготовки фурнитуров». Андроид открыл её карточкой с кодом и коротко велел Катце входить, сам оставшись снаружи. Полукровка помедлил и шагнул внутрь. Навстречу ему тотчас вышел стройный симпатичный юноша неопределённого возраста, может быть, немного постарше самого Катце. С волосами сизого оттенка, коротко и аккуратно подстриженными, в таком же комбинезоне… Но самое главное — он приветливо улыбался. Первая улыбка, которую рыжеволосый увидел за всё время нахождения в башне — ведь лица андроидов и Блонди были непрошибаемо невозмутимы. — Тебя зовут Катце? — спросил юноша. — Приятно познакомиться. Я — Андреас, личный фурнитур господина Рауля Ама. — А-а… кхм, да, — отозвался полукровка. — Мне тоже приятно познакомиться, Андреас. Взгляд больших серо-зелёных глаз фурнитура был очень тёплым. Видя, что Катце продолжает сохранять настороженность, несмотря на любезный тон приветствия, он мягко проговорил: — Успокойся и расслабься. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Ведь мы все через это прошли… — Тебе легко удалось с этим смириться? — хмуро спросил Катце. — Нелегко. Но если ты хочешь смотреть в будущее, а не сожалеть о прошлом, тебе придётся это принять. — Значит, ты будешь учить меня работе фурнитура? Андреас покачал головой: — Не совсем так. Тебе предстоит сразу стать личным слугой господина Минка, минуя годы обычной службы. Это несколько другое. — А давно ты сам живёшь в башне? — поинтересовался монгрел. — Пять лет я был простым фурнитуром. И год служу личным. Катце невольно присвистнул: — А мне, выходит, повезло? Юноша шагнул к нему ближе, его лицо стало серьёзным, и он понизил голос: — Не то слово, как повезло. На эту службу обычно берут лишь самых опытных и расторопных. А господин Минк взял тебя… — С кересской помойки, я уже слышал, — хмыкнул Колдун. — Ты действительно из самого Кереса? — непредвзятое жгучее любопытство было в глазах Андреаса. — Ага. Прямиком из Зоны-9, — сумрачно подтвердил тот, засовывая руки в боковые карманы. Фурнитур покачал головой: — Тебе наверняка будут завидовать, Катце. На твоей службе хотели бы оказаться многие! Полукровка полоснул его взглядом и сказал сквозь зубы: — Я не напрашивался на эту шикарную работу. — Ты просто не понимаешь, что такое быть слугой Ясона Минка… — А кто он вообще такой? — пренебрежительно спросил монгрел, чертя носком на полу абстрактные фигуры. У Андреаса стало такое же лицо, какое было у самого Катце после признания Рауля в том, что он его кастрировал. На фурнитура точно рухнула стеклянная крыша башни Эос. — Ты… правда не знаешь, кто такой Ясон Минк? — потрясённо спросил он. — Да к нам в Керес он как-то не заезжал познакомиться, — раздражённо ответил Колдун. — Я до него ни одного Блонди в глаза не видел. Фурнитур развёл руками: — Прости, что я удивляюсь, но… господин Ясон Минк — Первый Консул Амой и глава Синдиката, в который входят все тринадцать Блонди. Он — один из самых главных среди элиты: в башне Эос, в Танагуре и вообще на Амой… — Видно, большой оригинал ваш Ясон, раз такая шишка, а берёт себе в личные фурнитуры отребье из трущоб Кереса, — с кривой усмешкой заметил Катце. — Между собой именно так и говорят многие, — тихо признался ему Андреас. — Это действительно небывалое событие в башне… В это время дверь с тихим гудением отъехала в сторону, и в помещение Центра шагнул ещё один юноша. Черноволосый и темноглазый, он был в комбинезоне такого же покроя, что и у Андреаса, но чёрного цвета и обшитом серебристыми вставками. Красивое скуластое лицо его было строгим, взгляд — твёрдым, брови сурово сдвинуты. — Чем вы тут занимаетесь, Андреас? — спросил он резко. — Разве ты не должен обучать работе этого фурнитура? — Прости, Тома́, — слегка поклонился слуга Рауля. — Мы просто знакомились… и я объяснял Катце общие правила поведения в башне. Жёсткий взгляд тёмных глаз Тома впился в лицо монгрела. Тот легко и с некоторым вызовом выдержал его. Снова взглянув на Андреаса, черноволосый сказал с властными нотками: — Господин Ам послал тебя, чтобы ты занимался обучением, а не пустой болтовнёй. Думаешь, у тебя будет много времени на это? Немедленно приступай к показу того, что надлежит знать и уметь личному фурнитуру Блонди! Первый Консул не будет ждать бесконечно, пока его слугу должным образом натаскают. — Мы немедленно начнём, Тома, — спокойно согласился Андреас, снова слегка поклонившись. — Надеюсь! — резко развернувшись, черноволосый вышел и дверь с гудением закрылась. — Идём, — поманил за собой Катце Андреас. — Кто это был? — осведомился тот, идя за ним. — Надо же, какой грозный… — Это Тома́, личный фурнитур господина Айши Розена, главы администрации Танагуры. Он также главный фурнитур Верхнего этажа и башни Эос. С ним точно не стоит конфликтовать, Катце… В течение последующих дней Колдун проходил интенсивное обучение. Для этого в Центре находилось всё необходимое оснащение. Обстановка представляла собой типичный пентхаус со всеми его помещениями, в том числе была там и кухня с многообразным инвентарём. Андреас объяснял в деталях, как и чем пользоваться (учитывая, что таких крутых агрегатов монгрел в глаза не видел ни в Гардиан, где они жили на всём готовом, ни тем более в своём разбитом доме в Кересе). Рассказывал, как выбирать блюда из меню и заказывать их через автоматическую доставку, как накрывать на стол, смешивать некоторые коктейли и готовить разные сорта кофе в кофе-машине. Он просветил Катце, как производить уборку, какие чистящие средства для чего использовать — впрочем, добавил, что в основном это работа обычного фурнитура. Колдун уже знал, что фурнитура Ясона зовут Роберт, а пэта — Юстас. Монгрел узнал, куда отдавать в стирку и откуда забирать постельное бельё и одежду господина, как правильно складывать, вешать, а при необходимости и гладить сьюты разного покроя… Таким образом, весь день Катце трудился, не покладая рук — мыл, чистил, натирал, готовил, осваивал новое оборудование; включал и выключал. И попутно слушал новые и новые советы и правила, принятые в Эос. Но больше всего он был почему-то сражён, узнав, что в его обязанности будет входить уход за волосами Ясона и помощь в принятии ванны и душа. — Слушай, — сказал он изумлённо. — Ваша элита что — совсем беспомощна? Волосы не расчешут сами, ванну не примут, спину себе не потрут? Что пэты — тупые, я уже понял, но Блонди… Андреас испуганно зажал ему рот ладонью: — Ты с ума сошёл, Катце? Даже мысли подобные не допускай в голову! Твоя работа — заботиться о господине! Ты должен делать всё для его комфорта, что бы тебе ни приказали! — Задницу ему хотя бы не надо подтирать? — проворчал Колдун. Выражение лица Андреаса стало жёстким. Он сказал: — Фурнитурам приходится и задницы пэтам подтирать, и ещё много чего делать! Белоручки тут никому не нужны. Заботиться о хозяине, вместо того, чтобы прислуживать пэту, хотел бы любой. Но если ты будешь так высокомерно себя вести с господином — то и недели в Эос не продержишься! Я понимаю, ты сюда не рвался, Катце. Но из альтернатив у тебя только одна – утилизатор. Так что сразу решай, что тебе важней — жизнь или твой гонор. — Ладно, ты прав, — буркнул монгрел. — Блонди могут быть очень жестокими, — тихо проговорил Андреас. — Ты просто ещё не знаешь. Поэтому лучше не нарывайся… К вечеру вымотавшийся от непривычной деятельности Катце возвращался в больничную палату, а личный фурнитур Ама — к своему хозяину. Для обучения Рауль выделял ему только несколько часов днём. — Как успехи у монгрела? — коротко интересовался Второй Консул. — Ему очень не хватает знаний о жизни в башне, — осторожно отвечал Андреас. — Он со многими вещами не знаком, потому что привык жить иначе. — Это проблема Ясона. Твоё дело — дать Катце максимум знаний на том уровне, на котором он может их воспринять. — Он очень старается, господин, — слегка кривил душой Андреас. Рауль хмыкал. Он ему не верил. Катце действительно старался, но к порядкам и правилам поведения в Эос, о которых толковал ему новый наставник, относился с прохладцей. Просто не мог воспринимать их со всей серьёзностью — такими они порой казались ему нелепыми. А Ясон между тем не спешил навестить своего будущего личного слугу. Это слегка успокаивало взбудораженные умы элиты. То, что Минк не проявлял любопытства к нему на данном этапе, вероятно, говорило о том, что он не так уж сильно заинтересован в нём. Во всяком случае, не больше, чем в любом другом фурнитуре. Катце со своей стороны тоже не особо горел желанием поскорее увидеть своего хозяина, которому придётся всячески угождать и пресмыкаться перед ним. А одна мысль об этом по-прежнему переворачивала у него всё внутри… Ясону не было нужды навещать Катце, потому что он ежедневно наблюдал за ним. Вся территория Эос была утыкана видеокамерами. И помимо тех, что находились на виду, там имелось и немалое количество скрытых, о которых большинство обитателей башни даже не подозревало. Считалось, что в Центре подготовки фурнитуров видеокамер вообще нет, это давало возможность подросткам во время учёбы расслабиться и вести себя естественно. На самом же деле за каждым их шагом и словом могли пристально следить те, у кого был доступ к такому наблюдению. Некоторые фурнитуры, давно жившие в башне, впрочем, догадывались, что скрытые камеры в Эос тоже имеются, но никто из них не знал, где именно. Самые осторожные старались постоянно следить за тем, что они говорят и делают, но ведь невозможно держать контроль двадцать четыре часа в сутки… В сущности, доступ ко всем камерам в Эос был только у Орфея Зави, Айши Розена и Ясона Минка. Хитрый Гидеон вызнавал нужные сведения другими способами — ему или доносили шпионы, или в приватной беседе иной раз выбалтывал что-то Орфей или Айша. Зави следил за камерами по долгу службы, Айша — потому что был главным администратором Танагуры. Ясон же занимался этим крайне редко. Он обращал внимание только на то, что касалось непосредственно его работы. Сейчас, когда Катце учился, Минк ежевечерне просматривал записи с камер наблюдения в Центре. Ему было любопытно, как рыжий воспринимает новую науку. Он с неприкрытым интересом следил за тем, как тот учится управляться с кухонным и другим оборудованием, работает с роботом-пылесосом, пневмодоставкой, посудомоечной машиной, как готовит напитки, ползает на карачках, добираясь до неотмытых углов под бдительным присмотром Андреаса. Как учится гладить костюмы, правильно сворачивать салфетки для сервировки стола… Как-то раз во время этого просмотра к нему нагрянул Рауль, и Ясон не стал выключать запись, хотя Ам и хмурился, видя такое нарушение правил. Однако ему тоже было любопытно, насколько искренен с ним Андреас, и потому он устроился перед экраном, усевшись на диван рядом с Минком. Как раз в этот день Катце возмутился по поводу «беспомощности» Блонди и произнёс историческую фразу о том — что хорошо им хотя бы задницу подтирать не надо. Онемев, Рауль взглянул на Ясона, который насмешливо улыбался уголками губ. — Ясон, неужели тебя смешит это? — поразился он. — Тебе не кажется, что это выходит за рамки любых приличий?! — Ну, а чего ты хочешь от монгрела? — пожал плечами Первый Консул. — Чтобы он выражался, как дипломат? К тому же он просто молодец, сказал то, о чём я и сам не раз думал. Но ни один личный фурнитур в Эос не осмеливался произнести ничего подобного. — Как ты можешь так говорить? — Разве не ясно, что именно по этой причине я так долго игнорировал нововведение Орфея? — пожал плечами Ясон. — Катце в чём-то прав — нас, Блонди, выставляют беспомощными младенцами. Или делают подобными пэтам, обслуживая так же, как их. Ты никогда об этом не думал, Рауль? — Никогда, — отрезал биотехнолог. — Ты говоришь чушь. Наличие слуги высвобождает время и служит лишь для удобства, а не для того, чтобы превращать нас в подобие пэтов. Думать твой монгрел может что угодно, коль скоро ты не захотел подправить ему мозги. Но если он вздумает высказать это вслух, да ещё публично — будет уже не до смеха, Ясон! — Да, возможно, — Минк переплёл длинные пальцы в белых перчатках. — Подобное нужно пресечь сразу же, — подался вперёд Ам. — Твоему монгрелу следует научиться хорошим манерам! Только представь, что он скажет нечто аналогичное при Айше или ещё при ком-то? Такого нельзя допустить, Ясон. Ты же не хочешь заработать новое пятно на своей репутации? — Что ж, первоначальное обучение манерам — задача твоего Андреаса, — пожал плечами Ясон. — Он делает всё, что может, сам видишь. — Вижу, — примиряюще сказал Первый Консул. — Он действительно хорошо справляется. — Но Андреас работает у меня много лет. Невозможно отшлифовать культуру поведения за несколько дней. Поэтому я заранее предсказывал тебе проблемы, которые ты можешь заполучить с этим полукровкой. — Думаю, я с ними справлюсь, — снисходительно заметил Ясон. — Ты слишком преувеличиваешь значение личного фурнитура. Действительно, не настолько же мы беспомощны, чтобы совсем без него не обойтись? Рауль с досадой отвернулся. — Ты никогда меня не слушаешь. — Я слушаю тебя очень часто, Рауль, — мягко возразил Ясон, выключая монитор. — А какое ты дашь ему имя? — Имя? Меня вполне устраивает его нынешнее — Катце. — Минк снова слегка улыбнулся. — К тому же на древнетерранском оно означает — «кот». Тебе ведь известно, как я неравнодушен к породам кошачьих, и создание твоей Лефем было отчасти моей идеей. Мне кажется, этому рыжему монгрелу очень идёт его имя. Он — как настоящий дикий кот. Ам со вздохом провёл рукой по лбу: — Опять ты за своё? Прекрасно знаешь, что фурнитурам положено получать новые имена, когда они поступают на службу в башню. Ясон сделал пренебрежительный жест, отметая слова биотехнолога: — Это правило относится только к тем подросткам, которых берут в фурнитуры сразу из Гардиан, а не к полукровкам из Кереса. — Как обычно, ищешь круглые дырки в законе, чтобы протолкнуть в них свою квадратную логику? — досадой спросил Рауль. Ясон только загадочно улыбнулся и ничего не ответил.