Love To Hate You

В сущности, всё оказалось не так печально, как представлялось Катце. Да, Ясон надел на него браслет с уничижительным дизайном, который не менее произведённой над ним операции напоминал, кем Колдун был и что потерял. Но в остальном Минк не делал (пока) ничего такого, что сильно ударило бы по самолюбию монгрела. Блонди был настроен вполне дружелюбно, а предложение выпить вместе с ним приготовленный коктейль вообще выходило за рамки представлений о взаимоотношениях господина и слуги. Это Катце понимал даже при всей своей неопытности. Ясон словно бы одновременно наказывал и поощрял его. Потому рыжий держался слегка настороженно, не зная, чего ожидать от нового хозяина дальше. — Здесь — твоя комната, — Ясон провёл его туда. — По соседству с моей спальней. Вон она, — он указал на закрытую дверь. — Вдруг мне что-то понадобится? Ты постоянно должен быть рядом. Рыжий растерянно хлопнул глазами: — А… что вам может понадобиться, господин? Хочу быть наготове. Минк улыбнулся уголками губ: — Откуда мне знать, что может понадобится, пока нужда в этом не настала? Осмотрись в своей комнате, потом Роберт проведёт для тебя экскурсию. Катце кивнул и вошёл в комнату. Конечно, по сравнению с роскошью пентхауса, обстановка тут была более чем лаконичной — застеленная покрывалом кровать, стол, стул, шкаф. Большое окно и несколько световых панелей в разных зонах. Монгрел подошёл к шкафу и открыл дверцу. Комплекты постельного и нижнего белья, полотенца; на вешалках — несколько комбинезонов и несколько пар обуви внизу. Всё, что нужно и ничего лишнего. А чего он хотел? Да ничего не хотел. Монгрелы из трущоб вообще не привередливы… Катце выглянул в окно. Небоскрёбы Танагуры с верхнего этажа башни Эос выглядели кукольными домиками — он видел такие в Гардиан у девчонок. А сейчас ему, значит, предстоит прогулка по пентхаусу с Чарли-Робертом в качестве экскурсовода. Что ж, им теперь предстоит жить рядом, хотя не сложно догадаться, что красавчик вряд ли в восторге от такого соседства… Он вышел из комнаты. — Как тебе показалось жилище? — поинтересовался Ясон. — Всё необходимое есть, спасибо. Блонди коснулся небольшого прибора, укреплённого на запястье. — Роберт, выйди в гостиную, — приказал он. Фурнитур поспешно вынырнул откуда-то и почти подбежал к ним. Встал по стойке «смирно». — Покажи Катце, где что находится. В том числе и в башне. Я буду занят. — Да, господин, — с готовностью поклонился Роберт. Итак, бывший сосед Катце по блоку в Гардиан, а ныне фурнитур Ясона Минка, устроил другому фурнитуру (можно ведь забыть о том, кем они когда-то были?) — экскурсию по роскошным апартаментам. Он водил Колдуна, рассказывая и показывая, где тут что — и в голосе звучало такое тщеславие, будто это жилище со всей обстановкой было его личной собственностью. Катце помалкивал и искоса поглядывал на Роберта. Имя у него сменилось, но сущность осталась прежней. Он был переполнен спесью, словно статус Ясона Минка бросал отблески на него самого. Колдун удивлялся этому — после разговоров с Андреасом ему казалось, что такое отношение к своему положению свойственно скорей не фурнитурам, а пэтам. Эти секс-игрушки действительно гордились своей принадлежностью Блонди, но чтобы то же самое испытывали и фурнитуры… Во всяком случае, в Андреасе не было никакой гордости и кичливости, он оставался простым и приветливым парнем. Хотя его хозяин Рауль Ам тоже занимал далеко не последнее место в иерархии Синдиката. Катце поймал себя на том, что совершенно не слушает, что там болтает Роберт. А тот распинался — как много обязанностей у их господина и как часто здесь бывают другие представители элиты — поэтому пентхаус всегда должен блестеть снизу доверху, пэт — быть смирным, послушным и исполненным желания, а господин — выглядеть, как само божество в любое время суток. — Ну, вот этим я и займусь, — небрежно обронил Катце. — А пентхаус и пэт — на твоей совести. Роберт даже задохнулся от такой наглости. — Вообще-то твоя задача — помогать мне! — Так я и буду помогать, — усмехнулся монгрел. — Позабочусь о хозяине, о его спальне, кабинете… Чтобы ты не отвлекался от дел… Фурнитур скрипнул зубами и сощурился. — Идём-ка, я кое-что покажу тебе, — предложил он. В интонациях его голоса было что-то зловещее. — Давай взгляну, интересно… Роберт привёл его в прихожую и открыл дверь: — Заодно познакомишься с устройством башни… Катце вместе с ним вышел за дверь, и они отправились по коридору Эос. По дороге Роберт давал кое-какие пояснения, а полукровка разглядывал всё, что попадалось им по пути, стараясь запоминать дорогу. Они пришли к тому лифту, на котором поднялись сюда с Андреасом, выйдя из Центра подготовки фурнитуров. Вошли в кабину, сразу же ставшую непрозрачной, и Роберт нажал кнопку тридцатого этажа. — Ведёшь меня в Салон? — небрежно поинтересовался Катце. Он уже немного запомнил из пояснений Андреаса — где что находится в Эос. — Почти, — отозвался Роберт. Глаза его недобро блеснули. Лифт остановился, и они вышли на уровень, оказавшийся весьма многолюдным по сравнению с теми, где полукровке довелось побывать до сих пор. Элита, фурнитуры, пэты… Поминутно приходилось раскланиваться и делать вид, что его не волнуют пристальные взгляды, изучающие огненную шевелюру, пусть аккуратно подстриженную, но всё же весьма необычную для Эос… Пэты в одёжке, которая едва прикрывала срам — пялились на него во все глаза. Фурнитуры одёргивали их. Катце криво улыбался и взмахивал рукой. Роберт между тем настойчиво тянул его ещё куда-то, мимо беседок, скамеек, искусственных фонтанов и кадок с высокими растениями. Они миновали разукрашенные двери Салона, где неподалёку на скамеечках своих питомцев дожидались фурнитуры, которым вход в Салон был запрещён. Довольно радушно те поздоровались с Робертом и его спутником. Тридцатый этаж Эос был весь наполнен светом — и естественным, из огромных окон, и искусственным, мягко льющимся со стен и с потолка. И вдруг фурнитур Ясона подвёл Катце к такому объекту, что тот сбился с шага от неожиданности и замер на месте. На пересечении потоков толпы, как на перекрёстке — располагалось что-то вроде открытой беседки: круг в основании, полусферическая крыша на четырёх колоннах. А в центре беседки к её полу и потолку был прикреплён странный агрегат. Он напоминал два цилиндра примерно метр в диаметре и полметра высотой, нависающие друг над другом. Но посередине была не пустота… Между этими цилиндрами завяз фурнитур. Это явно был фурнитур, судя по его типичному комбинезону без рукавов. А завяз он — потому что в нижнем и верхнем цилиндрах находились отверстия, в которых тот «утопал» руками и ногами. Ноги были погружены почти до колен, кисти рук скрывались в отверстиях верхнего цилиндра. Светловолосая голова парня склонилась на грудь. Во всей его позе была какая-то аморфность — словно он спал или же смертельно устал и стоял вертикально лишь потому, что его конечности накрепко удерживались отверстиями. Снующие мимо фурнитуры, пэты, представители элиты окидывали его взглядами — равнодушными, любопытствующими или насмешливыми. Один пэт шепнул что-то на ухо другому, и они оба визгливо засмеялись. Несчастный, «впаянный» в цилиндры, не пошевелился. — Что это?.. — с пересохшим горлом шёпотом спросил Катце. — Столп позора, — охотно объяснил Роберт. — Иди ближе… Монгрел неохотно приблизился к беседке вместе со своим «экскурсоводом». — Видишь? — Роберт указал ему на стеклянное окошечко в нижнем цилиндре. В нём горели красным электронные часы. Они показывали время: «16:08:24». Последнее число — секунды, они показывали обратный отсчёт. — Столько времени ему ещё находиться здесь. Парень, заключённый в «Столп позора», слегка вздрогнул и приподнял голову. Побелевший Катце увидел его измученные глаза. — Тебе что-нибудь нужно? — сухо спросил у него спутник Катце. Тот отрицательно мотнул головой, и она снова бессильно повисла. — Идём, — Роберт потянул рыжеволосого за собой. Они ушли, но Катце всё озирался на несчастного парня, и когда они отошли подальше от Салона, сдавленно спросил: — Что это была за чертовщина? Для чего эта хрень? — Я уже сказал — Столп позора. Конечно, надо очень постараться, чтобы попасть туда. — В смысле «постараться»? — Заработать несколько замечаний или предупреждений от господина. Если ничего не помогает — хозяин имеет право наказать фурнитура, поместив его в этот Столп. На время, которое сочтёт нужным. Чтобы у фурнитура была возможность подумать над своим поведением, — назидательно объяснил Роберт. — Ему стоять ещё шестнадцать часов?! А сколько же он уже простоял? — ужаснулся Катце. — Откуда мне знать? Это касается только хозяина и самого наказанного. — А если он захочет по малой нужде? Роберт хмыкнул: — Потому я и спросил — не нужно ли ему чего? Ответь он утвердительно — с его хозяином бы связались, сказали, что наказанный хочет по-маленькому… И если бы хозяин разрешил — парню подали бы мочеприёмник. — «Если бы разрешил»?! — ошалело переспросил монгрел. — То есть, он может ещё и не разрешить? — А как ты хотел? Это же наказание, не для красоты его там выставляют. — И по-маленькому он тоже должен будет сходить при всех? — изумлению и возмущению Катце не было предела. — Конечно. Он не сойдёт с этого места, пока не выйдет определённое господином время. — Ну и монстры вы тут в Эос… В наших трущобах до такого бы не додумались, — с негодованием проговорил Катце, пока они удалялись в сторону лифта. — Даже копы в Мидасе так не издеваются! — Потому я и показал тебе это место. Следи за своим языком и поведением, если не хочешь оказаться там же… — фурнитур остановился, вызывая лифт. — А тебе не доводилось там постоять? — неприязненно покосился на него монгрел. — Никогда! — гордо отозвался Роберт. — А… ну, рад за тебя… Они побывали ещё на некоторых этажах башни, в том числе и у входа в Ботанический сад. Роберт, всерьёз взявший на себя роль экскурсовода, то снисходительно, то назидательно давал пояснения — где что находится и для чего служит. Катце угрюмо молчал, слишком впечатлённый зрелищем «Позорного столпа». В конце концов, в душе́ довольный тем, что ему удалось вывести рыжего из равновесия, Роберт заявил, что им пора возвращаться. Пэта нельзя оставлять надолго без присмотра. Они вернулись на Верхний этаж, вошли в пентхаус. — Чем мне пока заняться? — хмуро спросил Катце. — Можешь побыть в своей комнате, пока господин не вызовет и не даст задание, — покровительственно отозвался фурнитур и отправился в комнату пэта. Юстас увлечённо мастурбировал, старательно надрачивая свой небольшой аккуратный член. Роберт, увидев это, пришёл в ужас: — Господин, что вы делаете? — воскликнул он. — У вас же вечером назначена вязка, вы будете не в форме! — Но я не могу… я уже не могу остановиться! — пыхтел тот, энергично работая кулаком. Фурнитур подскочил к нему и перехватил руку: — Пожалуйста, господин, прошу вас! Вы должны отдохнуть, расслабиться и набраться сил! Если снова придётся использовать афродизиаки — хозяин Минк будет очень недоволен! Применять их часто — вредно для вашего здоровья! Юстас остановился и начал хныкать: — Но я хочу, я хочу кончить! До вечера ещё слишком долго, я не могу столько терпеть! — Ну хорошо, кончайте, а что будет потом? Не сможете оплодотворить вашу партнёршу, она пожалуется своему хозяину, тот придёт с претензиями к господину Минку… Помните, так уже было? Юстас понурил голову. — Если вы будете расстраивать хозяина — он захочет взять вместо вас другого пэта, более послушного и выносливого в сексе… — Нет! — испугался пэт. — Тогда постарайтесь расслабиться и снять возбуждение… Давайте вы будете думать о чём-то другом… Пока Роберт водил Катце с ознакомительной экскурсией по пентхаусу и башне, Ясон в своём кабинете был погружён в работу. Рассматривал вопросы, которые предстояло обсудить на ближайшем заседании Синдиката, готовил свой собственный доклад на нём. Потом писал письма некоторым дипломатам с Галарии, которые вскоре собирались на Амой с дипломатической миссией. Покончив с делами, он вышел в гостиную, решив посмотреть, чем занимается его личный фурнитур. Катце он обнаружил на кухне. Включив посудомоечную машину, тем временем тот натирал до блеска кран и все металлические части на мебели и кухонных приборах. — Господин, вам заказать обед? — спросил монгрел, поднимаясь с корточек. — Закажи, — кивнул Ясон. — Мне нужно обсудить некоторые вопросы с Орфеем. Вернусь минут через сорок. Успеешь? — Да, но я не знаю ваших предпочтений в еде… Что вам заказать? — (именно так ему советовал спросить Андреас). — Пусть первый раз будет на твоё усмотрение, — спокойно отозвался Ясон и, повернувшись, ушёл. — На моё — так на моё… — буркнул Катце. Убрал чистящее средство и принялся старательно мыть руки. Вернувшегося Ясона встретил тщательно сервированный стол и его личный фурнитур, заканчивающий последние приготовления (он тщательно скручивал салфетку). Роберт за это время тоже успел сделать в пневмодоставке заказ для Юстаса, и сейчас кормил его в «пэтской» — как про себя называл эту комнату Катце. Сам Роберт, оценив мимоходом выбор блюд, предназначенных Блонди — скептически скривился, но ничего не сказал. Минк прошёл к столу и сел за него, с не меньшим любопытством изучая стоящие перед ним на столе кушанья. Колдун, повесив на руку полотенце, стоял рядом, как образцовый официант. — Приятного аппетита, господин, — сказал он, будто бы только что спохватившись. Ясон задумчиво потёр нижнюю губу: — Катце, скажи, пожалуйста — чем ты руководствовался в своём выборе? У него есть какая-то система? — А как же, — охотно отозвался тот. — Раз вы предложили мне действовать на своё усмотрение, я решил, что моя система будет ничуть не хуже, чем любая другая. В меню выбор блюд огромен, и бо́льшая часть названий мне ни о чём не говорит. Поэтому я решил, что сегодня они все будут на букву «А». — На букву «А», значит… И ничего, что этот суп «Аурелиум» — фруктовый, салат — из морепродуктов, а на второе ты предлагаешь мне мясо с ягодным джемом? И десерт отличный — овощи с мороженым. Монгрел пожал плечами: — Но если всё это есть в меню пневмодоставки, значит — по идее, должно быть съедобным? — Это всё съедобно, Катце — но не в таких же сочетаниях? — Ну извиняйте — я не повар, а там состав не написан, — невозмутимо откликнулся рыжий. Ясон помолчал, потом велел: — Продублируй этот заказ. — Э-ээ… Хорошо, — удивлённо согласился монгрел. Он подошёл к пневмодоставке и повторил заказ, выбранный наугад по буквам «А». Не прошло и нескольких минут, как прозвучал мелодичный сигнал, свидетельствующий об исполненной заявке. Повара́ на той стороне, наверное, немало подивились столь необычному вкусу заказчика. Доставая присланные блюда из окошка доставки, Катце замешкался, вопросительно взглянув на Блонди. Тот молча указал на стол, и рыжеволосый переставил на него повторенный заказ. — Садись, — велел Ясон. — Но, господин, мне говорили… — Ещё слово, и все эти блюда окажутся у тебя за шиворотом, — пригрозил Блонди. Катце безмолвно придвинул ещё один стул и опустился на него напротив Минка. — Ешь всё, — холодно приказал тот, придвигая к нему и свои тарелки. — Ознакомишься с составом. Монгрел ошеломлённо уставился на него, но конечно, выдержать ледяной клинок взгляда Первого Консула оказался не в силах. Он отвёл глаза и послушно взял вилку. Да, еда была превосходной, одна беда — её компоненты совершенно не сочетались друг с другом. Фруктовый суп после салата из морепродуктов совершенно не лез в глотку, тем более в двойной порции. — Я уже не могу, господин, — взмолился Катце. — В меня больше не влезет. — У тебя впереди ещё два вторых и два десерта, — неумолимо заявил Ясон. — У меня же не резиновый желудок! — У меня тоже. Вздохнув, монгрел придвинул тарелку мяса с ягодным джемом и обречённо вооружился вилкой. В это время на кухню заглянул Роберт-Чарли с разодетым в прозрачные кружева Юстасом. — Хозяин Минк, — почтительно сказал он. — Я отведу господина Юстаса на запланированную вязку. Прикажете мне дождаться окончания, или вернуться? — Дождись, — коротко велел Ясон, бросая на них мимолётный взгляд. Роберт, увидев своего соперника, сидящего за одним столом с Блонди, прямо позеленел от зависти, но постарался скрыть это за угодливым поклоном. Катце демонстративно отрезал ножом кусочек мяса, обмакнул его в джем и, наколов на вилку, отправил в рот. Зажмурился, как от удовольствия, изобразив на лице благоговейное выражение. Шепнув что-то Юстасу, Роберт взял его за руку и вывел в прихожую. Они вышли за дверь. — Доедай, — приказал Ясон. — Рад, что тебе нравится. Монгрел обречённо прожевал и проглотил несколько кусков, потом, не выдержав, вскочил, зажимая рот и стремглав бросился в уборную, где его бурно вывернуло наизнанку. Несколько минут спустя он вернулся, хмуро глядя на Ясона. — Простите, господин, — сказал он мрачно. — Мой желудок — всё-таки не диспоузер . А если в наказание решите засунуть меня в «Столп позора» — предупреждаю сразу — смирно стоять и терпеть нужду я не буду. Уделаю этот красивый комбинезончик и спереди, и сзади. Ясон скрестил на груди руки, приподнял одну бровь и спросил с любопытством: — И тебе не будет стыдно? — Стыдно пусть будет вам или тому умнику, который придумал это чудовищное изобретение, — мрачно заявил Катце. — Признаться, впервые вижу такую реакцию на «Столп позора», — с глубокой иронией заметил Минк. — А мы, монгрелы, народ простой. Где нам до ваших душевных тонкостей? — Ты даже более непредсказуем, чем я думал, Колдун, — тонко улыбнулся Ясон.