Love To Hate You

На следующий день, утром, когда Ясон отпустил Катце в столовую позавтракать, его встретили там пристальные взгляды и перешёптывания. Рыжеволосого как будто специально ждали. Монгрел нахмурился, не понимая причины этого. Забрал поднос с завтраком, уселся на своё место, делая вид, что не обращает ни на кого внимания, пока за столом один из фурнитуров, слегка толкнув его в бок, не поинтересовался: — Катце, а что это за комбинезон господин Минк заказал для тебя? В нём действительно удобно работать? Монгрел смерил его убийственным взглядом гематитовых глаз, и тот поспешно отдёрнул руку. — Откуда такие сведения? — процедил он. — Ну ты даёшь… Эту новость полночи в фурнитурском чате обсуждали. Заходи туда почаще. — Ясно, — Катце придвинул к себе поднос с завтраком. — Без меня меня женили. Вроде бы так говорили на старой Терре. — Об этом вчера рассказал Роберт, — заметил Андреас. — Кто бы сомневался… — Колдун пожалел, что того нет в столовой. А впрочем, и хорошо, что нет… Поразмыслив, он решил, что совсем не горит желанием расквасить морду этому кретину Чарли. Ну, расквасит, а потом что? Ясон тряханёт его на «Овале», а после засунет в «Столп позора» на полдня? Так или иначе, а теперь весь Эос наверняка знает о его «обновке». Пережёвывая кашу, Катце продолжал замечать выжидающие взгляды. Народ вокруг наверняка интересовала его реакция на такую одёжную новинку, да им и впрямь была интересна ситуация. С момента создания должности личных фурнитуров — те купали своих господ, будучи нагишом или в плавках. Костюм для работы в ванной — это было что-то невообразимо новое. Личных фурнитуров Блонди не переставала терзать мысль: почему господин Минк решил обрядить Катце в специально изобретённую для этого одежду? Всех Блонди устраивала нагота их фурнитуров, а Ясона Минка — нет? Может, у Катце имелся изъян на теле, на который его Господину не хотелось смотреть, и он предпочёл его закрыть? Впрочем, с этим мнением многие не соглашались. Всем известно, что «мебель» должна быть без повреждений, чтобы не портить вид апартаментов. Но с другой стороны, Катце Ясон притащил из трущоб, да тот и сам подтвердил, что был в банде. А это наверняка — драки, разборки, стычки с полицией… Может, у него всё тело в шрамах? С другой стороны, с помощью амойской медицины это можно было бы легко исправить вместо того, чтобы закрывать специальным костюмом. Вероятно, причина крылась в другом. Вот эту-то причину фурнитурам и хотелось знать. У Ясона не спросишь, оставалось надеяться, что Катце сам обо всём расскажет. А он этой ночью даже не заходил в чат. К окончанию завтрака, устав от взглядов, намёков и вопросов, Катце сквозь зубы сказал, что он лишь единожды обмолвился о том, что у него нет костюма для работы в ванной, а обнажённым ему работать не комфортно. И буквально через несколько дней господин принёс ему этот костюм. — И почему это должно касаться кого-то, кроме господина Минка и меня? У Роберта, я смотрю, слишком длинный нос, который он суёт куда не следует. Это не его дело и не ваше, — он враждебно зыркнул на них глазами. — Мы все здесь — такие же фурнитуры, как и ты, Катце, — заметил парень, первым задавший ему вопрос. — И нам просто интересно — почему это у некоторых должны быть привилегии, которых нет у остальных? — Привилегии, — фыркнул Катце. Ему стало смешно, и раздражение на Роберта утихло. Они все и вправду считали этот идиотский костюм его привилегией, подумать только! Ну и пусть дальше считают… — Добейтесь и вы таких привилегий, кто вам не даёт? А то до сих пор нагишом работали и вас это устраивало, а теперь вдруг перестало устраивать… Фурнитуры зароптали, но монгрел не стал их больше слушать, и на старательные жесты Андреаса исподтишка — тоже решил не обращать внимания. Ему не хотелось участвовать в обсуждении такого бреда, и он дал понять это настолько явственно, что к нему никто больше не решился лезть с расспросами… Катце вернулся в пентхаус, ни слова не сказав об услышанном ни Ясону, ни Роберту. Впрочем, с последним они разминулись, а Ясон к тому времени уже ушёл. Блонди собирался обсудить кое-какие вопросы с Орфеем и Айшей, касающиеся предстоящей поездки на другую планету с дипломатической миссией. Для этого он проследовал в эосский офис Орфея по соседству с Залом заседаний Синдиката. Зави и Розен были уже там. Но совершенно неожиданно для Ясона, вместо запланированного обсуждения политических и торговых вопросов — речь зашла абсолютно о другом. — Ясон, что там за история с необыкновенным костюмом для ванной, который ты велел изготовить для своего фурнитура? — в лоб спросил у него Айша, сидя в кресле со спиной ровной, как палка. Минк был неприятно удивлён, но решительно ничем этого не выдал. Невозмутимо шевельнул бровью, усаживаясь на своё место, и холодно сказал: — Какая осведомлённость, Айша. Видеоаппаратура показывает тебе, что происходит в апартаментах Первого Консула? — Не было нужды, — Розен слегка поджал свои губы с необычным фиолетовым оттенком. — Я узнал об этом от Тома, а он совершенно открыто прочёл в фурнитурском чате. Рассказал же обо всём — твой Роберт, так что вопросы у тебя должны быть к нему. «Роберт? — изумился Минк. — Как он мог узнать? Наверное, увидел Катце вчера. Ничего сверхъестественного… Вот паршивец!» Однако вслух он спросил бесстрастно: — Глава Танагуры так заинтересовался болтовнёй фурнитуров в чате? Разве у нас нет более важных вопросов для обсуждения? — Но согласись, Ясон — то, что обсуждали в чате — слишком нетипично для Эос, — заметил Орфей, поигрывая прядью своих волос. — Кто угодно был бы удивлён. Что это ещё за новшество: костюм для ванной? Для чего могло потребоваться такое изобретение? — Куда больше тебя должно было удивить другое, Орфей. То, что имя элиты кто-то позволил себе обсуждать в фурнитурском чате. Мебель, болтающая о Главе Синдиката — тебе не кажется, что это слишком? — раздражённо спросил Ясон. — Что ж, скажи спасибо своему Роберту. — С ним я разберусь, не сомневайся. Но разве твой личный фурнитур не является модератором чата? Почему он не пресёк подобное? Это — его прямая обязанность. Зави был слегка смущён, признав, что Ясон совершенно прав. Случившееся было косяком не только Роберта, но и личного фурнитура Орфея, ответственного за правила поведения участников чата. — Хм-мм… Да, ему я тоже сделаю внушение, — пообещал он. Но Айша не дал им уйти в сторону от сути. — Ясон, не слишком ли много внимания ты уделяешь своему Катце? — резко спросил он. — Остальные фурнитуры в растерянности. Почему у личного слуги Первого Консула должно быть такое отличие в форменной одежде? — Да, я согласен, — присоединился Орфей. — До сих пор в Эос не было никакой утверждённой одежды для фурнитуров, помимо их рабочих комбинезонов. Ты даже со мной не посоветовался, хотя должен был бы… Ясон постарался взять раздражение под контроль: — Орфей, то, что происходит в моём пентхаусе — не касается остальных обитателей Эос. Катце не собирается разгуливать в этом костюме по башне, и эта его одежда — вовсе не форма, которую следует утверждать. Я использовал комбинезон из латекса отчасти в воспитательных целях, чтобы несколько усложнить работу своему фурнитуру, а не для того, чтобы выделить его на фоне остальных. — В воспитательных целях? — переспросил Айша более спокойно. — Да. Катце не привык ходить обнажённым и сопротивлялся этому. Я велел изготовить комбинезон, потому что в нём в ванной будет жарко и душно. Катце осознал свою ошибку, но несколько поздно, и теперь ему придётся работать в такой одежде. Однако об этом вовсе не обязательно знать всей башне. — А всё же мысль с комбинезоном из латекса занимательная… — проговорил Орфей растянуто. — Продемонстрируешь его как-нибудь? — В другой раз, Орфей, — оборвал Ясон разговор на эту тему. — Давайте вернёмся уже к тому, ради чего собрались… Они обсудили все необходимые вопросы, и после этого Первый Консул вернулся в свой пентхаус. Катце драил спальню, так ни слова и не сказав Роберту о том, что услышал в столовой, а тот возился с Юстасом, который опять ныл и капризничал. У него зудели чресла, требуя разрядки, а Роберт уговаривал его потерпеть, потому что вечером снова должно было состояться свидание с назначенной ему партнёршей. Ясон, войдя в гостиную, сразу включил компьютер и открыл фурнитурский чат. Обычно элита не заглядывала в переписку своих фурнитуров, поскольку предполагалось, что там будут обсуждаться лишь рабочие вопросы: по заботе о пэтах, и тому подобные вещи. Обычно именно так и было, но вчера, по-видимому, случилось нечто из ряда вон выходящее, и Минк погрузился в чтение этих сообщений, которых набежало порядка двадцати страниц. Чем больше он читал, тем больше его охватывало негодование. Фактически Роберт выставил на всеобщее обсуждение Катце в его впервые опробованном в деле комбинезоне. Надо же ему было вчера столкнуться с рыжим, когда тот выходил из спальни! Но то, что Роберт потащит увиденное в фурнитурский чат — Ясону и в голову не могло прийти. А поскольку Катце благоразумно промолчал об истинных своих ощущениях, испытанных во время работы и сам в чате даже не показался — это, понятно, разогрело всеобщий интерес и заставило высказывать фантастические предположения: с какой целью понадобилось этот латексный костюм создавать… Возможно, в другое время эта фурнитурская болтовня и позабавила бы Первого Консула — настолько все эти предположения были далеки от истины — но только не в этой ситуации. Из-за длинного языка Роберта обо всём знали теперь и другие Блонди. Ему задавали вопросы, Айша чуть ли не допрос устроил! Его, Ясона, имя, хоть и не употреблялось напрямую в чате — но всё равно фактически полночи полоскалось сегодня фурнитурами вместе с именем Катце! Это что-то немыслимое. — Роберт! Ко мне, немедленно! — сказал Минк голосом, прозвучавшим, как удар бича. Побледневший фурнитур, оставив хнычущего пэта, через несколько секунд вырос перед хозяином и встал по стойке «смирно». — Это что? — ткнув пальцем в сторону монитора с открытой страницей чата, с угрозой спросил Ясон. Роберт бросил взгляд на дисплей и побледнел ещё больше. — Это… — он сглотнул и осёкся. — Кто дал тебе право рассказывать о том, что происходит в этом пентхаусе между мной и моим личным фурнитуром? — вопрос был подобен пощёчине, в глазах Ясона стоял ледяной гнев. — Как ты посмел выставлять на обсуждение Катце, словно какого-нибудь пэта? — Хозяин… — Вот именно. Я — твой хозяин, — Блонди поднялся, нависнув над Робертом своей огромной фигурой. — Ты за моей спиной посмел обсуждать меня? — Но… я этого не делал, господин! — со страхом возразил фурнитур, втягивая голову в плечи. — Зато ты дал пищу для обсуждения другим. Зачем, для чего, почему я обрядил Катце в этот костюм… Твоё дело — забота о пэте и наведение чистоты в комнатах, всё! Остального ты не должен видеть и слышать. И тем более — болтать об этом. — Господин, молю вас — простите меня! — Роберт низко поклонился. — Я виноват, вы правы… я просто очень сильно удивился и… и не сдержался. — Катце! — громко позвал Минк. Монгрел выглянул из спальни. Он всё слышал, потому что Ясон говорил очень громко. — Иди сюда, — приказал ему Блонди. Рыжий молча приблизился и встал неподалёку от раскрасневшегося, растерянного «Чарли». — Роберт, на «Овал», — хлестнул его голосом Ясон. В глазах у того появилась паника. Но властность в интонациях Первого Консула была такой, что тот не посмел ослушаться и с затравленным видом отправился к предмету, внушавшему ужас фурнитурам Эоса. Обречённо встал на него и взялся руками за моментально выдвинувшиеся из пола рукоятки. Мгновение спустя он был прикован за руки и за ноги к модулю для наказаний. Катце почувствовал, как у него самого по спине побежали мурашки — слишком хорошо он помнил собственные ощущения от этого «приспособления». Впрочем, идиот Роберт это заслужил, недаром ведь Ясон решил проучить его на глазах у личного фурнитура… Блонди отстегнул край перчатки. — За то, что посмел обсуждать мои действия, — сказал он и коснулся невидимой кнопки на запястье. Роберт дико закричал и выгнулся дугой, сердце Катце против воли окатило ледяной волной. — За то, что имя твоего господина полоскали на фурнитурском чате, — Ясон снова коснулся кнопки. Роберт закричал во второй раз и споткнулся. Ясон выключил ток; наручники и кандалы автоматически отстегнулись, рукоятки убрались в пол. Бывший сосед Катце по блоку в Гардиан на слабых ногах сошёл с «Овала» и пошатнулся. Но Ясон с ним ещё не закончил, слишком велик был его гнев. — Приведи сюда Юстаса, — приказал он. — Да… Господин, — тихо согласился он и побрёл в комнату пэта. Ясон опустился на диван и велел Катце, по-прежнему стоящему на том же месте: — Сюда, — он указал ему на точку рядом с диваном, неподалёку от себя. Катце, не говоря ни слова, подошёл и встал сбоку от подлокотника, на котором лежала правая рука Блонди. — Ты достойно вёл себя, не вмешиваясь в происходящее, — заметил Ясон, поворачивая к нему голову. — Я не знал ночью, что это обсуждалось в чате, — хмуро возразил Катце. — А если бы знал? — «Если бы…» Я никогда не любил сослагательных наклонений… господин. — И правильно, — коротко улыбнулся Минк. В это время в гостиной появились Роберт и до смерти перепуганный пэт. Он слышал, как грозно разговаривал хозяин с его фурнитуром и как громко тот кричал, когда его наказывали. Юстас трясся от страха, что господин хочет наказать и его тоже. Но тот только холодно сказал: — Юстас, сегодняшнюю твою вязку я отменяю. Смазливая мордашка пэта вытянулась от огорчения. Чресла его продолжали зудеть, невыносимо желая разрядки. Но в то же время он почувствовал облегчение: кажется, ничего другого ему не грозило. Однако вслед за этим он услышал от своего хозяина невозможные слова: — Сегодня удовольствие тебе будет доставлять Роберт. Весь вечер, пока ты не почувствуешь себя полностью удовлетворённым. Приступайте. Я хочу посмотреть, как вы оба справитесь. Роберт и Юстас оба ошалело посмотрели на Ясона. Немыслимо… и тем не менее, Блонди действительно отдал им этот приказ. В шоке был даже Катце. Как ни мало прожил он в Эосе, но знал, что официально любые сексуальные контакты между пэтом и фурнитуром были строжайше запрещены. А Ясон преспокойно заставлял их сделать это. — Я сказал — приступайте, — с ледяной угрозой повторил Ясон, слегка подаваясь вперёд. Бледного Роберта эти слова вогнали в краску. Он что — должен сделать это прямо сейчас? На виду у Катце?! Какое унижение… Но слова Блонди не оставляли ни малейшего сомнения в том, что всё так и есть. Ему предстоит весь вечер удовлетворять Юстаса прямо на глазах у рыжего… — Да… Хозяин, — слабо произнёс Роберт и за руку потянул Юстаса, заставляя его опуститься на пол и дрожащими пальцами принялся расстёгивать на нём одежду. Пэт поначалу робел, смущался. Он помнил, как однажды господин застал их с фурнитуром за этим запрещённым занятием, и Роберт потом вот также кричал на «Овале», а самого Юстаса целый месяц не пускали в Салон и не водили на суаре, он чуть с ума не сошёл тогда. Но сейчас господин действительно хотел посмотреть на то, как фурнитур доставляет ему удовольствие. Значит, они оба должны сделать всё, чтобы угодить хозяину… Юстас глубоко вздохнул и постарался расслабиться. Роберт хорошо умел работать ртом, жаль только, у них слишком редко бывали такие возможности. Где-нибудь в углу, в закутке, наспех, пока хозяина не было дома. Фурнитур обычно всегда отказывался до последнего; соглашался только, если пэт становился совсем невыносимым, и они оба знали, что хозяин пентхауса в ближайшее время не вернётся. А сегодня — праздник какой-то. Можно не спешить и делать это медленно, долго, наслаждаясь каждым моментом… Господин Минк ведь велел фурнитуру ублажать Юстаса, пока тот не почувствует себя полностью удовлетворённым. При мысли об этом последние страхи, сомнения и смущение у пэта пропали, и его член, освобождённый от одежды, сразу же вздыбился вверх. Роберт, склонившись, принялся ласкать Юстаса, пока тот блаженно потягивался, лёжа на спине и щурясь от удовольствия. Он полизал его розовый сосок и прижал пальцем второй, заставив длинно застонать и выгнуться в пояснице. Фурнитур медленно скользнул ладонями по груди и животу пэта, и сверхчувствительное тело того так и затрепетало. Впрочем, у Роберта не было возможности когда-либо поучиться искусству долгих любовных игр. Напротив, все его способности были направлены на прямо противоположное: помочь пэту получить разрядку как можно скорее, пока их не «застукали». Какие уж тут предварительные ласки? Поэтому и сейчас Роберт поскорее приступил к более привычному делу: он обхватил член Юстаса рукой и принялся водить ею вверх-вниз. Пэту хотелось более острых ощущений, поэтому он капризно подбросил зад вверх и, потянувшись руками к голове фурнитура, привлёк её к своему паху. Роберт покорно разомкнул губы и принял пэтский член в рот. Всего нескольких движений губами и языком ему хватило для того, чтобы перевозбуждённый Юстас, целый день жаждущий разрядки, мгновенно излился в него. Фурнитур проглотил всё и облизал член. Ясон холодно фыркнул: — Так себе начало. Надеюсь, продолжение будет более интересным и длительным… Продолжение показалось Роберту бесконечным. Он думал, что этот кошмарный вечер никогда не кончится. Он сбился со счёта, сколько раз ему пришлось доводить Юстаса до пика экстаза. Его язык онемел, беспрерывно лаская пэтские соски, головку члена, вылизывая колечко ануса. Вошедший во вкус Юстас буквально обезумел. Он стонал и извивался даже под неумелыми ласками своего фурнитура: настолько его заводила сама мысль о том, что он кончает для своего хозяина лично, а не для многочисленного собрания на суаре. Он буквально сам затрахал Роберта, врываясь в его покорно раскрытый рот во всевозможных позах: стоя на коленях, и усевшись ему на грудь; опираясь на пол только лопатками и стопами, а бёдра подняв в воздух и направляя таз вперёд и вверх. Он громко стонал и вскрикивал от наслаждения, когда Роберт глубоко проникал пальцами в его повлажневшее розовое колечко; и изливался снова и снова. Фурнитура уже мутило от количества поглощённого семени; они оба — и он, и Юстас — были насквозь мокрыми от пота, но Ясон после каждого окончания акта требовал продолжения, и рагонов пэт через несколько минут снова приходил в состояние «боеготовности»… У Роберта болело всё — стёртые колени и отсохшая поясница, затёкшая шея и дрожащие от напряжения руки, совершенно онемевший язык. Катце на протяжении всего этого действа стоял на месте неподвижно, как прибитый. Ему самому было плохо от такого зрелища; его мутило. Такую похабную разнузданность пэта он видел впервые. Он понял, до каких «высот» разврата может дойти творение Танагурской Академии, и до каких глубин покорности может пасть фурнитур… Колдун уже не злорадствовал. Он вдруг подумал, что сам мог оказаться сейчас на месте Роберта, и что в своё время только чистая случайность в виде медно-рыжих волос не привела его в Эос… Ему стало ясно, насколько беспощадными могут быть Блонди, да и вся элита… Наконец Ясон велел Роберту и Юстасу остановиться, поняв, что те уже дошли до своего предела. Пэт остался расслабленно валяться на полу, а фурнитур с трудом поднялся на дрожащие, разъезжающиеся ноги. — Значит, так, — заявил Минк. — Я закрываю тебе доступ в чат, раз ты не умеешь им нормально пользоваться. И ещё. Чтобы ты не считал, что костюм для ванной — особая привилегия Катце, для тебя я тоже изготовлю подобный… Ясону увиделся чёрный глухой комбинезон, закрывающий всё тело и голову, из более плотного латекса, с прорезями только для глаз и рта. И так, чтобы отверстие для рта можно было застёгивать на молнию. Он вообразил себе Роберта в этом комбинезоне; представил, как со скрежетом задвигает молнию на ротовом отверстии и наконец почувствовал, как гнев отпускает его. …Ясухиро сам не владел магией, но за долгие годы он успел собрать немало самых разных талисманов. Особенность их была в том, что на него, как на обычного человека, они не действовали, но могли оказывать самое разрушительное воздействие на настоящего мага. Он решил использовать некоторые из них, чтобы ослабить Кадзику и тем самым сделать её сговорчивее. Он заключил девушку в темнице, запечатав все входы и выходы из неё сторожевыми талисманами, и добавил к нему ещё один. Из-за него Кадзика медленно теряла жизненные силы, а жестокий Ясухиро к тому же держал её только на воде и пустой похлёбке. Он был уверен, что девушка очень быстро не выдержит и сдастся; сделает то, чего он от неё требует. Но дни проходили за днями, складываясь в недели. Кадзика слабела всё больше, но дух её оставался непоколебим. Раз за разом она заявляла, что никогда не использует данную ей Силу Огня для того, чтобы оживить грозный древний артефакт…