Love To Hate You

Этим вечером Ясон решил перед сном принять не душ, а ванну. Катце безропотно переоделся в ненавистный костюм и отправился набирать воду. Добавил в неё пену с ароматом цветов пиона и стал ждать появления Блонди. Потом помог ему разоблачиться и забраться в ванну. Минк со вздохом облегчения откинул волосы назад, опустил голову на мягкую силиконовую подушку и вытянулся во весь рост. Пушистая пахучая пена скрыла очертания его тела, снаружи осталась только голова, шея да идеально вылепленные руки, которые он положил под затылок. Ясон прикрыл глаза и на несколько минут в блаженстве расслабился. Он испытывал глубокое удовлетворение, утолив холодный гнев. Температура воды была идеальной, она ласкала обнажённое тело; аромат пены Катце тоже интуитивно подобрал совершенно правильно, и сам вёл себя, как и подобало отлично вышколенному фурнитуру, а не дикарю-монгрелу. Минк подумал, что наконец-то сумел усмирить Колдуна. Огонь — вещь хорошая, когда он обогревает жилище и смирно горит ровным пламенем во время приготовления пищи. Но не уследи за Огнём — и тот устроит пожар. Не подкармливай его время от времени — и он совсем угаснет. С ним нужно уметь управляться — и у Первого Консула это, похоже, получается, а ведь поначалу его одолевали некоторые сомнения… Ясон открыл глаза и взглянул на Катце. Тот неподвижно стоял неподалёку и лицо его ровным счётом ничего не выражало, словно природа андроидов уже начала передаваться ему. Блонди ещё раз с удовольствием оглядел рельефное тело слуги, идеально обтянутое алым латексом. — Подойди ближе, — велел он. Катце слегка вздрогнул от неожиданности, но послушно приблизился. — Присядь здесь, — Блонди провёл мокрой ладонью по широкому квадратному бортику ванной. Монгрел заколебался: — Господин, кажется, слуге не подобает сидеть в присутствии хозяина. Ясон зачерпнул пригоршню пены и сдул её с ладони: — Подобает, если хозяин приказывает. Катце подошёл и неловко пристроился на мраморном бортике, вполоборота к Ясону. — Расскажи мне, каким Роберт был в Гардиан, — велел Блонди. (Он вспомнил, как недавно задал такой же вопрос Роберту по поводу Катце. Теперь ему было интересно, как того охарактеризует рыжий). Монгрел бесстрастно ответил: — Он, безусловно, был очень умным и талантливым во всех науках. — Вот как? — Конечно. Ведь в Эос всегда отправлялись только лучшие из лучших. Поэтому он, без сомнения, был одним из самых достойных кандидатов… Если во фразе Катце и крылась издёвка, то уличить его в этом было абсолютно невозможно — ни в словах, ни в интонациях насмешки не слышалось. — Одним из самых достойных… — задумчиво повторил Блонди. — Что ж, если в башню попадают лучшие — теперь ты и себя можешь причислить к этой группе. — Мне это должно польстить, господин? — Не знаю. Возможно, — Ясон снова завёл руку за голову. — Я предпочёл бы опять стать худшим, — глухо отозвался Катце, глядя в сторону. — После того, что ты здесь увидел? — проницательно усмехнулся Минк. — Но ты ведь не любишь сослагательных наклонений… И потом — ты не был худшим. Как хакер, ты проявил выдающиеся способности, не будем этого отрицать. Монгрел закусил губу, чтобы не сорваться и не сказать резкость. Что хакерством он полез заниматься не от хорошей жизни. Что Танагура сама установила для Кереса и его обитателей такие условия, что без противоправных действий там не выживешь. Но глупо доказывать что-то сильным мира сего. Кто может взять — тот и берёт. У кого есть сила — тот и диктует законы и правила. Катце это было хорошо известно. Как и то, что одной из причин их незаконной операции была жажда словить пламя адреналина в крови… Ясон снова усмехнулся. Глаза его личного фурнитура были слишком выразительными, и лицо яснее слов говорило — о чём тот думает. Но рыжий сдержался, что делало ему честь. Слегка прищурившись и поглядывая на монгрела, сидевшего к нему по-прежнему боком и старательно отводящего глаза, Блонди спокойно спросил: — Тебя так сильно задело то, что я заставил Роберта ублажать пэта? Но разве для монгрела это настолько непривычно? Неужели вы не занимаетесь такими вещами в своём Кересе? Катце вздрогнул, как от удара в лицо. Ясон даже представить себе не мог, что взгляд фурнитура может быть настолько тяжёлым. Побледнев, тот медленно повернулся к нему и ответил сквозь зубы, видимо, сдерживаясь из последних сил: — Чем бы мы там ни занимались — но только не по принуждению… — Неужели жители трущоб такие гордые? — Блонди словно намеренно щекотал его самолюбие. — Говори только за себя, Катце. Если мои люди привезут в башню пару десятков монгрелов и я прикажу им ублажать самых отвязных пэтов, пообещав заплатить по несколько сотен кредитов каждому — думаешь, они откажутся из гордости? Катце стиснул зубы и кулаки: — Вы считаете нас дешёвыми подстилками… — Никем мы вас не считаем, — оборвал его Ясон. — Слишком много чести. И тебе пора приступать к своим обязанностям. Не к тем, которыми ты блистал в Кересе… — поднимая голову с подушки и садясь в ванной, Блонди приказал: — Потри мне спину. — Да, господин, — глухо ответил Катце, медленно вставая. «Вон как глаза горят. Всё же рановато я решил, что он усмирён», — подумал Первый Консул. Несколько дней спустя Юбер Бома сообщил Ясону, что он сделал тест на раннее выявление беременности у своего пэта Клодии, и тот показал стопроцентно положительный результат. Ясон пришёл в хорошее расположение духа. Он не часто занимался разведением, но его нынешний пэт Юстас был редкой породы, а у академки Клодии имелись некоторые уникальные данные во внешности — её белоснежная кожа имела несколько голубоватый отенок. Юбер и Ясон собирались вывести новую породу, у которой закрепились бы генетические особенности родителей — цвет кожи Клодии и золотистые искры на радужной оболочке, как у Юстаса. Причём вывести эту породу они хотели именно естественным путём, не вмешиваясь в геном. — Отличная новость, — сказал Минк. — Думаю, тебе стоит теперь поместить самку отдельно и тщательно следить за её здоровьем. Дальнейшие вязки лучше исключить, чтобы не было нежелательных последствий. — Да, — согласился Бома. — Она не отличается крепким здоровьем, потому лучше будет не допускать сексуальных контактов. Я помещу её в изолятор. Придётся до родов держать Клодию на антиэрексантах… Пэт, надолго лишённый возможности утолить свой любовный пыл, начинал сходить с ума от желания, и единственным способом снизить его сексуальные влечения были антиэрексанты. — Они не будет вредны для будущего плода? — озабоченно спросил Ясон. — Попрошу Рауля подобрать такую дозировку, чтобы свести риск к минимуму, — отозвался Юбер. Вернувшись в пентхаус, Ясон позвал Юстаса и торжественно вручил ему золотую Аврору. — Молодец, Юстас, — одобрительно сказал он. — Ты её заслужил. Клодия беременна от тебя. Глаза пэта засияли от счастья. Господин Минк похвалил его! Вручил самую дорогую монету из возможных! — Благодарю вас, хозяин! — низко кланяясь, залепетал он. — И я правда могу воспользоваться ею? — Конечно, — коротко улыбнулся Первый Консул. — В любое время. — Тогда… тогда… Можно, я выберу себе в партнёрши пэта господина Зави? — Можно. Им обоим, я думаю, будет приятен твой выбор. Пэт, получивший монету Аврора — зарабатывал в Эосе редкую привилегию: в кои-то веки он обретал право сам выбрать себе партнёра или партнёршу по вкусу, а не по приказу хозяина. Мало того, эта привилегия распространялась и на само действо. Если обычно пэтам приходилось заниматься сексом на публичных суаре или на вязках в присутствии хозяина — то в случае обладания Авророй им выделялся специальный номер, где они могли уединиться и предаться любым любовным утехам только наедине друг с другом. Время их встречи не ограничивалось. В свете всего вышесказанного все пэты, конечно же, страстно желали заполучить такую монету. Чем больше монет Аврора собирал пэт за всё время своего нахождения в башне — тем выше был его статус. Вручались эти монеты за какие-то особо выдающиеся успехи. Если пэту удавалось чем-то порадовать хозяина, вот как Юстасу. — Господин… а можно… можно, я приглашу её на свидание прямо сейчас? — с нетерпеливым возбуждением, чуть не подпрыгивая на месте, но всё же пытаясь выглядеть благопристойно, спросил Юстас. — Я же сказал — тебе сегодня можно всё, — Ясон коснулся кнопки вызова на своём запястье, и Роберт через несколько секунд примчался с другого конца пентхауса, где он старательно пылесосил одну из комнат. После наказания он вёл себя тише воды-ниже травы, и даже глаза на Катце поднимать не решался. — Отведи Юстаса в Салон, — приказал ему Ясон. — Но сначала подготовь его к эксклюзивному свиданию, чтобы выглядел наилучшим образом. — Да, хозяин, — почтительно отозвался тот, склоняясь чуть ли не до пола, и повёл пэта в его комнаты — готовить ему ванну и подбирать подходящий наряд. А Ясон уселся за компьютер и связался с главой башни Эос. Объяснил ему ситуацию и сказал, что Юстас, получив от него Аврору, сразу же выбрал в партнёрши пэтку Орфея. — Ему не терпится устроить свидание уже сегодня, — добавил он. — Ты не против? — Ах, эти нетерпеливые пэты, — коротко улыбнулся Зави. — Конечно, не против. Скажем — через час? Ясон удовлетворённо кивнул: — Юстас хочет как можно скорее получить свою награду. Он будет рад. — Тогда через час жду тебя в комнате отдыха. Я пока оповещу остальных. Минк тоже понимающе улыбнулся и отключился. Юстас так спешил скорее пойти на своё эксклюзивное свидание, что извёл Роберта криками и жалобами, требуя, чтобы тот закончил его туалет как можно скорей. Фурнитур тоже не мешкал: Ясон осуществил свою угрозу и по его заказу латексный костюм изготовили и для Роберта. Только он разительно отличался от костюма Катце: был непроницаемого чёрно-стального цвета и закрывал тело фурнитура вместе с головой, прорези имелись лишь для глаз и рта. Потом, этот латекс был более плотным, так что находиться в нём было тем ещё испытанием. Впервые обрядившись в него, Роберт моментально всё понял и сник. Но менять что-либо и просить пощады у Ясона было уже поздно. Теперь он ежедневно задыхался и обливался литрами пота, купая Юстаса. А того смешил фурнитур, ставший таким забавным в новой одежде… Но вот пэт был чисто вымыт, расчёсан, надушен и подготовлен к свиданию. Лишь после этого Ясон разрешил Роберту переодеться в рабочий комбинезон и отвести Юстаса в Салон, откуда вместе с фурнитуром Орфея они должны были отвести пэтов в комнату для эксклюзивных свиданий. Ясон тоже собрался. Окликнул Катце, который подал ему другой сьют — более свободного покроя, фиолетовый с золотом, и высокие сапоги с золотыми пряжками. Рыжеволосый помог ему облачиться и перед уходом ещё раз аккуратно расчесал длинные, безупречно прямые и гладкие волосы, спрыснув их увлажняющей жидкостью с тонким будоражащим ароматом. — Вы скоро вернётесь, господин? — ровно, без малейшего оттенка подобострастия, спросил Катце. — Ко скольким часам мне заказывать ужин? — Точно не знаю. Часа через два-три. Возможно, позже, — натягивая другие перчатки, отозвался Ясон. — Хорошо, я закажу блюда и оставлю их в доставке. Они будут при необходимости подогреты к вашему приходу. Минк благосклонно кивнул и вышел из пентхауса. Определённо, Катце всё-таки делал заметные успехи, как личный фурнитур Первого Консула… Ясон направился в комфортную, роскошно обставленную комнату отдыха, где потихоньку собирались другие Блонди. Все уже знали, по поводу чего встреча; Минк получил целую дюжину сдержанных поздравлений с тем, что его пэт столь удачно включился в племенную работу. Юбер, уже получивший свою порцию комплиментов, подошёл к Ясону с доброжелательной улыбкой, пожал ему руку и предложил по этому поводу выпить бокал «Росы Верана» — очень редкого и баснословно дорогого импортного шампанского, которое на Амой завозилось прямиком в Эос, его было не найти даже в Мидасе. Ясон согласился, и вскоре с бокалом шампанского устроился на мягком диване рядом с Орфеем. Другие Блонди тоже заняли свои места в креслах и перед столами с угощением, накрытыми предварительно фурнитурами. — Думаю, можно включать? — поинтересовался Гидеон, взяв пульт. — Скорее всего, они уже добрались до номера. — Включай, — поддержали его остальные, и Лагат щёлкнул кнопкой. Огромные экраны в комнате отдыха засветились, и на них появились Юстас с девушкой-пэтом Орфея. Сияя от счастья, они как раз входили в «покои для эксклюзивных свиданий». Все пэты в Эос были убеждены, что условия гарантированной им «встречи наедине» в башне соблюдаются неукоснительно. Это давало им возможность в кои-то веки по-настоящему расслабиться, не думая о том, как они выглядят со стороны и насколько привлекательны их действия для наблюдающих. Они могли полностью отдаться страсти и чувствам, их переполняющим; выражать эмоции как вздумается, принимать любые позы и вообще вести себя, как угодно. Вино и сладости, в изобилии имеющиеся в таком номере, были напичканы афродизиаками сверх обычной нормы, что окончательно срывало башню пэтам. Как голодные, дорвавшиеся до запретного плода, они кидались жадно насыщаться друг другом в любовных объятиях… даже не подозревая, что на самом деле каждое их движение снимается и передаётся скрытыми камерами высокого разрешения сразу на несколько экранов в комнате отдыха Блонди. Камеры показывали совокупляющихся пэтов в самых различных ракурсах, чтобы отдыхающая элита могла в полной мере насладиться зрелищем. Доступ в эту комнату был открыт исключительно тринадцати Блонди. Вся остальная элита, включая Платину, тоже понятия не имела о том, что эксклюзивные свидания пэтов, награждённых Авророй — были на самом деле только более изощрённо организованными суаре, наблюдать за которыми доступно лишь избранным. Таким образом, попивая дорогое вино, Блонди с удовольствием ожидали зрелища, приправленного какой-нибудь «перчинкой» — потому что под воздействием усиленных афродизиаков и при мысли, что никто их не увидит и не услышит — пэты часто бросались во все тяжкие, изобретая в постели такие кульбиты, на которые на обычных суаре у них не хватало ни смелости, ни фантазии. Юстас давно неровно дышал к пэтке Орфея, но как на грех, у Ясона были другие планы на его счёт, и потому на вязки он чаще всего назначал ему других партнёрш. Так что сейчас тот поверить не мог своему счастью. Оказавшись в комнате, они оба немедленно начали пылко целоваться, а потом Юстас предложил девушке выпить вина. Она охотно согласилась, и они легко и быстро «уговорили» полный графин. Пэты были привычны к вину и к постоянному присутствию афродизиаков в крови, но сейчас их словно что-то подстегнуло изнутри. Оставив вино, они кинулись друг к другу, принявшись лихорадочно быстро развязывать и стягивать одежду. Фурнитуры специально обрядили их в наряды такой конструкции, которые сваливались сами легко и просто — ведь в этом помещении не было никого, кто мог бы им помочь. Потому спустя всего пару секунд они оказались нагими… какими рождаются в Академии и гаремах Мидаса. Нетерпение и мгновенно подскочившее желание у обоих пэтов были столь велики, что, нетерпеливо отпихнув от себя одежду, они тотчас же заключили друг друга в тесные объятия и снова принялись жарко целоваться. — Неплохое начало, — прокомментировал Гидеон, забрасывая ногу на ногу, обутую в белый сапог. — Они так быстро возбудились, что могут так же быстро выдохнуться, — заметил Юбер Бома. — Исключено, — невозмутимо возразил Рауль, — в вино добавлен афродизиак длительного действия. — Он будет действовать как минимум несколько часов. Поцелуи пэтов между тем становились всё более горячими. Горячими становились и их тела, судя по выступившей испарине. Юстас повалил девушку на кровать и языком жадно врывался в её полураскрытые точно от жажды губы. Их поцелуи, сопровождающиеся глубокими стонами, были столь страстными, что это в разы подогрело интерес Блонди к происходящему. Они были давно искушены в подобного рода зрелищах, но эта парочка даже в начале любовной игры явно превосходила все остальные… На камере крупного плана было хорошо видно, как крепко стоит член Юстаса и как начинает истекать нетерпеливымии соками промежность девушки. Долгие жгучие поцелуи в уста… А потом пэты принялись покрывать поцелуями, такими же вожделенными — тела друг друга. И было даже странно, что Юстас, обычно очень нетерпеливый — не спешит сразу же ворваться в истекающее смазкой лоно партнёрши. Он жадно лизал и сосал её груди, вызывая у девушки из горла гортанные крики, тискал соски пальцами и прикусывал их зубами, щупал и мял её ягодицы, точно хотел проверить их на мягкость и упругость. Потом он спустился к её нижним губам и припал с поцелуями к ним, врываясь внутрь языком, заставляя её кричать от страсти и выгибаться дугой. Он так старательно работал языком, что Блонди, вперившись в экран, показывающий крупные планы, сожалели о том, что нет возможности установить камеры ещё и «изнутри» — дабы видеть, как язык пэта работает на внутренних поверхностях тела девушки… Наконец она дико закричала от первого оглушительного оргазма, крепко прижав к себе Юстаса. Она долго содрогалась, извиваясь в сладких конвульсиях и только после того, как расслабленно откинулась на спину, он, наконец, ворвался в её истекающее соками лоно. Оседлал девушку и начал длительную скачку… В процессе свидания они перепробовали огромное количество поз. Их тела сплетались, как ветви деревьев. На кровати, на полу, у стены. Лёжа, сидя, стоя… Юстас раз за разом изливался во все её отверстия, они некоторое время расслабленно отдыхали, потом приканчивали очередной графин вина — и через некоторое время пускались в следующее бесконечное путешествие. Их горла уже саднило от криков и стонов, их тела были насквозь мокрыми от пота, смазки и спермы; той же самой субстанцией было пропитано постельное бельё, впрочем, давно уже скомканное и сбитое на пол. Они продолжали на кожаной обшивке кровати, как обезумевшие, но всё ещё не могущие насытиться друг другом. За ними с неослабевающим интересом наблюдало тринадцать пар глаз. Время от времени кто-нибудь из Блонди отпускал замечание по поводу того, что они видели — одобрительное или насмешливое. Элита продолжала также неторопливо попивать вино, испытывая искреннее удовольствие от изобретательности совокупляющейся парочки. — Какие гибкие у неё суставы, — одобрительно заметил Гидеон, когда девушка изогнулась особенно искусно. — Я несколько раз видел её в вязках со своим пэтом, и на общих суаре, но прежде такого за ней не замечал. — Да, прежде они не использовали таких изощрённых поз, — согласился её хозяин Орфей. — Она очень пластична, но это качество проявляется у неё только под воздействием усиленной эмоциональности. — Она — настоящий клад. Мне кажется, ты должен тоже наградить её Авророй. — Ты так считаешь? — с удовольствием улыбнулся Зави. — В сущности, она ведь просто выполняет то, для чего и создана… Ему было приятно, что его пэт так хорошо проявила себя. Но тут же, слегка нахмурившись, он подумал, что не мешало бы ей и на обычных суаре показывать побольше эмоциональности и демонстрировать другие физические возможности своей породы… Да, пэтов было всего двое, но тем не менее они смогли устроить подлинную вакханалию, которая заставила расшириться от удивления глаза и сильнее забиться сердца даже столь искушённых зрителей, какими всегда были Блонди. Это было то ещё зрелище… Совокупление пэтов действительно длилось больше четырёх часов, но зрители забыли о времени, увлечённые этим спектаклем. Однако существовал предел и физической выносливости пэтов, когда выпитое ими вино и испытанная усталость наконец, возобладали над желанием. И тогда они, сморённые, просто-напросто повалились друг на друга и уснули в крепких объятиях. Дотащиться до своих пентхаусов они после такого явно были не в состоянии… Блонди словно очнулись. Было уже за полночь, следовало расходиться по домам. Но какие бы чувства и эмоции они ни испытали в душе́, демонстрировать их публично никто не собирался. Потому они просто признали сдержанно, что сегодняшнее развлечение было куда интереснее обычных, и похвалили пэтов Ясона и Орфея за выдающиеся сексуальные способности. И, наконец, пожелав друг другу доброй ночи, направились по своим пентхаусам.